Страница 2 из 4
Синева сильнее солнца. Волны в лодку бьются пеной.
Уж, конечно, некрасивыми подлодки не бывают.
Посмотрите, как идёт она на всплытие, красотка,
Под прекрасной цветомузыкой полярного сиянья.
Вы поймёте: не бывают некрасивыми подлодки,
Потому что некрасивыми подлодки не бывают.
Я службу нёс на Баренцевом море.
А брат – танкист, там траки и броня.
Друг – в десантуре отслужил героем.
Седым вернулся. Впрочем, как и я…
Нам памятна и тяжесть автомата,
И вахт бессонных огневой закат.
Усталым сном и нынче спят солдаты,
А кто-то и во сне чеканит шаг.
Чего грущу? Да просто в этот праздник,
Род войск не важен, звание и чин.
Кто долг отдал Отчизне по приказу —
По праву поздравленья заслужил.
Страна была, как и народ, едина.
Не послужить – считалось за позор.
Теперь окраины страны – «чужбина».
А на границах вышки и дозор.
Плевать на все запреты и законы!
Роднит нас снова праздник в феврале!
Мы защищали мир в стране огромной.
На суше, в небе и на корабле.
Листая снимки в дембельском альбоме,
Я знаю, что былое не вернуть.
Спасибо пролетевшим мимо пулям,
Спасибо юности за наш армейский путь.
На флоте юмор реактивный,
Солёный, хлёсткий, как волна.
Бывает, шутят коллективно
Матросы, мичман, старшина…
Без сговора, без подготовки
Сымпровизируют экспромт.
Намедни вышла «постановка» —
Над ней смеялся весь наш флот!
Салага-мичман был философ —
Не все матросы пошляки.
Замучал всех одним вопросом:
– Как тут без женщин, мужики?
Бывалый боцман, жук со стажем,
Ему на ушко рассказал,
Что есть три бабы в экипаже,
(Руками контур показал).
Они резиновые, правда,
Но в плане секса нет проблем.
Старпом их получил недавно
С секретным кодом РБ (м) *.
Одну – в каюту к командиру.
Сам понимаешь – минус раз.
А две – Анжелочку и Зину —
Отдали нам на экипаж.
Отбоя нету у девчонок,
Спустила даже тут одна.
Надули тут же, как бочонок,
Чтоб не умчалась из окна.
Таков порядок: командиру
На бабу рапорт настрочи.
Для дезинфекции (вдруг вирус) —
Спирт в интендантской получи.
Ещё – к врачу. Тебя проверит,
В журнал внесёт (приказ таков)
И наслаждайся в увольненьи
Меж Зинаидиных сосков.
Ух, хороша блондинка Зина.
Анжела так себе, бревно…
А с Зиной, как с плакучей ивой,
Загнешь – и понеслось кино.
Беги к врачу, пиши «заяву»:
Хочу, мол, бабу, так и так.
Ведь ты ж на то имеешь право,
Как мореман и холостяк.
Да только очередь к красоткам,
И завсегдатаев полно.
Тут не бардак тебе – подлодка.
Ну, действуй. Требуй все равно.
Уже утехи предвкушая,
В медчасть бегом рванул моряк:
Мол, я достоин. Я желаю.
И без РБ мне просто мрак!
Врач молча выслушал, красавец,
Не улыбнувшись ни на миг.
Спокойно: – Кто тебя направил?
Ах, боцман! Во даёт старик…
Не всё так просто. Для начала
Замеры предоставь свои.
Зачёты сдай. Зачёты надо.
Сдавали все, сдавай и ты.
Ты рапорт написал? Что тянешь?
Бери листок, давай пиши.
Кто ж без бумажных вакханалий
РБ мне выдать разрешит?
К старпому марш за инструктажем:
Чтоб инвентарь не пострадал,
Пусть всё как следует расскажет!
А уж потом впишу в журнал.
У интенданта требуй спирта,
Чтоб дезинфекцию пройти.
Ну, и для нас проси пол-литра,
У нас со спиртом не ахти!
Ты резолюцию старпома
И интенданта получи.
Окажем помощь холостому.
Мы ж не злодеи, мы ж врачи.
Чтоб очередь не вырастала,
Про женщин чтобы ни гу-гу!
Учи матчасть, – сказал устало, —
Тогда помочь тебе смогу.
Бегом бежит к старпому мичман:
– Мне срочно нужен инструктаж
Про безопасность и ритмичность,
Где спирт налить и где что смажь…
Старпом был с вахты. Он сурово,
Прочёл рапорт, слезу смахнул
И, написав одно лишь слово
«Проинструктирован», заснул.
Зачёты в толще океанской
Сдавал он, выбившись из сил.
У замполита бил морзянку
И разрешенье заслужил.
Но докопался доктор всё же:
Зайти к акустикам сказал.
Те слух проверят – слабый, может.
И клизму с грелкой прописал.
Акустики – народ душевный.
Взглянули в ухо и в зрачок:
– Нормальный слух, здесь нет проблемы.
Вставай на очередь, браток.
Романтика б не помешала,
Свечей, цветов на лодке нет.
Не поведёшь на ужин даму,
Не нужно Зиночке конфет.
Пришел салага к интенданту:
– Дай «шило», Зину искупать.
Как для свиданья арестанту,
Каюту дай нам и кровать.
Охреневая, слушал Коля,
И смех сдержав, пролепетал:
– Да кто сказал тебе такое?
Ах, боцман… Всё же растрепал…
Читая рапорт, он трагично
Чесал затылок, хмурил лоб,
Кивал сочувственно: – В наличье
Из списка нету ничего.
Есть респиратор, вазелин вот.
ИДА** комплект и ПДУ***…
А ты Анжелу хочешь с Зиной.
С вопросом этим к «самому»!
Вот тут вскипел матросик юный.
Да как же так, мол, вашу мать?
Я гомо-сапиенс разумный,
Зачем салагу обижать?
Такой же член я… экипажа!
Ну, что с того, что молодой?
Я ж не Венеру с Эрмитажа
Прошу без рук, но с головой!
И прямиком до командира:
Мол, обижают молодых!
Я ж не за секс! За честь мундира
И эполетов золотых!
Кэп с пониманием отнёсся,
Хотя спросил, кто спирт зажал.
И надпись «Выдать РБ-Зину»
В углу на рапорт написал.
Ну, а потом про дисциплину
Почти без мата говорил…
Сказал, что на ремонте Зина,
Анжелу сдали в карантин.
Теперь слушок по экипажам.
Все говорят и там, и тут:
На Новый Год без инструктажа
По бабе каждому дадут!
___________
* – РБ (м) – резиновая баба модернизированная
** – ИДА – индивидуальный дыхательный аппарат
*** – ПДУ – портативное дыхательное устройство
У пирса малолюдного подлодка —
Ракушками покрыты киль и борт,
Коррозия и ржавчины ошмётки
Украсят вряд ли живописный порт.
Её волна ленивая качает,
Как мать качает малое дитя.
Скрипят шпангоуты и по морям скучают,
Но рубка срезана. Ей в глубину нельзя.
Который год она стоит без сходней,
И ревуны её молчат теперь.
Но помнит шторм последний, как сегодня,
Давление в десятки атмосфер.
И старый мичман, дядька башковитый,
В тельняшке блёклой, втайне от родни,
Сюда приходит изредка с обидой
Переосмыслить прожитые дни.
Война холодная давно минула,
Но тесноту отсеков не забыл.
И фальшь в словах, что «лодка утонула»,
Ему кошмаром будоражит сны.
Стакан гранёный опрокинет грубо,
По стойке «смирно» встанет злой, как чёрт.
И «Марш славянки» промычит сквозь зубы…
Ах, как же он надеется ещё,
Что будет жизнь. Страна проснётся новой.
И лодки новые начнут походам счёт.
И море встретит глубиной бездонной
Тех, кто на погружение идёт.
Гальюн-гальюн! Как много в этом слове!
Да, тут не храм, и дух здесь не святой.
Но где ещё подводникам суровым
Найти освобожденье и покой?
Давленьем лодка сжата, как тисками.
Тут, как с крыльца, помои не плеснёшь.
Грехи свои не спрячешь в океане.
Оно не тонет, брат, едрёна вошь!
Всё воздухом с баллона вытесняют.
Но трюмный может просто пошутить.
Когда баллон давлением заполняют,
Его на «ноль» потом «забыть» стравить.
Ну, опытный подводник это знает,
Присесть мечтая, сразу не рискнёт.
Из-за угла педалью поиграет,
Чтоб убедиться, что сюрприз не ждёт.
Ну, а «салага»? Всякое бывает.
Тут хвастать нечем – это не медаль.
Неистово потом себя стирает
И кулаком грозит кому-то вдаль.
