Девочка не знала, куда бежит, машинально переставляя ноги, и опомнилась только у парка, где они с папой гуляли за день до этого. Упав на мягкую траву, Птица перевела дыхание и только после этого осмотрелась. Она оказалась на детской площадке, где гуляли дети помладше, рядом с ними или на скамейках поодаль находились их родители.
Птица привалилась головой к дереву и устало посмотрела на окружавших ее людей. Вот мальчик скатился с горки и попал прямо в руки отца. Чуть дальше малышка сделала кулич в песочнице и показывала маме. А вот сразу двое ребят бегают вокруг скамейки, где сидит их мама. Еще малыш катал машинку от мамы к папе и обратно.
Даниэль почувствовала, как боль наполняет ее при виде этих счастливых детей. У всех были родители, кроме нее и ее семьи. Их мама умерла, а папа не обращает на них внимания – девочка всхлипнула. Но, несмотря на боль и отчаяние, Птица не могла перестать смотреть на малышей с родителями.
Невольно она стала вспоминать свою семью, такую, какой она была раньше. Даниэль еще помнила маму, ведь ей уже было семь лет, когда той не стало. Девочка вспомнила, как часто они гуляли вместе, и мама держала ее за руку, а папа обычно нес на плечах кого-то из близнецов. У Дика с Джеком даже была своеобразная очередь – кто поедет на папе. Стив с Люком шли рядом и о чем-то болтали. Флип держался за вторую мамину руку. Птице нравились взгляды прохожих, смотрящих на их семью с удивлением и каким-то уважением. Некоторые, правда, отпускали шуточки, но семью Брук это мало волновало, ведь они были вместе.
Даниэль сморгнула слезы и перед глазами появилась другая картинка – она собирается в школу в первый класс. Мама расчесала ее утром, завязала два красивых банта и помогла надеть платье. Это был один из тех немногих случаев, когда Птица надевала юбку или платье, обычно она предпочитала бегать в штанах, так было удобнее. Затем мама развернула ее за плечики к себе, ласково поцеловала в лоб и сказала:
– Вот ты и совсем большая стала! Моя доченька, учись хорошо, в жизни тебе это пригодится. Но не забывай самого главного – слушай свое сердечко и поступай правильно.
Птица не помнила сейчас всего, что сказала мама, но в ее груди становилось тепло, когда она вспоминала маму и ее слова о том, что она любит свою маленькую дочурку. Даниэль проследила взглядом за молодой красивой парой с двумя малышами и грустно вздохнула. Ей так хотелось, чтобы ее тоже любили, обнимали, целовали на ночь и спрашивали, как у нее дела, хотелось, чтобы папа помогал ей с уроками и гулял с ними. Все это делал Люк, и Даниэль была ему благодарна, но так хотелось, чтобы это были настоящие родители. Мама умерла, но папа-то был жив! Но часто казалось, что он умер тогда, вместе с мамой…
Даниэль обняла руками худые коленки и, не выдержав, наконец, расплакалась. Она так надеялась, что папа изменился и вспомнил про них! Но слова Стива выразили ее сомнения и окончательно подорвали веру в хорошего отца. Птица знала, что больше не поверит папе, слишком много было слов против него.
– Эй, – рядом с ней неожиданно опустилась какая-то девушка. – Чего плачешь?
Женские руки ласково погладили девочку по плечам, протянули ей носовой платок. Даниэль испуганно перестала всхлипывать и пробормотав «спасибо», вытерла лицо. Теперь она могла рассмотреть девушку. Та сидела, прищурившись на солнце, и улыбаясь, смотрела на девочку.
– Малыш, ты чего плачешь? – повторила она. – Потерялась? Или обидел кто-то?
Даниэль помотала головой, не желая говорить о своем горе незнакомому человеку. Люк им всегда повторял, что домашние ссоры нельзя выносить на улицу и обвинять брата или сестру при всех. Он говорил, что они быстро помирятся, а чужой человек будет про них плохо думать.
– Как тебя зовут? – девушка достала из рюкзака бутылочку с водой. – На, попей.
– Спасибо, – девочка быстро сделал несколько глотков и окончательно успокоилась. – Меня зовут Птица.
– Интересное имя, – девушка рассмеялась. – А я – Люси.
Даниэль тоже немного улыбнулась и внимательнее посмотрела на девушку. Ей на вид было лет 18-20. Зеленые глаза с какой-то искринкой, и каштановые волосы, немного растрепанные и свободно падающие на плечи, придавали Люси озорной вид. Широкая улыбка девушки, с небольшой щербинкой между зубами, понравилась Даниэль и неожиданно для себя она призналась:
– Я на самом деле очень редко плачу, просто так получилось…
Девочка не договорила, сделав неопределенный жест рукой в воздухе, и девушка усмехнулась.
– Я тебя понимаю, тоже так иногда получается. Наваливается все…
Они обе синхронно вздохнули и так же одновременно прыснули от смеха. Когда они отсмеялись, девушка бросила взгляд на часы и вскочила, схватив рюкзак.
– Ой, я уже опаздываю. Птица, все будет хорошо! Не плачь больше, ладно?
Даниэль и не думала больше так делать. Она улыбнулась девушке.
– Пока, Люси. Удачи на парах.
Девушка опять рассмеялась и неожиданно притянула девочку к себе, быстро обняла ее и отпустила.
– Пока, малыш.
Эту сцену видели близнецы, они как раз добежали до парка. Люси не видела их, она быстро зашагала по дорожке к выходу из парка.
– Это кто? – Дик подбежал к Птице и удивленно посмотрел на сестру. Та весело улыбалась, хотя на щеках были видны следы от слез, а глаза были красные.
– Это – Люси, – Даниэль посмотрела на братьев и пожала плечами. – Она хорошая.
Глава 3
Люси быстро бежала по дорожке парка. Опять она опаздывала на учебу, уже третий раз на этой неделе. Девушка вздохнула и мысленно сделала заметку – выходить из дома пораньше. Но в этот раз она не была виновата в опоздании. Не могла же она пройти мимо этой плачущей девчушки!
Ей на вид было лет 9-10, но ее слезы казались такими горькими. Люси вздохнула, думая о жестоком мире, в котором они жили. Страдали все – и взрослые, и дети, и старики. И казалось, что конца этому не будет, но сама Люси прекрасно знала, что не всегда все будут жить в этом мире. Настанет тот день, когда Бог создаст новую землю, и все будут жить на ней. Тогда исчезнет любое зло, и никто не будет страдать.
Люси опять подумала о девочке и усмехнулась, подумав, что вряд ли у этого ребенка случилось какое-то большое горе. Может, поссорилась с подружкой или еще какая-нибудь детская беда. В детстве все проблемы кажутся большими, думала девушка, взбегая по ступенькам в здание колледжа.
Она прошла в аудиторию и, извинившись за опоздание, опустилась за парту. Записывая лекцию за профессором, девушка все равно думала о той девочке. Смешное у нее имя, подумала Люси. Вряд ли оно настоящее, скорее, так ее называют дома.
– Люси! – девушку окликнул профессор.
Та подскочила и, покраснев, посмотрела на мужчину.
– Да?
– Вы сегодня не с нами?
– Я здесь! – Люси изобразила внимание и с большим усердием стала его слушать.
Она постаралась забыть о той девочке, зная, что они больше не встретятся. Сейчас было важнее другое – получить образование и стать достойным врачом. Как и ее мама с отцом и дед.
Люси родилась в династии врачей и с детства хотела продолжить семейное дело. Правда, все хоть и были докторами, но их направления различались. Например, прадед занимался детскими болезнями, дед был хирургом, отец – обычным терапевтом в городской больнице, а мама – известным в городе кардиохирургом.
Сама девушка долго не могла выбрать то, что ей будет по душе. Она то хотела быть похожей на маму, то вспоминала деда, то думала о том, чтобы идти по стопам папы. Наконец, в прошлом году перед поступлением в медицинскую школу, Люси поняла, чем ей стоит заниматься. Ей нравилось работать с детьми, и одновременно получилось так, что она все-таки взяла что-то от профессии мамы. Девушка решила учиться на детского кардиолога. Она успешно сдала вступительный тест в медицинскую школу. Конечно, все это стоило денег, но с родителями ей повезло – они платили за ее обучение и были не против, чтобы она жила дома, потому что медшкола была в их городе.
Хотя надо было много учить и усердно заниматься для того, чтобы стать хорошим специалистом, Люси старалась находить время и для отдыха. Она часто общалась с лучшей подругой – Мэри Осборн, вместе они проводили много времени с самого детства. Подруги встретились в школе, когда обе пришли в первый класс и были напуганы и хотели домой. Много времени прошло с тех пор, как Мэри протянула Люси жвачку и предложила дружбу, но они по-прежнему оставались близкими друг для друга людьми.
Они были таким разными – Люси – рыженькая, веселая девочка-сорванец, вечно встревающая в переделки, и Мэри – сдержанная, рассудительная, смотрящая на мир спокойным взглядом серо-голубых глаз. Несмотря на различия в характерах, девочки быстро подружились и скоро стали «не разлей вода». Хотя в последнее время им стало труднее общаться, ведь они обе учились в разных местах – Люси на врача, а Мэри пошла в экономический вуз, ей нравилось работать с цифрами.
Именно Мэри первая пошла на собрание христиан, куда ее пригласил один друг с ее колледжа. Люси до сих пор помнила слова подруги, когда она звала ее на собрание.
– Люси, пойдем со мной, тебе очень понравится! В этом месте так спокойно на сердце. Это место не скучное! Там люди – они как одна семья.
Люси не очень хотела идти на какое-то собрание, где надо было сидеть два часа и слушать занудные проповеди. Но Мэри убеждала, что в этой церкви все не так, как в других, и, наконец, девушка сдалась и пошла с Мэри. Впоследствии она не пожалела об этом.
Вместе подруги стали ходить в церковь каждое воскресение, а по пятницам еще и на женскую группу по изучению Библии. После крещения девушки принимали живое участие в жизни церкви. Люси занималась с детьми в воскресной школе, ей нравилось видеть веселые мордашки, готовые ее слушать и задавать разные вопросы. А Мэри стала петь в церковной группе, у нее был сильный звучный голос и ее быстро пригласили в хор.
Люси и сама не все знала, о чем ее спрашивали дети. Девушка понимала, что ей еще многое предстоит узнать и прочитать в Библии. Но она старалась познавать Бога. Она часто читала Библию, и ей нравилось теплое чувство в груди после молитвы. Как будто она пообщалась с лучшим Другом…
Девушка рассказала дома о своей новой вере. Сначала родители были в шоке, они всеми силами отговаривали Люси от хождения в церковь. Девушка и сейчас могла вспомнить их крики и ссоры. Особенно старалась мама, она почему-то слишком негативно восприняла новость о крещении дочери.
– Зачем тебе эта ересь? – кричала она. – Тебе всего восемнадцать! Не забивай свою голову этой ерундой! В церковь ходят только старики или неудачники, а тебе еще жить да жить.
Люси не хотела с ней спорить и ругаться, тем самым греша, но часто не выдерживала и вступала с ней в разговор.
– Мам! Что тебя не устраивает? Я не пью, не курю, по мальчикам не гуляю!
– Да лучше бы ты это делала, – как-то устало выдохнула Оливия.
Люси удивленно заморгала и приподняла бровь, смотря на маму.
– Почему ты так относишься к верующим? Что они тебе сделали?
Мать с дочерью стояли в гостиной, Люси только пришла с собрания, и Оливия опять устроила ей выговор за это. Отца дома не было, он еще утром уехал по делам.
– Как я к ним отношусь? – Оливия раздраженно смотрела на дочь. – Пойми, это недалекие люди, которых ничего кроме веры не интересует.
– Ну, не скажи, – Люси рассмеялась. – У нашего пастора степень доктора права. В прошлом он был известным юристом, но потом пришел к Богу.
– Вот видишь, – не сдалась женщина. – Пришел к Богу – потерял свою нормальную жизнь.
Девушка поняла, что бессмысленно спорить с матерью, та всегда умела вывернуться и сделать других виноватыми. Она развернулась и вышла из гостиной. А Оливия осталась стоять у окна, она не могла сказать настоящей причины своей нелюбви к верующим и Богу. А эта причина заключалась в том, что Оливия помнила, как вот такой верующий человек разрушил ее жизнь.
Его звали Чарльз, и в него влюбилась мать Оливии – Элен. Она бросила мужа и дочь с сыном и ушла из семьи. Оливия помнила свое отчаяние, ей было всего тринадцать лет, и она очень нуждалась в матери, но той не было рядом. Она предпочла детям свое счастье с другим мужчиной. Тогда же Оливия пообещала самой себе, что никогда не пойдем в церковь, она четко уяснила, что там все обманщики и отвратительные люди. А тут ее единственная дочь пошла в это ужасное место!
Правда, после этого спора Оливия ненадолго оставила Люси в покое. Она не хотела бередить свои раны и решила, что скоро дочь сама все поймет. Но прошло уже больше года, а Люси, наоборот, все больше нравилось ходить в церковь. Оливии было непонятно это, ведь она знала своего ребенка и понимала, что та не будет общаться с плохими. Но Оливия думала, что Люси наивна и ее просто водят за нос.
За такими мыслями женщина даже не заметила, как ее муж Роберт внезапно поддался уговорам Люси пойти с ней в церковь. Как оказалось, Робу понравилось собрание и люди, пришедшие на него. Оливия была в шоке, она не могла понять, что такого хорошего в месте, где собираются мошенники. Но ходить туда она не собиралась, заранее убедив себя, что со времен ее детства ничего не изменилось, и ей там не понравится.
Оливия была в церкви только один раз – в тот день, когда Элен привела девочку и ее брата Марка в это место, чтобы познакомить с Чарльзом. Сначала Оливии даже понравилась церковь – простое здание без куполов, деревянные скамейки, приятный запах в светлом помещении.
Сначала вперед вышла какая-то группа людей и стала петь гимн. Он понравился Оливии, затем вышел какой-то человек и стал говорить о Боге, в таком темпе прошло все собрание. Марк тоже слушал довольно внимательно, хотя он был старше сестры на два года, и его было трудно чем-то увлечь. Но вот после собрания все и началось…
– Дети, познакомьтесь, – когда они вышли на улицу, к их семье подошел какой-то мужчина, и Элен встала рядом с ним. – Это Чарльз, он тоже ходит в эту церковь.
– Привет, Оливия, Марк, – Чарльз протянул им руку и добавил. – Ваша мама много о вас рассказывала.
Оливия не совсем поняла, зачем их маме что-то рассказывать чужому человеку о них. А вот Марк стал догадываться. Он мрачно посмотрел на мать и спросил:
– Мам, кто этот человек?
Элен вздохнула, понимая, что сейчас будет скандал и отвела свою семью в сторону. Марк шагал неохотно, сверля глазами спину Чарльза.
– Мы с Чарли встречаемся, – Элен старалась не смотреть на вытянувшиеся лица детей, пораженных этой новостью.
Оливия и раньше знала, что у них дома есть проблемы, но не думала, что все так серьезно. Она растерянно посмотрела на Марка, ища поддержку, но тот стоял, сжав кулаки. Тогда девочка взглянула на Элен и спросила дрожавшими губами:
– Мам, а как же мы? Как папа? Вы же любите друг друга…
– Доченька, пойми, – Элен попыталась обнять ее. – Мы с папой больше не любим друг друга. А к вам я буду приходить…
Оливия увернулась от ее объятий и всхлипнула, чувствуя, как рушится ее мир. Марк, стоящий рядом, зло сплюнул.
– Олив, она бросает нас! Мы ей не нужны! Ненавижу тебя!
Выкрикнув последние слова, Марк стремительно зашагал прочь от них. Оливия медленно посмотрела на Чарльза и Элен, в ее глазах был гнев и боль.
– Как ты могла, мам? Не хочу видеть тебя! Ненавижу вас обоих! – девочка ткнула пальцем в здание позади них. – И вашу церковь тоже ненавижу!
Она быстро убежала оттуда, не желая смотреть на свою мать, которая предала их семью. С того дня Оливия ни разу не заходила в церковь, и хотя она давно выросла, ее чувство ненависти к верующим по-прежнему оставалось с ней.
Оливия не могла остановить дочь и мужа, не могла запретить им ходить в церковь. Но она старалась не слушать их разговоры о Боге и их верующих друзьях. Каждый раз, когда они заводили эти беседы при ней, женщина вставала и демонстративно уходила из комнаты. Со временем Роб смирился, зная свою жену и понимая, что не изменит ее сам. Он мог только молиться за Оливию и просить Бога смягчить ее сердце. Зато Люси не могла так спокойно оставить это, она по-прежнему старалась ввернуть в разговор с матерью что-то о Боге или о делах церкви. Подсовывала маме разные брошюрки или звала на собрание. Оливия только хмыкала на все ее попытки и решительно отвергала все их.
Люси, как и ее отец, тоже молилась за маму. К сожалению, она больше ничего не могла сделать, хотя ее кипучая натура требовала каких-то действий. Она часто обсуждала эту проблему с Мэри, возмущаясь тем, что ее мама просто не хотела принимать весть о спасении.
Как-то Люси и Мэри сидели в комнате Мэри в общежитии, и Люси, грустно вздохнув, сказала:
–Я просто не понимаю маму. Она же видит, как мы с папой ходим в церковь. Почему она думает, что там плохо?
Мэри задумчиво смотрела на подругу.
– Помнишь проповедь с прошлого воскресенья? – неожиданно спросила она.
– Да, конечно! – с энтузиазмом кивнула Люси. – Мистер Дибси говорил о благовестии, как надо приводить людей ко Христу!
– Точно, – улыбнулась Мэри. – А не помнишь, что он говорил про то, как не надо это делать?
Люси удивленно посмотрела на подругу.
– Ну, он говорил, что не надо навязывать людям весть о спасении. Если они не хотят ее принять, надо отойти на шаг дальше от человека и предоставить действовать Богу.
– Почему ты не даешь действовать Богу с твоей мамой? – Мэри мягко смотрела на девушку, сидящую рядом с ней.
Люси покраснела, но честно ответила:
– Не могу просто ждать, иногда мне кажется, что Господь действует медленно. Я знаю, что это не так, но потом смотрю на маму и боюсь. А вдруг она не успеет прийти к Нему…
Мэри обняла подругу и заговорила:
– Я тебя понимаю, тоже иногда хочется закричать людям, которые рядом. Спросить, почему они не верят, ведь это так просто! Но так мы ничего не добьемся. Нам надо показывать людям любовь Христа и веру в Него, а не пытаться затащить их в церковь силком.
Люси подавленно слушала, она это знала и понимала, что Мэри права. Ей просто не доставало терпения… А Мэри закрыла глаза и прошептала, держа Люси за руку.
– Дорогой Господь, прости нас за наше нетерпение и маловерие! Мы знаем, что Ты никогда не опаздываешь. Помоги нам быть терпеливыми и верными Тебе.
Губы Люси тоже двигались, произнося горячую молитву своему Спасителю. Через несколько минут девушки посмотрели друг на друга, и Люси немного смущенно сказала:
– Спасибо, Мэри, что бы я без тебя делала?
– Наверное, пыталась бы все решить сама? – лукаво улыбнулась девушка.
Люси рассмеялась, потом уже другим тоном спросила:
– А как у тебя дела? Твоя мама сегодня приезжает из отпуска?
– Да, я встречу ее вечером в аэропорту. Передам от тебя привет.
Люси весело кивнула. Ей всегда нравилась мама Мэри – Джанет, и это чувство у них было взаимным. Отца у ее подруги не было, но мама с лихвой заменяла двоих. Даже Люси иногда уставала от кипучей энергии Джанет.
Мэри иногда шутила, что им надо было поменяться местами при рождении. Люси прекрасно бы сочеталась с энергичной Джанет, а сама Мэри с более спокойными Оливией и Робом. Но это девушки просто шутили, на самом деле они обе любили своих родителей. А после того, как пришли к Богу, их любовь возросла и подкреплялась еще молитвами и верой в Господа.
Глава 4
Люк знал, что в их городе есть случаи пропажи детей. Кто-то занимался очень нечестным и отвратительным бизнесом – крал детей, продавал их на органы или в другие страны на усыновление.
Поэтому его удивил и испугал рассказ близнецов о странной девушке, подошедшей к его сестре. Парень понимал, что на этом можно заработать очень большие деньги, и любой может пойти на это. Так что та девушка могла быть безобидной только с виду, а на самом деле она очень опасна.
– Никогда больше не смей разговаривать с незнакомыми людьми! – Люк сурово смотрел на Даниэль, съёжившуюся на диване и удивленно смотрящую на него. Она-то не знала обо всех этих пропажах и не могла понять, почему ее всегда спокойный старший брат так себя ведет.
Люку стало жалко ее, и он, присев на диван, обнял чуть не плачущую сестренку за плечи.
– Дана, пойми, это все очень опасно! Нельзя разговаривать с чужаками! Я не хотел кричать, прости, просто я волнуюсь за тебя.
Девочка кивнула и нерешительно спросила:
– Почему опасно? Это была обычная девушка.
Люк потер переносицу и попробовал объяснить ей все так, чтобы не сильно пугать и в то же время дать понять, чтобы она так больше не делала.
– В нашем городе пропадают дети. Их крадут плохие люди и увозят отсюда. Вся проблема как раз в том, что плохие люди и выглядят, как обычные.
– Зачем кому-то красть детей? – Даниэль нахмурилась.
– Я не могу тебе этого сказать, – парень покачал головой. – Просто поверь мне. Ты же знаешь, я тебя никогда не обманывал.
Птица внезапно захихикала.
– Ну, кроме того случая, когда ты сказал мне, что от мороженого могут посинеть уши.
– Ты хотела съесть пятую порцию! – Люк тоже засмеялся. – Мне же надо было тебя как-то остановить.
Они немного посидели на диване, потом Даниэль тихо сказала:
– Я больше не буду разговаривать с незнакомцами. Я сначала думала, что ты меня просто пугаешь, а сейчас вспомнила, как у нас пропал один мальчик в классе. Он пошел гулять с друзьями и не вернулся домой.
– А что говорят друзья? – спросил Люк, внимательно слушая ее.
– Они разошлись все вечером, и только один из них видел и потом всем рассказал, что рядом с Адамом остановился парень и стал что-то спрашивать. А потом Адам пошел с ним.
– И не вернулся… – закончил Люк.
– Надо всем сказать, чтобы были аккуратнее, – предложила Птица.
– Ну, к Стиву вряд ли полезут, – Люк ухмыльнулся. – Близнецы всегда вместе держатся. А Флипу и Ди надо просто объяснить, что к чужим людям нельзя подходить.
– Ага, под страхом лишения сладкого.
– Это слишком жестоко для них, – засмеялся парень.
***
Майкл нервничал, но старался не показывать этого. Он терпеливо ждал, пока его младшие дети оденутся для прогулки в парке. Флип, Ди и Даниэль быстро собирались на улицу после того, как их отец слишком рано пришел с работы и позвал их гулять.
Люк подозревал, что что-то не так, но ничего не говорил, видя радость младших, да и в душе он все-таки надеялся на любовь отца. Ведь он помнил свое детство, и там папа любил их. Стив был в магазине, а близнецы гуляли, поэтому никто не мог ничего сказать отцу.
А тот сжимал в кармане пропуск от работы, его следовало сдать завтра в отдел кадров. Сегодня утром Майкл сильно поругался с бригадиром и был вынужден написать заявление на увольнение завтрашним числом. Его отпустили домой, сказав прийти на следующий день и уладить все формальности.
Майкл всю дорогу думал над сложившейся ситуацией и, наконец, пришел к выводу, что пока он устроится на работу и получит первые деньги, пройдет слишком много времени. Конечно, были еще пособия по различным социальным программам на детей, но их было не так много, и этого не хватит на жизнь. Мужчина решил, что теперь вся надежда была на Даниэль. С ней надо было срочно поговорить. Об этом и думал Майкл, смотря на детей. А девочка, ничего не подозревая, весело прыгала по прихожей, помогая одеваться Флипу.
На улице Майкл внезапно вспомнил о прошлых прогулках с семьей и легко закинул завизжавшую Ди к себе на плечи. Та в восторге уцепилась за его, а Флип и Птица пошли по обе стороны отца. По дороге они о чем-то болтали, Даниэль рассказывала о школе, а Флип говорил про свой садик, куда он ходил последние дни. Ему уже исполнилось шесть лет, и в этом году он должен был пойти в школу. Правда, в садике их уже начали немного готовить к школе. В садик очень хотела попасть Ди, в основном, благодаря рассказам старших членов семьи, которые уверяли малышку, что там очень хорошо.
Люк с нетерпением ждал тех дней, когда Диана пойдет в садик, и у него будет больше времени. Парень знал, что тогда сможет даже посещать уроки в нормальном режиме. Да и девочке будет веселее, чем играть одной дома. Люк бы и раньше отдал ее, но Ди часто болела, когда была маленькой, и парень пожалел ее. Да и частный садик был им не по карману, а от государственного были только проблемы. Но когда все стало налаживаться, Люк решился на этот шаг. Сейчас он с улыбкой проводил отца с малышами. Даже из окна было слышны радостные голоса ребят, что-то взахлеб рассказывающих отцу. Он им нужен, осознал Люк. Парень понимал, что не заменит его.
А Майкл, держа на плечах младшую дочь, опять ощутил в сердце теплое чувство. Мужчина прекрасно понимал, что это любовь и осознавал, что всегда любил своих детей, только скрывал это чувство под слоем горя и отчаяния.
В парке Майкл первым делом купил мороженое ребятам, потом Флип и Ди убежали на площадку играть, а Даниэль осталась рядом с ним. Майкл не стал ждать и, задав несколько незначительных вопросов о школе, перешел к интересующей его теме.
– Помнишь, я говорил, что у меня к тебе серьезный разговор?
Птица кивнула, внимательно смотря на отца. Тот тяжело вздохнул и признался.
– Завтра я увольняюсь с работы, и нам не на что будет жить.
Девочка побледнела, пытаясь осознать слова отца. Потом она в ужасе посмотрела на него и прошептала:
– Если у нас не будет денег, и мы не будем оплачивать счета, то нас всех заберет опека!
Даниэль знала про опеку от старших братьев и понимала, как это плохо. Потом ей пришла в голову другая мысль, и она серьезно спросила:
– Люк и Стив знают про это?
– Еще нет, – покачал головой Майкл. – Я хотел сначала поговорить с тобой.
– Почему? – не поняла Птица.
– Даниэль, ты наш шанс на нормальную жизнь!
– Но что я могу сделать? – в глазах девочки было непонимание и в то же время неожиданная радость, ведь отец явно нуждался в ее помощи.
Майкл отвел глаза, пытаясь придумать, как сказать про воровство и то, что Даниэль придется заниматься именно этим. Наконец, он взял руки дочери в свои большие ладони и сказал:
– Дана, скажи, ты хочешь жить хорошо? Хочешь, чтобы мы были одной семьей?
Девочка ошеломленно кивнула, она чувствовала, что отец чего-то боится и внезапно поняла, что он хочет от нее чего-то плохого.
– Пап, – голос Даниэль немного дрожал, но в глазах росла уверенность. – Скажи прямо, что ты хочешь. Если я смогу, я буду это делать. Я не хочу жить в чужой семье без всех.
Птица прекрасно понимала в свои десять лет, что если их семью разделят, то вряд ли они когда-нибудь еще увидятся. Она любила братьев и маленькую Ди и отца, и не хотела, чтобы их разлучили.
– Мой отчим был вором-карманником, – не спеша заговорил Майкл. – Благодаря этому наша семья могла жить более-менее нормально. Когда он умер, мы быстро обеднели… Я не мог делать такие же вещи, как он. Мои пальцы неспособны к этому.
Мужчина посмотрел на свои широкие ладони и не очень длинные пальцы. Потом перевел взгляд на Даниэль, внимательно слушавшую его.
– Но у тебя, Птица, есть такой дар, как у него. И даже лучше! Поверь мне, я знаю, о чем говорю.
Девочка нахмурилась и удивленно посмотрела на отца.
– Ты хочешь, чтобы я была карманником? Но ведь воровать нельзя!
Майкл вздохнул и, присев на корточки, заглянул дочери в глаза.
– Дана, у тех людей, у которых мы будем что-то брать, и так много денег. Они даже не заметят пропажу! И вообще, мы будем брать не все у них, а только небольшую часть. А бедных людей мы не будем трогать. Нельзя же красть у таких же бедняков, как мы!
– Мама говорила, что нам надо быть честными!
– Даниэль, разве я стал бы учить тебя плохому? Это просто наш шанс немного пожить нормально, стать одной семьей. Я очень хочу проводить время с вами…
Это была слабая точка девочки, и ее отец понял это. Птица засомневалась, и Майкл окончательно надавил на нее.
– Дана, давай ты попробуешь один раз. Если не получится, то я больше не буду просить тебя об этом.
Даниэль вздохнула и с тяжелым сердцем кивнула. Майкл радостно обнял ее, и девочка, прислонившись к его плечу, подумала, что ради таких моментов и ради любви отца она готова сделать многое.
Отстранившись от дочери, Майкл заглянул в ее глаза и попросил:
– Давай это останется между нами. Если Люк или кто-то другой узнают, о чем я тебя прошу, они будут против. Но по-другому нам не найти сейчас денег. Через неделю надо оплачивать счета, а у меня нет даже половины суммы на это.
– Все равно они поймут, что я что-то скрываю. Люк говорит, что у меня все на лице написано.
– Ладно, – кивнул Майкл. – Давай ты попробуешь, а если получится, мы им скажем.
Даниэль задумчиво кивнула, понимая, что у нее уже нет особого выбора. Она согласилась на воровство и почему-то особо не жалела об этом. Конечно, она помнила, что мама говорила, что это плохо. Но, казалось, что это было так давно. А сейчас и, правда, надо было на что-то жить. Да и папа будет с ними…
***
На следующий день, Майкл ушел утром на работу. Точнее, он пошел увольняться, а после обеда он встретился с Даниэль в заранее оговоренном ими месте. Это был один из рынков города, там было шумно, везде сновали люди, примеряясь к товарам, кричали дети, где-то пробегали собаки.
Девочка пришла первой, но она недолго просидела у ворот рынка, ожидая отца. Он пришел быстро, слишком быстро, и Даниэль не успела морально подготовиться. В ее сердце были сомнения, хотя она убеждала себя всю ночь, что то, что она будет делать – необходимо для их выживания. Дома Птица просто сказала всем, что пошла гулять с подружкой и вернется ближе к вечеру.
– Привет, – Майкл при встрече обнял дочь и заглянул ей в глаза. – Готова?
– Почти, – честно ответила та и вздохнула. – Я же не умею это делать…
– Помнишь ту карту в монополии? – внезапно спросил Майкл. Он уже понял, что лучше всего объяснить Даниэль на простом примере. – Ты же смогла рассчитать то время, когда близнецы не смотрели на тебя и подменить карту.
– Так в монополии просто! – нахмурилась Птица. – А тут надо у людей что-то украсть!
– Особой разницы нет, тебе надо использовать ловкость твоих пальчиков. Ты же сообразительная и шустрая! Тебе надо поймать момент и увести чей-нибудь кошелек. Сможешь? Просто для пробы… Старайся выбирать тех, кто выглядит побогаче, у тех и кошельки потолще.
Даниэль кивнула, старательно наморщив лоб и запоминая слова отца.
– Иди, – подтолкнул ее Майкл. – Я буду рядом, встретимся у северных ворот после этого.
Птица знала, что северные ворота на другой стороне рынка. Конечно, ей было страшно, но она знала, что папа будет рядом. Внезапно ее стал охватывать какой-то азарт. Она прошлась по нескольким рядам, примеряясь к обстановке. Сделала вид, что рассматривает товары, а сама окинула взглядом какого-то мужичка, вроде щуплого на вид, но явно в неплохой одежде.
Девочка прошлась рядом с ним, опустилась на одно колено, сделав вид, что завязывает шнурок на кроссовке. А поднимаясь, немного задела мужчину сбоку, и извинившись, отошла в сторону. Майкл, шедший недалеко от нее, одобрительно хмыкнул, наблюдая за дочкой.
Через пять минут, еще немного покрутившись по рынку, Даниэль направилась к выходу. Там уже стоял ее отец и, улыбаясь, ждал ее. Они отошли в сторону, и Майкл приобнял ее за плечи.
– А ты молодец! – Птица слышала в его голосе одобрение и радость, и внезапно ей захотелось сделать что-то еще, чтобы отец был доволен ей. – В первый раз это сделала, а как будто опытный карманник!
Это была сомнительная похвала, но для изголодавшейся по любви и одобрению отца девочки она показалась лучшей на свете. Она радостно улыбнулась, смотря на Майкла, и протянула ему кошелек.
– Вот, возьми. Мне просто повезло, что он у него в кармане был! Я в фильмах видела, как это делают, и утром потренировалась дома.
– Почти все так деньги носят, – отмахнулся Майкл, он вытащил из кошелька приличную сумму денег и выбросил кошелек в кусты. – У нас с тобой хорошая команда, Дана.
Он протянул ладонь, и Птица звонко хлопнула по ней. Девочка буквально сияла от счастья, пускай и заработанного за чей-то счет.
– Пойдем, купим тортик, надо порадовать малышей, – Майкл отсчитал несколько купюр. – А вот это твоя доля.
– Моя доля? – не поняла Птица.
– Да, ты имеешь на нее полное право, – мужчина улыбался. – С каждой вылазки десять процентов твои. Ты же в деле?
Даниэль ответила не сразу, она еще помнила, что воровать плохо, но она уже начала это делать. Она испытала азарт и получила деньги, довольно большую сумму для нее. А еще отец был доволен ею, и кажется, он хотел быть одной семьей. Например, о маленьких сразу вспомнил, может Ди получится в нормальный садик отдать, тогда Люк сможет учиться. Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Птицы, потом она посмотрела отцу в глаза. Там была любовь и какое-то уважение. Это окончательно убедило Даниэль в ее решении.
– Я в деле! – звонко ответила она.
Майкл испытал облегчение вперемешку с радостью. Он и, правда, зауважал Даниэль за ее умение и за готовность прийти на помощь ему. Он почувствовал, как любит ее и всех остальных ребят. Они у него выросли хорошие, любящие, хоть в этом и не было его собственной заслуги.
Мужчина крепко взял дочь за руку, и немного размахивая сжатыми руками, зашагал к магазину. Даниэль шла, совершенно счастливая, она держала отца за руку и старалась попадать в такт его шагам. Сбылась мечта последних лет ее жизни! Отец был рядом и любил ее!
Птица даже не задумывалась, какую цену придется за это платить и как к этому отнесутся остальные. Она просто шагала и мечтала о будущей жизни, в которой ее семья будет счастлива вместе. Флип и Ди получат отца, да и старшие братья вряд ли откажутся от его любви.
***
– Что ты сделала? – Люк пораженно смотрел на младшую сестру.
– Вытащила кошелек у одного дяденьки, – спокойно ответила та.
Вчера она и отец накупили много вкусняшек и все пировали, думая, что отцу дали на работе премию. Даниэль и Майкл договорились, что она сначала все расскажет Люку, пока остальные в школе, а Флип в садике.
