Виктор пару раз кивнул и оглядел Ксению с ног до головы.
– Ты выросла настоящей красавицей, ты знаешь это? Многие мечтают о тебе. Я, – он неловко покружил ладонью вокруг головы, – как бы сказать… Ладно, в общем.
– Обычно такое с внуками не обсуждают, – смутилась Ксения.
– Да? Прости мне мою неопытность, мы так редко с тобой общались. Но ведь у нас были дела поважнее, не так ли? – Виктор улыбнулся.
– Да, есть такое. Так что ты хотел мне рассказать?
Старик замолчал, разминая рукой подбородок. Бороды, и даже щетины, на его морщинистом лице не было. Она перестала пробиваться много лет назад.
– Хорошо… Понимаешь ли, дорогая моя, дело вот в чём. Мы как-то раз уже обсуждали это с тобой, но, я думаю, годы стерли это из твоей памяти. Ты тогда ещё была подростком, и вряд ли восприняла мои слова всерьёз.
К камину, громко стуча каблуками туфель, подошёл человек с подносом. На подносе стояли два бокала вина.
– О!.. Отличный пример, – загорелся Виктор, подхватывая бокал за ножку, – На лозе растет виноградная гроздь, так? Сначала она зеленая и кислая, когда ещё не поспела, но уже манит взгляд. Ты знаешь, что в будущем эта зелень превратится в ароматный виноград.
В голове у Соболевой промелькнула аналогия с тем, что до этого сказал дед: зелёный виноград – это маленькая Ксения, а зрелый – это красавица, которой он ее назвал.
– Когда гроздь созревает, вокруг неё, становящейся всё слаще и прекрасней, вьются трутни – мужчины из улья. И вот, в конце концов, гроздь созревает, и её срезают. Она безупречна, глаз не оторвать. Но одновременно с её триумфом красоты, возникает неопределенность будущего. Есть много разных путей, но основных – всего три. Ни один из путей сама гроздь выбрать не в силах. Первый путь – умереть, пройти определенные метаморфозы, затем переродиться и стать прекрасным вином. Главное, чтобы винодел оказался опытен, конечно. Не всякий способен сделать хорошее вино даже из хорошего сырья. В мире столько паршивого вина, ты знаешь? Второй путь – остаться нетронутой и высохнуть, скукожиться, покрыться складками и морщинами, потерять сок и мягкость, и стать изюмом. Для этого не нужно прилагать никаких усилий. Нужно просто подождать. Всё остальное обеспечит время. Третий путь – быть просто съеденной где-нибудь за праздничным столом, где ключом бьет жизнь, где радость и веселье. Как я и сказал, есть и другие пути, но виноградная гроздь не выбирает путь. Даже если бы она выбирала, это была бы лишь иллюзия, – Виктор остановился, делая глоток.
– Почему иллюзия?
– Почему иллюзия? Потому что виноградарь, который ухаживал за землей, на которой росла лоза; тот, который отгонял от неё ос, норовящих испортить ягоды; тот, который поливал лозу водой в засушливое время – этот виноградарь вырастил виноградную гроздь для того, чтобы она стала вином. Что бы она ни выбрала, её красота растворится в ритуале смерти и перерождения в ином, более качественном, бессмертном виде, поэтому её не съедят. Она не высохнет, не огрубеет и не станет изюмом. Она превратится в прекрасное вино, которое с годами не станет хуже, а напротив, только лучше.
Ксения потупила взгляд. Окончательная уверенность в том, что речь шла о ней, пришла к ней не сразу. Виктор умел говорить красивыми метафорами, превращая их в убедительные образы. Отцу потребовался весь вечер для того, чтобы рассказать ей историю, которая её не убедила, а деду хватило одной метафоры, чтобы вместить в неё всё, что ему было необходимо. Символы всегда бьют в самое сердце.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
