Страница 3 из 4
– Даша, – прошептал он, – Даша…
Его пальцы оказались у меня на затылке, и тут я дернулась в сторону. Мы не трогаем друга друга там… потому что никто из моего мира не полезет руками под парик другому человеку. Даже, если сердце его смущено поцелуем. Но в этом мире никто не носил париков. И трогать голову можно без опасения испортить его внешний вид. Так что я запоздало осознавала свою ошибку.
Взгляд Романова с трудом фокусировался. А руки заметно дрожали. Странный парень. Вроде бы воин, предводитель демонов, а наедине со мной робкий и нежный, словно девица.
– Ну как? – он выдохнул, и с видимым трудом заставил себя посмотреть мне в глаза.
В моем теле все еще вспыхивали искры. А в груди словно сотню струн натянули, и они играли каждая в своем тоне. В животе метался хаос, и дышать получалось через раз. А он о чем спросил?
Вместо ответа, он потянулся и коснулся губами моей щеки. Потом улыбнулся и проговорил:
– Я не знаю, насколько тебе это поможет, но ты твердишь об этом с самого своего падения. И никто тебя не слышит. Вот…
И вдруг произошло чудо. Не понимаю, как он догадался, но он вдруг вытащил из той же сумки с нарисованными котятами два небольших бумажных пакетика. В первом были сухие, но вполне приемлемые цветки василька. Из второго он высыпал мне на ладонь измельченную ромашку. Я не смогла сдержать счастливую улыбку. И все же… основного компонента, сока мандрагоры, он не принес.
– Момент! – Саша сунул руку в складку своей объемной одежды, вытащил небольшой бутылек и протянул его мне, – Я изучил вопрос. Мандрагору у нас нигде не используют. Ну, во всяком случае легально. И достать ее быстро не получится. Но если разложить ее на химические составляющие, то самым главным будет атропин. И вот! Глазные капли. В них атропина 1 процент.
Я повертела бутылек в руках. Как и все сосуды в этом мире он был изготовлен из странного мягкого материала. Романов взял у меня бутылек, открыл, перевернул и подставил палец к его узкому горлышку. Я увидела каплю, переливающуюся в лучах желтого света.
– Мандрагора, – Саша улыбнулся.
Я поднесла палец к губам, я ему не верила. И понять, насколько он лукавит я могла лишь одним способом. Я обхватила его палец губами, слизав каплю и пробуя ее на вкус. А глаза его отчего-то потемнели.
– Измайлова, – выдохнул он, – Ты просто… Черт!
Это зелье пить нельзя. На вкус оно отвратительно, да и состав вызывает сомнения. И все же нотки мандрагоры я смогла определить. Не уверена, что это именно ее сок, скорее очень слабый раствор. Но использовать я это могу. Только вот…
Я вздохнула. Зелье нужно варить. Иначе ничего не получится. А тут не было ни стола для магических практик, ни простого очага.
Романов перестал дергаться и вздыхать, пугая меня своей реакцией на простое облизывание его пальца. Какие тут нежные мужчины!
– Что не так?
Я развела руками. Но как ему сказать, что мне нужно?! Цель уже так близка, осталось совсем чуть-чуть!
– Погоди! Ты ведь знаешь, что надо сказать, да?
Я ни демона не понимала из того, что он говорит, но, когда он вытащил из сумки, которую таскал на плече с самого утра палочку для письма и настоящую бумагу я захлопала в ладоши. Какое облегчение! И почему я раньше об этом не подумала! Палочка для письма оказалась странной, ее не нужно было макать в чернила, и писала она так, как будто чернила были внутри нее. Забавное устройство. А бумага… о такой бумаге любой песец в моем мире мог только мечтать. Тонкая, белая, гладкая. Невероятной красоты лист. Такой можно выставлять перед публикой без текста и рисунков. Я долго не могла решиться испортить его своими грязными набросками. Обычно, для заметок мы используем все, что попадется под руку: камни, негодную посуду, деревяшки. В лавке гончара можно купить специальные таблички для письма. На них пишут, а потом стирают заметки. Но бумагу у нас используют в крайних случаях. Только, чтобы начертать великий текст, пришедший в мир от самих богов.
– Даша, это просто тетрадь! – Романов сжал мою руку с палочкой для письма в своей и нарисовал мерзкие загогулины на чистом листе.
Я возмущенно зарычала. В самом деле! Он что не понимает, сколько это стоит? Каждый лист бумаги на вес даже не золота, а серебра! Но это в моем мире. А тут… Саша красноречиво полистал перед моими глазами скрепленные страницы. В начале они были все исписаны, но потом пустовали. Ждали своего часа, когда на белый лист лягут мудрые изречения, достойные пережить время.
Он положил передо мной тетрадь чистым листом и ткнул в нее пальцем:
– Давай, рисуй, что тебе нужно.
Я поняла, взяла палочку для письма и нарисовала в уголке листа небольшой очаг. Потом подумала и изобразила котел, подвешенный над ним. Ну да, мне нужно сварить зелье. Это невозможно без огня. Но есть ли он в этом мире? Оказалось, что есть. Не огонь, а его заменитель. То, что может согреть и сварить. Утром Романов принес мне странное приспособление. Сосуд с длинным хвостом, который он соединил со стеной в специальном месте. Таком маленьком квадратике с двумя дырками. Я рассчитала пропорции, соединила траву и капли мандрагоры, после чего мы сварили зелье.
– Что будет после того, как ты это выпьешь?
Он странно смотрел на меня. Словно сожалел о том, что помог.
– Ты станешь Дашей Измайловой? Той, кто меня ненавидит?
Я ни слова не поняла, но ощутила, что он хочет сказать больше, чем получается словами.
– Слушай, я не знаю, что происходит… Но я хочу, чтобы ты запомнила меня, Даша. Перед тем как ты выпьешь эту дрянь…
Его губы снова ласкали мои. Его руки гладили мою спину, перебирали кончики волос, спускались ниже и сжимали такие интимные места, названия которых я не могу произнести вслух. Это были волшебные, незабываемые ощущения. И если уж что-то достойно быть запечатлённым на бумаге, то они. И все же я оторвалась от магических поцелуев, которые делали слабее мою волю как вода, влитая в вино.
Он понял меня сразу, встал и отступил на шаг от кровати. Я взяла прозрачный кубок, в который несколько минут назад мы перелили зелье единения. Я поднесла его к губам.
– Даша!
Он сжал мой локоть.
– Ммм?
– Ты все забудешь, да?
Я привычно пожала плечами. Не спрашивайте меня ни о чем. Я вас не понимаю!
– Ты мне нравишься, Даша Измайлова. И всегда нравилась, – выдохнул он и подтолкнул стакан к моим губам.
Я открыла глаза и резко выдохнула. Господи, до чего же я ненавидела это место! И этого мужчину, который сидел на соседнем диване в расслабленной позе и пил что-то из красивого красного бокала по форме похожего на цветочный бутон. Я сжала кулаки. Надеюсь, ему невкусно! Так же как было мне!
– Вижу, ты вернулась в свое тело, дорогая Танеферт! – губы его тронула легка усмешка, – Не могу сказать, что я несказанно этому рад. Твои поцелуи меня весьма порадовали!
В глазах потемнело от ярости. Хотелось вцепиться ему в горло и душить, пока его мерзкая улыбочка не превратится в предсмертный оскал. Я села на своем диване. И приказала себе: своему ба и Ка Танеферт, – в общем всем своим и не своим внутренним сущностям заткнуться. Итак, зелье единения сработало. Теперь я понимаю местный язык, и, кажется, знаю все, что было известно самой Танеферт до того, как ее ба улетела в неизвестном направлении. Все что осталось в энергетическом слепке этого тела, которое местные называют Ка теперь открыто мне и готово предоставлять информацию. Это плюс. Минусы тоже были. И самый жирный из них, который можно выносить в заголовок: я понятия не имею как мне все это использовать, чтобы выжить. Тут я дочь наместника царя во втором крупнейшем городе страны, в его бывшей столице Инбу-Хенж. Вернее, я дочь покойного наместника. Ахмес убил отца Танеферт, то есть, тьфу, сейчас моего, получается, отца в начале сезона разлива. Еще и подгадал ведь подонок, совершив злодеяние в ночь Ренепет. Это местный Новый год. Как и у нас – самый главный и веселый праздник. А во мне он уже никогда не вызовет ничего кроме боли и тоски.
– Послушай, Танеферт… – он глянул на меня поверх бокала, а потом сделал медленный глоток, смакуя напиток. Как будто мед тягучий пил, честное слово. Позер, хренов, – Наши, гм, страстные ласки поселили в моем сердце поистине заманчивую идею. Ты так хороша, такая страстная, такая дикая… Я возжелал жениться на тебе!
Вот тут я подскочила с дивана и, снова, сжав кулаки, замерла. Сгусток из ярости, ненависти, возмущения и желания кинуться в атаку ворочался и искрил в области солнечного сплетения. Может быть, поэтому оно так и называется, что там у нас маленькая звезда. Только мы об этом не догадываемся, пока, вот как у меня, она не проснется и не решит устроить большой взрыв.
– Забудь об этом, Ахмес! – надо же у меня получилось сказать на местном языке. Странные ощущения. Как будто незнакомую еду попробовала. И вот кстати о еде! Я все еще адски голодна! Потом с ним разберусь. В конце концов, свадьба дело не быстрое. Пусть пока хорошенько обдумает эту идею в одиночестве. Мужчины не больно-то спешат с женитьбой. Так что может быть еще и откажется от этой своей, как он там выразился? Заманчивой идеи? Ага, конечно!
– Ты куда это?
Очевидно, этикет не предполагал стремительный выход дамы из комнаты после такого поистине судьбоносного предложения.
– Вали в Дуат, собачье дерьмо!
Вообще-то я хотела сказать: «Гори в аду, козел!», но таких выражений в этом мире не придумали. Так что пришлось оперировать, чем есть.
Кажется, он там замер у меня за спиной, надолго сохранив на лице крайнюю степень удивления. У нас бы сказали, что я оставила его «в ахере», но опять же подобных фраз в этом мире не предусмотрено. Бедный язык на ругательства. Недоработанный по этой части. Я вылетела в сад и едва не снесла с дорожки свою нерадивую служанку Нешу. Мерзкая девчонка, надо же было настолько все перепутать! Какого дьявола она позвала на помощь Ахмеса? Из всех возможных выбрав самого недопустимого!
– Госпожа! – пискнула та.
– Пошла вон! – рявкнула я, но поймав краем глаза ее счастливую улыбку, обернулась.
Неша и правда сияла начищенным медным тазиком. И от прилива радостных чувств болтала в воздухе опахалом.
– Чего? – я сдвинула брови, желая нагнать на нее страх.
– Вы снова моя госпожа! Прекрасная и грозная Танеферт. Дочь сына царя в Инбу-Хендж, принцесса и великая жрица!
Девчонка сглотнула, потому что за всю свою жизнь столько слов подряд не выговаривала. А потом снова заулыбалась, сверкая на солнце белыми крупными зубищами. Я закатила глаза. Злиться на нее расхотелось. Неша на этом и выигрывала постоянно. Непроходимая тупица была такой же непоколебимой моей фанаткой. И наверняка позвала Ахмеса только потому, что ей показалось, будто никто кроме него мне помочь не сможет. И в общем-то была не далека от истины. Во дворце полным-полно жрецов, но все они, так сказать, теоретики. В лучшем случае читали бы надо мной молитвы до морковкина заговенья. А вот с практиками в Уадже напряженка. Магию в царской семье не любят. Ее тут побаиваются, поэтому и жриц Изиды и жрецов Джахути (местные боги, отвечающие за магию) всех повывели. В лучшем случае сплавили в другие города. А в худшем… ну это и так понятно. Шлют теперь приветы из Дуата, каждый вечер появляясь на небе в виде звездочек. Моя семья не афишировала свою связь с магией. Жрицей Изиды была моя матушка. А в семье Ахмеса жрецы практиковали магию по мужской линии. Его дядя был сильным жрецом Джахути. До сих пор не понимаю, как Ахмесу удалось с ним разделаться? Одним словом, во всем дворце на сегодняшний день только двое магов: я и Ахмес. И то под прикрытием. Так что Нешу можно простить. Когда я очнулась в теле Танеферт с сознанием Даши и понесла перед служанкой с ее точки зрения сущую околесицу, та решила, что я стала жертвой заклятия и побежала просить помощи у мага. Логичный поступок. Странно, что она додумалась до такого. Но вообще-то перед тем, как выпить зелье я сто раз ей повторила, если со мной что-то случится, чтобы звала Тамит! Тут желудок, похоже вгрызся сам в себя, потому что меня пополам согнуло от боли.
– Госпожа?! – молниеносно переполошилась служанка и, ничего не придумав лучше, неистово замахала надо мной перьями опахала.
– Я сейчас сдохну! – проскулила я, чем вызвала шквал ее причитаний.
– Разве вы псина какая блохастая, разве гиена, разве пустынная лица или грязная свинья, чтобы сдохнуть? Благородные дамы и благочестивые женщины уходят за горизонт, оставив в этом мире свой прекрасный Ка и родственников в глубокой печали. А если…
– Заткнись, Неша! – простонала я, дивясь попутно, что девчонка вдруг начала говорить длинные речи. Раньше она только пищала и кивала. Взрослеет, наверное. Ей ведь уже лет 13-ть или 14-ть даже… – Я жрать хочу! Очень!
Служанка снова заахала и запричитала:
– Разве вы собака какая или свинья грязная, чтобы жрать? Благородные дамы и благочестивые женщины…
– Неша! Я тебя сейчас укушу. Быстро веди меня туда, где я могу вкусить и испить как самая что ни на есть благочестивая дама!
– Так это… пир-то в саду уже окончен. От еды там остались одни мухи с обезьянами. И те, и другие лакомятся объедками.
Я бы не отказалась к ним присоединиться. И плевать на то, что это слишком далеко от дозволенного мне по статусу благочестия.
– И что теперь, мне с голоду подохнуть… то есть прошествовать за горизонт, оставив тут всех скорбеть?
К моему ужасу Неша пожала плечами и потупилась. Что вообще негде поесть?
– А когда следующий пир?
– Так завтра…
– Мы тут один раз в день едим что ли?
Вот же блин! Я покопалась в своей, то есть в памяти Танеферт. Во дворец мы прибыли пять дней назад. И меня поселили в женском доме матери царя, как почетную гостью. И кормили согласно заведенному тут порядку. Три раза в день. Я глянула на солнце. Вернее, на его отсутствие. Пока я валялась в отключке, день перешел в вечер. А поскольку во дворце устроили пир по случаю официального начала отбора невест в женский дом царя, то ужина сегодня уже не предвидится. Я горестно вздохнула.
– Могу предложить трапезу в моей компании, – гаденыш Ахмес нарисовался в проеме двери. На губах все та же мерзкая ухмылочка. И глаза щурит. Знает, что ему это очень идет. Поразить меня решил своей красотой?
– Я лучше до горизонта прогуляюсь.
Я вскинула подбородок и пошла прочь от колена. Как учили на актерском мастерстве. Подиумная походка. А пусть офигеет как следует.
– Не превращай мою жизнь в череду печальных дней, о жестокая! – послышалось сзади. И нет, он не офигел, он по-прежнему насмехался. Собачье дерьмо! А по-нашему, дегенерат, урод и козел!
В своей спальне я перерыла все закрома в поисках заначки. Ну не могла же Танеферт не заныкать хотя бы сухой финик на черный день. Трехразовое питание, как в творческом летнем лагере. Кто же живет без запасов? Лично я непременно бы утащила из столовки кусочки хлеба и яблоки. Потому что лагерь – не дом. Есть может по привычке захотеться четвертый непредусмотренный расписанием раз. И вот что делать, если желудок позовет ночью, а спасительного холодильника для ночного дожора рядом нет. Запасливый человек с наслаждением лопает под одеялом все, что удалось накопить за день. А не запасливый страдает до самого завтрака. Танеферт оказалась чертовски незапасливой. Но вот что странно: я ведь в теле жрицы, которое привыкло к постам и прочим самоограничениям. Но есть я хотела все-равно как избалованная бабушкиной стряпней Даша. Значит это не настоящий, а фантомный голод. Я вздохнула, с тоской подумав, что в моем мире, наверное, время ужина. Мама приготовит овощное рагу со свиными ребрышками, а на десерт будет бабушкино фирменное печенье. Которое тает во рту. У меня слюнки потекли. Ну, что за мученье. Неша, почуяв мое настроение, притихла в углу, монотонно обмахивая меня уже поддоставшим опахалом.
– Ты сама-то поела? – обернулась я к ней и тут же поняла, что опять допустила ошибку. Девчонка выпучила глаза и приоткрыла рот. Только что слюной не капала от удивления. А что случилось-то? Раз она моя служанка, я ведь должна о ней заботиться. Или нет?
– Забей… В смысле проехали… вернее, забудь.
Она на все мои попытки выразить суть только шумно сглатывала и моргала.
– Иди спать, – махнула я рукой.
– А… вы?
Тут за дверью очень внушительно постучали. Кажется палкой об пол. Двери-то не было. Вместо нее легкие занавесочки. Мы обе вздрогнули. И замерли, в удивлении. Довольно поздно для визитов. Во всяком случае из опыта Танеферт, которым я тут только и жила.
– Ужин, для госпожи Танеферт, – гаркнул мужик с глоткой бывалого вояки. Наверное, охранник, из тех, что призваны беречь покой гостей царской матери.
Отлично он с этим справляется! А если бы я спала? Похоже, настоящим уединением во дворце и не пахнет. В любую минуту может заявиться кто угодно и гаркнуть так, что кишки от страха переплетутся. Я вздохнула и глянула на Нешу. В самом деле, кто из нас двоих тут служанка?! Девчонка не шелохнулась, сидела, открыв рот, как недоразвитая и глазами хлопала.
– Неша! – я ткнула ее пальцем в ляжку.
– А?
Пришлось еще и бровь вздернуть.
– А! – мне досталась чертовски тугодумная помощница.
Нет, я бы и сама сходила. Тем более, что при слове «ужин» я едва сдержалась, чтобы не вылететь в коридор и не слопать все прямо там же. Но приличия не позволяли. А мы все—таки в царском дворце, и церемониал тут не пустой звук.
В конце концов мне удалось побудить девчонку к действию. Я толкала и пинала ее почти до самой двери. Там она вдруг преисполнилась достоинства и вышла в коридор как служанка знатной дамы. Даже губы поджала. Я едва сдержала смешок. Это при том, что ходит она по-прежнему голышом. По мне выглядело это крайне дико. В комнату она вернулась с огромным золотым тазом, который она держала за витые ручки. В центре таза стоял небольшой сосуд с красивой цветочной композицией. Вокруг него располагались плошки с разнообразными закусками. Отдельно высилась горка булочек разной формы. Мой желудок задергался в предвкушении. Неша дотащила таз до кровати, и водрузила прямо на белые льняные простыни. Ну и ладно. Потом с ней поговорю о том, что в постели едят только свиньи. А сейчас мне уже все равно, где есть. И даже все равно, что есть. Я села рядом с тазом и потерла руки. Потом мне стало стыдно, я оглянулась на служанку, которая уже заняла свое место у изголовья кровати, подхватила опахало и принялась им размахивать, гоняя надо мной волны теплого воздуха.
– Неша, поешь!
Она выпучила на меня глазищи и истово замотала головой.
– И демон с тобой! – хотела помянуть черта, но фиг его помянешь, когда его в языке просто не существует. Приходится выкручиваться.
Я протянула руку к булочке, аппетитно торчащей бурым бочком, сглотнула слюну, предвкушая… И тут на меня прыгнула змея. Я и не знала, что они так умеют. Это я уже потом удивилась. Когда перестала визжать и цепляться за такую же обезумевшую Нешу. Змея же, как ни в чем не бывало залезла в таз всем телом и сосредоточенно чего-то высматривала, то и дело высовывая свой ужасный раздвоенный язык.
– Убери ее! – дрожащим голосом приказала я служанке, – Выкини в коридор!
– Нельзя! – та всхлипнула и попятилась к туалетной комнате, – Мефит проверяет вашу еду, госпожа. Это ее священный долг.
– Она ее пробует что ли?
– Нюхает. Мефит очень хорошо чувствует отраву.
– Подожди… Мефит? Мефит?! У змеи есть имя?!
Спишем это на мой шок. Конечно, у змеюки было имя. Это же любимый питомец Танеферт, подаренный ей матерью, после гибели любимой кошки. К слову, змейка не опасная, обычный ужик. Только упитанный. Поэтому его и можно принять за молодого удава. Уж – переросток. Я выдохнула. И чего я так испугалась? В соседнем подъезде нашего дома тетка с третьего этажа завела китайскую хохлатую собачку, которая похожа на оживший неудачный эксперимент таксидермиста. Вот где жуть. А ужик не такой уж и страшный. И шерсти от него, опять же, ноль. Вот только мне не нравилось, что змеюка слишком уж долго исследует мой ужин. И вообще, ползает по нему всем телом. Ну, каково это, есть, в чем животное повалялось. Такое себе удовольствие.
– Думаешь, уже можно пробовать? – Я покосилась на Нешу.
Та, не отрывая зачарованного взгляда от змеи по имени Мефит, пожала плечами. Понятно, опять все мне выяснять. Я осторожно придвинулась к золотому тазу с вожделенным ужином, в котором все еще ползала змея, и протянула руку к булочке, той самой с бурым бочком. И в общем-то змея хлеб особо не пометила, так что его можно было считать даже чистым. Вот в соусе каком-то она нещадно извозилась и теперь оставляла на других блюдах жирный сливочный след. Фу! Вряд ли я теперь это все попробую. Но вот булочку ухвачу. И я уже почти до нее дотянулась, когда Мефит вдруг раздулась, словно в нее воздух закачали и начала сдуваться, выдавливая из себя ну… она-то думала, что злобное шипение не иначе. Но, по сути, походило на свист из шарика. Если бы шарик вдруг охрип. Что-то типа того.
– То есть ты и правда думаешь, что вот этим отвоюешь у меня ужин? – я прищурилась и поглядела в круглые глазки бусинки. Строгие такие. Я протянула руку назад, – Неша, дай-ка мне опахало. Сейчас я быстренько ей докажу, что лазить с ногами в хозяйскую еду – очень плохо. Дурное поведение для домашнего животного. Как и гадить по углам. Кстати, она в комнате не гадит?
Не получив затребованного, я повернулась к служанке и застала ее трясущейся в священном ужасе, прижимающей к груди перья опахала.
– В чем дело?
– Мефит не разрешает вам есть этот ужин, – сообщила она шепотом.
– Я что, должна спрашивать у змеи?… Что?! Если Мефит шипит, значит еда отравлена…
Я выдохнула примерно с тем же звуком, что и моя шлангообразная домашняя зверюшка. Потом покопалась в памяти Танеферт. Несколько раз Мефит спасала ее от отравления. Как раз в прошлый праздник Ренепет, когда Ахмет убил ее отца. Видимо, рассчитывал и ее, то есть сейчас меня отправить следом за ним за горизонт, но змейка шипела так, что никто не решился прикоснуться к еде. Ни я, ни мои слуги. За последние два сезона Мефит запрещала мне есть еще дважды. Но не в моем доме в Инбу-Хенж, там меня хранили воины и слуги. Оба раза меня пытались отравить здесь, во дворце. Два раза за пять дней?! Кому я так насолила? Ладно, с этим я потом разберусь. Выходит, мне что-либо есть или пить тут опасно и лучше бы таскать повсюду своего эксперта по ядам. Надо бы сумку для нее какую-нибудь придумать. Или… Тут меня накрыло воспоминание, от которого по спине побежали мурашки. Танеферт носила Мефит не в сумке. Ладно, и с этим потом. Я попыталась вспомнить, были ли еще на меня покушения. Чего мне вообще ждать от этого мира? Во дворце мне находиться опасно, хотя я сюда приехала как раз за защитой. Дуреха. А вот в родном доме мне было спокойно. Относительно, потому что всегда мог нагрянуть Ахмес с отрядом наемников и перерезать мне горло. Аристократам, придерживающимся моей стороны, пока удавалось его сдерживать больше политическими мерами. Все-таки прошлый царь Менхеперра желал видеть мою семью у власти в городе. Они с отцом были давними приятелями. Кажется даже друзьями детства. А вот новый царь, его сын, занявший трон после безвременной и неожиданной кончины отца не слишком интересовался, кто встанет во главе Инбу-Хенжа. Ахмес хотел править. Он возглавил восстание в городе, которое удалось подавить. Но в результате погиб мой отец, а в моих руках неожиданно сосредоточилась власть. Я к ней была не готова. Мой отец ушел за горизонт довольно молодым, и все, что мне предстояло в ближайшие лет пять, ели бы он жил, так это выйти замуж за правильного человека, который помог бы укрепить влияние нашей семьи в городе и во всем септе (Ном по-гречески или регион). Если уж начистоту, то отец рассматривал как раз кандидатуру Ахмеса. Разумеется, до того, как тот его убил. И вот я во дворце. Ищу защиты у нового царя. Он пока не удостоил меня аудиенцией. Зато, за время ожидания меня уже пытались три раза отравить. Тут к гадалке не ходи, и так понятно, чьих рук дело. Ахмес, подлец! Но почему же он не отравил меня, когда я была полностью в его власти? Ведь дай он мне в кубке яд вместо зелья единения, я бы уже несколько часов рассекала по полям тростников в компании родителей (так в Древнем Египте назывался загробный мир). Странно, это все. И требует не только осмысления, но и допроса с пристрастием самого Ахмеса. Конечно, он постарается соврать, но может быть удастся хоть что-то понять по мимике или интонации. Танеферт жрица – серьезная девушка, а я актриса. У нас с ней разные взгляды на жизнь и разная техника жить, если уж на то пошло. Может быть, я смогу увидеть и услышать то, что он привык прятать от Танеферт. Только потому, что его ложь рассчитана, чтобы запудрить мозг ей, а не мне. И еще надо встретиться с Тамит. Просто необходимо.
– Убери это…
Я задумалась, куда можно выкинуть отравленную еду, чтобы не убить ненароком человека или животного?
Видимо, Неша знала это лучше меня. На этот раз она проворно подскочила к золотому тазу и схватилась за его ручки. Ужик Мефит тут же перестал изображать из себя шарик с дырочкой, к которому присоединили насос и скользнула на простыни.
О господи! Почему змеи не умеют вылизываться как кошки! На простыне тут же проступили буре следы сливочного соуса.
– Спасибо, Мефит, – я попыталась отыскать свою змеюку, но та забилась в какой-то темный угол, а может и вовсе уползла на ночную охоту с чувством выполненного долга.
Неша вернулась минут через десять.
– В Реку вывалила, госпожа, – отчиталась она, – Как и в прошлый раз. А тазик оставила в коридоре перед дверью.
Я кивнула. Пара крокодилов сегодня точно перешагнут за горизонт, но, если честно, обратившись к памяти Танеферт, этих гадов я вовсе не жалела.
– Я хочу видеть Тамит, – я встала с кровати.
И снова этот перепуганный взгляд и шумное сглатывание. Да что не так-то?! Разве Тамит мне не подруга? И на дворе сейчас не глубокая ночь. Детское время, около одиннадцати по-нашему.
– Вы никогда так поздно к ней не ходили. Вы ведь знаете…
Если честно ничего я такого не знала. Тамит была распорядительницей в женском доме царя Менхеперра. И теперь, судя по воспоминаниям Танеферт, собиралась занять ту же должность в женском доме его сына. В обязанности ее входило обеспечение жен царя всем необходимым. Вот что Танеферт знала о том, чем занимается ее подруга и доверенное лицо. Прямо скажем немного, чтобы вот так горячо уговаривать меня доверять только ей. Ну да ладно. Разберусь по ходу.
– Идем!
Я встала и пошла к занавесям, отделяющим мое личное пространство от общественного коридора.
– Я… я боюсь!
Я оглянулась и прищурилась.
– Я же не в пасть к огнедышащему змею Апопу зову, а всего лишь к своей подруге!
Хотела сказать, про пасть дракона, но вышло даже лучше. Аутентичнее как-то. С учетом местных традиций. Да и такого понятия как дракон у них в языке не нашлось. Дикие люди!
Неша поникла плечами, но послушно поплелась следом, вяло обмахивая меня опахалом. Я в ее сопровождении не нуждалась, прекрасно знала куда идти. Танеферт несколько раз навещала ее, благо ее владения находились как раз на стороне женского дома дворца. Но служанку я взяла на всякий случай. Уж больно испуганной она выглядела, едва я помянула Тамит в этот час. Что бы это ни значило, но идти к ней в одиночестве мне расхотелось. Конечно, не лишним было бы прихватить и Мефит, но вот ужика я так и не нашла.
В это час дворец был пуст и прекрасен. Такой красоты я не видела даже в театре световых иллюзий. По стенам коридора и залов были расставлены огромные в человеческий рост масляные светильники, которые больше походили на огромные вазы из застывших в камень кружев, внутри которых горели разноцветные огни: синий, красный, желтый, фиолетовый, белый… Цвета смешивались, превращаясь на стенах и глади бассейнов в причудливые картины. А тени от многочисленных растений лишь добавляли загадочности. Я часами рассматривала бы нарисованные самим чудом случайные узоры и ассоциации. Вот колесница, запряженная двумя длинноногими конями, мчится сквозь пальмовые заросли, а вот львиный прайд разлегся в тени цветущих кустов, а вот заросли тростника и тени мирно жующих бегемотов. Лучше не шуметь, эти животные с буйным нравом. Сейчас спокойные, а через секунду уже несется на тебя всеми своими тремя тоннами смертельной опасности.
Я прошла три зала, свернула в боковой коридор, миновала еще несколько красивых локаций. Краем глаза заметила парочку в небольшом бассейне. Они там… я покраснела. Ничего себе нравы в царском дворце. Может быть, не так уж и не права была Неша, не желая идти в такой час. Наверное, приличные девушки в это время из комнат своих не выходят. Я снова залезла в память к Танеферт. Она была еще поприличнее меня, между прочим. Никакого сопливого Эдика в ее детстве не наблюдалось. До сегодняшнего опыта с Ахмесом она вообще ни с кем не целовалась. За исключением осла Шеда, что в переводе на наш означало «Серый». Так вот с ослом Танеферт целовалась. Тоже, кстати, на спор. А я смотрю, у нас с ней было схожее детство! Во всяком случае по части поцелуев!
Проход в покои Тамит был закрыт самой настоящей дверью. На вид толстой и прочной! Ну надо же. А в моей комнате почему только занавеска?
Я постучала хотя и без особой надежды на успех. За такой преградой владения могли быть огромными. Тамит скорее всего и не услышит. Я толкнула дверь – куда там. Деревянная махина даже не шелохнулась. Я дернула на себя, ухватившись за огромную золотую ручку. И с тем же нулевым результатам.
– Мы можем вернуться сюда утром, – пискнула за спиной Неша, о которой я успела подзабыть.
– Неужели и ты сюда, прелестная?!
Мы со служанкой разом вздрогнули и обернулись. И как они подкрались так незаметно? В двух шагах от нас стояло трое мужчин в небрежно нацепленных париках в одеждах тоже как-то неправильно напяленных, как будто они были куклами и их одевали пятилетние девчонки. Впрочем, все объясняли очень пьяные глаза у всех троих. Они с трудом фокусировались то на мне, то на Неше. В коридоре послышался женский смех.
– Надо уходить, госпожа, – пискнула Неша и с усиленной энергией заработала опахалом над моей головой. Я поморщилась. Сейчас она с меня парик скинет!
К нашей странной компании подошли три женщины. Яркий макияж, много золота, огромные парики, белые платья из такой тонкой материи, что просвечивают все природные прелести. И им было что показать – тонкие талии, длинные ноги, молодые упругие груди. Я скисла. В этом мире я самая некрасивая.
– Отведите меня к госпоже Тамит, – отчеканила я и, вздернув подбородок, посмотрела в глаза самому трезвому.
Мужик икнул и растерянно покосился на девицу, которая прильнула к его плечу.
– Тети, милый, я все сделаю, – промурлыкала красавица и отлепившись от своего менее трезвого и менее решительного кавалера, подошла к двери. После чего с силой присущей вовсе не хрупкой даме, а воину с 20-летним стажем сражений забарабанила в дверь и гаркнула голосом на три тона ниже прежнего:
– Госпожу Тамит желает видеть…
Тут она повернулась ко мне и склонила голову на бок. А улыбка ее была донельзя игривой и невинной. Если такое вообще можно сочетать на лице. Голимое аниме, одним словом.
– Танеферт, – представилась я, слегка осипши от удивления.
– Госпожа Танеферт, – проревела чаровница на весь коридор. И все мы, включая нетрезвых мужиков, побледнели.
Дверь тут же распахнулась, выпустив на нас пары музыки, смеха и многоголосого общения. Да там гудела вечеринка! В проеме двери нарисовался молодой смазливый парень, из одежды на котором был лишь парик и кожаная набедренная повязка. Ах, да, еще толстые браслеты на руках и ногах. И глаза подведены – закачаешься. Красивый, в общем.
– Ты довольна? – осведомилась красавица с голосом бригадного командира, и, не дождавшись моего ответа, приняла решение за всех, – Мы тоже остаемся.
Парень в набедренной повязке хотел что-то возразить, но красотка кивнула на меня и заявила:
– Мы с ней!
После чего лихо просочилась в проем двери и втянула за собой всю компанию.
Мы с Нешей остались один на один с мускулистым красавчиком в кожаной повязке вместо труселей.
– Госпожа! – пискнула девчонка и вцепилась мне в руку, презрев правила приличия.
– Прошу, – он отупил в комнату, жестом приглашая меня войти.
Да что будет-то! Я возмущенно отпихнула от себя дрожащее недоразумение. Я же к подруге пришла в гости! Может меня тут даже накормят.
Шагнув за порог, я, конечно, сразу же раскаялась в содеянном. Такое, наверное, сплошь и рядом случается с самоубийцами, которые прыгают с крыши. К третьему этажу понимаешь, что поступил импульсивно и опрометчиво, но исправить уже ничего нельзя. Дверь за моей спиной со стуком закрылась. И я очутилась… Я никогда не бывала на свингер пати, и не представляла, какой она должна быть. Но тут я точно поняла, я попала как раз на нее. В самый ее разгар. Зал был полон обнаженных людей. Мужчин и женщин, которые сплелись ногами и руками на диванах, на столах, в воде бассейна и просто на полу. Неровный свет огромных цветных светильников выхватывал из теней части белых локтей, голеней, грудей и ляжек. Это все походило… на безобразие это походило. Как на картинах Рубенса, только тела были не мясистые, а красивые. Мускулистые у мужчин, гибкие у женщин. Засмотреться можно. Все они замерли и затихли. И в этом пузыре молчания я различила легкие шаги. Она появилась из тени абсолютно голая и прекрасная. В ее сосок было продето колечко с миниатюрным серебряным колокольчиком. И в отличие от меня, у нее на голове росли свои черные, вьющиеся до середины спины черные волосы. Тамит была прекрасна. Аккуратные черты лица, пухлые губы, словно созданные для поцелуев, черные огромные глаза с длиннющими ресницами, тонкое гибкое тело, очерченные ключицы…
– Танеферт, дорогая, – красавица улыбнулась и раскинула мне руки для объятий, – Наконец-то ты приняла мое приглашение!
Итак, я в теле Даши Измайловой, студентки актерского факультета Института культуры, что бы это ни значило. У нее, то есть теперь у меня большая и дружная семья. И все меня любят. Повезло же мне! А вот этот симпатичный парень, который смотрит на меня со смесью нежности и страха – это упырь Романов. Даша, в самом деле, ты уверена, что права в своей оценке? Мальчик-то хороший! И так нам помог! Ведь он единственный, кто вообще прислушался к тому, что я говорила.
– Даша? – он осторожно тронул меня за руку.
Как поступить? Он уверен, что я все забуду едва зелье начнет действовать. Может быть, не стоит его разубеждать? Целуется он восхитительно, но лучше пусть думает, что наши отношения – мое временное помешательство. Даша этого парня ненавидит. Покопавшись в ее памяти, я без труда поняла за что. С самого первого дня знакомства Саша ей проходу не дает. И ладно бы просто задирал. Обидные прозвища или словесные подколы можно игнорировать. Но издевательства Романов придумывал дьявольски изощренные! И привлекал к ним своих однокурсников, которые ходят за ним как бараны за козлом. Эти парни запирали меня в туалете, обливали водой, опрокидывали ведро снега на голову, приковывали к забору… Кстати, снег – это не крупа. Это красиво замерзшая вода. Не знала, что такое возможно. Но есть это точно не рекомендуется. В детстве Даша лизала сосульки, это тоже разновидность замерзшей воды, после чего всегда болела. Не будь дурой, не делай как Даша! Похоже, это во многом мой девиз в этой жизни. Но вернемся к Романову. Этот упырь не просто издевался. Он еще снимал о Даше дурацкие… э… они называют это ролики и выставлял в соцсеть со смешными комментариями. И да, я понятия не имею, что все это значит. Но это чертовски обидно. Прямо до слез, если верить эмоциям Даши. Хотя девчонка эта излишне чувствительна и не так чтобы очень умна. Если она попала в мое тело, нелегко ей придется в моем мире. Надеюсь, она оттуда не уведет нас обеих за горизонт. Хотя, кого я обманываю. До первого ужина может она и дотянет. Странно, что я вообще еще дышу.
Даша живет в очень странном мире. Таком спокойном, даже расслабленном. Родственники тут не убивают друг друга, а соседи не думают о том, как напасть и захватить твои богатства. Дашины проблемы – это слабые перспективы стать знаменитой и задиристый мальчишка Романов. Во всем остальном она абсолютно счастлива и беззаботна. Да я даже в детстве так не расслаблялась, какой она дожила до своих 19-и лет. И природа тут другая. Здесь не три, а четыре сезона. Сейчас тут почти зима, хотя оптимисты все еще называют это осенью. За окнами унылый пейзаж, но он обязательно изменится, когда вслед за холодной зимой, придет весна. Мертвые деревья оживят боги, все наполнится запахами цветения и щебетом птиц. А потом родится новая ярко-зеленая листва. Господи, как же будет красиво. Господи? Ну да, в это мире только один бог. И очень, очень много людей. Как его на всех хватает? Но об этом как-нибудь потом.
– Даша! – Саша сжал мое запястье и потянул к губам. Самое время показать, что не так все просто.
Я выдернула руку.
– Романов? Что ты тут делаешь?
Н-да, язык странный, как будто пьешь слишком большими глотками. Но понятный и простой. И образы красочные. Не говоришь, а картину рисуешь.
– Ты помнишь меня?
– Поэтому я и спросила, какого хрена, Романов? Тебе мало изводить меня в институте, ты еще и в больницу приперся?! Ты нормальный вообще?
Он ожидаемо хлопнул глазами. Ну, а чего он ожидал? Я решила усугубить впечатление:
– Пошел вон из моей палаты! – рявкнула я так грозно, что его сдуло с края кровати, – И вообще из моей жизни!
Мой гнев отбросил его до двери. Ну, еще бы! Я полгода в одиночку огромным дворцом управляла в Инбу-Хенж. Мне не составит труда выбросить из комнаты неопытного мальчишку одной лишь силой голоса. Но и культура общения требовала подвесить даже самый неприятный разговор на вопросительной нотке. Чтобы противник не просто негодовал, но еще и страдал от раздираемых его нутро противоречивых чувств. Поэтому я дернула бровями, надула губки и моргнула глазками, спросив жалобно:
– Саша, сколько можно меня мучить, а?
Он дернулся было назад, но я резко пресекла его порыв, крикнув истерично:
– Уходи! Видеть тебя не могу!
Чтобы у него не осталось сомнений, схватила первое что попалось под руку и кинула в него. Попался мягкий заяц, я тут же пожалела о содеянном. И раскаялась. Перед зайцем, разумеется. Милый зверь был неповинен в злодеяниях Романова и не соглашался быть орудием моего возмездия. Хорошо, что посетитель убрался за дверь раньше, чем в него врезался мой мягкий питомец. Так что он вполне мирно приземлился на пол.
– Прости, малыш, – я подобрала зверюшку и прижала к груди.
***
– Ну, вот милая, ты и дома! – мама взяла меня за руку и потянула через порог.
Я жила в квартире вместе с родителями. На десятом этаже! И как люди не бояться так близко подбираться к небу? У богов своя жизнь, и от нее правильнее держаться на расстоянии. А тут богиню Нут можно рукой потрогать. (В пантеоне богов Древнего Египта Нут – богиня неба) А если Нут поссорится с Гебом? (Бог Земли и супруг Нут). У них такое сплошь и рядом. Это же опасно – молнии засверкают. И отец их Шу прилетит на выручку, закрутит ураганами. (Бог Шу бог воздуха). Будь моя воля, я поселилась бы подальше от всего этого. Хотя в этом мире всего один бог, он сам с собой не ссорится и ураганами сам себя не разнимает. Может в тут и кроется причина удивительного спокойствия этого мира?
Квартира наша просторная по местным меркам, трехкомнатная. На том же этаже прямо напротив живут бабушка с дедушкой. Дверь их жилища распахнулась, бабушка Варя и дедушка Дима счастливо мне улыбались.
– Дашенька, как ты? Голова не болит? – бабушка слегка нахмурилась.
Я улыбнулась ей, демонстрируя бодрость и здоровье.
– Приходи чаек пить! Я столько твоего любимого печенья напекла, лопнуть можно!
– В монополию сыграем! – предложил дед.
– Дайте ей прийти в себя после больницы! – папа легонько подпихнул меня в спину, – Пусть расслабится дома, поспит, в телефоне позалипает. А вечером и ужин, и чай, и вообще. Да, Дашенок?
Он поспешно закрыл за нами дверь, будто боялся вторжения со стороны старших родственников. Мама принялась расстегивать молнию на моей куртке. Отец присел, и потянул меня за ногу, снимая кроссовок. Родители тут такие милые…
– Кушать хочешь? – мама обхватила мои щеки ладонями и заставила посмотреть на нее. Потом вздохнула и спросила, – У тебя точно ничего не болит? Если есть проблемы, не скрывай, пожалуйста. Мы тебе поможем. Что бы там ни было!
Отец снял с меня второй кроссовок, распрямился и обнял нас обеих за плечи:
– Девчонки мои, как же хорошо, что мы снова вместе!
Он расцеловал нас по очереди в щеки, а потом, подтолкнул меня к двери в комнату.
– А если она не в порядке! – услыхала я за спиной мамин шепот. Когда же вошла в свою спальню, до меня донеслось и вовсе странное, – Не переигрывай, Валера!
И что это значит? Родители от Даши что-то скрывают? Надо понаблюдать. И все же, хорошо, что я дома. Дом – это спокойствие и стабильность в любом мире. Хотя комната Даши скорее уж походила на сарай для всякой всячины. Повсюду валялась одежда, стол, стул, кровать были завалены разными странными вещами. Н-да, покоем и стабильностью тут и не пахло. Я огляделась. И едва сдержалась, чтобы не закричать. Возле моей кровати стоял мужчина. Вернее, его статуя. Я осторожно подошла ближе, оглядела ее со всех сторон. Изваяние оказалось плоским, из легкого материала, с рисунком на одной стороне. Мужчина был не очень высок, симпатичен, если не считать, что немного походил на оставленного в моем мире злодея Ахмеса. Я вспомнила, что Даша говорила мне о каком-то Амрите Дубее, с которым у нее любовная ветка, и фигуру которого ей привезли буквально вчера. Однако как я не пыталась понять, кто такой этот жрец по имени Амрит и что его связывает с Дашей, я терялась в образах. В воспоминаниях Даши, которые она оставила в своем теле, мне виделось, что Амрит этот не совсем настоящий. Он словно персонаж литературного произведения. И в то же время, Даша будто бы сама сочиняла о его похождениях и о своей с ним любовной ветке. Но это невозможно! Она же не писец. Интересно, если я исполню перед статуей Амрита Дубея танец вдохновения его Ка сможет поведать мне истину? В конце концов, он жрец, он заинтересован в возвращении Даши в ее тело и наверняка сможет нам помочь лучше любого врача.
Я вытащила из сумки ту самую плоскую штуку, которую все жители этого мира так любят прикладывать к уху. Называется он по-разному. В моем случае смартфон. И он не такой крутой, как, скажем, у Романова. Потому что у него 11-й айфон. Я доверилась Дашиным инстинктам и без труда не только включила этот аппарат, но и нашла в нем раздел, отвечающий за музыку. В моем мире создание музыки – это целая наука и огромное количество людей: музыкантов, творцов, руководителей, запоминающих мелодию, писцов, записывающих ее, мастеров инструментов, распорядителей. Музыка в моем мире – это всегда суета и проблемы. А здесь одна маленькая машинка величиной с ладонь. И музыка ничем не хуже, кстати. Я вчера слушала разные треки. Некоторые даже на наши похожи.
Сейчас я не стала выбирать, у Даши в смартфоне огромное количество самой разной музыки, но я точно знала, какая хорошо подойдет под танец вдохновения.
Я скинула одежду, как подобает жрице, соблазняющей статую, чтобы пробудить дремавшего в ней Ка, и нажала на кнопку воспроизведения.
К середине песни я почувствовала, как сущность Амрита Дубея начинает пробуждаться и реагировать.
– Эту сумку мне муж купил! Эти ролексы муж купил! Кольцо с брильянтом муж купил. Муж купил, мне муж купил…
– Дашенька… – на глазах мамы выступили слезы.
Я замерла, чувствуя и раскаяние, и досаду одновременно. Ведь мне почти удалось пробудить Ка этого капризного жреца! Теперь весь труд насмарку.
– Мама? – я потянула на себя плед с кровати.
Она вошла и крепко прикрыла за собой дверь.
– Я стучала, – зачем-то уведомила она. Как будто теперь это что-то меняет для меня и Амрита! Вот же Демоны Дуата! Не иначе как они постарались.
– А я… – я накинула на плечи плед и прикрыла им наготу. В этом мире она не приветствуется, – А я репетировала!
