Страница 2 из 2
Ближе пяти тысяч километров к диску приблизиться не удалось, сфера этого радиуса вокруг него словно отталкивала корабль. Зато в воздухе рядом с панелью управления кораблем появилось меню выбора точки назначения. Две звезды Федерации и одна какой-то Республики, о которой я слышал в первый раз. Три тысячи лет назад такого безобразия еще не было.
В Федерации системы нумеровались, сначала шел порядковый номер звезды, потом – число планет, индекс обитаемости и собственное название. У двух систем с этим было все в порядке, одна называлась Системой сотни лун, а вторая – Пяти комет.
Республиканцы не заморачивались с этим, обозначая принадлежащие им звезды только названиями. Если бы я выбрал именно их точку назначения, мне предстояло бы посетить Место великих казней. Не знаю, по мне, так хреновая реклама, разве что для мазохистов и самоубийц.
Луны или Кометы? Я поглядел на изображение красного карлика, который как раз проявил активность, выбросил облако ионизированного газа, которое начало двигаться в сторону первой планеты, вспомнил комету, прошедшую сквозь диск, и выбрал сотню лун.
Момент переноса прошел практически незаметно. Да и немудрено, на такой скорости – вот я стремительно приближаюсь к диску, позади меня тусклая звезда и усыпанное звездами небо, и вот оно уже почти другое, а звезда, только гораздо более яркая, прямо по курсу. Никаких лун не наблюдалось, вокруг желтого карлика крутился десяток планет, из них – четыре газовых гиганта. Четвертая планета от местного Солнца была обитаема, пульт управления кораблем вывел мне всю информацию на воздушный дисплей. Можно было бы закрыть глаза и увидеть то же самое у себя в голове, но так, когда картинки и символы на расстоянии вытянутой руки, привычнее.
Корабль отбросило от диска на пять тысяч километров, и дальше я уже летел практически по инерции, уводя курс в сторону. Успел, следом за мной, буквально через несколько минут, из диска выпрыгнул монстр длиной километров десять, аппаратура успела зафиксировать, как массивный корпус возник возле портала, и через мгновение он уже был за границей пятитысячекилометровой зоны.
На панели замелькали символы – корабль синхронизировал свои данные с данными системы, прошел контроль на совпадение модели, часы дрогнули, и сдвинулись на несколько секунд вперед. Посыпались предупреждения о маршруте, о необходимости идентификации груза и пассажиров, возникла схема системы с рекомендуемым курсом до пункта контроля, тут же пришел счет за пользование системным пространством, и напоминание о необходимости обновить корабельные программы.
В общем, почти все так же, как и у нас, в поясе астероидов. Только что рекламы не было, а то задолбала уже, не успеешь к станции подлететь, как все внутренние поверхности бота забиты голо-картинками. И то, что я не пользуюсь прокладками и не собираюсь рожать в условиях невесомости, никого не волновало, таргетирование рекламы давно себя отжило. Может, сегодня потребитель не в состоянии купить коптер последней модели, или полететь в тур в пояс Койпера, а завтра заработает денег и вспомнит, что в его жизни было такое предложение. Или пол изменит.
Пунктов контроля было шесть, все они находились в ста тысячах километров от портального диска, вращаясь вместе с плоскостью эклиптики вокруг него. Очень медленно, практически незаметно.
Каждый пункт представлял собой колесо – с толстым ободом, центральной частью и шестью спицами, расходящимися на десять километров в разные стороны. Так что получалось, что внутренняя часть обода была длиной больше шестидесяти километров, почти целый город. Центральная втулка тоже была почти километрового диаметра, и высотой в три. К спицам были пристыкованы небольшие космические суда, вроде моего бота, а вот те, что побольше, болтались в окружающем пространстве, не доходя до пункта контроля примерно тысячу километров.
Выбор был невелик, тем более, что доступа к счету у меня пока не было, а надпись о том, что без оплаты меня отсюда не выпустят, уже была в наличии. Только то, что я забрел в эту систему, уже обошлось мне в тысячу кру, первые общие сутки, которые в пересчете на земные были на четыре часа длиннее, стоили столько же, а потом цена начинала постепенно понижаться, если я решу остаться в системе дольше чем на условный месяц, длящийся тут двадцать пять суток, буду платить по сотне в день за себя и корабль.
Месяцев таких в году было десять, и если я проторчу в системе шесть лет, смогу вообще ничего не платить. Во-первых, потому, что денег совершенно точно к этому времени не останется, да и корабль за долги конфискуют. А во-вторых, стану местным резидентом, и начну платить местные налоги. На что у меня опять же не будет денег.
Имплантат возле уха достал сообщениями о необходимости обновиться, и о том, что эта модель больше не поддерживается. Предлагалось поменять ее при первой же возможности. Как говорится, отличная попытка, такие штуки мы уже проходили, стоит что-то обновить, и частота последующих обновлений будет только увеличиваться. Добрался же я до сюда, значит, имплант в моем мозгу работает. Ну и пусть дальше трудится, старое, не значит плохое, а наоборот, проверенное временем.
Я бы преувеличил, если бы сказал, что пространство вокруг колеса контроля было забито космическим хламом вроде моего. По меркам космоса все эти средства передвижения настолько малы, что практически не занимают места. так что корабль остался дрейфовать в пустоте точно так же, как и сотни других, без всякой опасности столкновения. Противометеоритная защита была включена, и этого достаточно.
Для визита к чиновникам я выбрал свой собственный бот, тетраэдр продвинутее был намного, но вот захотелось мне на своем полетать, привычка уже. Тысячу километров кораблик проделал на одном дыхании, буквально за двадцать минут, при приближении к стыковочным мачтам-спицам, облепленным такими же почти аппаратами, его подхватил силовой захват и подвесил рядом с одним из шлюзов. Оттуда вытянулся рукав, прямо до моей кабины, присосался, оболочка, преграждающая мне путь, растворилась, и я выбрался наружу. По шлангу пришлось идти в невесомости, цепляясь обувью за магнитную линию, но стоило вылезти в шлюз, как сразу навалилась гравитация, правда, небольшая, где-то в треть от земной.
Сперва я подумал, что мне померещилось, но нет, на полу нарисовалась синяя стрелочка, смотрящая направо, в проход, который, в свою очередь, вел в одну из спиц. Шлюз находился примерно на середине пути от обода до втулки космического колеса, так что предстояло пройти несколько километров до контролеров.
Я уже вышел было на прямую, как синяя стрелочка вдруг замерцала, и повернула в другую сторону, к ободу. Остановился, задумался, с одной стороны, контроль мне пройти надо, но в то же время никуда эти контролеры не денутся, наверняка работают круглые сутки, а прошвырнуться по злачным районам с кучей развлечений, которые обещала реклама, светящаяся на всех поверхностях, мне бы не помешало. Сресс пережил, еще недавно спокойно работал себе космическим бурильщиком, шлялся по поясу астероидов, а теперь прыгнул неизвестно куда и за сколько тысяч световых лет, в мир, где такие как я давно вышли на пенсию и померли. Наверное.
Деньги у меня с собой были – карточка с двадцатью тысячами, на рекламе кое-где указывались цены, и по сравнению с тем, что было три или сколько-то там тысяч лет назад, они почти не изменились. В воспоминаниях негра бутылка дорогого пойла стоила около сотни кру, быстрый секс с живой девушкой – в три раза дороже, а с биороботом – всего десятку, если брать с собой. По местным меркам и в расчете на одно короткое посещение станции я был обеспеченным человеком, только вот линк в моей голове был очень и очень древний, так что рекламные пакеты, которые должны были заполонить мой разум, отсеивались и не проходили дальше приемника, или что там у меня внутри. В общем, о том, что я их получил, я знал, а вот посмотреть не мог. Первый раз в жизни, когда реклама реально могла бы мне помочь, и такая неприятность.
Идти пришлось недолго, несколько шагов. Потом обшивка тоннеля вспучилась, появилось подобие гольф-кара, на два места, правда, без руля и педалей. Минуту этот кабриолет стоял около меня, пытаясь состыковаться с линком, но так и не смог. Высветившаяся надпись на общем предложила заплатить наличными.
Десятка до общего района и полтинник до района развлечений, трудный выбор, что сказать. Протопать почти пятьдесят километров в зоне пониженной гравитации или за несколько минут домчать до нужного места. Я достал заранее приготовленную карточку, повертел в пальцах, уселся на водительское место – справа, и приложил пластиковый прямоугольник к считывателю. Выбрал пункт назначения, панель пискнула, списала шестьдесят кру.
Эти сволочи добавили сервисный сбор.
Мне показалось, что такси улыбнулось. Где-то там внутри ИИ заржал над недотёпой-деревенщиной. Гольф-кар подтащило обратно к обшивке тоннеля, втянуло внутрь, и мы оказались в узкой, прямо по размерам машины, трубе. Вокруг меня замерцала силовая оболочка, машинка дернулась и сразу развила приличную скорость, огоньки, горевшие на внутренней части пайпа через каждые десять метров, слились в одну светящуюся линию. Меня швыряло внутри из стороны в сторону, гравикомпенсаторы включались только при резких разгонах и торможениях, а путь был не самый прямой, похоже, мы ехали какими-то объездными путями. Но очень недолго, буквально через четыре минуты машинка встала как вкопанная, пошла вбок, и вывалилась из обшивки прямо в город.
Обода был толщиной почти в километр, и длиной в сто шестьдесят, районов развлечений на станции было всего два, в противоположных секторах, занимали они сегмент примерно в десять километров длинной, или почти по восемь кубических километров. Нижний ярус находился прямо на ободе, а потом через каждые сто метров шли следующие, до самого центра. Лифты на каждом перекрестке доставляли людей с яруса на ярус.
Линк ни в какую не хотел подключаться к местной сети, я уже пожалел, что вообще решил последовать совету синей стрелки, а не пошел сдаваться контролерам. Но тут мой взгляд выхватил рекламный щит, который просто светился в воздухе, не пытаясь достучаться до мозгов.
«Перепрошивка линк-имплантатов, дешево и конфиденциально».
Сразу вспомнился известный сериал с клоном одного древнего актера, которому вшили какой-то кривой модуль памяти. Там тоже все было дешево и в полной тайне, только это не помешало якудзам в третьей серии найти главного героя, а в сорок восьмой закатать его в карбонолит. Но отчего не спросить, за спрос-то денег не берут.
Заведению не хватало распахивающейся двери и звонка, панели мягко раздвинулись, пропуская меня вовнутрь, и я оказался в небольшой заполненной туманом комнатке, пять на пять примерно, если в метрах считать, или двести пятьдесят квадратных футов. Стойки с компьютерами тоже не было, в кресле сидела девушка с ярко-синими волосами и татуировкой на лбу, при виде меня она достала из кармана пульт и направила мне прямо в голову.
Сквозь туман прошел лазерный луч и уперся куда-то мне в лоб, сместился к уху.
– Десантный модуль, только дефектный? – вместо приветствия лениво протянула незнакомка. – На солдата вроде не похож, да и не ставят уже почти две тысячи лет такие линки. По случаю досталось?
Я кивнул.
– И семья бедная, не захотела помочь?
Я снова кивнул
– Что за люди, – сочувствующе сказала синеволосая, – у меня вот такая же хрень, папаша оставил этот бизнес, а сам свалил в третий рукав, в Союз, а я это дерьмо разгребаю до сих пор. Проходи, садись, рассмотрю поподробнее.
Я уселся в кресло, больше похожее на стоматологический блок, к мочке уха тут же присосался какой-то проводок, девушка уткнулась в прозрачный монитор, водя пальцем по экрану.
– Ну что сказать, – наконец произнесла она, – не знаю, кто тебе подсунул это старье, но тут затёртые участки, поэтому и не работает. Есть несколько вариантов. Первый – извлечь эту гадость и поставить новый, стоить будет двадцатку. В смысле – двадцать штук. Поставить-то дешево обойдется, а вот вынимать, тут пару дней надо, а то мозгам хана. Да еще на медкапсулу расходы. Потянешь? Нет? Ладно, следующий вариант. У тебя стоит сержантский линк, надо будет брать офицерский чип с прямым доступом, они сейчас дорогие, апгрейдиться с него, а потом уже спиливать все установки секретности. Восемь тысяч с учетом обратной продажи. Как, потянешь?
Судя по виду девицы, я бы не потянул. Поэтому не стал ее разочаровывать, замотал головой.
– Я так и знала, – удовлетворенно улыбнулась она. – Откуда у всяких нищебродов такие деньги. Ты ведь на транспорте прилетел, да?
Я кивнул.
– Ладно, не буду расспрашивать, дело твое. Могу предложить альтернативу за тысячу триста, дешевле не получится. Мы к твоему линку прицепим передающий модуль, – она откуда-то вытянула черный ремешок, покачала им в воздухе, – нет, на это барахло не смотри, для примера показываю. Само сопряжение будет стоить шесть сотен, а семь – браслет пилота Империи, ему уже как раз почти семь тысяч лет, так что по одному кру за десять лет, считай, даром достанется. Где он у меня был?
Она встала, потянулась, краем глаза наблюдая, какое производит впечатление. На самом деле, отличное, девушка была что надо, и хорошенькая, и стройная, и прогибалась как надо. Ей бы этажа на четыре вверх переехать, где эти стройные и хорошенькие за три сотни в час идут, там бы гребла деньги лопатой, а умом много не заработаешь.
Когда живешь в практически резервации, учишься свои мысли и эмоции держать при себе, так что я ни единым мускулом лица себя не выдал, наоборот, расплылся в восхищенной улыбке. Незнакомка меж тем рылась в какой-то коробке, на мой взгляд, слишком потрепанной для антикварных ценностей. На выросший из стены стеллаж летели запчасти, кусочки пластика, даже две денежные карты, подобные моим. Наконец, девушка нашла что нужно, и гордо мне продемонстрировала.
Видимо, пилот, живший семь тысяч лет назад был женщиной, или большим модником. А кто еще будет носить золотой ажурный браслетик с четырьмя зелеными камушками?
Видимо, что-то такое все же отразилось на моем лице, девушка хихикнула, и уселась обратно.
– От сердца отрываю, – заявила она, – эта штука на аукционе за тысячу бы ушла. Или за полторы.
Доступа к аукциону у меня не было, оставалось только на слово поверить.
– Надевай, – хакерша кинула мне браслет, я подхватил почти невесомую безделушку. – Эй, погоди, так нельзя его цеплять, у тебя же линк Федерации стоит, а это имперский.
– А нельзя мне браслет Федерации нацепить? – резонно спросил я.
– Ты тупой, – тут же отреагировала девушка. – Как они работать-то будут? Десантник цепляет браслет летуна, так что-ли, по-твоему? Нет, если ты хочешь стать пилотом, и стереть всю информацию со своего линка, пожалуйста, так и сделаем. Три тысячи за все. Согласен? Только ничего лучше операторов мусоровозов у меня нет.
На этот риторический вопрос я отвечать не стал, просто ждал.
– Понятно, что ты не служил, обьясняю. У тебя стоит десантный линк, эти ребята кроме того, что воруют, насилуют и убивают мирных жителей, еще и вражеских солдат в плен захватывают. Для этого в твоем линке есть специальный протокол, который обеспечивает совместимость с коммами Империи, Союза и других таких же врагов. Причем одностороннюю, полностью берет над ними контроль. Но чтобы этот контроль был постоянным, нужна санкция высшего офицера. Вот за это я и беру три сотни.
– То есть ты – генерал?
– Почти, – девушка помахала какой-то висюлькой. – В общем, смотри, процедура такая. Ты сейчас держишь комм в руке, мы устанавливаем канал связи, он берет образец твоего ген-кода, потом я снимаю блокировку с твоего линка, уже он берет под контроль комм, я слежу, чтобы протокол был выполнен полностью, и комм перепишется в линк. Это половина стоимости, или три сотни. Усек?
– Ага, – кивнул я.
– Как с вами, планетниками, тяжело, такие тупые. Куда ты браслет зажал? Только по моей команде. Смотри, дальше что будет. Комм выпущен раньше линка, значит, у линка будет приоритет, канал связи установится, но на этом этапе ты все равно не сможешь тут нормально себя чувствовать, браслетик-то тоже древний.
– И что делать?
– Можешь застрелиться, – посоветовала хакерша, – но раз ты платишь, я тебе помогу. Как только линк заберёт данные из комма, он попытается его уничтожить, а полученные данные стереть, потому что в них нет ничего интересного. И вот тут я подцеплю к протоколу нужную матрицу, а ты получишь гражданский линк с прошивкой примерно трехсотлетней давности, которая потом сама обновится до нужной, бонусом будет старая пилотская база, есть такая фишка у десантных имплантатов, а еще одними пойдет полная защита от всякого мусора, линк его просто не пропустит. Но комм придётся носить некоторое время. Так что плюс пять сотен, если деньги будут с личного счета, придется часть отдать. Идет? У тебя же наверняка личный счет, а не обезличенные карты. Итого полторы.
Достала считыватель – серебристую пластину, и выжидательно на меня поглядела, исподлобья немного.
И присвистнула, когда я достал пластиковую карточку. Как-то огорченно.
– Надо же, почти двадцатка на ней, а все прибеднялся, не стыдно тебе, девушку бедную вокруг пальца обвел?
И успокоилась, когда я ей перевел полторы тысячи. Не жалко, у меня еще было, даже если обманет, что же, такой опыт – тоже опыт.
Бедная девушка не обманула.
При соприкосновении с висюлькой зеленые камешки замерцали, сначала медленно, потом быстрее, пока не засветились уже без изменения яркости. По довольному виду хакерши я понял, что все идет как надо. Затем браслет нацепили мне на руку, и в голове появилось предостережение о каких-то правилах обращения с пленными. Причем в конце там говорилось, что любые солдаты Империи за людей не считаются, и их можно хоть живьем есть. Только осторожно, чтобы никто не увидел. Линк считывал информацию с комма минут пять, все это время девушка хмурилась, но когда камешки изменили цвет на красный, расслабилась и заулыбалась.
– Ты какой раз это проделываешь? – не удержался и спросил я.
– В первый, – отмахнулась она. – Но я давно уже этим занимаюсь, сам видишь, никаких сложностей. Доступ к комму появился?
– Ага.
– Держи первое сообщение. Для него перепрошивки не нужно.
В углу поля зрения замерцал красным какой-то шестилапый зверек, я чуть моргнул, и он развернулся в целую рекламу этой хакерской берлоги. И сообщил, что теперь эта реклама будет появляться тут при каждой перезагрузке.
– Пошутила, – прыснула девушка. – Ты бы видел себя, словно огнеед на тебя насрал. Слушай, нельзя быть таким доверчивым. На моем месте мог кто угодно оказаться, сейчас бы ты шел, снимал деньги со счетов и переводил куда скажут. Ой, умора, снова шучу, с твоим линком тебе пока это не грозит. Только не меняй его, раньше эти штуки были куда лучше защищены, там вшит модуль секретности на аппаратном уровне, его только с мозгом вырезать можно.
Я мысленно похвалил себя за две накинутые сотни.
– Так, теперь обновляемся. Это недолго, последняя версия тебе все равно не нужна, в этом болоте за двести лет ничего путного не произошло.
Разговаривая, девушка подсоединила к браслету тонкую ниточку, вроде как проводок, а другой конец прилепила к своему комму, гораздо более солидному.
– Только по шнурку, нам неприятности не нужны. Ну вот, залила тебе все, что нужно. И даже карту местную. Таким как ты, наверняка, шлюх подавай?
– Я не такой, – гордо заявил ей. Хотя на самом деле именно туда и собирался.
– Так я тебе и поверила. Ну что, все. Можешь свой счет к комму подключить, только здесь, на станции, советую обезличкой расплачиваться, а то всякое случается. И особо деньги не свети, хочешь, кину тебе несколько сотен на новую карту, это всего десятку будет стоить?
Я кивнул, и получил еще один пластиковый прямоугольник, серый, с тремя сотнями, которые списались вместе с десяткой со старой карточки. Заодно девушка показала, как делать это самостоятельно, такая функция в линке появилась, но я не обиделся, наука дороже десяти кру стоит.
– Ну вроде все, – хакерша снова плюхнулась в свое кресло. – Иди, веселись. А у меня еще работы полно.
– Уверена? – я обвел взглядом почти пустую комнату, кроме меня, за это время никто сюда не заглянул. – Слушай, я на вашей станции первый раз, может покажешь мне, что здесь и как? А я тебя угощу чем-нибудь, что тут в таких случаях делают, выпивка там, еда?
– Хорошо, а то я уж думала, не предложишь, – девушка выпрыгнула из кресла, – тут есть один ресторанчик, на восьмом ярусе, давно хотела туда сходить, только денег не было. Ты же не жадный, правда?
– Прикончить его?
– Оставь, сам подохнет, двойную дозу получил. Не от блокатора, так уборщик утилизирует. Спасибо за обед, красавчик, – хакерша присела рядом со мной на корточки, похлопала по щеке, – было восхитительно. А вот комм я заберу, для такого нищего бродяги это слишком дорогая вещь.
Она аккуратно расстегнула браслет, красные камушки замерцали, превращаясь снова в зеленые, поднялась, пнула меня ногой по ребрам. Стоящие рядом пятеро мужиков расхохотались.
– По яйцам ему врежь, – посоветовал один из них, толстенький, с гноящимся глазом, – чтобы знал, к кому лезть.
Девушка развернулась и заехала в пах остряку, громко предложив заткнуться. Остальные четверо расхохотались еще громче.
– Ладно, валим, – решил главный, тощий парень лет двадцати, лысый, затянутый в серебристую кожу со змеиным рисунком, – и так сколько времени потеряли. У него точно ничего больше нет?
– Откуда, – хакерша сплюнула. – Десантура наследство не оставляет. Хорошо еще, что столько досталось. Ты сам бы ходил с линком, которому три тысячи лет, если бы у тебя деньги были?
– А счета?
– Пусто. Я проверила. Вообще голяк.
– Как тебе это удается? Опять сам предложил?
– Ага, – девушка презрительно на меня посмотрела, – да он как в кресло уселся, слюни потекли. Так и пялился на мою задницу. Хотя под конец я уж думала, не позовет, пришлось бы самой намекнуть. Но он сообразительный, хоть и тупой.
Напоследок каждый еще раз пнул меня, не сильно, так, для порядка, и компания из пяти парней и одной девушки свалила куда-то в полумрак технических тоннелей.
Начиналось все гораздо романтичнее и приятнее.
Хакершу звали Чесси. Пока она закрывала свою лавку, вела меня к лифту на второй ярус, потом через несколько кварталов к лифту на третий, и так до восьмого, я почти все про нее узнал. Двадцать пять общих лет, не клон и не синтетик, родилась здесь же, на станции, в репликаторе, на планете у нее жили родственники, ну как жили, словно навозные жуки, копались в земле и органических отходах, выращивая органическую еду, которую ни один уважающий себя пустотник есть не будет. Модификацию прошла в пятилетнем возрасте – она мне татуировку показала, с закорючкой, означающей дату по системному времени, тогда же получила первый чип. Отец сбежал с какой-то шлюхой в другую систему, а она осталась здесь, разгребать дела, зарабатывать себе на еду, воду и воздух, благо все это в космосе стоило очень дешево. Замкнутый цикл, почти как в моей родной Солнечной системе, только гораздо совершеннее.
Тут мы как раз дошли до какой-то забегаловки.
– Чистая синтетика, – с гордостью сказала Чесси, показывая на кругляшки с разложенными на них кубиками всевозможных цветов. – Ты, если хочешь, мяса поешь, фрукты там, или еще какую дрянь. А я вот это люблю.
И она набрала фиолетовых кубиков.
– Вставляет так, что потом до завтра ничего жрать не захочешь. Давай, не жмись, они дешевые, по пять кру штучка всего.
Я взял три плоские тарелочки, что-то оранжевое, это фиолетовое и какую-то слизь с крапинками, она как раз оказалась самая съедобная, такая, что сразу и не стошнит. Уж на что я привычный, за годы, пока по поясу мотался, чего только есть не пришлось, но тут со вкусом еды что-то извращенное делали. А Чесси с аппетитом уминала кубик за кубиком, десяток слопала за пять минут. Увидев, что местная еда меня не сбила с ног, она пообещала, что отведет в отпадное место, где чмыри навроде меня едят продукты планетников. Сама она скривилась, когда об этом говорила, видимо, тот рацион ее не привлекал.
У нас на Весте всегда были нормальные свежие продукты. Да, выращенные в космосе, на питательном растворе и под искусственным светом, но это были настоящие помидоры, или клубника, или картошка, или даже дуриан. Высокие деревья росли плохо, но вот всякие штуки, которые на Земле в теплицах выращивали, а также свиньи и куры на нашей станции были почти такие же. Или лучше. Больше и жирнее.
Здесь же все, что привозилось с планеты, было дорогим, а своего местные не выращивали, предпочитали синтезировать. Для того, чтобы припасть к изобилию матери-земли, нам пришлось спуститься обратно на первый ярус, а оттуда – на нулевой, дальше уже шли технические этажи, куда доступа не было. А на нулевом только местные там ошивались, народу было немного, но и заведения куда круче. Весь черный рынок тут обитал, продать и купить можно было все что угодно.
На карте оставалось еще две сотни, и девушка обещала, что здесь я получу на них столько, сколько на верху никогда не дадут. У проема нужного нам заведения стоял охранник – андроид с условно человеческим телом и прирощенным к рукам оружием. Намеренно сглаженные черты, чтобы кто-то вдруг не принял его за нормального человека, какая-то тряпка вместо трусов и брюк, обычное телосложение, никаких выступающих мышц.
– Модель 445, – вскользь заметила Чесси, – старье. Нормальной батареи нет, приходится подзаряжать каждые десять оборотов. А все потому, что местные эту точку охраняют, в обиду хозяина не дадут. Бот здесь так, для солидности. Да, Ерри?
– Как скажешь, Чесси, – совершенно безэмоциональным голосом отозвался бот.
Внутри было светло и дымно.
Тут курили.
И вот подозревал я что-то до этого, что грабануть могут, раздеть до трусов, но, во-первых, полмиллиона имперских цестов, которые тут шли один к двум кру, лежали в корабле, который кроме меня по идее никого не должен был впускать, а во-вторых, юность вспомнил, колледж и вольную студенческую жизнь. Малыш Петерсон из Швеции, щекастый Боря из Пскова, красотка Лана из Чехии, мы пускали самокрутку по кругу, почти не в затяг, сколько нам было, семнадцать или восемнадцать лет? Я прям растаял, махнул рукой на три сотни, из которых оставалось еще две, и взял себе кофе и местную сигарету, тонкую и длинную, словно макаронина, трубочку. Чесси взяла себе такую же, кофе пить не стала, вместо него на столе появился стакан с чем-то разноцветно-химическим.
После трубочки меня слегка развезло, и я решил, что уже достаточно потратился, чтобы поцеловаться. Девушка была совершенно не против, вот еще звоночек, который я пропустил мимо всех органов чувств. Хотя может тут так принято, у нас на внеземке тоже нравы были свободные.
–Туда, – она показала на коридор, который уходил за столиками куда-то вглубь заведения.
А когда мы оказались перед проемом, сжала мне плечо. Я укола не почувствовал, только ощутил, что под кожей что-то появилось, и тут же перед глазами все поплыло, проем открылся, я вывалился на улицу, где ждали пять ребят с гравиплатформой. Двигаться не мог, но все видел и слышал, они долго ржали над тем, какие лохи иногда забредают на станцию, и как ловко Чесс все это обделывает, потом платформа со нами пошла вниз, на технический уровень. Там меня и бросили, предварительно отобрав карточку с восемнадцатью тысячами и дешёвый браслет.
Компания местных гопников уехала, а я остался лежать на полу. Не скажу, что мне было неудобно, тело вообще ничего не ощущало. Даже если бы Чесси заехала мне по яйцам, я бы все равно ничего не почувствовал. Тело словно одеревенело. Глаза так и замерли в одном положении, глядя чуть вбок, и из-за этого я испытывал гораздо большие неудобства, чем из-за всего остального. Так и хотелось взглянуть прямо, но глаза не слушались. Может быть, тело давно затекло, какие-нибудь сосуды пережались, нам на лекциях по первой помощи об этом рассказывали, но я ничего не чувствовал.
Линк был на месте, только работать нормально без комма отказывался и требовал подключения к сети. Никаких тревожных кнопок или сообщений единому диспетчерскому центру, я даже тем, что было, воспользоваться не успел. Внутренний голос с линком связь поддерживал, и с кораблем, который висел за тысячу километров от меня, но контакт почему-то был односторонним, блок управления посылал сигналы, которые я мог ловить. Он регулярно сообщал, что с моей собственностью все хорошо, и если я пожелаю, спасательная капсула вылетит за мной в любое время, только свистнуть надо.
Со свистом как раз была проблема, линк послать сообщение на корабль не мог, слишком большое расстояние и помехи, имплант, застрявший в руке, вообще себя никак не проявлял. Оставалось только ждать и надеяться, что меня найдут раньше, чем я тут окочурюсь.
Послышался шорох, и из-за кучи мусора показалась острая мордочка. Нечто похожее на мышь, только на двух ножках и без хвоста, просеменило ко мне, обнюхало с ног до головы, заверещало. А потом подтащило кусок пустой упаковки и уселось на него. Словно крохотный уродливый человечек.
Через пару минут подошел второй, потом третий, его я только слышал, и вскоре вокруг меня собралось до полусотни этих уродцев. Они верещали что-то между собой, словно возле праздничного стола собрались побазарить. Росточку в них было едва ли десять сантиметров, но из-за того, что одежды они не носили, смотрелись эти ребятки жутко.
Вдруг верещание стихло, что-то заслонило мне свет – крохотная лапка наступила на правый глаз, и в поле зрения показался еще один уродец, только толще и чуть крупнее других. Он потоптался на моей груди, периодически исчезая из поля зрения, потом успокоился, поднял корявую лапку и что-то пропищал. А потом погрузил лапки в глазницу, вырвал мне глаз вместе со жгутиком нервов, откусил кусок, забрызгавшись кровью и внутриглазной жидкостью, и громко зачавкал.
Нервные импульсы пошли, когда мне прогрызали правую щеку. Указательный палец на левой руке шевельнулся, он там и был один, от остальных только косточки остались, боль была сильно притупленной, словно по коже, которой на руках уже почти не было, скребли ногтем. Острым. И он становился все острее и острее. Внезапно, рывком все ощущения вернулись, я заорал, вскочил на ноги, придавливая какую-то тварь, дожиравшую мой мизинец, запрыгал на левой ноге, отдирая от себя вместе с собственным мясом мелких уродцев. Правая рука была еще более-менее цела, так что я хватал их, сжимал, ломая хрупкие косточки, швырял на пол – боль затапливала разум, но сознание еще кое-как держалось, сейчас весь мир был сосредоточен на крохотном пятачке пола технического коридора, где я старался плясал по многочисленным трупикам, валяющимся вокруг.
Уродцы верещали, но не разбегались, а набрасывались на меня снова и снова, я наконец понял, почему – их предводитель, толстая мразь, висел у меня на ухе, сжимая хрящ в челюстях. Оторвал его, сжал в кулаке, и глядя прямо в бегающие глазки, с наслаждением раздавил, так, что кровь брызнула во все стороны, а потом покатал его голову в ладони, выдавливая мозги через пальцы.
Стоило расправиться с главным, как остальные сделались словно ватными, заторможенными, и я еще минут пять прыгал, давил в лепешки, разрывал пополам, отрывал крохотные головы, ручки и ножки, этих тварей набралось не меньше двух сотен, так что, когда боль окончательно сжала мозг в огненных руках, кто-то из них еще оставался в живых. Мне было плевать, я упал на пол, скребя чудом оставшимися ногтями по скользкому покрытию, и потерял сознание.
Я многое пропустил.
Сначала появился робот-уборщик, он аккуратно втягивал в себя мусор, растерзанные и раздавленные тельца исчезали в широком сборнике. Механизм остановился возле меня, по размеру я никак не пролезал в приемник, так что появились специальные инструменты для измельчения, по острым краям проскакивали электрические разряды, робот хоть и был неодушевленным существом, но зарядка напрямую зависила от количества собранного мусора, а меня наверняка хватило бы надолго.
Я закончил бы свой жизненный путь в дезинтеграторе, но мне повезло – я еще кое-как был похож на человека. И если все, что не относилось к людям, можно было спокойно перерабатывать, то вот такими как я занимались только другие специально нанятые для этого люди, за это им платили кру, и вообще, на таких как я можно было найти много чего полезного. Одежду, коммы, имплантаты, деньги, наконец.
Через десять минут появились двое на гравиплатформе. Похожие друг на друга словно близнецы, вот только один из них был жизнерадостным, улыбался, а другой мрачно хмурился.
– Смотри, свежачок, – оптимист спрыгнул с платформы, потыкал в меня носком ботинка, – здесь очистим, и уборщику скормим?
– Погоди, – унылый достал из кармана щуп, – вдруг он живой. Бот все записывает, только неприятностей нам не хватало, как в прошлом году, когда девку вот так же скормили расщепителю.
– Зато какую ты сумочку своей подружке подарил, – напомнил оптимист.
– Она все равно сбежала, а начальник меня еще месяц дрючил за это, – парировал пессимист, ткнул в меня щупом, который тут же окрасился в синий цвет. – Что я говорил, эта падаль еще жива. Придется везти в отдел. Давай, бросай его на платформу, и погнали, в пятом секторе полно работы.
– Почему я? – оптимист не возмутился, для порядка спросил, закидывая меня с помощью манипуляторов на шершавую доску, висящую в полуметре от пола. – Вечно ты главный.
– Потому что я и есть главный, – мрачный уселся рядом со мной, загораживая от уборщика, пробежался по остаткам одежды, – о, гляди, даже карточка осталась. Сколько там на ней, сто сорок кру? Богатенький улов. И левый ботинок практически цел, отдадим старьевщику. Все, поехали.
Как скажешь, третий инспектор, – послушно ответил оптимист, залезая к нам.
Пока мы ехали в отдел, я почти умер. Все чувства снова отрубились, я впал в кому и дышал, наверное, раз в минуту. Инспекторам было не до меня, сто сорок кру отлично делились на двоих, а вот на троих – не очень. Оптимист предлагал оставить старшему сорок кру, но третий инспектор решил иначе, выделил по полтиннику себе и начальству, а сорок досталось напарнику. От этого оптимист тоже помрачнел, и на месте просто скинул мое тело вниз, на пол. От удара сердце снова забилось, я пошевелился, застонал, и тут уже вступил в дело протокол для живых.
Матерящиеся инспектора затолкали меня на другую платформу, попутно они выясняли, кто должен был меня удавить, пока мы сюда ехали, пятый инспектор оправдывался, что я уже был мертв, а третий – только орал, и ничего больше.
Он орал, пока мы ехали по каким-то коридорам, орал, когда в выеденный глаз мне засовывали трубку с раствором, орал, оставляя меня одного в тюремном медблоке.
Я этого ничего не видел и не слышал.
Расходники для медкапсулы стоили дорого, так что, когда старший смены пришел посмотреть на улов, на мне уже висел долг в три тысячи кру. Зато кровь остановилась, и кое-какая плоть наросла на поврежденных местах.
– Не повезло парню, – крупный потеющий мужчина в белом похлопал по прозрачной крышке капсулы. – Еще и глаза нет, а это пятнадцать тысяч. Нет, девяносто пять, пометь, что мы ставим ему биоимплант последней модели.
Стоящая рядом девушка с ослепительно-белыми волосами кивнула и черканула пальцем на электронном листе.
– Ну что, сколько там получилось?
– Двести пятнадцать тысяч, – блондинка мило улыбнулась. – Как думаешь, в отделе контроля прокатит?
– Куда они денутся, получат с этого долю. Пусть лежит, надо подумать, куда его определить. Вроде кто-то из Союза размещал на бирже запрос. Но нас это не касается, отдел взыскания решает, что с этим огрызком делать. Повезло, что линка нет, никто не спросит. Ладно, пошли, еще два таких же лежат в соседнем боксе, с этим покончено. Нет, стой, ты что сделала, дура? Ты действительно провела биоимпы? И все остальное?
Собеседница захлопала ресницами, судорожно листая страницы на планшете.
– Это не я. Отдел контроля, – выдохнула она, – со вчерашнего дня все идет сразу на исполнение. Только сейчас увидела пометку.
Старший смены выругался. Он орал, плевался, бил по капсуле ногой, хоть и без результата, тут нужен был индивид помощнее, зато мужику удалось расколотить стул. Обломком этого стула он так отмудохал девицу, что ей тоже светила медкапсула. Будь я в сознании, я бы улыбался, эти придурки только что засадили мне программу лечения на честных двести пятнадцать тысяч. И медкапсула уже начала осваивать бюджет.
Я прищурил левый глаз, и осмотрелся вокруг правым. Сначала в инфракрасном режиме, потом в режиме поиска электроники, приблизил ладонь к лицу и полюбовался на атомы в режиме стабилизации. Как я жил с обычными глазами раньше, не пойму. И всё это удовольствие стоило каких-то девяносто пять тысяч. Так заявил мне местный судья, который рассматривал мое дело.
Из всего моего имущества нашли только бот. Корабль, стоило мне слегка помереть, перешел в режим маскировки, и куда-то исчез. Местные слуги закона ни в какую не хотели верить, что я способен связаться с кораблем, и что он у меня вообще есть. И что висит неподалёку от станции. Мой шарик перешел в режим скрытности на вражеской территории, и судя по всему, у него это отлично получалось, несмотря на почтенный возраст. Заодно он связался и имплантом и присвоил мне статус в военнопленного, с угрозой сканирования мозга врагом. Линк в таком режиме снова притворился дефектным и угрожал в случае чего взорвать себя вместе с моей черепушкой и новым глазом.
Так что где-то в системе желтого карлика, в сфере с диаметром в десять триллионов километров затаился сейф с миллионом кру в имперских цестах. Которых мне вполне бы хватило, чтобы выкупить и себя, и глаз, и бот, который оценили в пять тысяч и уже продали.
По местным законам я поначалу был жертвой преступления, которой оказали помощь, пусть даже жертва ее не просила. Гуманизм, он такой гуманизм. Но медкапсула хорошо поработала, на весь бюджет, вылечив существующие болячки и добавив столько здоровья, что за всю жизнь не прогулять. Эти ребята, из смены, отчего-то решили меня обслужить по верхней планке, теперь даже камни мог есть и морской водой запивать, единственное, что не входило в медицинскую программу, так это установка нового линка.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
