Страница 2 из 3
— Конец связи, — ответил Арсений и закрыл дверь шкафа. — Вот так у нас устроено. К каждой горе проложена труба. А у шкафа всегда кто-то дежурит.
— Да, — подтвердила Ариана, — сегодня, как только ты на гору начал подниматься, нам тут же сообщили, и мы стражников направили.
— Так это Арсений придумал? — спросил Глеб. — Ишь ты, трубы! Арсений, ты прям Трубанов.
— Так и есть, — подтвердил Алеша, — мы его и зовем Арсений Труфанов.
— Труфанов? — не понял Глеб. — А это как понять?
— Да вишь, дело какое, — объяснил Олег, — у нас летописец стар да глух на одно ухо. Мы ему сказали Арсений Трубанов, ну чтоб про трубы было понятно, а он из-за глухоты своей по-своему понял и написал Труфанов. Но ничего не поделаешь: раз в летописи так написано, не переделывать же. Стал Арсений Труфановым. У вас-то в Тридевятом не так, поди?
— А! — махнул рукой Глеб. — Тоже самое. Наш летописец тоже… А, ну ладно. Дозвольте, я вам свое дело изложу.
— Давай, Глеб, — кивнула Ариана.
— А дело, вот какое. Послан я к вам царем нашим Берендеем. Напасть у нас. Налетели на Тридевятое царство летучие обезьяны. Ни стрелы, ни копья их не берут. Отбиваемся, как можем. Вот меня послали к вам узнать: не может ли Змей Горыныч помочь. А теперь я вижу, что Горыныча-то и нету вовсе.
— Есть Горыныч, — отвечает Ариана, — он хоть и ненастоящий, а мною сделанный, но и летать может, и огнем пыхтеть. Одна беда: неуправляемый он.
— Как это? — не понял Глеб.
— Да вот так, — объясняет Алеша, — как только нас Ариана в Змея превращает, мы ругаться начинаем, спорить. Хорошо хоть, что после полета назад вернуться можем. А как прилетим, да человеческий облик обретем, все еще спорим. Ты и сам видел.
— Да, — кивнул головой Глеб, — а может стойкий человек нужен, который не будет ругаться да спорить. Такого не пробовали? Я вот, к примеру, очень стойкий, ничем не собьешь. Давайте, я вместо кого-нибудь из вас, а?
— Не выйдет ничего, — отвечает Олег, — ты, Глеб, а надо, чтоб имя на «А» было, так уж это волшебство устроено.
— Вот оно что! — расстроился Глеб, но вдруг нахмурился. — Погоди! А ведь ты, Олег. А это не на «А» а на «О».
— Верно, — согласился Олег, — но тебе ж Алеша сказал, что у нас летописец глухой и записал меня Алег. Так что я стал на «А». Ты ж помнишь, у нас как в документе, так и …Эх! Пробовали мы других, не на «А». Не превращаются.
— И тех, кто на «А», но других молодцов пробовали, — вторит Алеша, — так еще хуже вышло: при посадке чуть не разбились.
— Ну ладно. Чего переживать? — вставил Арсений. — Сегодня все равно летать нельзя — туман. Не только мы не полетим, но и обезьяны тоже не смогут: туман такой, что и над Тридевятым, и над Кощеевым лесом.
— Так что погости у нас, царевич, — улыбнулась Ариана, — давай вместе подумаем, как от беды этой уйти.
— Знаете что, — сказал Глеб, — вот вы мне много своих секретов рассказали. Давайте и я с вами кое-чем важным поделюсь. У нас в Тридевятом царстве главным воеводой мой отец царевич Святослав. Так вот: он давно уже постановил всем воинам учиться играть в шахматы.
— Во что? — не поняла Ариана.
— В шахматы, — ответил Глеб и достал из своего заплечного мешка маленькую квадратную коробочку. Открыл ее и, вытащив оттуда фигурки, расставил их на обратной стороне коробки, разрисованной черно-белыми квадратами. Фигуры тоже были черные и белые. Да такие махонькие, что не разглядишь.
— Как же тут играть? — воскликнул Арсений. — Тут мелкоскоп надо.
— Маленькие очень, — согласился Олег, — так не разглядишь.
— Верно. Маленькие, — кивнул Глеб, — но я большую коробку в дорогу не мог взять. Если б у вас были мастера, то же самое сделать, но побольше.
— Зачем мастера? — улыбнулся Алеша. — Моя сестра есть.
Ариана достала из кармашка платья несколько крупинок волшебного порошка, кинула на шахматную доску, после взяла волшебную палочку, взмахнула и лучиком от палочки провела по всем краям шахматной доски. И тут доска стала расти.
— Скажи, когда хватит! — обратилась к Глебу Ариана.
— Хватит! — воскликнул изумленный Глеб. — В самый раз. Теперь садитесь, научу вас всех играть в шахматы. Вот доска, на ней 64 клетки. А вот две армии: белая и черная. У каждой армии по полководцу, по королю. И у каждой армии равные силы. Вот самая сильная фигура — ферзь, у нас, правда, ее еще иногда королевой кличут. А вот маленькие — это солдаты, пехотинцы. Пешки называются. Ходят только вперед, отступать не могут. Зато если дойдут до последнего ряда могут превратиться…
…………….
Давайте пока оставим царевича Глеба в Горыни. Пусть обучает своих новых учеников шахматам. Мы же вернемся на Медную гору и посмотрим, что там. Если вы помните, мы там оставили Рому в ожидании. То ли первой Старушка-Кудесница прилетит, то ли ее племянница Лу́на проснется. А чтобы время скоротать, сел Рома играть с котом в шахматы. Миша сначала насупился, а после заинтересовался. Захотелось ему понять, что это такое. Рома по ходу игры с Капитошей Мише и объясняет. Это вот король, а это пешки. Ходят они так-то и так-то. Слушал, слушал Миша, а после говорит: «Дайте я сыграю!»
Отчего ж не дать. Уступил Рома ему свое место. Миша сел, очки поправил и говорит коту: «Ну, держись, Капитоша!» И что вы думаете? На четвертом ходу поставил коту мат!
— Ишь ты! — изумился Рома. — Ты с ним как с ребенком. Прямо какой-то детский мат получился.
— Ах, вот как, мяу! Смеяться надо мной?! Сам, мяу, садись играть! Посмотрим, как у тебя получится.
Сел за доску Роман. Начали они с Мишей новую партию. Рома-то уже почитай скоро 10 лет как шахматы знает, а Миша вторую партию в жизни играет. Ох, и битва у них началась! Никто уступать не хочет. Думы думают так, что чуть волосы на головах дыбом не встают. Напал Миша ферзем, а кот Роме подсказывает.
— Коня, коня давай!
— Зачем мне кобыла? — спросил Роман. — Вишь, он напал. Горе может быть.
А кот не унимается.
— Лошадью ходи — век горя не видать!
— Да ты что? — отвечает Роман. — Если я, как и ты, конем пойду, он и мне этот мат детский устроит. Уж лучше я защиту сделаю.
Сколько это продолжалось час или два, неведомо. Так заигрались, что не заметили, как из сарая вышла девочка. Посмотрела на играющих, подсела и начала следить за партией. А в партии любопытное событие произошло. Съел Миша все фигуры у Ромы, кроме короля, потому что королей не едят. И создалось такое положение: король Ромы заперт, а ходить ему некуда. Миша и говорит.
— Я выиграл! Раз тебе ходить некуда я победил.
— Нет, — говорит девочка, — если ты мат не поставил, то не выиграл.
— Кто тут меня учит? — грозно свел брови Миша. — Ой! Хозяйка проснулась. Как же я не видел! — вскочил Миша, поклонился. — Прости, Лу́на, вышло так.
— Не извиняйся, — ласково ответила девочка, — шахматы увлекают так, что можно все забыть, — после повернулась к гостю и говорит, — а ты — Рома. Верно?
— Да, — опешил Роман, — а откуда ты меня знаешь?
— Как откуда. Капитоша мне давал читать летописи Тридевятого царства. Ты там описан точь-в-точь как в жизни.
— Значит, ты читала про меня?
— Конечно, читала, — отвечает Лу́на. — Читала, как вы в трех поросят играли и волка настоящего поймали. А еще как тебя злой джин в паука превратил. Правда, так было?
— Правда, — отвечает, Рома, — в кого только меня не превращали: и в паука, и в шмеля.
— Ужас, — всплеснула руками Лу́на, — надеюсь, больше такого не повторится, и никто тебя не превратит.
— А вот и нет, — огорошил ее Роман, — мне как раз надо превратиться. Ой, как надо. От этого жизнь целого царства, быть может, зависит.
И рассказал он все. Нахмурилась девочка. Долго сидела, думала, вертела в руке пешку шахматную, а после говорит.
— Превратить в шмеля я тебя, и сама могу, без тети, да только от этого толку не будет.
— Почему? — не понял Рома.
— Посмотри, вокруг какой туман, — отвечает она, — не долетишь. Только я могу. Миша! Как там мои башмачки?
— Серебряные? — говорит Миша, — в сарае.
— Беги, Миша, неси их сюда.
Принес Миша два серебряных башмачка с острыми носами. Да не простые башмачки, волшебные. Надела их Лу́на и говорит.
— Давай свою шапку невидимку.
— Нет, Лу́на, что ты! — закричал Роман. — Учуют они тебя и убьют.
— Не убьют, — успокоила его Лу́на. — Серебряные башмачки защищают лучше щита и меча. Это не простые башмачки, волшебные. Да и учуять не смогут. У меня специальный порошок есть. Запаха не будет. Правда скорость увеличится, и я разговоры подслушать не смогу. Но ведь нам надо сначала убедиться, что обезьяны в избушке, так?
— Да, так, — отвечает Роман.
— Ну вот, — сказала девочка, — давай шапку. Мне-то туман не страшен. Не я лечу — башмачки. А они и сквозь туман видят. Миша и Капитоша за тобой поухаживают, покормят, а я полетела. Ждите.
И улетела. Стукнула только каблучком об каблучок и исчезла.
Вы, конечно, думаете, что Рома сел трапезничать? Как бы не так! Перво-наперво он сел за шахматы, начал расставлять начальную позицию и говорит Мише.
— Теперь мой черед белыми играть. Посмотрим, как ты черными защищаться будешь.
Вот как шахматы захватывают! Про обед люди забывают. А партия знатная получилась. То Рома атакует, а Миша защищается, то наоборот. Капитоша только мяукает, а подсказывать уже не рискует. Понимает, что с этими шахматистами ему не тягаться. И вдруг в самый важный момент шахматной битвы ветер поднялся сильный, и прилетела Старушка-Кудесница на ковре самолете.
— Ох, как только с пути не сбилась!
— Хозяйка! — мяукнул кот. — Как же ты в таком тумане?
— Пришлось рискнуть, — отвечает она, — узнала я про беду, вот и поспешила. Волшебное зеркальце со мной. Так что я и про обезьян, и про то, что Роман прилетел знаю. Но давай все же, Рома, расскажи поподробней.
И снова Рома рассказал, как недавно рассказывал Лу́не. Покачала головой Старушка-Кудесница.
— Беда и впрямь велика. Одним вам не справиться. Тут всем миром надо. Но ты прав, Рома. Если тебя шмелем обернуть, можно подслушать, секреты их узнать.
— А как? — засомневался Рома. — Во-первых, туман, а во-вторых, шапки невидимки нету.
— Не беспокойся, — ответила Кудесница, — сейчас Лу́на прилетит и шапка будет, а туман… я могу в тумане волшебный коридор сделать. Ты по нему и полетишь.
Так и сделали. Как только Лу́на прилетела и подтвердила, что обезьяны в том самом домике, начали Рому в путешествие опасное готовить.
— Страшно, Рома? — спросил Миша.
— Страшно ли? — отвечает. — Кабы в первый раз, конечно, было бы страшно. Да и во второй. А так… нет страха. Привык.
— Слушай, Рома! — давала последние наставления Старушка-Кудесница. — Прилетаешь, слушаешь, узнаешь, что надо и сразу назад. Не вздумай там сам чего делать. А не то погибнешь зазря. Сразу лети назад. А я здесь в волшебное зеркальце посмотрю. Как прилетишь, будем думать. Хорошо?
— Хорошо! — согласился Роман.
— Есть, у кого что сказать? — спросила волшебница.
— Есть, — сказала Лу́на. — Во время своего последнего полета на Луну я собрала редкий лунный порошок. Если его насыпать на обезьян, мы всегда будем знать, где они.
Старушка-Кудесница покачала головой и говорит.
— Все Рома взять не сможет. В лапах шмеля много не снесешь, но несколько крупинок хотя бы на обезьяньего короля.
Так и сделали. Взял Рома в каждую руку по одной крупинке лунного порошка, Старушка-Кудесница превратила его в шмеля, накрыли шапкой невидимкой и отправили в полет по очень тонкому коридору в тумане. Даже не по коридору, а скорее по щелочке. Ее и не заметишь, а для шмеля в самый раз.
Полетел Рома! Долго летел, притомился, хотел присесть, отдохнуть, но слышит голос: «Не садись, Рома! Потерпи» Собрал силы Рома, полетел дальше. Наконец добрался до избушки и вовремя. Силы совсем его покинули. Подлетел к окошку, сел на подоконник отдохнуть, только дух перевел, как вдруг слышит внутри избушки визгливый голос: «Кто-то чужой за нами следит!». «Поймать, поймать!» — закричали голоса. Хорошо, что Рома успел дух перевести, залетел за ставню, а на его место лесная птичка села. Выскочили из избы обезьяны, схватили птичку и съели. Понял Рома: учуяли его. Тогда он опять к окну подлетел, но не сел на подоконник, а спрятался за ставню. Опять обезьяны запах учуяли, выскочили, а нет никого, и кто-то из них сказал.
— Так это запах остался еще от той птицы, которую мы съели. Ничего страшного. Можем говорить дальше.
— Вот чудесно! — подумал Рома, — мне только это и надо. И тут визгливым властным голосом заговорил обезьяний король.
— Нам нужно начать действовать активнее. Что-то долго мы возимся. Надо его найти обязательно. Летите на разведку!
— Нельзя лететь! — ответили несколько голосов. — Ничего не видно.
— Пока не видно, — ответил король, — но я чувствую, что сейчас туман начнет рассеиваться. Слетайте в Горынь, присмотритесь к Змею. Может можно его привлечь на нашу сторону, а если нет, надо его уморить. Но без меня не беритесь. Пока только присмотритесь, послушайте разговоры. Потом возвращайтесь — вместе решим.
— А ты? — спросили обезьяны.
— А я останусь в избе, думать буду, — ответил король, — к тому же хозяйка будет со мной связываться — надо ей рассказать, как идут дела.
Обезьяны улетели, а король лег спать. Как он уснул, Рома вылез из-за ставни и тихонько влетел в форточку. Только подлетел к кровати, король открыл глаза.
— Кто тут? — резко спросил он. — Показалось, наверное.
Покрутил головой — никого и опять лег спать. Дождался Рома, чтоб он уснул, быстро подлетел и кинул ему на спину две крупинки лунного порошка. Опять вскочил король, почесал спину и уснул снова, а Рома тихонько вылетел в форточку, спрятался за ставней и стал ждать. Долго пришлось ждать. Может час, а может два, и вдруг зазвенел колокольчик. Вскочил обезьяний король и прям в серебряный колокольчик говорит.
— Да хозяйка, слушаю.
А из колокольчика голос пошел.
— Ну что? Удалось вам его найти?
— Нет пока, хозяйка, — отвечает, — но мы ищем и напали на след.
— А почему до сих пор не нашли? — строго спросил голос.
— Здесь не просто, хозяйка, — отвечает король, — нашего волшебства не хватает. Здесь такие волшебники! Мы решили хитростью взять.
— Действуй активнее, — проговорил колокольчик, — и помни: как только будет большая полная Луна вам останется один день, а после возвращайтесь, а не то волшебный коридор закроется, и вы там останетесь навсегда.
Только король разговор закончил, прилетают обезьяны и наперебой начинают рассказывать.
— Со Змеем договориться невозможно. И уморить его мы не сможем.
— Это почему? — строго спросил король.
— Змей знает невиданные заклинания, при помощи которых может делать то, что не под силу никому: ни здесь, ни у нас в стране Оз.
— Да, — подтверждает другая обезьяна, — мы подлетели и говорим ему: «Змей! Предлагаем тебе дружбу!» И вдруг одна его голова кричит: «Дружбу мне?! Только победу!» и такое прибавил, аж жутко стало.
— И что же он прибавил? — уже со страхом спросил король.
— Он сказал: «Е два, Е четыре, вам не жить со мною в мире» Это одна голова сказала, а вторая как закричит: «Е семь Е пять, тоже буду воевать!» А после и третья кричит: «Лошадь дайте, а лучше слона! Зажарю огнем своим и проглочу Эф восемь Бэ четыре!»
— А вы чего? — совсем растерянным голосом спросил король.
— Мы ему говорим: «Король наш хочет с тобой…» а он, не дослушав как рявкнет: «Короля в угол!» а другая голова: «Задавим короля!» и как пыхнет огнем из всех трех своих ртов. Ужас! Мы улетели.
Думал-думал король, а после говорит.
— Мы с ним договоримся.
— Как? — воскликнули обезьяны.
— Договоримся, — кивает король, — он же вас не сжег своим огнем, хотя мог. Не сжег, не съел, хотя мог вас так заколдовать, что вы бы сами к нему в пасть полетели. Он гордый как все великие колдуны. Да, гордый. Настоящий колдун! С вами он не будет дела иметь. Только со мной. Я-то для него и то не ровня, но все же повыше. Но прежде чем с ним говорить, надо разведку произвести. Во-первых, в лесу, во-вторых, на этой горе. Как там она называется? Медная? Ну и в Тридевятое еще раз попробовать.
— Скажи, король, — спросила одна обезьяна, — а почему мы начали с Тридевятого?
— Хозяйка наша говорит, что великий Оз в плену у Берендея в Тридевятом царстве. Она видела в волшебное зеркало.
— А откуда хозяйка знает, что это великий Оз? Она ж его никогда не видела.
— Верно, — подтвердил король, — не видела. Его никто не видел, но на пленнике Берендея знаки были «О» и «Z». Я видел Берендеевы грамоты. У них и буквы такой нет. Тогда знак откуда? Вот хозяйка и решила, что великий Оз у них в плену. Если мы его вызволим и привезем к нам живого и здорового, хозяйка отдаст нам золотую шапку, и мы будем свободны. А если нет, то наше рабство еще на тысячу лет.
— Король! — попросила другая обезьяна. — Ты расскажи нам поподробней про Оз, чтоб нам легче было его искать. Как он выглядит, или еще какие подробности.
— Сейчас все расскажу. Значит так.
Дослушал Рома разговоры обезьян, понял все и полетел к Медной горе. Благо путь простой был, не надо сквозь узкую щель тумана пробираться. Долетел быстро, но Старушка-Кудесница у себя в пещере, а дверь закрыта. Полетел он к сараю. Его в человека ведь может и Лу́на превратить. Но до нее достучаться оказалось сложнее, чем дубовую дверь открыть. Сидит девочка, играет с Мишей в шахматы. Оба ничего вокруг не видят, не слышат. Так не просто играют, а еще часы песочные поставили. На время играют — понял Роман. Как кто ход сделает, часы переворачивает, и соперник может думать, пока песок не просыплется. Значит быстро надо ходы делать и часы переворачивать. Конечно, часы песочные разные бывают. Какие на пять минут, какие на три. А где-то эти часы нашли, в которых песок сыплется самое большее секунд 20 или 30. Так что игрокам не до Ромы-шмеля, не до обезьян: ни до чего. Играют. И Капитоша тоже хорош! Нет, чтоб Рому учуять. Кот все же. Нет! Смотрит и мурлычет, а иногда, когда ход, какой необычный, прикрикивает. Долго играли, наконец, Миша как закричит: «Мат!!», да как со стуком поставит своего ферзя на черную клетку: «Я победил, хозяйка!» Та вроде расстроилась вначале, но тут же воскликнула: «Да тебе самому шах! Как же ты мне мат ставишь?» Увидел Миша, что не выиграл и так расстроился, что ударил рукой об землю, да на его беду там камень острый лежал.
— Ой! — как закричит Миша. — Кажись, руку поломал. Ой, больно!
— Ну-ка покажи, — сказала Лу́на. Достала немного порошка, посыпала, после помазала ему руку чем-то, а потом обмотала белой тряпкой. После руку к веревке привязала и на шею Миши повесила. — Вот так ходи пока. Все срастется, но руке покой нужен.
— Береги руку, Сеня, — мяукнул Капитоша.
— Я не Сеня. Я Миша Сараев.
— Ну, какой же ты Миша Сараев. Ты теперь мяу сквозь стенку сарая не пройдешь. Только если через сени. Так что Сеня.
— Хватит, Капитоша, — топнула ногой Лу́на, — не издевайся над Мишей. Ты лучше сходи к Старушке-Кудеснице. Может она в зеркальце волшебное посмотрит. Что-то Ромы давно нет.
— Да чего ходить-то, — лениво потянулся Капитоша, — если прилетит, я его учую сразу. Я все-таки кот. Не то, что вы, люди. Носом поведу, вокруг понюхаю и …,да здесь он где-то уже!
Наконец-то! Превратила Лу́на Рому в человека, только тогда смог он шапку невидимку снять. Побежали к пещере Старушки-Кудесницы. Рассказал Рома все, что видел и слышал. Волшебница внимательно его слушала, а перебила только раз.
— Так ты говоришь, летали они к Змею? Как же они в тумане летали?
— Развеялся.
— Странно, — покачала головой Старушка-Кудесница, — туман должен был еще долго быть.
— Тетя! — воскликнула Лу́на, — а может это от того, что ты щель в тумане сделала для Ромы? Рома пролетел, а щель как-то сама разошлась. Вот они и полетели.
— Может быть, — ответила Старушка-Кудесница, — Миша! Срочно беги, принеси порошок.
— Какой порошок, хозяйка?
— Который в зеленой банке. Ты мне помогал толочь его. Помнишь? Вот его срочно неси. Ты, Лу́на, разведи огонь. Да не в очаге, нет. Сделай костер на улице. Рома! Бери чан. Вот этот медный, налей туда воды до половины, не больше, и неси к Лу́не. Капитоша, срочно принеси мяту.
Сама же волшебница открыла книгу, полистала ее, нашла нужную страницу, прочитала, после взяла волшебную палочку и пошла наружу. А костер уже разгорелся. Рома с трех сторон поставил камни и на них сверху чан с водой. Костер начал уже языками желтыми лизать дно чана. Старушка-Кудесница кинула в воду две крупинки и вода стала булькать. Прибежали Миша и Капитоша. Взяла волшебница мяту, отрезала стебельки и кинула в воду одни листья, а после, досчитав до семнадцати, кинула порошок, принесенный Мишей. Ох, и забурлило варево! Пар из чана повалил. Взяла Старушка-Кудесница деревянную лопаточку, помешала ею в чане и, когда пар стал очень сильным, махнула волшебной палочкой, прочитала заклинание и после сказала: «Туман! Закрой небо!». Пар хоть и валил из чана довольно густой, но закрывать небо явно не торопился. Еще раз помешала волшебница свой отвар в чане, еще раз сказала заклинание. Все по-прежнему.
— Ох, как плохо! — сказала она, — нам нужно небо закрыть, чтоб время выиграть.
— А чего вы боитесь, хозяйка? — спросил Миша, — думаете, обезьяны сюда прилетят?
— Нам надо подготовиться, чтоб избавиться от этого зла. Туман! Туман!
Нет! Ничего не получается.
— Я знаю, как быть! — воскликнула Лу́на, — Капитоша и Миша! Бегите, принесите из сарая мои серебряные башмачки. Тетя! Надо вызвать туманного паука.
— Верно, Лу́на! — воскликнула Старушка-Кудесница и начала читать заклинание. А в это время Рома спросил Лу́ну.
— А что это за туманный паук такой?
— Это паук, который умеет плести паутину из тумана. Сделает кусок, и, если его перенести дальше, к примеру, к лесу, все пространство начнет зарастать туманной паутиной.
— То есть ты хочешь сказать, что можно закрыть туманом любое пространство по желанию?
— Да, — кивнула Лу́на, — абсолютно любое. Одно только сложно — чтоб ему объяснить, что делать, нужно читать длиннющее заклинание.
— А сколько это может продлиться? — спросил Рома.
— Не знаю точно, — развела руки Лу́на, — может полдня, а может и целый день. Паук по-человечьи не понимает.
— Зато я умею по-ихнему говорить, — улыбнулся Рома, — вызывайте его поскорее. Я с ним поговорю и все объясню.
В это время прибежали, запыхавшись, Миша и Капитоша. У одного в здоровой руке левый серебряный башмачок, у другого в зубах правый: «Вот, хозяйка, принесли». И тут явился туманный паук — весь белый-белый. Рома подошел и заговорил с ним на паучьем языке. Пожужжали они друг другу, а после Рома говорит: «Фогги готов нам помочь». Пока паук плел паутину из волшебного зелья Старушки-Кудесницы, Лу́на надела серебряные башмачки, посыпала на себя лунный порошок и говорит.
— Я готова лететь. Только плохо знаю, какие места закрывать туманом, а какие нет.
— Значит так, — объяснила Старушка-Кудесница, — надо закрыть волшебный лес, где избушка, после Кощеев лес и дороги ведущие к Тридевятому, к нам и в Горынь. Сможешь?
— Я плохо здешние места пока знаю. Может мне поможет кто?
— Я могу, — ответил Капитоша, — полетели?
— А как? — не поняла Лу́на, — не могу ж я тебя на руках держать. Я одной рукой паутину тащить буду, а в другой волшебная палочка. Посадить в карман я ж тебя не могу. Кабы ты был мышкой, а еще лучше шмелем. Рома! Так ты ж знаешь все места здесь?
— Да, знаю, — кивнул Рома, — понял я все. Превращайте. Мне привычно.
Взмахнула волшебной палочкой Лу́на — превратился Рома в шмеля и полетел вперед, дорогу показывать, а Лу́на ударила каблучком об каблучок и сказала: «Несите меня башмачки, куда укажет вам путь волшебная палочка!» Но прежде чем взмахнуть палочкой, левой рукой взяла край туманной паутины. И вот от волшебной палочки пошел луч, указывающий дорогу, и они полетели. Через полчаса все пространство за Медной горой было покрыто туманом. А еще через час или два Лу́на вернулась. Трудная работа была исполнена.
Лу́ну пришлось отнести в сарай. Идти она уже не могла — так устала. Ее уложили в кровать, накрыли одеялом и плотно закрыли дверь. Пусть поспит. Силы еще понадобятся.
— Хозяйка! — мяукнул кот, — а может зря все это? Вдруг обезьяны не в избушке?
— Мы это сейчас узнаем.
Вошли в пещеру. Разложила Старушка-Кудесница большое полотно, а на нем нарисована карта окрестностей. Где-то в районе волшебного леса на полотне светится зеленая точка.
— Вот! — обрадовалась Старушка-Кудесница, — это метка которую Рома поставил на спину обезьяньего короля. Теперь мы всегда знаем, где он. Сейчас он точно в избушке.
— Хозяйка! — спросил кот, — а это что за зеленая точка, да еще прям рядом с нами?
— Это Лу́на. Она же сыпала на себя волшебный лунный порошок. Вот он и светится. А теперь, Капитоша, иди отдыхать. И Миша пусть отдохнет. А мне подумать надо.
Думала, думала Старушка-Кудесница, а ничего надумать не может. Только сосредоточится, а какой-то звук не дает ей думать. Что за звук? Убрала она кипящий котелок с огня, прикрыла форточку в двери, чтоб шум ветра приглушить. Ну вот! Какой-то звук: «ЗЖ-зжзжзж». Что это? Да это шмель залетел и жужжит. Открыла дверь Старушка-Кудесница.
— Улетай! Ну? Улетай!
А шмель не улетает и начал вокруг ее головы кружить. Только она взяла волшебную палочку, чтоб его насильно выгнать за дверь, как вдруг поняла: это ж Роман! Взмахнула палочкой, сказала заклинание и у шмеля стали расти ноги, руки, туловище, голова. Рома появился.
— Ух, — выдохнул он, — когда мне было десять лет, это легче проходило. Сейчас тяжелее дается.
— Прости, Рома. Забыли мы про тебя.
— Да, ладно. Чего там, прости. Дальше-то чего будем делать?
— Дальше, Рома, тебе опять лететь надо. Лу́на после такой работы целый день спать будет. Не кота же мне посылать? Что нахмурился? Тяжко?
— Да уж чего тяжелее, чем целый день в шмеля и обратно превращаться, — заохал Роман, — ну, ладно, если надо, давай. А куда лететь-то?
— В Горынь. Надо связь наладить с феей Арианой. А после в Тридевятое полетишь. Мы должны все вместе действовать. Только так победим. Узнала я все про этих обезьян и про хозяйку их, волшебницу востока. Трудно нам будет, но отступать некуда.
— Понял я, — отвечает Рома, — надо, значит надо. Так я полетел?
— Погоди! — отвечает Старушка-Кудесница, — я ж тебе сначала рассказать все должна. Где-то далеко-далеко за морями-океанами, за высокими горами есть волшебная страна. В одной из частей этой страны живет злая волшебница. У нее появилось что-то похожее на мое волшебное зеркальце. Начала она смотреть через это зеркальце и увидела Кощея бессмертного.
— Как увидела? — спросил Роман, — он же в своем дворце заперт.
— Заперт — это волшебному зеркальцу не помеха. Увидела Кощея. А у него на груди знак такой: то ли стрелка, то ли молния, а на лбу галка. Все бы ничего, да на лбу у Кощея образовалась морщина и теперь, когда смотришь на галку, кажется, что это буква «О». А молния похожа на букву, которая в заморской стране звучит как у нас «З». А вместе получается ОЗ.
— Ну и что? — не понял Рома, — какое-то заклинание?
— Нет, — отвечает Старушка-Кудесница, — Оз, так их страна называется. И у них есть поверье, что, когда появится волшебник Оз, он будет править всей страной. Или что-то в этом роде. Вот та волшебница решила, что наш Кощей — это Оз. и надумала привезти его туда и тогда вместе с ним она захватит всю страну.
— Понимаю, — кивнул Рома, — стало быть, тогда это она отправила летучих обезьян, чтоб выкрасть Кощея. Но даже если мы обезьян прогоним, она их опять послать может или еще кого-нибудь.
— Нет, — покачала головой Старушка-Кудесница, — страна их закрыта. Оттуда уйти или улететь нельзя. И туда тоже не попадешь.
— А как же обезьяны? — спросил Роман.
— Раз в тыщу лет образуется волшебный коридор. И вот по этому коридору при помощи специального заклинания можно пролететь. Причем на любое расстояние. Вот так и получилось, что к нам эти крылатые попали. Если без заклинания, им к нам и за целый год не долететь.
— Чего-то я не пойму, — засомневался Роман, — ну, нужен ей Кощей — пусть забирают. Нам меньше забот. И так уж почти 10 лет охрану у дворца держим. А так улетит, и дело с концом.
— Ну что ты, Рома! Нельзя! Ты что забыл, что Кощей тоже колдун? А если он с той волшебницей объединится — не только нам, всей земле опасность великая. Надо придумать что-то. Станем все вместе думать. Вот у меня крылья твои припасены. Мы на них Капитошу отправим в Тридевятое. Пусть там все расскажет. Долетит?
— Долетит, — уверен Роман, — он хоть и потолстел, но ничего, долетит. А я, стало быть, в Горынь? Ну что ж: давай, превращай меня в шмеля. Хоть и надоело мне, а раз надо, значит надо.
— Да нет, Рома! — улыбнулась Старушка-Кудесница, — шмелем-то долететь можно, а как разговаривать будешь?
— Ах да! — понял Роман, — а как же лететь?
— Вот, — показывает Старушка-Кудесница, — у меня ковер самолет. Не летал никогда? Я научу.
И полетел Роман в Горынь. Обезьян можно не опасаться: туман над ними такой, что в ближайшие три дня над их лесом не полетаешь. А как хорошо на ковре самолете! Ветерок тебя обдувает и не жарко. Под ногами проносятся горы, реки, озера, болота и вот опять горы. Это Горынь. Но не стал Рома на горе останавливаться. Решил прямо вниз ко дворцу, чтоб время не терять, но вдруг заволокло все тенью огромной. День, а почти как ночью стало темно. Глянул вверх, а над ним Змей Горыныч! Роман не робкого десятка, а не то, чтоб испугался, но оробел чуть-чуть. Все же взял себя в руки, сделал при помощи коврика воздушный маневр и подлетел к Змею сверху. И вдруг слышит: Змей-то не просто летит, а разговаривает сам с собой. Сначала Рома подумал, что с ним, а после понял, что три головы Горыныча говорят между собой. Одна голова впилась взглядом в соседку и визжит.
— Ты что!? Какой Е один Ж один? Рокировка что ли?
— Ну, да, рокировка, — отвечает вторая голова, — чего тут непонятного?
А третья голова как забасит.
— Дурья башка! При шахе рокировку делать нельзя!
Пошел Змей на посадку. Рома за ним. Сел Змей на землю за дворцом. Рома рядом приземлился. И вдруг видит, открывается окно дворца, и там появляется прекрасная девушка, берет порошок, кидает в Змея, после водит лучом, видно от волшебной палочки. Пар пошел, вспышки как при молнии и не стало Змея. То есть остался только хвост! Туловище исчезло, а вместо голов три добрых молодца идут. Да не просто идут, продолжают разговор, начатый головами Горыныча.
— Если рокировку нельзя, значит закроемся от шаха пешкой.
