Людям из охваченных преступлениями стран нет необходимости покидать свои места жительства и переезжать в Китай и другие более безопасные места, так как во всех таких государствах очень высокая плотность населения. Если туда еще приедут беженцы из Евросоюза, США, России и других стран, охваченных бедствием, то велика вероятность того, что многие, особенно дети, погибнут в давке. Надо оставаться в своих домах, там никому ничего не угрожает. Улицы патрулируют наряды полиции, военные и сотрудники частных охранных предприятий, последние добровольно вернулись с пенсии. Все они обучены работе с андроидами и умеют их отключать, а при невозможности сделать это на месте смогут, используя спецсредства, обезвредить их и доставить в региональные управления по борьбе с киберпреступностью. В некоторых странах также объявлен набор добровольцев-дружинников. При необходимости и наличии ресурсов патрули готовы сопровождать людей до места их работы и обратно, если те не переведены на удаленный режим, но это отдается на откуп городским и в меньшей степени национальным властям.
Также генсек Интерпола отметил, что дроны абсолютно безопасны и их можно и рекомендуется использовать для доставки еды и других товаров первой необходимости. Он добавил, что при желании можно заказывать бесконтактную доставку до двери, как было принято во времена пандемии.
– По предварительным данным международное движение «Stop Robots», выступающее против роботизации, не причастно к серии преступлений, но эта версия еще будет детальнее проверяться, – подчеркнул генсек.
– Господин Цак, почему вы так уверены в этом? – спросил темнокожий журналист средних лет, сидящий на втором ряду конференц-зала. – Она кажется самой очевидной. Почему она не рассматривается как приоритетная?
– У Интерпола есть агенты в этом движении, которые уверяют, что организация не причастна к этим преступлениям, и у нас пока нет оснований им не верить и нет доказательств того, что они были разоблачены, а потому от них скрывалась эта информация. Вероятность того, что за взломом андроидов стоит кто-то из их отдельных активистов, решивший действовать в одиночку или в компании с идейными приятелями-айтишниками, тоже крайне мала. Скорее всего, за нарушением работы протоколов стоит очень талантливый старший специалист. Как правило, такого уровня достигают минимум к тридцати годам, а люди в этом возрасте больше ориентированы на стабильную работу, тем более, что в их случае она отлично оплачивается, и на семью, а не на участие в движениях с сомнительной репутацией и минимальными гонорарами. Подростки же, пусть и увлекающиеся IT и проходившие стажировку в корпорациях, не способны на взлом такого масштаба.
– Господин Цак, – спросила молодая светловолосая журналистка, – руководствуются ли андроиды, точнее те, кто изменил их протоколы, мотивами социальной справедливости? Ранее сообщалось, что преступники нападают на тех, кто применял физическое насилие в отношении своих близких. Насколько вероятной эта версия представляется сейчас, с учетом новых открывшихся обстоятельств? Кому в первую очередь стоит опасаться нападений? Или же роботы могут быть опасны для всех?
– Спасибо за вопрос, как раз хотел об этом сказать. Скорее всего, андроиды действительно не нападают и не планируют нападать на несовершеннолетних и беременных женщин, однако это только предположение, основанное на очевидной закономерности, выявленной по уже состоявшимся преступлениям. Других доказательств этому нет. Мы можем предположить, что несовершеннолетние и беременные были добавлены злоумышленниками в список исключений, но опять-таки мы даже не знаем, руководствуются ли при этом андроиды информацией, полученной из баз данных, или же они определяют возможность нападения визуально, используя компьютерное зрение непосредственно перед преступлением. Если они опираются на компьютерное зрение, то подростки, особенно те, которые выглядят старше своих лет, тоже в группе риска. С беременными женщинами на ранних сроках ситуация аналогичная. В любом случае мы призываем всех проявлять осторожность и без необходимости не выходить на улицу и не бывать в общественных местах. Если есть такая возможность, дышать воздухом лучше на балконах и в закрытых дворах. Что касается мотивов социальной справедливости, она по-прежнему является одной из приоритетных, но конкретная причина пока не ясна. Вряд ли преступники выбирают в качестве жертв именно тех и только тех, кто совершал физическое насилие. Да, действительно близкие уже 347 тысяч пострадавших заявили, что потерпевшие от рук андроидов применяли к ним или к членам своих семей физическое насилие. При этом, я напомню, всего от рук роботов уже пострадали один миллион триста пятнадцать тысяч человек, то есть ни о какой существенной взаимосвязи не может идти и речи. Пока лишь двести восемьдесят шесть тысяч уголовных дел о физическом насилии в отношении близких дошло до правоохранительных органов, и только сто семьдесят три тысячи подозреваемых арестованы или в отношении них применены другие меры пресечения. В отношении остальных жертв, которых голословно обвинили в преступлениях, доказательства были признаны недостаточными, и дела возбуждены не были. Но если появятся новые, более существенные улики, то непременно будут приняты меры. Но, я повторю, мы не можем огульно посадить за решетку всех потерпевших только на основании того, что на них напали андроиды, а андроиды якобы нападают не просто так, иначе это будет новой «охотой на ведьм». Надо помнить, что презумпцию невиновности никто не отменял, вне зависимости от того, какие страшные преступления кто-либо действительно ни совершал. Мы все живем в правовых государствах и очень важно не перегнуть палку.
– Рассматривается ли отключение Интернета? – спросила молодая темноволосая журналистка.
– Пока точно нет, это самая крайняя мера, – ответил генсек. – Дело в том, что более восьмидесяти пяти процентов жителей охваченных бедствием стран не имеют других источников информации. Соответственно, отключение Интернета приведет к панике и информационному голоду, а мы не можем этого допустить. Кроме того, только четыре процента платежей совершается с помощью наличных денег. Соответственно, если мы отключим Интернет, то люди не смогут платить ни банковскими картами, ни с помощью гаджетов, ни посредством Face ID, все это приведет к хаосу, страху, массовым беспорядкам, в более долгосрочной перспективе – к голоду, так как еду будут не приобретать, а воровать или вырывать из тележек сограждан, применяя к ним грубую физическую силу, и, возможно, даже к гибелям людей. Мы тогда окончательно утратим человеческий образ. К тому же, выросло поколение, которое в принципе не умеет использовать наличные деньги. Они уже взрослые и самостоятельные, но только в теории понимают, что такое «сдача». Кроме того, наличные деньги практически некому принимать. Мы были вынуждены временно избавиться от андроидов-кассиров, поэтому сейчас в магазинах работают, в основном, терминалы самообслуживания. Как известно, они не принимают наличные деньги. Мы были вынуждены призвать торговые сети нанять кассиров-людей, но они сейчас представлены далеко не во всех сетях и конкретных магазинах и обслуживают только тех, кто в силу возраста или особенностей развития не может справиться с терминалом самообслуживания, либо, соответственно, тех, кто и до этой катастрофы использовал только наличные деньги. Но если абсолютно все покупатели начнут расплачиваться банкнотами у людей-кассиров, то это приведет к огромным очередям. Наконец, если мы отключим Интернет, то большая часть людей не сможет работать, малый и средний бизнес, скорее всего, разорится, а дети перестанут учиться. Экономике будет нанесен колоссальный ущерб. Таким образом, нет, пока отключение Интернета абсолютно нецелесообразно и недопустимо.
После Цака с обращениями выступили генсек ООН Том Стонс и представители основных мировых конфессий. Затем трансляция стала более адресной: в зависимости от геолокации зрителя показали обращения глав соответствующих государств, охваченных катастрофой, включая Россию.
Марк и Лиза сидели на диване перед телевизором: он сосредоточенно слушал, периодически делая какие-то заметки в ноутбуке, она накинула на плечи плед, словно пончо, и то и дело нервно теребила его края.
– Нам конец, – тихо резюмировала Лиза, когда пресс-конференция закончилась. – Зачем мы это посмотрели? Пока они не выступили, казалось, что ничего сверхъестественного не произошло, а теперь мне уже реально страшно выходить на улицу.
– Не волнуйся, – Марк обнял ее, и девушка прижалась щекой к его груди.
– Давай уедем в Китай, – предложила она с мольбой в голосе.
– Не получится. – уткнувшись в компьютер, он сверился с информацией в Интернете. – Все билеты на самолет, даже в премиум-класс, который нам точно не по карману, распроданы. К тому же, сказали ведь, что не надо разводить панику и никуда бежать. А на поезде или машине ехать туда очень опасно… В Красноярском крае и в Якутии преступлений еще больше, чем в Питере. В три раза… Соваться сейчас туда, наверное, не лучшая идея, – добавил он, изучая карту нападений.
Лиза тяжело вздохнула. Блогер замер, сравнивая на каком-то сайте Якутию и Красноярский край по разным показателям с Петербургом и Москвой.
– А еще в Красноярском крае и в Якутии уровень буллинга в школах и кибербуллинга в три раза выше, чем в Питере или в Москве. А в США самый высокий уровень буллинга из всех стран, охваченных нападениями, и именно там больше всего преступлений, совершенных роботами. Ты мне ничего не хочешь сказать? – Он пристально посмотрел на девушку, осененный догадкой. – А то потом будешь опять возмущаться, что я не успел опубликовать сенсацию первым.
Лиза побледнела, нервно облизав губы.
– Ну, ок, да, я травила одноклассника в четвертом классе, – слегка раздраженно призналась она. – Только не надо сейчас смешивать меня с говном. Я помню, что тебя тоже травили, ты говорил как-то, но, блин, мы были детьми, учителя и родители тоже виноваты, раз плохо нас воспитывали. К тому же, ничего криминального я с тем одноклассником не делала.
– А подробнее?
Лиза принялась рассказывать.
Санкт-Петербург, 6 сентября 2019 года.
Двенадцать учащихся четвертого класса сидят за партами в компьютерном кабинете, многие о чем-то переговариваются друг с другом, кто-то смеется, кто-то что-то смотрит в своих смартфонах. У доски стоит молодая учительница, звенит звонок. Какая-то коллега заглядывает в кабинет и хочет ей что-то сообщить или спросить. Учительница уточняет у детей, умеют ли они включать компьютеры. Те недружным хором отвечают утвердительно, по тону многих чувствуется, что она держит их за воспитанников ясельной группы. Она просит школьников рассаживаться за ПК и включить их, если те выключены. После этого она выходит в коридор, не закрывая за собой дверь. Дети, в глазах которых нет ни толики страха или волнения, неспешно повинуются, многие друзья рассаживаются за соседние устройства. Только светловолосый Саша, одетый в белую рубашку и синие джинсы и сидевший за партой один, преодолевая дрожь в коленках, на полусогнутых ногах подходит к одной из машин, экран которой не горит. Его ровесники расслабленно включают технику, кто-то параллельно доигрывает в какие-то игры на смартфонах, кто-то продолжает непринужденно общаться друг с другом. Саша потерянно смотрит на одноклассников, затем, так и не уяснив, как это работает, осторожно прикасается ладонью к несенсорному монитору компьютера. Кто-то из детей, заметив его действия, жестами обращает внимание остальных на эту сцену. Лиза берет айфон и принимается под радостные улюлюканья большинства сверстников снимать Сашу на видео, транслируя запись в Интернет в режиме реального времени. Техника мальчика не слушается, тогда он прикасается языком к экрану. По кабинету разносится нестройный хохот, кто-то орет, что по Орлову плачет психушка.
– Надо сказать волшебное слово, – ласково язвит одна из девочек, подходя к Саше.
Ребенок, не чувствуя подвоха и чуть не плача, произносит: «Компьютер, пожалуйста, включись». Все одиннадцать детей задыхаются от смеха. В кабинет возвращается учительница, Лиза продолжает снимать виновника торжества, но большинство других четвероклассников чуть успокаивается и рассаживается за компьютеры.
– Да, это было жестоко, – согласилась Лиза, продолжая рассказ, – но в этом не только моя вина. Во-первых, учительница не должна была оставлять нас на первом же в жизни уроке информатики без присмотра. Во-вторых, группы надо делить не по алфавиту или наобум, а по уровню знаний. У нас были дети, которые в десять лет уже в Python что-то умели делать, так как занимались программированием чуть ли не с пяти лет, а есть вот такие, как Саша. И чему и как они нас собирались обучать при таком подходе? Наконец, его родители сами хороши: они считали, что телевизор, компьютер и смартфон вызывают рак, никакой такой техники у них дома не было, сами они работали только в офисе и изредка, в своей спальне, что-то через наушники смотрели в смартфонах, когда точно знали, что Саша уже спит. Дескать, техника вызывает у всех онкологию, но дети подвержены ей в большей степени. Такая вот у них была позиция. А сын их был покладистым, ведомым и нелюбопытным ребенком, который не качал права и ничего у них не требовал. К своим десяти годам он не видел ни одного мультфильма или сериала, в которых зачастую хотя бы мельком фигурировал компьютер. В кино его тоже ни разу не водили, а когда мы ходили туда с классом, родители забирали его домой: якобы по семейным обстоятельствам. Поэтому он даже примерно не представлял, как справляться с этим устройством. Изредка он видел компьютер в классе у учительницы, но нас самих за него никогда не сажали и, видимо, Саша был не очень внимательным, раз не запомнил, как наша классная работала за этой техникой. Не знаю, может, я бы на его месте тоже не врубилась… При этом большинству детей все еще до школы объяснили родители, я, например, с четырех лет умела пользоваться компом. Мне кажется, ни у кого это не вызывало никаких проблем. Не знаю, как было с тобой, но в моем окружении вот так.
– Нам с первого класса в баторе2 давали тридцать минут в день на игры на компе под присмотром воспитателей, – пояснил Марк сдержанно. – Наверное, нас кто-то научил им пользоваться перед этим, видимо, тогда и научили как раз, – неуверенно уточнил он. – Если честно, я уже не очень помню.
– Вот видишь, все всё знали. Все эти истории о том, как дети пытались пользоваться ноутбуками и компами так же, как смартфонами, это же все касалось только совсем малышей, максимум шестилеток каких-нибудь. В десять лет здоровенные лбы сами уже при большом желании своих прабабушек всему могли научить… Саша был один такой цифровой Маугли… Смартфоны мельком он видел в школе и в других общественных местах у других людей, поэтому, видимо, решил, что компьютер работает по тому же принципу… А потом от отчаяния уже пошел во все тяжкие. И знаешь, если бы я не сняла это видео, то взрослые, может, так и не обратили бы внимание на Сашину семейку. А так благодаря мне с его родителями хотя бы поговорила опека, формальных причин для изъятия его из семьи не нашли, но учителей обязали после уроков показать ему какие-то фильмы, а учительницу информатики позаниматься с ним дополнительно, чтобы он больше не выглядел таким Маугли.
– Ты хоть извинилась? – спросил Марк холодно.
– Сразу же? Нет, конечно. А потом – ну, нет. Ну а что я ему скажу? «Прости, Саша, твои родители – идиоты, поэтому тебе досталось»? Ну у нас свобода убеждений, если его родителям было плевать на то, что их ребенок Маугли, зато не умрет от рака, хотя насчет последнего и то большой вопрос, а органы опеки за все десять лет его жизни ни разу не навестили их дурдом, то я-то тут чем помогу? Я что, должна была в десять лет выполнять их работу?
– Значит, ты так ничего и не поняла. Видимо, тебе мало от андроида досталось.
– Не поняла что? Блин, да, я поступила тогда неправильно, но травила я его недолго, меньше года, и по сути только на уроках информатики… К тому же, потом со мной поговорили родители, и я ему Word и все остальное помогала находить, так как в иконках он, конечно же, напрочь не ориентировался. Травля не возникает на пустом месте, она возникает только тогда, когда есть повод. И нельзя наказывать детей только за то, что они не ведут себя как роботы и смеются, когда реально смешно.
– Саше вряд ли было смешно, – констатировал Марк.
– В любом случае виноваты взрослые. Если бы кто-то раньше обратил внимание на то, что он цифровой Маугли, то травли бы не произошло.
– Очень удобно перекладывать ответственность на других. Кажется, ты сама любишь меня в этом упрекать, когда я вспоминаю о своем детдомовском детстве.
– Ок, если я найду Сашу в какой-нибудь соцсети, то извинюсь, – задумчиво признала Лиза. – Но в любом случае твоя версия неправдоподобная. Ты что, всерьез думаешь, что на планете произошел почти апокалипсис из-за какой-то детской мелочи? Не из-за того, что из-за андроидов большая часть рядовых людей потеряла работу или рискует ее потерять или не найти в ближайшие десятилетия, а из-за какой-то глупости малолеток?
– Цифры говорят сами за себя, – нахмурившись, настаивал на своем Марк.
– Это может быть просто совпадение. Так же, как уже было, когда на меня напали аккурат после того, как я якобы собралась делать аборт.
– Вряд ли. И я не исключаю, что за нападениями стоит «Stop Robots» или какой-то его отдельный активист-айтишник, но жертв они могли брать из числа тех, кто травил в детстве сверстников. Это же не просто банда сумасшедших радикалов, а общественное движение, которое хоть и выступает только против роботов, ориентировано, в первую очередь, на защиту людей и их интересов, именно поэтому они и выступают против роботов, а не потому что они их просто ненавидят. А испокон веков вред взрослым и детям причиняли вовсе не роботы… Возможно, тем самым они решили сразу убить двух зайцев.
– Ладно, публикуй уже быстрее, а то Волнес тебя опять опередит, – попросила Лиза.
– Слишком мало доказательств, – тихо возразил он. – Надо связаться с другими потерпевшими, пусть хоть пара тысяч человек из них подтвердит, что травила сверстников. А то, возможно, я действительно ошибаюсь.
– Ну, и что? – Лиза выхватила у него из рук смартфон, начав писать пост. – Даже если мы не правы, нас за это никто не четвертует. И стабильностью в мире, если уж тебя это так волнует, мы тоже больше не рискуем. Самую резонансную новость уже опубликовали, так что нам терять точно нечего.
Лиза завершила пост с аккаунта Марка призывом к жертвам написать им на e-mail, если они в детстве травили сверстников, можно на условиях анонимности. Тотчас на указанный электронный адрес стали приходить десятки тысяч писем, подтверждающих их версию. Несколько мужчин, оказавшихся после нападения роботов в больнице, признались в убийстве сверстников, совершенных, когда они были детьми или подростками. Большинство же – те, кому от рук андроидов досталось несильно, чаще всего вербально травило ровесников или младших, портило их вещи и обзывало в Интернете.
Кроме того, пост героев, найдя его по хэштегу, репостнул Питер Волнес и многие другие блогеры-миллионники. Через два часа на премьер-министра Норвегии было совершено нападение: его облили кофе. Чтобы спасти свою репутацию, политик решил сам во всем признаться, не дожидаясь, пока его разоблачит кто-нибудь другой. Во втором классе он травил девочку, называя ее жирной. Глава правительства принес публичные извинения и призвал к этому остальных, но его примеру последовали, в основном, только медийные личности.
На Марка подписалось восемь миллионов человек. Благодаря монетизации блога он, наконец, смог начать зарабатывать, чему и он, и Лиза были несказанно рады.
4. Жертвы: реальные и потенциальные
Солнце медленно, но непреклонно уходило в закат, оставляя Санкт-Петербург наедине с печальными и противоречивыми думами. Марк и Лиза остались в России, хотя теперь, благодаря доходам от блога, которые лились бурной непрерывной рекой, они могли позволить себе даже частный самолет до Китая. Однако, первая паника притупилась, и девушка передумала переезжать, но пара решила слетать на Дальний Восток, чтобы пообщаться с беженцами и снять их для своего блога, так как на том конце страны россияне и примкнувшие к ним то ли наиболее отчаянные, то ли самые боязливые европейцы стремились убежать от новой заразы, распустившей свои длинные руки по львиной доле планеты. Спешно собрав в чемоданы, как им кажется, все исключительно самое необходимое, люди выстраивались в суетливые пешие и автомобильные очереди на границе с Китаем, растянувшиеся чуть ли не до самой Якутии. Нервно расталкивая соседа по несчастью локтями, пытаясь протиснуться первыми и постоянно вопя, что у них дети, люди с пеной у рта устраивали разборки на тему того, чей ребенок устал больше – младенец в коляске или же пятилетка, который скоро сутки как на ногах. Кто-то из местных жителей бесплатно приносил бедолагам еду и пускал их на ночь в свои квартиры и дома, другие сдавали им однокомнатные квартиры с «бабушкиным ремонтом» за тысячу долларов в сутки. Находились те, кто на такие грабительские условия соглашался, не раздумывая, еще и оставляя чаевые. Третьи, надменно посмеиваясь над новоиспеченными беженцами и теми, кто их обхаживает или пытается одурачить, подчеркивали, что порядочных людей андроиды не трогают.
«Если вы жили по совести, то вам нечего бояться», – такие комментарии все чаще можно было встретить в Интернете на многих языках.
Другие же не чувствовали себя в безопасности и считали, что неизвестно, за кем придут роботы в следующий раз, когда закончат нападения на тех, кто в детстве травил сверстников, так что все в зоне риска.
Все страны, в которых роботы стали нападать на людей, объединяло то, что там в 2032 году ввели базовое пособие. Базовое оно потому, что полагалось всем совершеннолетним, независимо от наличия других доходов и их уровня. При этом постепенно наличие работы стало привилегией. Первым делом массово сократили официантов в недорогих ресторанах, работников фаст-фуда, продавцов, кассиров, уборщиков и охранников. На их места начали брать андроидов. Именно тогда движение «Stop Robots» приобрело относительно широкую популярность и провело яркие акции на большей части Земли. Власти тогда еще раз акцентировали внимание граждан на том, что, в первую очередь, работу потеряют только те, кто раньше получал сущие копейки, а с введением базового пособия они только выиграли в доходе. К тому же, теперь у них появилась возможность развиваться для души, посещать многочисленные, в том числе бесплатные курсы и кружки и при желании пробовать превратить свои увлечения в работу. Все преподносилось, конечно же, как не жизнь, а сказка: скажем, теперь вы можете всю неделю пытаться рисовать картины на заказ и, если когда-нибудь ее кто-нибудь купит, вас никто не лишит базового пособия. Что это, если не утопия, ставшая реальностью? А может быть, через несколько лет такого вынужденного пребывания в статусе безработного вы станете известным художником. И да, даже в таком случае базового пособия вас никто не лишит, оно на то и базовое.
Львиную долю экономистов, юристов, журналистов, маркетологов и средний медицинский персонал планировали постепенно сокращать с 2045 года, но опять-таки лучших оставят, они будут обучать и курировать работу андроидов. Врачи, учителя, банковские работники, инженеры, а также полицейские, судьи, чиновники и военные, к качеству службы которых не было нареканий, пока могли не особо беспокоиться о своем будущем, но ходили слухи, что к 2060-2080 годам и их практически в полном составе заменят роботы. И лишь айтишники – но, разумеется, не все, а наиболее опытные и способные – могли спать спокойно, превращаясь в абсолютную элиту.
В Германии, например, базовое пособие в 2032 году составляло две тысячи восемьсот евро в месяц и ежегодно индексировалось на уровень не ниже инфляции. Естественно, люди, которые раньше были вынуждены ходить на работу (буквально ходить, то есть даже не работать удаленно) и получать за это две с половиной тысячи евро, вовсю заявляли журналистам, как они счастливы. Многие из них сами, не дожидаясь массовых сокращений, увольнялись, радуясь тому, что, наконец, у них появилось время на жизнь.
– Я работала полный рабочий день. Я вот обычный человек, да, университет не кончала, трудилась в сетевом магазине. Получала я значит… эээ… с премиями от силы две тысячи шестьсот евро в месяц. В музеях, например, я последний раз была… Сейчас, дайте вспомнить… – признавалась рыжеволосая женщина лет пятидесяти, одетая в джинсы и пуловер, – в детстве. Ну, в отрочестве. В Европе же музеи бесплатны для несовершеннолетних, вот, тогда и была последний раз… А потом уже нет. Ну а как? Когда возникает выбор: купить новые джинсы, рыбу, которую надо хоть раз в месяц есть, для костей, да, говорят, полезно, или заплатить ощутимую сумму за взрослый входной билет, выбор же очевиден. Зато сейчас я смогу спокойно ходить везде, когда есть льготы или дни с бесплатным посещением, так как я всегда свободна, а денег у меня даже больше стало… Конечно, базовое пособие – огромное достижение и безмерная поддержка. Ну а те люди, которым нравится работать и у которых это получается, всегда могут сходить в тот же музей в выходной, оплатив полную стоимость. Это их выбор. Ну да, даже не совсем выбор, просто кому-то повезло с мозгами, да, а кому-то не очень. Но опять-таки при желании они тоже могут уволиться и жить только на пособие. Но вряд ли тем, кто получает десять тысяч евро в месяц, захочется жить на две тысячи восемьсот… Но опять-таки что кому милее: свобода или уровень достатка, это уж каждый сам волен решать… Раньше как было? Неважно, какие у тебя способности, все должны работать и точка, иначе не выжить. Пособие по безработице? Ну, во-первых, его категорически нельзя было совмещать ни с какими другими источниками дохода, иначе можно нарваться на такие штрафы, что жить не хочется после того, как тебе их выпишут… Во-вторых, те пособия меньше были, гораздо… И это все, знаете ли, повышало уровень социальной напряженности. Я прекрасно отношусь к тому, что скоро будут андроиды… Уровень сервиса будет выше, при этом клиент получит еще, говорят, бесплатные напитки, печенье, фрукты и другие снеки… У бизнеса и государственных организаций благодаря оптимизации появится возможность на дополнительные услуги, которые раньше предоставлялись только за дополнительную плату. Мне кажется, в итоге все выиграют… Ну а недовольные? Вы знаете, они всегда будут. Когда что-то новое вводят, то люди сначала всегда переживают, это естественно, люди волнуются за свою жизнь, за своих близких, но я думаю, все те протесты имеют место быть, у нас свобода собраний и свобода мнений, но я нет, я точно не собираюсь участвовать в акциях «Stop Robots», меня все устраивает.
– Я стараюсь принимать участие во всех акциях «Stop Robots», – говорила брюнетка лет пятнадцати. – Я с самого детства хотела стать врачом, университет окончу только через десять лет, а к тому времени, возможно, от начинающих врачей уже начнут избавляться, заменяя их андроидами. Да, опытные специалисты еще останутся на плаву, но с такими, как я, распрощаются в первую очередь. Возникает вопрос: зачем мне тогда учиться? Зачем я тогда училась в школе и продолжаю учиться? Если всех, кроме гениев, в обозримом будущем планируют перевести на базовое пособие, лишив работы, то для чего еще остается всеобщее и даже обязательное среднее образование? Зачем я старалась? Ради чего? И ладно еще мы, у нас не такая серьезная учеба, а каково японцам? Они в школах по шестьдесят часов в неделю с учетом выполнения домашних заданий пашут, но им тоже сообщили, что все это зря. Конечно, мне обидно. Мне хотелось как-то реализоваться в жизни, а теперь выясняется, что для этого надо было родиться лет на пятьдесят раньше, а теперь уже все. Никакой карьеры у меня не будет и быть не может. Меня фактически лишают права человека на труд. К тому же, размер базового пособия просто смешон и унизителен. Что такое две тысячи восемьсот евро в месяц в Германии? Пуховики и сапоги придется покупать исключительно в секонд-хэнде, о посещении модных кофеен надо будет забыть раз и навсегда. Ок, может, еще в дисконтах, но я не мечтаю приобретать вещи прошлых сезонов, я хочу одеваться по последнему писку моды, но буду вынуждена покупать вещи только там. Я понимаю, что есть люди, которые до введения пособия выживали даже на меньшие крохи, но мои родители зарабатывают сейчас в общей сложности одиннадцать тысяч евро в месяц, и я не скажу, что мы как-то очень богато живем… Да, мы можем себе позволить отпуск в Италии и в Кении, но это разве роскошь? – задавалась риторическими вопросами старшеклассница.
***
От нападений андроидов можно было попытаться скрыться только в Китае, Северной Корее и в нескольких слаборазвитых африканских странах, раздираемых, к тому же, хроническими гражданскими войнами и голодом.
В первую неделю бедствия Китай еще предоставлял временное убежище всем, кто смог добраться до его границ. Так как это была наиболее развитая страна, уцелевшая от катастрофы, многие стремились попасть именно туда. Но в середине апреля, когда число пострадавших от взбесившихся роботов превысило полтора миллиона человек, Интерпол выступил с официальным заявлением, подчеркнув, что андроиды действительно нападают исключительно на тех, кто в детстве травил сверстников. Версия о том, что карают тех, кто применяет физическое насилие к близким, была опровергнута. Просто оказалось, что значительная часть жертв не только издевалась в детстве над сверстниками, но и, повзрослев, проявляла агрессию в отношении членов своих семей. После того как официально был назван мотив, Китайская Народная Республика перестала пускать к себе всех подряд. Вместо этого она пообещала давать статус беженца тем, кто в зоне риска, то есть тем, кто травил сверстников, также с ними могли приехать их супруги и несовершеннолетние дети. Конечно же, как это всегда бывает в жестоком мире бюрократии, надо было предоставить доказательства возможного преследования, а потому многих, чьи доводы сочли голословными или даже сфальсифицированными, начали разворачивать еще на погранпунктах. С многократными туристическими визами теперь тоже могли не пустить: ну а что вы хотели? По закону все государства имеют на это право. А сейчас вероятность того, что «турист» останется в Китае нелегальным мигрантом, неумолимо приближалась к стопроцентной.
– Нам с мужем отказали в статусе претендента на беженца, – чуть не плача, рассказывала темноволосая немка лет тридцати пяти, стоя у белого внедорожника в Приморском крае, когда Лиза задала ей несколько вопросов для их общего с Марком блога. – У нас двое детей. – На заднем сиденье в детском кресле дремал кудрявый мальчик лет восьми. – Ни я, ни муж никого не травили в детстве… И раз мы ни в чем не виноваты, нам отказали даже во въезде в Китай! Это какое-то безумие… – Она утерла нахлынувшие на глаза слезы, размазывая тушь. – Всю жизнь требовалась именно справка об отсутствии судимости, сейчас же, в первую очередь, не раздумывая, принимают тех, кто в отрочестве убил или нанес серьезные травмы сверстнику, чье дело дошло до суда и кто может радостно предоставить миграционным службам справку о наличии такой судимости… Мир перевернулся с ног на голову… Нам говорят, что раз мы никого не травили, то можем возвращаться в свои страны, в свои дома и нам нечего бояться, но я им не верю… И я не знаю, за кем придут после того, как покарают всех, кто промышлял травлей… Мне стыдно это признавать, но в двенадцать-тринадцать лет я не сортировала мусор… То есть в принципе не сортировала… Я выкидывала все в один контейнер, не глядя… Мне было лень… И теперь я не знаю: вдруг я жертва следующей серии преступлений? И ведь каждый в чем-то да провинился в своей жизни, так что мы все чувствуем себя как на пороховой бочке… Я и раньше с сочувствием относилась к беженцам, но если это всё шоу устроили только для того, чтобы мы оказались в их шкуре и стали толерантнее, то я думаю, уже все всё поняли… Пора заканчивать…
– Я не думаю, что это шоу или как-то связано с проблемой вынужденной миграции, – возразил ее долговязый муж, укачивая трехмесячную дочь, закутанную в демисезонный розовый комбинезон. – Мне кажется, что какой-то айтишник, к сожалению, очень талантливый, которого, видимо, сильно затравили сверстники, решил всем таким образом отомстить… Но непонятно, в чем провинились те, кто никого не обижал… В чем виноваты младенцы? Они в принципе никому не способны причинить вред, наша вот еще даже сидеть не умеет…
– Что вы планируете делать? – спросила Лиза.
– Вернемся в Гамбург, других вариантов я не вижу, – неуверенно ответила немка. – Если власти пойдут на уступки и разрешат младшим школьникам гулять без сопровождения взрослых, то буду сына отправлять на улицу вместе с сестрой, хотя еще год назад я бы даже в страшном сне себе такое не могла представить.
– То есть вы думаете, что на несовершеннолетних все-таки не нападают?
– Мне кажется, да. Но все равно отправлять восьмилетнего ребенка одного на прогулку – это безумие. И пока по законам ФРГ это не просто безумие, а правонарушение. Но если в Германии смягчат закон в связи со всей этой катавасией, то возможно, я решусь на это, стиснув зубы.
– Мы пока ждем своей очереди, – рассказала шведка лет пятидесяти, стоящая на противоположной стороне шоссе, ведущего в Китай. – Мой муж, к счастью, травил сверстника в спортивной школе, мы нашли доказательства этого… Я надеюсь, что мы получим статус беженцев в Китае. Раньше мы не мечтали туда переезжать, но мы понимаем, что это временно, а КНР, очевидно, оптимальный вариант.
– Мы планируем осесть в Северной Корее, – делилась планами ярко накрашенная молодая француженка с розовым мелированием. – Билетов из России на прямые рейсы в КНДР нет, все раскуплены, поэтому мы полетим через Китай. Сюда мы прилетели через Москву, потом до Новосибирска, а оттуда взяли машину напрокат, так как билетов на самолет из Москвы на Дальний Восток уже тоже не было. В Китае и раньше было слишком много людей, а сейчас там просто не протолкнуться. У нас есть китайская туристическая виза, я несколько раз была на материке и раз десять бывала еще в Гонконге, также я часто летала в Россию до всей этой катастрофы, в Кению, в Алжир и во многие другие страны. Я считаю, что у меня хорошая визовая история, и мне не откажут во въезде в Китай. Отказывают тем, кто за всю жизнь не выезжал за пределы Евросоюза, а потом ни с того ни с сего вдруг оформил визу в Китай, решив типа посмотреть на Поднебесную. Но, к счастью, это не наш случай. Визовая история – это как оценки в зачетке. – Она улыбнулась. – Сначала ты работаешь на нее, потом она работает на тебя. В КНДР мы тоже оформили туристическую визу на три месяца, нам ее с первой попытки одобрили, это опять-таки говорит о том, что у нас с молодым человеком отличная визовая история… А потом… Ну, я надеюсь, что за три месяца андроидов смогут починить, и тогда мы вернемся домой. Я не думаю, что это бедствие затянется на годы.
– Вы первый раз в жизни едете в Северную Корею? – спросила Лиза.
– Да. Я, конечно, понимаю, что там другой уровень комфорта и всего остального. Но… Там очень хорошо относятся к туристам и даже есть ТРЦ, рассчитанные на нас. Ходят слухи, что в этих магазинах даже продают оригинальные айфоны, ввезенные из Китая. Айфоны, которые мы привыкли покупать у себя дома, вообще-то тоже производятся в Китае, так что меня ничего не смущает. Нам они, конечно, сейчас не нужны, у нас свои есть, мы туда не ради шопинга приезжаем, но я это все к тому, что там вполне можно существовать. Все эти мифы о том, что там якобы даже нет туалетной бумаги – это все полная чушь. Туалетная бумага в гостиницах для иностранцев точно есть, и насколько я знаю, она там была всегда, а в 2011 году у туристов перестали изымать при въезде в страну мобильные телефоны и смартфоны. То есть уже несколько десятилетий все могут спокойно пользоваться личной техникой, сидеть в Интернете и так далее.
– А вы травили сверстников или уезжаете на всякий случай?
– Ну, пусть это останется маленьким секретом, – девушка ехидно улыбнулась.
– Мне отказали во въезде в Китай, хотя я травил одноклассников, – говорил бородатый мускулистый норвежец лет шестидесяти, стоящий на обочине полосы, ведущей на запад России. – Мои доказательства сочли недостаточными. В Корею я точно не хочу, в Африку тем более, еще не хватало заразу какую-нибудь подцепить. Так что я вернусь домой, в Осло, там, к счастью, не очень высокий уровень преступности, буду надеяться, что все обойдется или отделаюсь испорченной из-за кофе рубашкой, а не попаду в реанимацию. Я не особо переживаю, не думаю, что это настоящее восстание машин, мне хочется верить, что все-таки андроидов починят как можно быстрее и все будет нормально.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
