Девушка рассмеялась.
– Интересная какая-то. Матушка, когда узнала о моих увлечениях, тоже пыталась как-то усмирить меня, но все попытки объяснить мне всю важность и значимость образования в обществе были тщетны и ей пришлось кинуть эту затею. Толку всё равно не было и не будет.
Она уселась на полу возле шкафа, прямо напротив своего нового знакомого и стала наигрывать незнакомую ему прежде мелодию.
Холодный осенний дождь умоляюще стучался в окно, но никто на него внимания. Тихая спокойная музыка разлеталась по помещениям дома, хоть немного оживляя их, придавая былую краску, когда-то обитавшей здесь, жизни.
– Что пишешь?
Ударив по струнам гитары ладонью, Лика наблюдала за сосредоточенным парнем. На лице у него была напряжена буквально каждая мышца в томных раздумьях.
– Накидал пару строк песни. Можешь глянуть.
Она бегала заинтересованными до жути глазами по неопрятным, накинутый на скорую руку, строкам. Та перечитывала и перечитывала, зачёркивая чернильные слова, накладывая на них новые, но уже карандашом.
– Слушай, ты так красиво пишешь, – начала друг Лика. – Говорят, что человек если поддаётся в творчество, это может значить следующее: либо человек взялся за это по зову сердца, либо он сильно влюблён, либо музыкант просто окончательно разочаровался в жизни. Что подходит тебе?
7 глава
Лёша несколько минут обдумывал происходящее и заданный вопрос своей приятельницей. Мысли путались, сбивались в какой-то сумасшедший комок, из которого выбрать то, что нужно, становилось просто не выполнимой задачей. Взгляд в пустоту и серьёзность лица, именно так можно сказать про него. Воспоминания мелькали у него в памяти одно за другим, пытаясь связаться в логическую цепочку, имеющую хоть какой-то элементарный смысл. С чего именно началась любовь к музыке? А ведь он и правда никогда об этом не задумывался…
На улице был теплый май. До лета оставались считанные дни. Улицы, оживлённые людьми, издавали самые различные звуки: разговоры и шуршание обуви по асфальту, смешивались с гулом машин, а разбавляясь музыкой, выходящей их громкоговорителей, разбросанных по целой Москве. Совсем маленький он, вышел, хотя вернее будет сказать, его выпроводили на рынок за молоком. Стеклянные бутылки то и дело бились одна об другую, сообщая об этом неприятным звоном.
– Добрый день, тёть Люб. – Прозвучал звонкий задорный голосок парнишки. – Мне как обычно.
Полная женщина, стоявшая за прилавком, искренне захохотала, забрав посуду к себе.
– Здравствуй, Алёшка. Ну если как обычно, то можно сделать и скидочку. Давай мне 30 копеек.
– Тёть Люсь, так это же чуть больше, чем одна баночка стоит.
–Это тебе на мороженное, как раз хватит.
– Только вы того, маме не говорите, пожалуйста.
– Не вижу проблемы.
Тепло улыбнувшись, продавщица поправила свой фартук и отдала товар для молодого покупателя.
Поручение мамы он выполнил, сдачу можно оставить себе.
Быстрым шагам, слегка вприпрыжку он добрался до дома. Оставив тяжёлую ношу в холодильнике и утолив жажду, мальчишка выбежал на улицу. Ему уже не терпелось купить стаканчик холодного пломбира, заставляющего кончик языка слегка онеметь. Лёшка представлял взгляды сверстников, полные зависти, направленные на него.
– Здравствуйте. Мне это пожалуйста.
Тонкими худеньким пальчиками указал мальчуган на упаковку сливочного мороженого.
– Пожалуйста. С Вас 19 копеек.
Кассирша вежливо улыбнулась и протянула покупателю его же заказ.
– Спасибо.
До лета оставались считанные дни, всё живое было в предвкушении долгих трёх месяцев солнечного отдыха, но город уже преобразился, точно долгожданная пора уже наступила.
– Лёша, привет.
К нему приближался мальчишка немного меньше его и более хрупкого телосложения, казалось, что тот был на парочку лет младше Демкова, но на самом деле всё было наоборот.
– Привет, Миша. – гордо ответил тот, захватывая кончиком языка очередную порцию, освежающего мороженного.
– Дай укусить, а? По старой дружбе. – он едва заметно облизнул пересохшие губы, и, не отрывая глаз, от предмета яркой зависти.
– Укусить? А ты мне что?
– На гитаре играть хочешь?
– Хочу.
– Тогда я помогу тебе с этим. У меня есть один знакомый, который научит тебя играть «Кузнечика».
– А ты меня не обманешь?
– Не обману, честное пионерское.
При последних словах он положил правую руку себе на сердце, в знак правдивости своей клятвы.
– Ну, ладно… Только немного, а то самому этот пломбир как на вес золота.
– Та я понимаю.
Лёша передал свою реликвию для приятеля и с щемящей болью следил за тем, как он кусает эту сливочную прелесть.
– Идём, – пережёвывая кусочек, проговорил тот.
Они долго куда-то шли. Свернув с главной улицы, мальчишки пробирались по забытым людьми руинам бывалых домов, по самым настоящим зарослям дикого винограда, создавшего устойчивую крепкую стену. Вокруг царила мёртвая тишина, которую прерывали путешественники тяжёлым дыханием и шуршанием сухих листьев под ногами. Спустя какое-то время, откуда отдалённо стали доноситься звуки, чем-то напоминающие музыку. С каждым шагом, мелодия становилась всё отчётливей и отчётливей.
– Скоро будем на месте.
Перед Лёшей открылась поляна, ограждённая старым, покренившимся штакетником, на окраине стоял небольшой домик, единственными достояния и которого были идеально белые с красивыми засовами окна и провалившийся от времени порог, на котором располагался причудливый силуэт.
– Маркус.
Ещё издалека закричал Мишка.
– Вот же тетеря глухая.
Психанул тот и ускорил шаг в сторону своего знакомого.
– Маркус.
Крикнул тот, в голосе чувствовалась небольшая ярость, способная вызвать лишь умиление.
Юноша засуетился. Глаза его округлились, но всё же вернулись в прежнее положение, показывая своё полное спокойствие.
– Привет, привет.
Пробубнил тот. Голос его был приятен, чего нельзя было сказать про внешний вид. Он выглядел очень неопрятно, острые черты лица и холодные колючие глаза, то и дело отталкивали от него.
– Я тебе ученика привёл.
– Ученика? Это хорошо. Давненько никого не практиковал. А слух-то у тебя есть?
Лёша лишь поднял и опустил свои худые плечи, давая ответ на волнующий вопрос.
– Ничего. Сейчас узнаем.
Губы Маркуса растянулись в улыбке, которая придавала необычайное выражение его физиономии.
– Так, вон тебе камушек. Держишь? Не смотри ты так на меня. Сядь поудобнее, вот так. Значит смотри, сейчас я буду отбивать какую-то мелодию, а тебе нужно всего лишь её повторить. Усёк? Славненько.
Мальчуган лишь непонятливо следил за каждым движением безумца в ожидании чего-то неизвестного. Задание он понял не до конца, но стоило лишь ударить Маркусу по поверхности скамейки, как глаза Лёши загорелись удивительным азартом и волнение его куда-то улетучилось.
Тук-тук, тук-тук-тук, тук, тук-тук-тук-тук.
Как только рука незнакомца остановилась в воздухе, и он стал смотреть на своего ученика ожидаемым взглядом, Лёшка непонятливо стал сверлить взором своего преподавателя.
– Запомнил? Теперь повтори.
Рука паренька мелькала в воздухе, а камень, находящийся у него, ударялся о поверхность, смело выдавая уже прозвучавшую мелодию и когда память сказала, что уже достаточно, он опустил дрожащую руку.
– А ты не плох.
На лице музыканта засияла довольная ухмылка. Он поднялся со своего места, подошёл к мальчишке и сел напротив него.
– Ну что? Будем на гитаре играть?
Лёша неуверенно кивнул, но где-то в глубине души он понимал, что этот момент станет чем-то переломным в его жизни и полностью изменит его.
– Долгая история, всё случилось настолько неожиданно и быстро, что я даже слегка сам не понимаю как это чудо семиструнное оказалось у меня в руках и стало чем-то значимым для меня.
– Хех, знакомая ситуация, однако. Только этому способствовала моя матушка, которая в дальнейшем очень пожалела о своём решении, осознав, что из меня вырастет. Она вдруг звонко засмеялась, рухнув на землю. Это изначально напугала парнишку, но спустя некоторое время он невольно сам начал смеяться и улёгся рядом с девушкой.
8 глава
– Записываем домашнее задание.
Вновь звучал грубый голос преподавателя математики. Мужчина стоял перед своими учениками с важным видом, скрестив руки на груди, наблюдая за тем, как те закопошились, открывая дневники и когда последняя пара глаз не направилась на него, он молчал.
– Параграф десятый, номера все, которые расположены под домиком.
По классу волной перекатились возмущения, которые в тот же миг были остановлены ударом кулака по столу. За которым пронеслось яростное: «Тише!». Момент. И в снова воцарилась тишина.
Неожиданно до слуха Демкова донеслось тихое: «Лёшка», которое растворилось в пространстве так же неожиданно, как и появилось. Голос ему был больно знаком, и он взглядом стал искать своего будущего собеседника, а хотя будет, вернее сказать, собеседницу. Искра смотрела на него и как только заметила, что смогла привлечь внимание паренька, протянула руку с бумагой, тревожно оглядываясь на учителя, который был всецело захвачен изучением уличной картины, вид на которую, раскрывался с окна, но в любой момент мог вернуться в свою суровую реальность и преподнести для них обоих не плохой выговор.
Потёртый клочок бумаги в тот же миг оказался у него на парте. Ловкие пальцы расправили противные складки, мешающие прочтению текста.
«Лёшка, привет.
Последнее время ты сам не свой. Что-то случилось? Нашу компанию ты активно избегаешь, но если захочешь увидеться и вернуться к нам, то милости просим: на том же месте, в то же время.
Твоя Искра.»
В конце был добавлен смайлик, который раньше мог бы добавить сообщению какое-то умиление и вызвал бы мимолётную улыбку, но теперь, он скорее вызывал отвержение от них.
Парнишка смял злосчастную записку и сунул в карман. Идти он не хотел, но излишнее любопытство были выше здравого разума.
«Когда-нибудь, моя излишняя жажда приключений в могилу меня затянет, или чего хуже – не даст в комсомол вступить.»
От последней мысли его передёрнуло и тот значительно изменился в лице.
«Удачных вам выходных.» Это последнее что удалось уловить и распознать слуху Лёши. В одной руке у него был портфель, а на другую он свесил куртку.
Осень была в самом разгаре, а солнце светило ещё по-летнему тепло, предоставляя возможность насладиться всласть последними ясными деньками.
День прошёл тяжело, и только Лёша собирался уходить, как вдруг, вспомнил о послании.
–…в то же время, в том же месте.
Пробубнил себе под нос тот.
– Бред какой-то. Почему я должен идти к ним и выставлять себя каким-то дурачком?
– Потому что это твои друзья. – откуда-то появилась тень. Она была полной копией его самого, только находилось какое-то различие. Тот долго вглядывался, пытаясь разузнать его. И наконец, увидел. Это были глаза. Они были необычайной чистоты, точно у самого непорочного существа на этой планете. Они походили на небо, точно так же гипнотизировали своей красотой и невинностью. В них смотреть можно было вечно.
– Н-но… А кто ты?
Тень засмеялась. Это хихиканье отразилось противным звоном в голове, заставившим его прикрыть уши.
– Я? Я – это ты. Я всегда был с тобой. Постоянно помогал тебе, только ты меня не видел.
– Если ты был со мной всегда. Почему я тебя вижу именно сейчас?
– Значит, пришло время.
– Глупость какая-то… Может ты плод моих фантазий и очередной образ, который я воссоздал у себя в голове, как это часто бывает?
– Может и так. Можешь прикоснуться ко мне, чтобы узнать, что я настоящий.
Незнакомец притянул руку, предоставляя возможность коснуться себя. Как только пальцы юноши дотронулись до холодной, не характерной для живого существа, поверхности ладони, только тогда Демков осознал, что это не сон.
– Убедился?
– Угу.
– Так-с.
– Что-то ещё?
– Да. Прошу, не натвори глупостей. Будь внимателен и обдумывай каждое слово, иначе это всё легко обернётся против тебя. Понял?
Тот утвердительно кивнул головой.
– Вот и славно. Слушай, времени у нас не так много. Ты должен пойти на встречу со своими старыми друзьями, слышишь?.. Нет, посмотри на меня. Посмотри мне в глаза. Запомни: ты должен к ним прийти и расставить всё на свои места. Как всё пройдёт и что получится из вашей беседы, будет зависеть лишь от тебя. А теперь ступай.
Тень отпустила, приподнятый подбородок своего внимательного слушателя и растворилась.
«Что за чертовщина происходит? Неужели я схожу с ума?»
Он глянул на свои часы. Те показывали 16:48.
«Значит он может останавливать время? Удивительно… Чёрт, я же опаздываю.»
9 глава
Он шёл по знакомым улочкам, где мало когда проходили прохожие и среди диких зарослей лежала одна узенькая тропинка, которую прокладывал каждый из их компании. Ещё из далека доносились неясные разговоры и смех, и подходя всё ближе, Лёша чувствовал какую-то нервозность. В голове у него эхом повторялись наставление незнакомца с ледяными руками и небесной чистоты глазами.
–…а вот я ей говорю: «для начала, тебе не мешало бы посмотреть на себя, милочка.» – стали доносится знакомые голоса и отрывки реплик из развязавшегося диалога, который он удачно прервал своим появлением.
– Привет.
Тише чем прежде и без бывалой уверенности произнёс тот, моментально обратив несколько несносных пар бегающих глаз на себя.
– Привет-привет.
Поднялась Искра и подошла к нему, разглядывая его со всех сторон.
В тот же миг, ему стало не приятно и на какое-то время он пожалел, что не послушал свой здравый разум, а пошёл на поводу у какого-то типа, вылезшего из его мыслей и дурацких фантазий.
«Ещё раз увижу тебя – убью.»
На него смотрели всё те же ребята, всё те же знакомые, близкие ему когда-то люди, совершенно чужие сейчас. В глазах их просачивался интерес и фальшивое любопытство.
– Ну чего ты как не родной?
Он молча посмотрел на собеседника и сразу же отвёл взгляд в сторону, уставившись на обшарпанную стену старого здания, на котором были выведены неразборчивые слова.
Пройдя на своё привычное место, он наконец начал:
– Зачем звали?
– Как зачем?
Затаилось молчание. Ребята стали переглядываться, засыпая друг друга вопросами, которые они понимали даже и без слов.
– Я не понимаю для чего. Вроде, я ничего вам не должен, общение я с вами прекратил.
Он уже поднялся и собирался уходить, как вдруг, нежный и родной до боли голос произнёс слова, прошедшие сквозь всего его:
– Лёша, можно тебя на несколько секунд?
Он оглянулся, чтобы посмотреть на Искру. Та стояла, опустив глаза в землю, виновато подбивая почву, а потом просто сорвалась с места и убежала. Практически сразу, паренёк неосознанно двинулся за ней. Позади послышалось удивлённое перешёптывание остальных.
Запыхавшись, он наконец остановился не далеко от неё.
– Что-то важное?
– Да.
– Лёшка, слушай, поцелуй меня.
– С ума сошла?
– Нет.
– Искра, я на такое не соглашался.
Он смотрел на носы своих ботинок, ощущая как по щекам пробегается румянец.
Подсознательно, он хотел уйти, но что-то его всё-таки удерживало. Что-то не подвластное его силам и сознанию, что-то, что невозможно объяснить словами, холодная, леденящая рука легла на его плечо:
«Ты ей нужен.»
Эхом разнеслись эти три слова и тут же растворились в пространстве.
– Лёш, Лёша, Лёшечка. – точно, в бреду бормотала она, глядя в размытый горизонт, не имеющий своего конца. – Пойми, ты наконец, не по своей воле я это всё говорила, не по своей. Твоё увлечение музыкой что-то не вероятное, что-то чудесное, лёгкое и то, что выделяет тебя среди этой серой массы. Но не могу я сказать, поддержать тебя, не могу. Маму с работы попрут. Твои родители – обычные рабочие, им бояться нечего, а если мамочку уволят, для нас это будет трагедия, сам знаешь всю ситуацию.
Она осела на холодную траву, непослушные слёзы струями стекали по её пухлым щекам.
– Черт. Девчонки.
Проговорив себе под нос, он двинулся к ней. Снял с себя пиджак и уложил на землю, пригласительно указав на него взглядом. Та поняла его без лишних слов, а он слегка приобнял её рукой прижав к своей груди.
Она подняла на него голубые глаза, полные слёз и отчаяния, но одновременно гордости и какой-то радости и продолжительно выдохнула.
10 глава
Чистый лист бумаги, ручка и мёртвая тишина. В мыслях вертятся лишь несколько строк для чернового варианта и только. Обещание писать письма друг другу нарушать не хотелось, но слов подходящих так и не находилось.
Лёша откинулся на спинку стула и задумчиво тарабанил ручкой, отбивая ритм для новой песни. Гитара, висевшая на стене, его всё больше и больше манила его тем, чтобы он наконец принялся за наигрывание ещё незнакомых для него аккордов.
– Снова ничего в голову не лезет?
– Сукин сын, напугал.
– С каких пар ты стал у нас таким пугливым, кажется, что ещё несколько дней назад, кто-то корчил из себя величайшего героя.
Он призадумался, а перед глазами поплыли события прошедших дней…
Отец был на работе, а мама отошла, по своему обычаю «за солью к тёте Люде, буквально на пять минуточек», которые чудеснейшим образом перерастали в что-то невероятно тягучее, чаще всего на несколько часов, что сегодня, как никогда, могло сыграть в его пользу.
Из-за плохого поведения, «ветра в голове», не высокой успеваемости и многочисленных слухов, его гитару продали. Обида на родителей и мерзкое угрызение совести за свои выходки мучили его продолжительное время.
– Я верну тебя, обязательно верну.
Семь струн, обшарпанный корпус и множество воспоминаний покинули тело юноши в тот же час, когда и инструмент этот дом.
Лёша сидел на краю кровати, нервно перебирая пальцами, в томных размышлениях и наконец, набрал полную грудь воздуха, сжал волю в кулаки и двинулся из своей комнаты.
– Ну-с, здравствуй.
– Чего тебе?
Незнакомец сдвинулся с места и решительно шагнул в сторону паренька.
– Ничего, просто… Просто решил посмотреть, чем же занимается мой подопечный. Ох, Боже, за что мне выдали такого простофилю? Раньше были почётные художники, поэты, композиторы, которых Ты отправил в Ад. А ведь они были на много способней этого сопляка.
Отлучившись от своего монолога, тот перевёл глаза с высоты на юношу, с непониманием наблюдавшим за всем происходящим в помещении.
– Прости, завёлся.
На лице мелькнула острая ухмылка и тот смущённо почёсывал затылок.
– Так, давай сразу к делу: тебе что-то надо от меня?
– Вообще, да. Небольшая просьба: не ищи на свою задницу ещё больших приключений. Не забывай, что из-за тебя, проблемы возникают у меня. И вон там, – он вознёс руку с вытянутым пальцем, указывая куда-то в высь. – у меня не особо вырисовывается хорошая репутация.
– Буду делать всё по возможности.
– Возможность спасти меня ещё от парочки встрясок есть прямо сейчас.
– Но…
– Никаких «но». Ты меня понял?
– Слушай, кто ты вообще? Как тебя зовут? И почему я вообще должен думать о тебе и о твоих проколах на работе?..
– Стоп, стоп, стоп. Слишком много вопросов. Зовут меня Рамзес. Я твой защитник, считай меня чем-то, вроде своего ангела-хранителя. Думать обо мне ты не должен, но хоть какое-то чувство уважения и жалости должно в тебе пробудиться.
– С чего это вдруг?
– Ну, хотя бы, в знак благодарности за всё проделанную мною для тебя работу.
– Интересно как-то… А вообще, я просто теряю с тобой своё время. Извиняй, Рамз, я пойду.
– Вот же негодник. А ты знаешь, что воровать деньги, тем более собственных родителей, это мерзко.
– А ты знаешь, что лишать своего собственного ребёнка того, чем он живёт и чуть-ли не дышит это просто отвратительнее, чем мои настоящие действия? Для меня гитара была чем-то большим, как раз таки тем, что заставляло меня двигаться дальше и не сгореть окончательно, подобно той самой спичке, а они просто эгоистично оторвали от меня частичку чего-то важного, вырвали живьём и бросили без обезболивающих средств на верную погибель.
– Сильно, но не достаточно убедительно, чтобы я позволил тебе пойти туда и натворить глупостей.
– Чёрт. Если ты не пустишь меня туда, я выпрыгну в окно и, уверен, тогда тебе «там» достанется ещё хуже этого.
Рамзес самодовольно хмыкнул и подошёл к своему подопечному.
– А ты не так прост как кажешься. Не убедительно звучит. Ты не способен на это, слишком боишься за свою никчёмную жизнь.
– Думаешь? А вот сейчас мы это и проверим.
Едва успев закончить фразу, Лёша сорвался со своего места и подбежал к окну. Распахнув его на максимум он взглянул в низ, в тот же момент страх окутал его с головой, а к горлу комом подкатила тошнота от ужаса и перед глазами поплыло. С пятого этажа земля казалась очень далеко, но сделав глубокий вздох, он залез на подоконник.
– Сумасшедший?
Панический голос Рамзеса вернул его к реальности.
– Да ты псих. Держи воды попей.
Дрожащими руками, паренёк схватил стакан и набрал в рот холодной воды, уже сидя на диване.
– Я, как посмотрю, ты не отступает ни перед чем. Так вот, верну тебе твою семиструнную подругу. Нрав свой ты уже показал. – подойдя к окну, он добавил. – Удачи тебе и до встречи.
Выйдя из пелены воспоминаний, он продолжил отбивать ритм, а затем резко остановился.
– Слушай, у меня всё ещё остаётся несколько глупых вопросов для тебя…
– Это всё чудесно, но, боюсь, мне придётся ответить на них позже, а пока, музицируй. Чудесно получается.
И как по щелчку пальца силуэт тени развеялся в атмосфере.
– Дьявол. – сказал едва слышно Лёша.
