Дарья Заровная
Обратная сторона города N. Дикая охота
Глава 1. Город в котором мы живём
Из-за горизонта поднималось солнце, пропуская редкие лучи через свинцовые тучи, что застилали небо. Двадцать шестого октября стояла пасмурная погода, намекая жителям города о скором приближении зимы. Это субботнее утро начиналось с моросящего дождя и ветра, что пронимал пешеходов до костей.
С высоты птичьего полёта открывалась картина, написанная художником-психопатом. Холст был разделён на две части: правую и левую. Правая пестрела красками. Жилые кварталы с огороженной территорией были обустроены по новым стандартам безопасности с современным дизайном. Детские площадки отделены от собачьих вольеров, различные спортивные корты – всё для удобства высокопоставленных жителей данных кварталов. Торгово-развлекательные центры переливались яркими огнями. Аккуратные парки с зелёными насаждениями и аттракционами для детей и взрослых мирно досыпали, готовясь к скорому открытию. А с шумных улиц – оживлённых в любое время суток – доносился смех молодёжи. Всю ночь они переходили из бара в бар, чтобы под утро отправиться домой и без задних ног провалиться в мир снов.
Левая часть напоминала мрачную тень противоположной стороны. Здесь не было ярких огней ночного города, красивых домов и уютных переулков, а общественные заведения обычные люди старались обходить стороной. Вдоль проезжей части, огороженной серым забором, был раскидан разного рода мусор. Тротуары – засыпанные щебнем либо покрытые асфальтом с огромными ямами, которые в такую непогоду становились лужами и мешали спокойному движению людей. Здания по форме напоминали коробки – серые панельные высотки, выстроенные в ряд, с обшарпанными фасадами; так называемые спальные районы. Среди них встречались многоквартирные дома поменьше: пяти-, трёх- и двухэтажные, оставшиеся от угасшей эпохи Советского Союза. Бесхозные и жилые постройки частных домов – бывшие посёлки, которые оказались в черте города благодаря расширению его границ. И в этом сумасшедшем многообразии жила бóльшая часть жителей мегаполиса, точнее, отдыхала от многочасовых рабочих смен, чтобы с утра вновь отправиться зарабатывать честным трудом себе на хлеб.
Но в мире нет ничего идеального, и на правой стороне тоже встречались островки безысходности. А левая становилась чуть больше благоустроенной благодаря застройщикам, которые на каждом пустом участке земли пытались построить новый квартал. Город контрастов. Город, который никогда не спит и скрывает множество тайн.
В одном из типовых спальных районов – сером, как утреннее небо – спала супружеская пара. Они не планировали просыпаться в это раннее утро, в первый выходной после тяжёлой рабочей недели. Их мирный сон не прерывал шум, доносящийся с улицы: молодёжь сновала по разным углам после ночных похождений. Не мешал и сосед сверху, что громко топал и не выключал телевизор с прошлого вечера, прокручивая фильмы ужасов. Но глаза пришлось открыть от душераздирающего крика, который пронёсся по их квартире, словно автомобильная сигнализация.
Один из супругов посмотрел на часы – полседьмого утра. Лениво поднимаясь с кровати, они начали прислушиваться, но крик затих так же резко, как и начался. Решив, что шум им мог померещиться из-за соседа сверху и его фильмов, пара снова легла в кровать.
Опять раздался крик. Он исходил из соседней квартиры. Пара прекрасно знала человека, живущего через стенку, и для него подобные выходки были весьма нехарактерными. Иной раз складывалось впечатление, что квартира и вовсе пустует, – настолько там было тихо. А крик тем временем всё нарастал. К нему добавились стуки в стенку, будто её пытались проломить и ворваться к ним. После недолгих уговоров супруги мужчина набрал номер полиции и сообщил о странностях, происходящих в квартире по соседству. Выйти в подъезд им смелости не хватило.
Крик стих. На этот раз надолго. Из квартиры послышались грубые мужские голоса. Тяжёлые шаги, шум открывшейся двери, а после наступила оглушающая тишина. Мужчина аккуратно открыл входную дверь, пряча за спиной супругу. Они переглянулись с остальными соседями, которые также стали случайными свидетелями погрома. А опустив головы вниз, супруги заметили красные пятна, оставшиеся на бетонном полу подъезда.
В полицейском участке царила суматоха. Тяжёлые смены выпадали на выходные дни. Пьяные дебоширы, проститутки, наркоторговцы и прочая нечисть выбирались по ночам в большом количестве, и полицейские безостановочно ездили на вызовы. На пульт поступил очередной звонок – вызов от соседей с жалобой на шум. Двое сотрудников, прибывших в участок с очередным кухонным бойцом, заканчивали с его оформлением. Изнеможённые ночной сменой, они меньше всего хотели ехать туда, где их вновь ждала пара: избитая женщина и горе-муж, решивший показать, кто в доме хозяин.
Почему они так думали? Всё просто. Именно в спальных районах по утрам происходили семейные разборки, и доказательством тому был человек, только что загремевший в камеру. Сценарий всегда один: пьяный муж после весёлой ночи бьёт жену, а любопытные соседи пытаются им помочь. В большинстве случаев вызов ложный. Скручивая очередного мужика на месте происшествия, им приходилось выслушивать жалобные крики женщины: «Отпустите его!», «Он ни при чём!», – а раз нет заявления, то нет и дела. И никого не волновало, что за каждый подобный вызов приходилось писать отчёт. Иногда у подобных дам случались проблески рассудка, и мужа-террориста увозили в участок. Подобные индивиды нередко оказывали сопротивление – на радость полицейским. Изрядно избитые, они продолжали кричать о том, какая у них «сука» супруга, но разве до этого было кому-то дело? Куча бумажной волокиты – вот что ждало сотрудников после вызова.
Через полчаса полицейские прибыли к месту происшествия. Мечтали ли они о громком деле? Нет. Лишняя работа была ни к чему. Им хотелось поскорее со всем закончить и отправиться на законный отдых. Заходя в лифт, нажимая кнопку одиннадцатого этажа, они сонно терли глаза, готовясь к представлению. Но когда двери лифта открылись, сон как рукой сняло.
На этаже их ждала встревоженная группа людей, указывающих в сторону незакрытой двери. Смекнув, что дело запахло жареным, полицейские вызвали криминалистов. Свидетелей разогнали по квартирам, предупреждая о том, что скоро их вызовут обратно.
В квартире супружеской пары, что вызвала полицию, сотрудники составляли протокол.
– Значит, вы сообщили о происшествии, когда услышали крик из квартиры? – спрашивал сотрудник, пока второй записывал. – Расскажите, не заметили ли вы что-нибудь странное?
– Было кое-что, – начал мужчина. – Мужские голоса. Их было несколько, но они быстро стихли, а потом оказалось, что люди ушли.
– Вы смотрели в глазок? Может, видели лица преступников? – Мужчина покачал головой. – Ладно. Что можете рассказать о вашем соседе?
– Соседке, – поправила женщина.
– Ваша соседка, кто она? Чем занимается? Часто ли происходят подобные случаи? Шум, вечеринки? Может, кого-то приводит к себе?
– Дина, ей лет двадцать, – ответил мужчина. – Тихая. Её вообще не было слышно. Дом-работа, ну, как у всех обычных людей. Она вообще очень закрытый человек. Да и друзей никогда не приводила. Не скажу, что с ней были какие-то проблемы.
И пока в квартире рядом брали показания свидетелей, приехали криминалисты. Входя в квартиру, сотрудники наткнулись на окровавленную телескопическую дубинку, лежащую на полу около двери. На зеркале шкафа осталась еле заметная паутинка от удара. Рядом на полу лежали лоскуты одежды, порезанные острым предметом со следами биологической жидкости. Кровь. Она была везде, начиная от входной двери и заканчивая дверью в ванную комнату, будто жертва пыталась отбиться в поиске защиты.
В той самой двери была пробита дыра, что немного удивило криминалиста, учитывая, что по итогу её выломали. Следы говорили о том, что её пытались выбить в обратную сторону: то ли чтобы запугать жертву, то ли нападавший не совсем понимал, как действовать в данной ситуации. На бортике ванны – красные разводы, как и на кафеле. Такие же лоскуты одежды лежали под раковиной, а рядом – лейка от душа. Потерпевшая пыталась обороняться, не придумав ничего лучше, чем вырвать душ.
Остальные комнаты оказались нетронутыми. Кровать была расстелена, но не помята. Пострадавшая не спала. Рядом стояли ноутбук с оставленным на паузе сериалом и кружка с недопитым и остывшим чаем. На противоположной стороне комнаты – книжный шкаф, где помимо книг были расставлены фотографии. Семейные портреты, но она, судя по обстановке, квартировала одна, что подтвердил и опрос жильцов.
Картина в голове криминалиста начала потихоньку складываться. Девушка, проживавшая здесь, не спала и вряд ли кого-то ждала. Преступников было несколько, потерпевшая старалась от них отбиться. Оставался лишь один вопрос: как они попали в квартиру? Вряд ли девушка открыла дверь добровольно, но и следов взлома обнаружено не было. Нападавшие действовали организованно: зашли и вышли, прихватив тело с собой. Вопросов было гораздо больше, чем ответов.
Случаи с похищением не были редкостью. Большинство без вести пропавших – дети, исчезнувшие со двора; девушки, не вернувшиеся с баров. И самая малая часть – те, кого похищали из собственного дома, при этом настолько неаккуратно. Похитители будто бы хотели, чтобы все вокруг знали об их преступлениях.
Опечатав место преступления и составив протокол, сотрудники уехали. Простые жители типового спального района, серого, как утреннее небо, остались одни с кучей вопросов.
На смену утру приходил день. Толпы людей заполняли улицы, торопясь по своим делам. Художник провёл чёрной краской по холсту, оставив каракули себе на потеху. Один из градостроителей, посмотрев на сие творение, решил назвать это автомагистралью и вписать в архитектуру города. Её заполняли потоки транспорта, создававшие пробки в час пик. На дорогах зияли незаасфальтированные прорехи, которые, словно язвы, увеличивались с каждым днем; водители, попав в очередную яму, тихо бранились, проклиная власти города за такую безответственность. Но кому интересны их возмущения? Неровности заделывали асфальтом, который, словно снег, по весне исчезал. Бюджет распиливали, а люди – да кому вообще до них есть дело?
Строительные площадки вновь начинали работу, тем самым поднимая на ноги жителей города. Точечная застройка тем и плоха, что каждое утро горожане просыпались не от звука будильника, а от шума бульдозеров и кранов, работавших под их окнами. Кто-то старался даже убежать в тихий центр, чтобы хоть где-то насладиться покоем вдали от суматохи.
Просыпались и дети, выбегали играть на площадки. Те, кому повезло больше, наслаждались пластиковыми горками, новыми качелями и песочницами. Лепили куличи даже в этот промозглый день. Остальным же – менее обеспеченным – коммунальное хозяйство предоставляло то, что осталось от эпохи Советского Союза. Детские площадки спальных районов напоминали оружие убийств детворы: горки, покрытые ржавчиной; качели, которые из-за долгой эксплуатации при неосторожном движении могли сломаться; разваливающиеся песочницы, служащие туалетом для домашних животных. «Довольствуйтесь малым!» – такой был девиз государства для непривилегированных жителей города с самых пелёнок.
С утра и до позднего вечера воздух коптили заводы. Они находились в черте города, и убежать от них люди могли лишь в короткий отпуск, положенный им по Трудовому кодексу. Без промышленности город перестанет существовать – так оправдывались владельцы инфраструктур. А власти города закрывали глаза на нарушения, обогащаясь за их счёт. Поэтому смог, неприятный запах и грязь были постоянными обитателями мегаполиса.
Но были те, кто не сомкнул глаз с прошлой ночи, подпитываясь кофеином и никотином этим днём. В Советском УВД кипела работа. Громкое дело, о котором уже трубили пронырливые СМИ, не давало всему отделу уйти с работы. По горячим следам они пытались выяснить, кто стоит за похищением девушки, и без перерыва просматривали записи с камер видеонаблюдения.
Следователь сидел в своём кабинете, докуривая последнюю сигарету из второй по счёту пачки. Ему хотелось провести этот субботний день с семьёй, а вместо этого он рассматривал фотографии с места преступления. Явных зацепок не было, и данные от криминалистов не обнадёживали. Ко всему прочему раздражали журналисты, которые гонялись за горячей сенсацией. «Новый маньяк!» – трубили одни; «Жертва криминальных разборок!» – протестовали другие, пугая тем самым жителей. А начальство настаивало, нет, требовало более продуктивной работы.
От размышлений отвлёк стук в дверь. В кабинет вошёл давно знакомый человек: пусть и нечастый, но гость. Он приезжал только тогда, когда дело требовало незамедлительного вмешательства, во всех остальных случаях – присылал своих людей, не желая лишний раз светиться в компании полиции. Человек в чёрном – так его прозвали все местные сотрудники, зная, что после его визитов отдел получал большую премию.
Он откинул чёрную копну длинных волос назад, опустил брезгливый взгляд на кресло, явно не желая туда садиться, и молча кинул белый конверт на стол следователю. Тот ухмыльнулся, притягивая его к себе. Внутри оказалась пачка зелёных купюр, которая тут же была убрана в выдвижной шкафчик стола.
– Вы рано, – сказал следователь. – Может быть, чай или кофе? Присаживайтесь. Не стесняйтесь.
– Я по делу, – коротко ответил гость.
– Дайте угадаю, – весело продолжил следователь. – Потерпевшая Исмаилова – ваших рук дело? – В ответ мужчина кивнул. – Тогда этого будет мало. В последний раз моим ребятам пришлось несладко, собирая труп по кусочкам.
Следователь ненавидел криминал в любом его виде, но работал за гроши, и на некоторые вещи приходилось закрывать глаза. Тем более, когда дело касалось таких людей, как человек в чёрном. Он был на короткой ноге с правительством, а значит, потуги следователя в борьбе за справедливость не имели никакого смысла. Поэтому в какой-то момент жизни он стал играть по чужим правилам, принимая каждый месяц увесистую премию для всего отдела.
– Надеюсь, это покроет все издержки, – человек в чёрном кинул второй конверт, намного толще предыдущего. – И сделайте так, чтобы все подозрения с нас были сняты. Нужного человека я пришлю.
Но следователь уже не слушал: предвкушал, как в ближайший отпуск отвезёт детей и жену в Турцию, наслаждаться палящими солнечными лучами.
– С вами приятно иметь дело, – он протянул руку мужчине, но тот развернулся и покинул кабинет. – Урод! – воскликнул следователь, обращаясь к уже закрытой двери.
Весь день и до позднего вечера шёл дождь. Краски сгущались, прогоняя жителей под крыши домов или баров. Зажглись фонари, освещавшие темные улицы. С наступлением ночи исчезала суматоха: замолкали стройплощадки, пропадали пробки с дорог, открывая пространство для ночных гонок. На смену актерам дневной жизни приходили ночные, показывающие редким свидетелям тайную жизнь города.
Некогда зелёные парки, в которых раздавался радостный смех детворы, превращались в жуткое место. Не каждый осмеливался туда зайти. Люди, идущие наперекор судьбе, попадали в лапы дикого зверья. Это были не животные, вышедшие из-под контроля, а индивиды с неконтролируемой агрессией и желанием приобрести то, что им не принадлежало. Редкие свидетели истошных криков пытались скорее унести ноги, чтобы не занять место жертвы.
Чем больше было расстояние от ярких огней центральных улиц, тем сильнее господствовало беззаконие. Окраины славились своей жестокостью и беспорядками. На смену детворе, снующей по двору, приходили гопники, что поджидали своих жертв в непроглядной темноте. На обочины дорог выходили дамы, продающие свои тела. Тут и там можно было наткнуться на наркоторговцев, отравляющих молодые умы. И где-то там, на самых окраинах, куда не доходил свет огней, были слышны звуки вооружённых разборок между криминальными авторитетами. Настоящая жизнь ночного города, которая была просто недоступна многим, ведь очевидцев со скудной действительностью редко оставляли в живых.
И только дождь оставался верен своей симфонии. Он играл её с напором, вгоняя некоторых людей в осеннюю депрессию. Его мелодия – не прекращающаяся более двенадцати часов – была похожа на похоронный марш, предвещавший чью-то скорую гибель. Многие равнодушно относились к ней, пытаясь поскорее заглушить звуками бессмысленных телепередач или пошлой музыки. Им было всё равно, что происходит вокруг, даже у них на глазах. Одиночки в многомиллионном городе. Одиночки в собственной семье. Такая бездушная натура русского человека.
Двадцать шестого октября, в одиннадцать часов вечера, на пульт в полицейском участке поступил звонок. С Советской магистрали, соединяющей две части города, в реку спрыгнула девушка. По словам очевидцев, она была совершенно голая и шла, шатаясь, с левой стороны города. На оклики свидетелей не реагировала. При попытке её остановить случайным свидетелем девушка перелезла через ограждение моста и спрыгнула в реку. Все, что успели заметить люди, – это растрёпанные чёрные волосы и окровавленную фигуру, омываемую каплями дождя.
На место происшествия приехали бригада МЧС и наряд полиции. Полицейские сразу же начали опрос свидетелей. Вместе с группой прибыл и следователь с криминалистами. После четырёх часов поисково-спасательной операции тело не было обнаружено. Еще одна без вести пропавшая в этот же день.
Следователь стоял около того самого места, откуда спрыгнула девушка, и думал. Всё складывалось как нельзя лучше. Объединив два дела в одно, он решал все свои проблемы. К нему повернулась удача. Улыбаясь своим мыслям, он предвкушал, как разделит премию на весь отдел, затыкая рты журналистам, и в очередной раз выслужится перед начальством.
Ещё одна жертва города N канула в Лету.
Глава 2. Спасение утопающих
Двадцать шестое октября. Этот пасмурный субботний день Сергей планировал провести дома. Первый выходной за месяц скрашивали: футбол, пачка чипсов и пиво – хорошая причина не садиться за руль. Он заранее побеспокоился о том, чтобы его не отвлекали, и отправил парней развозить товар. Но у судьбы на этот день были свои планы, и ближе к вечеру телефон начал разрываться от звонков.
Обычно мелкие заказы Сергей старался отдавать подчинённым, оставляя за собой право на оптовые поставки, но сегодня заказчик был настойчив. Молодые люди решили скрасить серые будни веселящим веществом, а начальство не нашло более подходящей кандидатуры, чем Сергей. Для него уже долгие годы не играли никакой роли пол и возраст, когда дело касалось денег. Главное в его нелёгкой работе – не попасться с наркотиками на руках, а всё остальное – не его проблемы. Прошло уже то время, когда он следил за сводками новостей о погибших от передозировки подростках. Давно замолчала совесть.
Собрав всё необходимое, парень покинул квартиру, понимая, что за руль сегодня придётся сесть. Ехал медленно, стараясь не привлекать внимание сотрудников ДПС. Смотрел по сторонам и изумлялся, откуда у людей столько сил, чтобы в такую непогоду выходить гулять. По освещённым проспектам сновала молодёжь – потенциальные клиенты. Сергей всегда сторонился шумных компаний, понимая, что подобная жизнь не для него. Ему по душе были природа и отшельнический образ жизни, но в современных реалиях он не мог себе это позволить. Изредка он выезжал из города, чтобы напитаться энергией отдалённых от цивилизации мест. Находясь в городе, становился сторонним наблюдателем и делал выводы, что праздная жизнь ему не по вкусу. И даже сегодня он мечтал о простом отдыхе, но вместо этого ехал в давно знакомое место, скрытое от посторонних глаз.
Советская магистраль была артерией города, соединяющей правую и левую его части. Здесь – под мостом – открывался «изумительный» вид на спокойное течение реки, долгострой, который постоянно кто-то перекупал, и давно заросший камышом берег. Сергей оставил машину на пустой парковке, накинул на голову капюшон, дальше отправившись пешком. К его излюбленному месту вела тропинка через непроходимые кусты, скрывавшие за собой железобетонные плиты. Идеальное место преступления.
Найдя нужный тайник, он скинул груз, отправил покупателям геолокацию и фотографию. На карту моментально пришли деньги, и Сергей смог наконец-то выдохнуть. День закончился без происшествий. Не желая задерживаться, он в последний раз взглянул на реку и подумал о том, как ему надоела подобная жизнь. Хотелось чего-то простого, человеческого. И пока парень размышлял о своей жизни, судьба решила подкинуть ему ещё одно испытание.
На мосту послышался шум. Люди что-то кричали, машины сигналили, а после раздался плеск воды. Сергей заметил, как за несколько секунд чьё-то тело преодолело немалое расстояние и скрылось под толщей воды.
«Да что же, блядь, за везенье такое!» – подумал он про себя, скидывая верхнюю одежду.
Сергей и не заметил, как быстро добрался от берега до середины реки. Пустая голова, а перед глазами – цель, уносимая течением. И только когда она стала досягаемой, он задал логичный вопрос: «Зачем я это делаю?» Отступать было поздно. Нутро подсказывало, что самоубийцу во что бы то ни стало надо спасти. Сергею понадобилось приложить немало усилий, чтобы, нырнув за телом, подхватить его одной рукой, а второй догрести до берега. С горем пополам, но Сергей выбрался из реки, понимая, что времени на передышку нет. Оглядев местность вокруг, он с досадой покачал головой. Он вышел намного дальше того места, где оставил куртку.
Спасённый человек лежал на земле. Сергей хотел оставить его здесь. Ему нужно было уносить ноги подальше от реки и самоубийцы, испортившего все его планы, но противный внутренний голос приказывал остаться. В кромешной тьме он разглядывал пострадавшего, что еще в воде показался ему странным из-за длинных мешающих волос. Перед ним лежала совершенно голая девушка. Он нагнулся над ней, дотрагиваясь до шеи, проверяя пульс: тот еле прощупывался, но давал надежду, что девушку ещё можно спасти. Сергей перевернул её на живот, подставил под него коленку, опуская голову ниже таза так, чтобы вода покинула организм. Наружный массаж сердца, искусственное дыхание – и девушка начала тяжело дышать.
– Эй, – он похлопал по её щекам. – Может, очнёшься и разойдёмся?
Сознание к девушке не вернулось. Сергей посмотрел по сторонам: на горизонте никого не было. Подхватив её, он побежал к тому месту, где оставил куртку, а после и вовсе покинул давно излюбленное, а с этого дня ещё и проклятое место. Дождь усиливался с каждой минутой, смывая следы недавнего пребывания двух потерянных людей.
Смысла соблюдать правила дорожного движения уже не было. Сергей хотел как можно скорее попасть домой, чтобы обдумать произошедшее. Девушка, которая лежала на заднем сиденье и боролась за жизнь, была не в лучшем состоянии. Когда Сергей включил свет в машине, то тошнота комом подкатила к горлу. На девушке не было живого места, и вставшая перед глазами картина приводила в ужас. Ехать с ней в полицию с его послужным списком было опасно. Он не хотел подставлять друзей, которые наверняка уже вернулись домой. Ведь какова вероятность, что после того, как он заявится в участок, в его квартире – набитой наркотиками – не проведут обыск? По этой же причине он не поехал в больницу.
– Долбанная суицидница, не могла подобрать другое место и время? – тихо пробубнил парень, вымещая злость на руле. – Ну, ничего. Оклемаешься – отправлю тебя куда подальше. Пусть родственники разгребают твоё дерьмо.
Сергей злился, и в первую очередь – на себя. Злился на то, что не подумал о последствиях своего героизма. Полиции всё равно, сколько ты спас жизней, если живёшь не по закону. Он знал не понаслышке, как обращаются с подобными ему людьми на допросах, и испытать весь спектр зверств правоохранительных органов на себе не хотел. Поэтому мчался на полной скорости в единственное безопасное место.
Сожалел ли он о содеянном? Сергею было не впервой спасать чью-то жизнь, принимая все удары на себя. Но это было раньше, когда вокруг него не было людей, которых он подобными поступками мог подставить. Сейчас всё было иначе. От него зависели многие, в том числе и эта девушка, чья жизнь угасала на заднем сиденье его машины. Вернувшись на час назад, он поступил бы точно так же, потому что не мог себе позволить пройти мимо того, кто нуждается в его помощи.
«Будь что будет», – подумал он, припарковавшись около подъезда.
Выйдя из машины, он посмотрел на окна своей квартиры. Горел свет. Сергей знал, что его парни давно дома, и всю дорогу думал, что им сказать. Представлял, как они отреагируют, и знал – скандала не избежать. Но времени на раздумья оставалось всё меньше. В мокрой одежде, под порывистым ветром – он дрожал от холода, понимая, что чем дольше находится на улице, тем больше вероятность окончательно потерять девушку. А прятать труп в его сегодняшние планы не входило. Поэтому, взяв её на руки и прикрыв курткой – от глаз случайных свидетелей, – Сергей отправился туда, где его определённо ждал допрос с пристрастиями.
В квартире на последнем этаже трёхэтажного дома двое парней играли в приставку, споря о том, кто возьмёт самого сильного персонажа. Иногда они отвлекались на телефоны, проверяя, не пришло ли сообщение от друга. Внезапное исчезновение Сергея заставляло нервничать, так как он обычно предупреждал, когда уезжал на работу. Негласное правило, распространённое на всех членов семьи: пиши, как проходит дело. Ведь в случае чего человеку, оставшемуся дома, придётся убирать все улики и звонить в контору, предупреждая о внезапно свалившихся проблемах. Поэтому парни нервничали, вымещая злость на игре и в спорах друг с другом.
Дверной замок щёлкнул. В квартире воцарилась тишина. Парни тут же уставились в коридор, что соединял все комнаты их квартиры. Они ждали, когда на пороге гостиной появится, как обычно спокойный, Сергей, – и каково было их удивление, когда он промчался мимо, неся в руках что-то крупное и мокрое. Парни переглянулись и тут же отправились следом за ним.
В тёмной комнате Сергей что-то беспокойно искал, разбрасывая вокруг вещи. Зажёгся свет. Парни ошарашенно посмотрели на друга, перевели взгляды на кровать.
– С-Серый… ты кого-то замочил? – заикаясь, спросил долговязый парень с короткой стрижкой.
Сергей так и застыл напротив шкафа, в котором пытался отыскать аптечку. Этого он и боялся. Но времени на объяснения не было, поэтому, не обращая внимания на друзей, он продолжил копошиться в шкафу.
– Эй, придурок! – воскликнул рыжий парень. – Мы к кому, мать твою, обращаемся?
Сергей кинул раздражённый взгляд на друзей, означающий, что все вопросы надо оставить на потом. Но парни не унимались, повышая голос и привлекая внимание соседей за стенкой.
– Рты закрыли! – сквозь зубы гаркнул Сергей. – Саня, – обратился он к долговязому, – подготовь ванну. Её надо отмыть от крови. Тоха, найди эту ебучую аптечку. Все расспросы потом. И давайте в темпе вальса.
– Ты что, с дуба рухнул? – не унимался рыжий. – Если мусора нагрянут, у нас тут по десять лет каждому, а ты ещё и труп притащил.
– Тох, слышь, кончай пиздеть, только соседей разбудишь, – раздражённо ответил Сергей. – Без сопливых солнце светит – слышал такое выражение? Я сказал, ищи аптечку, а не мозг мне еби. Так что ноги в руки – и вперёд, все разговоры потом.
Парни переглянулись. Саша, пожав плечами, отправился с поручениями в ванную. Антон стал искать аптечку, изредка бросая взгляд в сторону нервного друга. Тот в свою очередь сидел около кровати, проверяя пульс и дыхание девушки. Она была жива, но радости от этого никто в квартире не испытывал.
Трогать голое тело девушки всегда приятно, особенно тем, кому такая возможность давно не предоставлялась. Прикасаться к нежной коже, очерчивая изгибы фигуры, шептать на ухо нежные слова во время близости – это ли не мечта? Парни были весьма непопулярны у прекрасной половины человечества. Девушки обходили стороной гопников в потрёпанной одежде, не блиставших манерами. Они часто пользовались советами пикап-мастеров из интернета, не удостоверившись в правильности подсказок, и искренне не понимали, что делают не так. Почему прекрасный пол обходит их стороной? Поэтому видели нагих девушек они лишь в порнофильмах и собственных фантазиях, мечтая о той самой, что исполнит все их желания.
Сегодняшний день отложился в памяти у парней на долгие годы. Незнакомка, может, и была когда-то прекрасной, но явно не сегодня. Казалось, что на её теле не осталось живого места под слоем засохшей крови. Они смывали её долго и аккуратно, боясь ещё больше навредить. На запястьях багровели множественные рубцы, будто девушка была связана. На шее – следы удушья. Бесконечные порезы: на руках, ногах, груди и животе, и они продолжали кровоточить. Гематомы на веках, мелкие порезы на щеках, и губы, от которых осталось лишь одно название. Голова была пробита в нескольких местах. После такого, как говорится, мать родная не узнает. А сотворивший подобное с девушкой был явно безумцем со стажем.
Парням оставалось лишь гадать, что вытворяли с девушкой помимо избиения. И от этих догадок их воротило. Каждый по-своему воспринимал ситуацию, но все находящиеся в комнате понимали, что это спасение до добра их не доведёт. Им требовалась помощь врача, который смог бы поставить незнакомку на ноги, но, увы, таким ресурсом они не обладали.
Ванная пропиталась металлическим запахом, смешанным с запахом протухших водорослей. Первым не выдержал Саша. Он выбежал в туалет, не желая больше лицезреть душераздирающую картину.
– Тц… слабак! – крикнул Антон ему вслед, за что получил по шее от Сергея. – Блядь, вечно я крайний!
– Хуйни не неси, – парировал Сергей. – Убери здесь всё. Я пока отнесу её в комнату.
– Эй, а дальше что?
– Тох, давай потом. Мне правда пока не до твоих истерик.
Сергей вышел из ванной, забрав девушку с собой. Он долго бинтовал её раны, пока бинты не закончились. Девушка стала похожа на мумию и всё так же не подавала признаков жизни, лишь сердцебиение доказывало, что она ещё жива.
– Не знаю, слышишь ты меня или нет, – обратился к ней Сергей. – Но ты мне по гроб жизни обязана. Блядь, чё я несу? Короче, если ты выкарабкаешься, я буду тебе благодарен.
Он накрыл её одеялом и, бросив последний взгляд, вышел туда, где от него ждали подробных объяснений. В гостиной ребят не оказалось. Лишь присмотревшись, он смог увидеть две макушки на балконе. Как только он открыл дверь, в нос ударил запах тлеющей травы. Сергей не стал говорить о вреде курения, понимая, как воспримут его нравоучения ребята. Сел рядом. Тяжело вздохнул и, не дожидаясь вопросов, начал рассказ о том, как двадцать шестого октября поехал на работу.
– Ты же понимаешь, что у нас теперь проблемы? – обратился Антон к Сергею.
– А что мне было делать? Смотреть, как человек тонет?
– Ничего не делать! – вспылил Антон. – Уносить оттуда ноги, и как можно скорее, а не лезть в воду за какой-то девчонкой. Ты же понимаешь, что её будут искать?
– Конечно, её будут искать, – встал на защиту друга Саша. – Если ты говоришь, что там люди были, то и МЧС наверняка приехало.
– Да я, блядь, не об этом! Вы два долбоёба!
– Угомонись, – Сергей бросил на Антона тяжёлый взгляд, и тот вмиг затих. – Дождёмся, когда она очнётся, или новостей в интернете, а дальше будем действовать по ситуации.
– А если она не очнётся? – тихо спросил Саша, обеспокоенно смотря на Сергея. – Есть ведь такая вероятность?
– Всё будет хорошо, – Сергей приобнял друга за плечи. – Не из такого дерьма выбирались. Ладно, вы заканчивайте, я пойду к ней. Прослежу за её состоянием.
Сергей покинул балкон, плотно закрыв за собой дверь. Антон, как и Саша, молчал. Каждый думал о своём, но центром их мыслей была девушка, которую принёс друг. Оставалось лишь гадать, что случится, когда она очнётся, – и очнётся ли в принципе.
– Как думаешь, кто её так? – тихо спросил Саша.
– Если кто-то из нашего круга, то нам пизда. – Антон затянулся в последний раз. – Но будем надеяться, что просто какой-то ёбнутый.
– Будем надеяться!
Сквозь деревянное окно с облупившейся белой краской и задёрнутыми прозрачными занавесками просачивался тусклый солнечный свет. Свежий воздух проникал через открытую форточку, и из-за небольших порывов ветра дверцы ударялись друг об друга, издавая звонкий стук. Сергей открыл глаза, поёжился от сквозняка. Он не мог встать с кресла из-за ломящей боли в спине и глазами искал то, чем можно было укрыться.
В комнате царил беспорядок. В лучах света, в некотором подобии вальса, кружились пылинки. На лакированном столе, стоящем около кресла, были раскиданы книги, открыты коробки – Антон искал аптечку во всех возможных местах. Жаль, что никто из них сразу не догадался зайти на кухню и посмотреть там. Над столом висела картина – изображение ветхой избушки посреди леса, и Сергей тут же вспомнил детство. Бабушку.
Осмотрел ещё раз комнату. Старые обои с выцветшим рисунком, повсюду потёки от недавнего затопления. Сергей усмехнулся: эти обои в принципе держатся на добром слове, и совсем скоро он доведёт квартиру до такого состояния, когда они сами отвалятся. Он бросил взгляд на пол. Под старым советским ковром с сюрреалистичным рисунком скрывался потёртый линолеум, порванный в нескольких местах. Сергей сам, как и ребята, спотыкался об него, но руки не доходили даже приклеить его к полу, не то что постелить новый.
Протяжно заскрипел шкаф, привлекая к себе внимание. Старый и громоздкий лакированный шифоньер, которому давно уготовано место на мусорке. Около него были разбросаны вещи, ведь первым делом Сергей полез туда. И он снова улыбнулся, вспоминая, как в детстве прятался в этом шкафу от бабушки, боясь получить за очередную драку во дворе.
«Было время, – подумал он про себя. – Хорошее время».
И старый шкаф, и письменный стол с картиной, и даже этот ремонт времён царя Гороха остались для него воспоминанием о прошлом, от которого он никогда не сможет избавиться. Сергей понимал, что таким отношением разрушает не только себя, но и всё, что находится вокруг него, но ничего не мог с этим сделать. Ему хотелось, чтобы прошлое осталось в таком же виде, как при его бабушке. Ему хотелось осязать это прошлое. Помнить о том, что в его жизни не всегда была непроходимая тьма.
Из воспоминаний Сергея выдернул протяжный стон. Девушка, находящаяся на кровати без сознания, очнулась и пыталась скинуть с себя мешающее одеяло. Сергей встал с кресла и, еле разогнув спину, подошёл к ней. Она жадно вдыхала кислород, не открывая глаз, пытаясь что-то произнести, но был слышен лишь хрип.
– Ты слышишь меня? – обратился к ней Сергей. Девушка попыталась повернуться на голос. – Не шевелись, ладно.
Девушка снова открыла рот, но был слышен лишь хрип, смешанный с кашлем. Сергей замешкался. Глазами он искал, куда вчера ночью поставил стакан с водой, и, найдя, тут же кинулся к нему.
– Тебе надо попить, но я не справлюсь, если ты мне не поможешь. – Девушка всё так же беспокойно ворочалась. – Да бля… тебе нельзя шевелиться. Лежи смирно.
Он приподнял её, вливая спасительный эликсир в приоткрытый рот. Незнакомка жадно глотала воду, иногда откашливаясь. Её бил озноб, при том что тело было горячее, как при температуре. Сергей вспоминал, какие лекарства есть дома, и тут же понял, что вряд ли она в таком состоянии сможет глотать таблетки. Нервы были натянуты до предела. Девушке нужна была помощь, которую, увы, он оказать не мог.
– Говорить можешь?
– По-пожалу… не на-над… – тихо ответила она, не в силах произнести слова полностью.
Сергея трясло. Впервые в жизни он не знал, что делать дальше. Озирался по сторонам в поисках помощи, но здесь он находился один, не считая еле живой самоубийцы.
– Отпус…
– Эй, – он подошёл ближе, дотрагиваясь до её руки. – Ты в безопасности. Можешь сказать, как тебя зовут?
Девушка пыталась отдёрнуться от его прикосновений. Она продолжала говорить всякий бред, который Сергей еле различал.
– Не трогай, – из последних сил произнесла она. – Я… я хочу к мамоч…
– Хорошо, но тебе надо прийти в себя – и мы тут же отправим тебя к маме.
– Я больше не могу. Пожалуйста, не надо…
Сергей без сил упал в кресло. Девушка не могла открыть глаза и не понимала, что здесь ей ничего не угрожает. Он подумал, что, скорее всего, её пугает его грубый голос, и больше не решался ничего произносить. Сидел и просто слушал бред, пока она не сказала нечто страшное:
– Добейте… я больше не могу…
«Дело дрянь», – пронеслось у парня в голове.
Он встал с кресла и, покинув комнату, направился к друзьям. Находиться с девушкой в одном помещении было не по себе. Ему было необходимо проветрить голову и решить, что делать дальше.
– Тох, – обратился он к другу, сидящему на кухне, – там наша утопленница очнулась.
Антон искоса посмотрел на друга, вопросительно приподнимая бровь. Он всем своим видом показывал, что происходящее в комнате его не интересует.
– Мне надо в аптеку. Будь добр, присмотри за ней, пока меня не будет.
– Не боишься сам знаешь кому всё растрепать? – с едкой усмешкой спросил друг. – Она ведь не поймёт.
– Антон!
– Да понял я, – закатив глаза, ответил он. – Пиздуй уже с глаз моих.
Выйдя из подъезда, Сергей смог наконец-то спокойно вздохнуть. Под моросящий дождь он невольно прокручивал в голове события вчерашнего вечера.
«Кого же ты так боишься? – задавал он сам себе вопросы. – Кто же с тобой это сделал?»
Всю ночь он смотрел на девушку и прикидывал варианты, которые могли бы послужить причиной для самоубийства. И будь она цела, он бы и не стал выяснять обстоятельства её решения, но то, в каком состоянии Сергей вытащил незнакомку, не давало ему покоя.
«Мутная история, – подытожил он всё произошедшее. – А другая со мной бы не случилась».
В районе на окраине города, где проживали ребята, не было больших торговых центров, а супермаркеты, закрывавшиеся каждый раз после ограблений, стали роскошью. Дома были старые, обстановка скудная, но СМИ каждый год по поручению правительства выпускали статьи, чуть ли не боготворящие эту часть города. «Эпоха флорентийского ренессанса!» – твердили заголовки, а сам текст был до боли смешон: «Великолепная архитектура Европы, сохранившаяся до наших дней. Посмотрите на эти прекрасные арки, на фонтаны во дворах…» На деле – фасады с отваливающейся штукатуркой, норовящие покалечить случайного прохожего; разрушенные дворы, куда родители не рисковали отпускать гулять своих детей; сами дома: аварийные, молящие одним своим видом о сносе своих развалин. «Окунитесь в романтику прошлого» – и она действительно здесь была, но только исковерканная, напитанная духом девяностых годов прошлого столетия. Время в районах, подобных этому, давно остановилось.
Здесь, в крохотных хрущёвках, доживали свой век старики. Бедное население, не сумевшее скопить денег, чтобы переселиться в благополучный квартал. Обитала молодёжь, с головой погружённая во все аспекты бандитской романтики. Воспитанные улицей, подростки не знали другой жизни и, в отличие от своих сверстников, жили «по понятиям», по закону: либо ты, либо тебя. Поэтому на эту часть города приходилась львиная доля преступлений, иногда – с применением оружия. Но было одно место, которое находилось под защитой местных авторитетов.
К одному из домов блекло-зелёного оттенка было пристроено помещение. По соседству с выцветшей незамысловатой вывеской «Продукты» висела такая же с надписью «Социальная». Продуктовый магазин и местная аптека – единственные, что работали в радиусе пяти километров, не боясь местных преступников. Благодаря снисходительности фармацевтов, которые оказывали помощь гопникам после разборок, их не трогали. Такое положение вещей работников не устраивало, но гóлоса, как и права выбора, у них не было.
В аптеке всегда находились три человека: старик охранник, создающий иллюзию безопасности, его жена, выполняющая роль уборщицы, и фармацевт, что делала всю тяжёлую работу, жалея своих пожилых коллег.
– Главное, чтобы её там не было, – произнёс под нос Сергей, скрываясь за дверью аптеки.
Он так и застыл на пороге, не в силах оторвать глаз. Она стояла около полок, раскладывая товар. Светилась ярче солнца, напевая весёлую мелодию себе под нос, и ничто не могло оторвать её от этого монотонного занятия. Он глядел на неё с изумлением, пытаясь запомнить каждую деталь образа. Белый халат, из-под которого выглядывало трикотажное тёмное платье, практически сливаясь с кожей молочного оттенка. Тоненькие пальчики аккуратно расставляли товар, а ноги переступали с носка на пятку, покачивая в такт мелодии её тело. Она нагибалась к большим коробкам, откидывая назад светлые волосы, выбившиеся из длинной косы.
«Опять тяжести таскала, балда», – подумал про себя Сергей, смотря на коробки.
– Ниночка, – пронёсся по аптеке старческий мужской голос, отвлекая девушку. – У нас посетитель.
Девушка обернулась, и Сергей зацепился за красоту её больших глаз. На круглом лице расползлась улыбка, создавая милые ямочки на щеках. Только ему она улыбалась так искренне, и Сергей напрочь забыл, зачем пришёл в аптеку. Для него в данный момент центром вселенной была Нина.
– Серёжа, – протянула она. – Какими судьбами?
– Привет, Нина. Ты не говорила, что у тебя сегодня смена.
– А ты что, не рад меня видеть? – смущённо засмеялась девушка, опуская вниз глаза. – А график мой не меняется. Ну, куда тебе помнить о таких мелочах, весь в делах, заботах.
И, несмотря на то, что фраза её звучала безобидно, для Сергея она была как пощёчина по лицу. Он действительно забыл обо всём на свете, проводя всё больше времени на работе. А после событий вчерашнего вечера вообще боялся выходить на улицу. Отводя взгляд от девушки, он мысленно ругал себя:
«Придурок. Надо было ехать в другую аптеку. Что я ей теперь скажу?»
– Что-то случилось? – встревоженно спросила Нина, замечая изменения на лице парня. – Я могу чем-то помочь?
– Да ничего серьёзного… – Сергей пытался придать твёрдости голосу, скрывая волнение. – Мелкий заболел. Нужно что-нибудь от температуры, но таблетки он глотать не хочет. И ещё… – он замолчал, чувствуя, как внимательно на него смотрит подруга. – Нужны бинты и мази от травм… ну, там, порезы, ушибы.
– Странный набор. Кто заболел? Санечка или Тоша?
Нина не смолкая задавала вопросы по пути в глубь аптеки, за прилавок. Когда что-то случалось, Сергей всегда знал, к кому можно обратиться. Нина безотказно приходила на помощь по малейшему его зову.
«Ну же, придумай, что сказать, – мысленно ругал себя Сергей. – За столько лет не научился врать».
– Я могу прийти вечером…
– Нет, – резко выпалил Сергей, перебивая девушку. – Не стоит, а то мало ли… заразишься.
Он старался быть мягче. Старался не подать виду и случайно не нагрубить единственному человеку, что был к нему добр. Но его напряжённое тело, резко нахмурившееся выражение лица и сжатые до побелевших костяшек кулаки выдавали его с потрохами. Сегодня был не тот день и не та ситуация, в которую стоило впутывать старую подругу. Именно сегодня Сергея впервые раздражала Нина, пытающаяся выяснить причину его прихода. Он сам себя раздражал из-за беспомощности.
«Любопытство тебя погубит», – подумал он, переводя понурый взгляд на девушку.
– Вот то, что ты просил, – она выкладывала товар на прилавок. – Эти таблетки надо принимать…
– Прочитаю инструкцию, – забирая медикаменты, остановил на полуслове девушку Сергей. – И да я на полном серьёзе, тебе не стоит приходить!
– Тогда возьми ещё противовирусные, – прошептала Нина. – Тебе тоже их следует принимать. Сезон гриппа как-никак.
– Спасибо, спасительница.
Расплатившись за лекарства, Сергей последний раз посмотрел на Нину. Кое-как он выдавил из себя унылую улыбку, понимая, что в очередной раз всё испортил. И с давящим чувством вины скрылся за дверью аптеки, оставив после себя сотню незаданных вопросов.
Глава 3. День, Ниночка, бинты, аптека
После визита Сергея Нина ощущала неприятное послевкусие. Не покидало чувство тревожности. Она давно его знала. Давно привыкла к его скрытности и хмурому выражению лица, но с ней он был совсем другим. Сергей был первым парнем, которого интересовал её внутренний мир, а не внешняя смазливая оболочка. Он был добр – что было трудно представить, единожды взглянув на молодого человека. Весь день она не могла сосредоточиться на работе, невольно вспоминая причины их знакомства. Что-то вызывало улыбку, а что-то оставляло горечь, напоминая ей, кем на самом деле является её друг.
Больше года назад, только устроившись в эту аптеку, находящуюся в не самом благополучном районе, она и не подозревала, какой неожиданный сюрприз преподнесёт ей жизнь. Её предупреждали о местных головорезах, которые в любой момент могут прийти за помощью, но она, будучи наивной девушкой, и представить не могла, что подобная ситуация произойдёт уже в первую смену.
В семь часов утра, после открытия аптеки, Нина, удобно устроившись в кресле, принялась за завтрак. На работе она была одна, так как охранник заболел, а его жена осталась с ним дома. Ничто не предвещало беды, пока дверь резко не распахнулась и не вошёл он. Двухметровый широкоплечий парень хромая подходил к прилавку, где притаился фармацевт. И с каждым его новым шагом сердце Нины всё глубже уходило в пятки. На нём не было живого места, и, хлопнув по стойке окровавленной рукой, он произнёс единственное слово:
– Бинты.
Ноги Нины приросли к полу. Под хмурым взглядом его серых – почти стальных – глаз она потеряла дар речи и всё, что могла делать, – рассматривать черты его лица. Обритая голова, сведённые к переносице густые брови, опущенные уголки губ и шрам, проходящий через всё лицо, задевающий правый глаз и заканчивающийся у мочки уха, – внешний вид молодого человека внушал страх.
– Долго пялиться будешь? – грубо спросил парень охрипшим голосом.
Нервно дернув головой, она повернулась в сторону шкафа с медикаментами. Дрожащими руками открывала дверцы. Судорожно принялась искать бинты, не в силах прочитать бирки из-за подступающих слёз. Впервые в жизни ей было страшно. Нина понимала, что малейшее промедление может стоить ей жизни, ведь мало ли что таится в голове у человека с подобным внешним видом.
– Ты можешь быстрее?
– С-сейчас, – тихим дрожащим голосом ответила она.
Собравшись с духом, Нина наконец смогла отыскать бинты и с расстояния вытянутой руки подала их, тут же скрывшись за прилавком. Ей нужно было успокоиться. Перебирая вещи на столе, она наткнулась на открытый бутылёк с настойкой валерианы и мысленно поблагодарила уволившегося фармацевта. Отхлебнув с горла настойку, бросилась к кружке с остывшим чаем, пытаясь перебить спиртовой вкус. Горечь обжигала горло, и она хотела поскорее от неё избавиться точно так же, как и от внезапно появившегося посетителя.
Она изредка поглядывала на парня из своего укрытия. Увидев, как он неумело перевязывает раны, Нина звонко хохотнула. Он резко развернулся в её сторону, но, увидев за прилавком пустоту, вернулся к своему занятию. Нина, притаившаяся под столом, смогла спокойно выдохнуть. Страх отступал. Она не понимала, что так подействовало: настойка или жалкие потуги молодого человека перевязать себе раны. Решив, что дальше продолжаться так не может, ведь в скором времени могут нагрянуть покупатели, она взяла набор для обработки ран и уверенной походкой подошла к нему. Но с каждым шагом уверенность улетучивалась, и, уже стоя напротив него, она тихо произнесла:
– Давайте я вам помогу.
– Что? – ошарашенно спросил парень, поднимая округлившиеся глаза.
От его сконфуженного вида на лице девушки расползлась улыбка. Она присела на корточки напротив побитого парня и, слегка касаясь его руки, аккуратно забрала бинты.
– Бинты, говорю, давай, а то ты так долго сидеть будешь.
Он вздрагивал, когда смоченный ватный диск прикасался к свежим порезам. Осматривая внешний вид парня, Нина задумалась, что с ним могло произойти: порванная одежда, порезанные руки, разбитые кулаки и лицо, покрытое ссадинами. Но, встретившись с его пронзительным взглядом, она перестала думать обо всем. Он следил за каждым её движением. Всматривался в черты лица. От таких взглядов Нина почувствовала, как горят её щеки. Иногда она поднимала глаза и, встречаясь с непробиваемой сталью его глаз, тут же опускала голову. Нина стала ловить себя на мысли, что парень, сидящий в непосредственной близости, уже не выглядит таким грозным.
– Прости… – тихо произнёс он.
– За что?
– Я тебя сильно напугал.
– Я просто не ожидала подобной встречи, – тихо ответила Нина, опуская побагровевшее лицо. – А вообще, мог быть повежливее.
И он усмехнулся. Она услышала эту гортанную усмешку. Почувствовала обжигающее дыхание около уха и, поднимая глаза, увидела её воочию. Настоящую, еле заметную улыбку, что смягчила грубые черты лица. Встряхнув головой в попытке отогнать от себя ненужные мысли, Нина встала напротив него.
– Сейчас будет немного больно. Мне нужно обработать ссадины на лице.
– Не маленький, потерплю, – буркнул парень в ответ.
И как только она коснулась первой раны смоченным ватным диском, он зашипел от боли, жмуря лицо.
– Не маленький, говоришь? – с усмешкой сказала Нина. – Потерпит он, ага.
Каждый раз она слегка дула на рану, и каждый раз он нервно вздрагивал. Нину это забавляло. Большой и грозный парень боялся каждого её прикосновения. Пытался отвести глаза, по мере того как она становилась ближе и ближе.
– Ну всё, мы закончили, – произнесла Нина, отходя подальше. – С тебя причитается.
– А как же помощь ближним? Или в универах этому больше не…
– Кофе, – перебила она. – С тебя кофе!
– Ну, хорошо. – Хромая, он подошёл к двери с надписью и ткнул пальцем в режим работы. – Значит, в десять вечера будем пить кофе. Тебе какой?
– Капучино с карамелью.
– Я запомнил. До встречи, спасительница!
Как только дверь за странным парнем закрылась, Нина стала корить себя за такой необдуманный поступок:
«Ну какой к чёрту кофе. О чём я вообще думала? Дура!»
Весь рабочий день она нервно поглядывала на дверь. Ей говорили не связываться ни с кем из местных парней. Все они были опасны, но образ утреннего посетителя не выходил из головы. Несмотря на габариты и то, в каком виде он пришёл, она всё сильнее убеждала себя в том, что не такой он и опасный, как могло показаться на первый взгляд. И уже ближе к вечеру, после всех скитаний и противоречий, Нина поняла, что хочет увидеть его снова. Стало необходимо убедиться в том, что с ним ей не по пути.
