Мне зарянка пела на заре. Стихи-2017
Аннотация
В книгу вошли произведения автора, написанные в 2017 году: пейзажная, любовная, гражданская лирика, странички поэтического дневника, а также стихотворения для детей.
Читать «Мне зарянка пела на заре. Стихи-2017» — Марина Царь Волкова онлайн
Страница 2 из 3
Звон этот в сны проникает и в ласковость строк.
Солнце целует, и в миг расцветает на веках
Россыпь веснушек, где каждая, словно цветок.
Словно на память, оставлены тайные знаки,
Чтобы по ним Кто-то нужный меня опознал.
Снег на полях, а на небе – багряные маки
Зорькой рассыпаны – Утра румянец так ал!
Солнечным зайчиком прыгая с места на место,
Радость бурлит в переливах очнувшихся вод.
Жаворонков* из душистого сдобного теста
С дочкою лепим, Весны привечая приход.
Ветры весенние к миру уже не жестоки,
Светлые песни несут они в старый мой дом.
Март-березол пробуждает древесные соки,
Семя в Земле потайным обнимает теплом.
Птички из теста – порадуйтесь, Боженьки, требе,
Вот они, ввысь полетели, на волю спеша.
Синь-серебро! – так звенят колокольчики в небе.
Слава Весне! – улыбаясь, им вторит душа.
2017
Жаворонки* (здесь:) – обрядовое весеннее печенье в виде маленьких птичек.
Микула
Что, брат, тужишься? Сума ли не по росту?
Али силушки убавилось могутной? —
Неприкаян с колыбели до погоста,
Ветер с ног сбивает, гордый, непопутный.
Вот и ты, как он, – не к месту, не ко сроку,
То горяч не там, то скучен до зевоты.
Святогора не достаточно ли рока?
Захотелось и Микулиной работы?
Мерно входит борона в глубь вешней пашни,
Преисполнен пахарь мужества и силы.
На плечах своих несёт он день вчерашний,
Чтобы в завтрашнем – добро опять прибыло.
У Микулы нет ни почестей, ни славы,
И ни трон ему не грезится, ни плаха.
Вам не видно с облаков, что пот – кровавый,
И как жилы с хрустом рвутся под рубахой.
Улыбнётся через боль, когда засеет,
Вольных птиц в полёт привычно провожая.
Не печалится Микула, не жалеет,
Что другие вновь придут за урожаем,
Что отнимут им обласканное поле,
Хлеб возьмут, который сами не растили..
Он опять пойдёт пахать – была бы воля,
Да натруженные руки были б в силе.
Неприметен взору труд его полезный,
Но и тут злословят в спину: «Зазнаёшся!»
Да потянешь ли суму его, болезный?
Не потянешь – непременно надорвёшься.
Потому что нет ни почестей, ни славы,
И не ходит пахарь, плачась, за подмогой.
Не завидуй же Микуле, брат неправый,
А иди своей назначенной дорогой.
«Не ноша тяжела – простора мало…»
Не ноша тяжела – простора мало,
Не плуг увяз – достало вороньё.
В который раз опять начну сначала,
Своё – оно и в Африке своё.
Пусть отнимают, делят, жрут и судят,
В суме – не серебро, лишь бубенцы.
Плохие ли, хорошие – но люди.
Не все из них герои и творцы.
Возьмут муку, своё замесят тесто,
Да не пойдёт сворованное впрок.
Здесь каждому дано от века место
И каждому назначен свой урок.
Своё – оно и в радости, и в боли —
Живёт, поёт – во сне и наяву.
Не ноша тяжела – не стало воли,
И не сбегаю – просто цепи рву.
В светлозимии лет
В яролунии зим, в светлозимии лет
Растворилась душа.
Мне теперь уже больше не нужен ответ,
Я иду, не спеша.
Мне осталось пройти всего пару шагов
До заветной черты.
Там не будет, я знаю, ни песен, ни слов,
Но и той немоты,
Что томила меня в пору каждой весны,
Не узнаю я вновь.
Отпуская мечты и рассветные сны,
Сберегаю Любовь
Для других – чтобы жить, улыбаясь легко,
В мире светотеней.
Грусть умчавшихся лет льётся, как молоко,
В светлозимие дней.
Связанная с Родом
Наверно, так, подкрадываясь, старость
В душе взбивает пену из обид,
И от борьбы вселенская усталость
Почти что равнодушный дарит вид.
Деревьев во дворе редеет рота,
Уходят детства добрые друзья,
И так постыл привычный бег… До рвоты.
В нём лад – не лад, и я – давно не я.
Приходят не творцы, а паразиты,
Желающие лишь собрать плоды.
…Мне видятся порой, волной укрыты,
Затопленные вешние сады,
А рядом – колоколенки и крыши…
Всё то, что скрыла буйная вода.
Душа моя, не гневайся, будь тише, —
Теряли много больше иногда.
Теряли всё, чем жили и дышали,
Растили хлеб и строили мосты.
Под слоем пыли – древние скрижали,
На месте хат – погосты да кресты.
А кое-где – ни тропки, ни погоста,
И срублены давно уж дерева.
Одна трава до неба, выше роста,
Полынная да горькая трава…
По саду ли забытому, по полю
Иду, куда тропинки тянет нить.
И слёз не хватит, чтобы отплакать вволю,
И слов не хватит, чтобы отмолить.
Но, связанная с родом тонкой вервью,
В который раз от горечи бегу —
Сажать весною новые деревья
И жечь костры на дальнем берегу.
Упустишь что-то важное
Упустишь что-то важное, и вдруг
Печаль укромно в сердце притаится.
Не вспомнишь утром, что ночами снится
И отчего стал тише мир вокруг.
И вроде бы всё так же как всегда:
Всё тот же быт, проблемы и заботы,
И кто-то, как обычно, ждёт кого-то,
И всё бегут куда-то поезда,
А мир – не тот. Последних листьев дрожь,
И первый лёд, и злой, колючий ветер
Как будто шепчут: «всё не так на свете,
Того, что было – больше не вернёшь».
Печаль отбросишь, в тёплый дом спеша.
В век скоростей грустить – совсем не дело,
И всё, что прежде нежило и пело
Забудет ум. Забудет ли душа?
Ты возвращаться будешь вновь и вновь,
Своей Весны вдыхая ароматы:
«Что так беспечно я прогнал когда-то?
Чью не сберёг негромкую любовь»?
Так бились волны…
Так бились волны в сумрачные скалы
И рассыпались в радужные искры,
Исполненные самой горькой соли,
Исполненные памяти своей.
Твои глаза – прекрасны и усталы,
И не разжечь огонь былой в них быстро.
Моя печаль светлей твоей неволи,
Моя печаль – и радости светлей.
Ты ждёшь ладьи, ты грезишь парусами
И ловишь ветра каждое движенье…
Пуста и безмятежна гладь залива,
Дождаться их тебе не суждено.
А я храню лишь то, что было с нами,
Иное – отдаю без сожаленья,
На древние распаханные нивы
Всё сыплю, сыплю спелое зерно.
Уйду, и не останется ни слова,
Ни отзвука прощального, ни вздоха,
Лишь в поле золотистые колосья
Да в роще белых ландышей цветы.
Ты – корабли свои построишь снова,
И эта вдохновенная эпоха
Сеченья золотого станет осью,
Явив Земле победу Красоты.
Пройдут века, изменятся маршруты.
Иные обмелеют океаны,
Другие же наполнятся водою
Пролитых на заре счастливых слёз.
Но, времени порвав беспечно путы,
Сс тобою мы прогоним прочь туманы,
Смеясь над пораженьем и бедою,
Не принимая страшное всерьёз.
И снова на заброшенном причале
Ты будешь ждать желанного прибоя,
Под солнцем золотым и под луною,
Ччто светом обнимает сон Земли.
Моя любовь – сильней твоей печали,
Она парит незримо над тобою,
И я вернусь лазурною волною —
Твои нести к рассвету корабли.
Берегами Волхова. Весеннее Равноденствие
Час Равноденствия. Устало
Ззима уходит на покой.
Причал, умывшись снегом талым,
С родной сливается рекой.
Грустит застывшая в дремоте
Ладья, привольной ждёт волны…
Душа стрелою на излёте
Дрожит в объятьях тишины,
И нет ни голоса, ни звука,
И нет ни берега, ни дна.
Нам бесконечная разлука
С Отчизной горнею дана.
Стою у крепости в молчаньи.
Заря из света ткёт мотив,
Своё, особое звучанье
В глубинах неба сохранив.
Но мне – дано ль его услышать?
Укрылась высь бронёю туч.
И лишь один скользит по крышам
Восхода золотистый луч —
Смеётся, нежась и алея,
Седые греет валуны…
На старых липовых аллеях
Былые оживают сны,
В них под слепящим звездопадом
Рождались песни и цветы.
Цвели сады, и были рядом
В минувшей были – я и ты.
Промчалось наше время стаей
Стрибожьих пламенных ветров…
А на курганах снег не тает,
И нет ни братин, ни костров,
И нам не вырваться из плена
Печальных снов и горьких дум…
Идёт Морьёвщиной Морена,
А следом – хруст, и стон, и шум —
Там Волхов за волной восхода,
Хрипя, поднялся на дыбы.
И льдины в жаре ледохода
Столкнули сахарные лбы.
Не быть Царю Морскому пленным —
Он хочет жить, бурлить и петь!..
Молчи, молчи о сокровенном!
Ты будешь плакать и жалеть,
И снова раниться о грани
Чужих неласковых речей…
Весна звучит в рассветной рани.
Звенит серебряный ручей,
В тиши трепещут струны-струи,
Священна вешняя вода.
Стихи мои – как поцелуи.
Сгорая, тают без следа.
Но тишины уже не будет —
Рроняет ноты синева;
Любовь сплетает нити судеб,
Рождая новые слова.
В купели под высокой кручей
Родник о радости поёт…
И высь светла. И скрылись тучи.
И всё слышнее – ледоход.
«В пыльце медовой вербный пух …»
В пыльце медовой вербный пух —
Земля меняет оперенье,
И с самой зорьки нежит слух
Синиц заливистое пенье.
Всё тоньше щит речного льда,
Всё ближе в мир заветный двери.
С утра расплакалась вода,
Весне то веря, то не веря,
Но тут же, скинув груз снегов,
Смешав в волнах восхода краски,
Вновь на страницах берегов
Рисует солнечные сказки.
Милы мне отчие края,
Прекрасней нет на свете места:
Здесь крепость белая моя
Стоит, как нежная невеста,
Уже не помнящая ран,
Воскресшая наполовину.
С курганов вниз ползёт туман,
Скрывая бравую дружину —
Но я под пологами век
Иное время ясно вижу:
Как горд и весел князь Олег,
Как сокол Рюриков, всё ниже
Спускаясь к дремлющей Земле,
Вдруг ввысь взмывает к Солнцу прямо…
Вновь тает прошлое во мгле,
А я ловлю его упрямо…
Смеются лёгкие ветра,
Летят, не зная про усталость.
Увы, от жаркого костра
Лишь искра малая осталась,
Её я в сердце берегу,
Большой Огонь разжечь в надежде,
Пляшу босою на снегу
И Солнце жду своё как прежде.
Бегут минуты и часы,
Ччто не проспали мы, то – наше.
Миг Равноденствия – весы,
Равны Любви и Смерти чаши.
Зима ушла за поворот,
А мы с тобой спешим к рассвету.
Довольно пятиться. Вперёд!
К мечтам и радостному лету.
Вода в реке – как молоко.
Вновь дышит лес светло и вольно.
Пусть будет нам легко-легко,
Не страшно будет и не больно.
Про муку
Он говорил мне, что будет больно,
Что под ударом не ВЫ-СТО-Ю…
Он предлагал: «лишь скажи – довольно!
И снова тропку топчи свою».
Мне же казалось – нельзя быть слабой,
Даром ли мир на слабо берёт?
Если в России родишься бабой,
что тебе буря, огонь и лёд,
Конь на скаку да изба в пожаре?
Много их видано на веку…
Жизнь замерла вся в цепном ударе —
РРРАЗ! И рассыпалась вдруг в муку.
Колос – подобие человека.
Если не смолот, так втоптан в грязь.
Прячут в амбарах да по сусекам,
Ввсе голодны – и холоп, и князь.
Если не сжали тебя, забыли —
Под поминальный ветров распев
Ты не мукою, а горстью пыли
Станешь, развеявшись и истлев.
Кто-то упрямо гулял по краю,
Кто-то кому-то воздвигнул храм…
Кто я – мука или пыль? Не знаю.
Кажется, ровно напополам.
Ветер колосья на ниве клонит,
Сыплются зёрна, как детский смех.
Может, возьмёшь, соберёшь в ладони?…
Ведь не скупилась – кормила всех…
Но не замешивай в это тесто
Вместо воды родниковой ложь
И не вставай на чужое место —
Доброго хлеба не испечёшь.
***
Я молола муку, а на пальцах осталась пыль,
Сколь воды не нальёшь, не испечь для гостей пирог.
Сладкой сказка была, да прогорклой явилась быль —
Что ответить всем тем, кто приходит на мой порог?
А за окнами синь, молодая цветёт Весна.
Шепчет ветер: «утешься да поле скорей засей».
Я стою босиком – не осталось уже зерна,
Лишь труха на руках. Брат крылатый! Скорей развей
Даже память о том, что когда-то мечтала всех
Накормить и согреть до пьяна от своих щедрот.
Туча сеет над полем то дождь, то злорадный смех,
Ну а пашня под ней раскрывает свой чёрный рот.
Не услышишь, мой Бог, от меня ни молитв, ни слав,
Я бреду по Земле, грусть с дорогой своей деля…
Потому что ты был бесконечно и горько прав,
Потому что давно опустели мои поля…
2017
Кнут на вате
Май на исходе, куда же мне деться?
Спутались мысли, мечты и слова.
Смертной тоскою кручиниться сердце…
Слушай, бедовая ты голова!
Вспомни, чтоб выйти скорей из неволи,
Как тебя мучили, ранить спеша:
«Может проймёт». Пронимало. До боли.
Так, что не руки дрожали – душа.
Если не задан вопрос, что ответишь?
Грузом прижмёт, не уйти налегке.
Кнут, но на вате. Не сразу заметишь
Алым расцветших рубцов на щеке.
И не помогут свои – безучастно
Будут идти прочь от стонов и строк.
За «добродетелью» слишком уж часто
Прячется самый отвратный порок.
Будет всё то же. Оно неизменно,
Вновь по грошам разменяют пятак.
Знает душа: есть добро во вселенной,
Но и от зла не сокрыться никак.
Берегами Волхова. Ледоход
Ледоход на реке. Волхов плещет волнами,
Груды ломаных льдин поднимая, как щит.
Грусть – роса на щеке. Вновь века между нами,
Вот и снова один кто-то в Вечность глядит.
Там, где крепость свои раскрывала объятья,
Где царила пора, победившая страх,
Нынче снова бои. Подвенечное платье
Разорвали ветра и развеяли в прах.
Лязг мечей, рой знамён – вот и вся нам потеха.
В мире душного сна, где минута – как год,
Я от пыли времён очищаю доспехи —
Вот и снова – одна. Вот и снова – в поход.
Ни о чём не скорбя, вслед за древнею силой,
Той, что жарче огня и упрямей воды,
Устремляюсь, любя. Пусть всё будет, как было
До тебя и меня. Слижут волны следы,
Не останется тут ни слезинки, ни вздоха,
Ни угля от костра, ни свечи на окне.
Нас уже где-то ждут. Всё не так уж и плохо.
Вот и полночь. Пора. Не грусти обо мне!
Может быть, я приду – мимолётно, украдкой,
Загляну в наши сны – на секунду обнять.
Я всё помню и жду. Просто радости сладкой,
Песни новой Весны – мне уже не узнать.
Холодны небеса, лишь вдали перламутром
Первый луч засиял над седым валуном.
Нет, не слёзы – роса на щеках. Это утро,
Спрятав ночи оскал, заглянуло в окно.
Напиши мне письмо
Кружевною каймой на ладонях – снежинки,
И Весны – будто нет. И так холоден путь…
Напиши мне письмо, от руки, по старинке,
Запечатай в конверт и навеки забудь.
Ляжет в руку теплом, а на сердце – заплатой,
И, короткое пусть, но растопит весь лёд.
Из Любви языков мне понятнее – пятый,
Хоть на миг прикоснусь, и мечта оживёт.
Я не буду читать. Гладя ласково строки,
Улыбнусь, чуть грустя, через марево слёз.
Мы приходим играть и проходим уроки,
И воюем, шутя. Ну, а любим – всерьёз.
В Павловском парке
Полночный час. Танцуют тени
На стёклах сонного дворца.
В заросший парк ведут ступени,
Туман на мраморе крыльца,
И почки на дубах, краснея,
Творят рапсодию свою.
Я с каждым годом всё нежнее
Тебя люблю.
Острее запахи и звуки —
Весны уже не отменить.
К рассвету холодеют руки.
К реке ведёт тропинки нить,
Светлеет неба покрывало.
Присесть под липами спешу.
Земля водою пахнет талой,
И я – дышу.
Дождь что-то нежное бормочет,
Бродя вдоль дремлющих аллей…
Глаза темнее после ночи,
А чувства – глубже и сильней.
Века проходят перед взглядом
Минувшие – как наяву…
Мне важно чувствовать – ты рядом,
И я – живу.
Весна на каждом перекрёстке
Берёзы соком тяжелели,
Но так легко тянулись ввысь,
Над озером почти летели,
Шептали нежно: Улыбнись!
Прошла зима, и холод стылый
Ссбегает прочь, как талый лёд.
Он больше не имеет силы,
Весна—волшебница идёт!
Она из розовых ладошек
Зерном отборным кормит птиц,
И сколько в рощице дорожек
От взмаха солнечных ресниц
Подснежниками расцветает,
Ручьями убегает в даль…
Весну весь храм лесной встречает.
И ты – гони с души печаль,
Гони тоску свою, тревогу
И отпускай мечту – в полёт.
Под ясным взором Солнцебога
Весь мир ликует и поёт.
Весна на каждом перекрёстке.
Весна везде, всегда права!
Лишь отзвуки и отголоски —
Мои негромкие слова,
Но в них раздольная мятежность,
Открытость будущей судьбе,
Страсть затаённая…. И нежность
Ко всем: и к миру, и к тебе.
Умчались из души метели —
Тепло царит отныне там.
Пойдём тропою нежной Лели
По распустившимся цветам
От Равноденствия к Купале,
Из бирюзы в густую синь,
Туда, где нам венки свивали
Проворно руки Берегинь,
Где мы – возвышенно-едины,
Где зелен лес и нежен звон.
И дольше песни лебединой
Мой самый сладкий длится сон…
Баю-баю
Баю-баю – поют меж корней родники,
Бродит Дрёма средь сонных полей.
Блещет в сумраке пояс застывшей реки,
А вверху, над кроватью твоей
Погремушкою – месяц, и звёздный горох
По-над крышей рассыпался весь.
Обрядился в лесу малахитовый мох
В рос вечерних хрустальную взвесь.
Баю-баю – бездонная пялится тьма,
Где-то лязгают в чаще ножи.
Не заказана доля. Сума иль тюрьма —
Ерунда. Лишь от лжи – удержи!
Не боюсь я потерь, и мечей, и оков,
Не ищу в каждом дне благодать.
Удержи от по праву не сказанных слов
И от страха – подняться и встать.
Баю-баю. Грустит ненаглядная Русь,
Обнимает равнины туман.
Я сегодня не сплю, я тихонько молюсь
Обо всех, кто страдает от ран —
Всех, кто храбро сражался в неравном бою
И кому нынче радости нет.
Где-то Сирин печальную песню свою
Допевает – так близок рассвет.
Звёзды сыплются с неба, как ласковый смех,
Украшая ухабы дорог.
На весеннюю Землю серебряный снег
Поутру смертным саваном лёг…
Баю-баю. Пути наши будут легки,
И печалей истлеет зола.
От души до души, от руки до руки —
Километры любви и тепла.
Берегами Волхова. Водопол
Сел Ярила на княжий престол,
Стала розовой леса стена.
А на Волхове – синь-Водопол,
Там вода весела и вольна,
Там пирует старик Водяной,
Прячась в зелени ивовых кос,
И парят над мятежной волной
Изумрудные стрелы стрекоз.
Улыбается Солнечный лик,
Плавит лаской оставшийся лёд,
А под кручей хрустальный родник
Нам весеннюю песню поёт.
Отчего же туманится даль,
И костры угасают, грустя?
Отчего вековая печаль
Вновь убила всю радость шутя?
На гроши разменяешь пятак
Да на искры развеешь огонь.
Что жалеть, если всюду – не так?
Всё рассыплется в прах – только тронь.
Сгинут искры в нахлынувшей мгле,
Мелочь в миг разберут бедняки.
И пойдёшь босиком по Земле,
И не будут дороги легки.
Но на самом исходе, когда
Пожалеешь огонь и гроши —
Доброй песни живая вода
Вдруг омоет пустыню души,
Будет нежные звуки рождать,
Заплетать в косы долгие ив,
И научишься снова дышать,
И забытый вдруг вспомнишь мотив.
«Туман течёт с берёзового дола…»
Туман течёт с берёзового дола.
Иду и прячу вздохи между строк.
А бурный Волхов после Водопола
Так тих, как будто весь его исток —
Богами опрокинутая крынка.
Течёт, течёт молочная река…
На крепость не корону, а косынку
Румяные надели облака.
А небо нынче, знаешь, словно соты,
В которых, как янтарь, закатный мёд…
Душа грустит о призрачных высотах,
Внимает всем, но больше не поёт.
Лампады звёзд затеплив осторожно,
Ночь с сердца прогоняет непокой.
И так свежо… Но дышится тревожно,
И грудь нездешней полнится тоской.
Есть новый путь. Всегда, за каждой точкой.
Я улыбнусь, безмолвно уходя.
Сотрутся и следы мои, и строчки
Слезами неурочного дождя.
Что не сбылось – то сбудется когда-то,
Пусть даже через много сотен лет…
И уходящий в зарево заката
Вернётся вновь, когда придёт Рассвет.
Цветы Волховы
Под ногами всё травы, травы
В жемчугах заповедных рос,
Запах пряной лесной отравы
Бродит в меди моих волос.
Пусть и спутник, и круг мой новый,
Так же светел и зелен взор.
Отразился закат лиловый
В зеркалах голубых озёр.
Мы и раньше друг другу снились,
На века потеряв покой…
Мой сиреневый, нежный ирис
Над прекрасной цветёт рекой,
Прикоснись к лепесткам рукою —
Ласков бархат его крыла.
Я когда-то была рекою,
Я царевной речной была!
Полыхает заката пламя,
Наступает полночной час.
Этот ирис заветный – память
Об утерянных, прежних нас.
***
От вешних ливней кругом голова,
Скользят по речке солнечные блики.
Идёт своей тропою Волхова,
Плетёт венок из синей перуники.
Тропа тепла – по ней бежит, смеясь,
Весёлый луч полуденного солнца.
И тонкой паутинкой листьев вязь
Опутало лесное веретёнце.
Под тихий разговор цветов и трав
Идёт царевна вдаль по кромке леса
Под кронами Перуновых дубрав,
Под елями великого Велеса.