– Она не живет вместе с вами! Вы год женаты и не разу она не переступила порог этого дома!
– Повторяю вам в третий раз, леди Чедуик – владелица одного из самых крупных банков России, финансовые интересы держат ее в Москве. Она действительно не бывала в Лондон, но я ездил к ней в Москву, и еще мы встречались в Париже, Риме и Барселоне.
– У вас нет ни одной общей фотографии!
– Я не люблю фотографироваться.
– Но милорд, вы не в состоянии ответить ни на один из стандартных вопросов, которые мы обычно задаем мужьям! Какую еду и напитки предпочитает ваша жена?
– Леди Чедуик, – вновь поправил человечка Чарльз, но разошедшийся чиновник уже не знал удержу.
– Вы понятия не имеете, каким косметическими средствами она пользуется! Не знаете, какого цвета одежду она выбирает! Не имеет представления, любит ли она животных! Не знакомы с ее друзьями! Вы вообще ничего не знаете о своей жене!
– Мистер Битлз, с самого вашего прихода меня мучает одно желания. Если вы еще раз позабудете правила формального обращения к леди Чедуик, я, пожалуй, перестану мучиться и удовлетворю его, – ласково сказал Чарльз.
Иммиграционный служащий внимательно посмотрел Чарльзу в лицо, оценил нахмуренные брови и неприязненный взгляд и понял, что желание лорда Чедуика не сулит ничего хорошего мистеру Битлзу.
– Вы даже не желаете рассказать историю вашего знакомства с леди Чедуик, – хмуро пробормотал он.
– Я не сентиментален, мистер Битлз. Что касается вкусов леди Чедуик в еде, косметике и одежде, то о них полностью осведомлены ее повар, косметолог и портной. Сведения о друзьях, знакомых и деловых партнерах хранит ее секретарь. Как видите, мне нет нужды забивать свою память подобными мелочами.
– Лорд Чедуик, создается впечатления, что вы не желаете сотрудничать! – официальным тоном сказал мистер Битлз.
– Служащие иммиграционного отдела отличаются редкостной проницательностью, – кивнул головой Чарльз. – Вам потребовалось всего три часа, чтобы понять это!
– Милорд, я выполняю свой долг! Я делаю важную работу, защищаю Британию от проникновения нежелательных элементов, слежу за тем, чтобы рабочие места сохранялись за англичанами, а не доставались каким-то иностранцам!
– Оставьте эту патетику, мистер Битлз! – вздохнул Чарльз, – Ничего вы не защищаете. Ваша служба, во-первых, нарушает права человека, во-вторых, подрывает экономику Британии, а в-третьих, попросту глупа.
– Извольте объясниться! – задиристым петушиным фальцетом выкрикнул оскорбленный в лучших чувствах мистер Битлз.
Чарльз пожал плечами:
– С правами человека просто. Если даже девять из десяти браков с иностранцами – фиктивные, это все равно не оправдывает вас, когда вы немытыми руками лезете в интимную жизнь десятой пары, мечтающей о семейном счастье.
Мистер Битлз невольно глянул на свои руки.
– Что касается экономики… Поверьте мне как специалисту, если хотя бы один год жители Центральной Европы не поедут в Англию работать, сельское хозяйство разорится, поскольку наши любезные соотечественники ни за что не согласятся собирать клубнику или потрошить рыбу. Они считают такой труд ниже своего достоинства. Что до глупости… Я на ваши вопросы не ответил, леди Чедуик тоже не сможет, наверняка она понятия не имеет, каким кремом для бритья я пользуюсь. И что дальше? Вы возликуете и кинетесь депортировать ее из страны, как уже не раз поступали с другими беззащитными женщинами, – губы Чарльза сложились в брезгливую гримасу, – но фокус в том, что леди Чедуик – дама богатая и влиятельная. У нее есть весьма серьезные инвестиции в британскую промышленность. Если вы выкинете ее за пределы Британии, она заберет свои вложения и несколько крупных предприятий разорится, десятки коренных англичан, за которых вы так ратуете, окажутся на улице. И виновата будет ваша служба! Газеты смешают вас с грязью. Вы готовы на это пойти? Вы не соображаете, что ни при каких обстоятельствах не посмеете объявить наш брак фиктивным!? А если соображаете, то тогда уже я не понимаю, за каким чертом вы явились ко мне и испортили первый выходной за четыре месяца?
– Что тут понимать, у них просто месячник демократизации сексуального хозяйства Великобритании, – послышался ленивый женский голос.
Мужчины дружно обернулись к двери. Утомленной походкой Джейн вошла в кабинет и плюхнулась в кресло возле письменного стола. Танька прислонилась к косяку, с интересом наблюдая за происходящим.
– Еще одно русское идиоматическое выражение? – поинтересовался Чарльз.
– Господь с тобой, Чарльз, какие идиомы, неприкрытая реальность, – пояснила Джейн, – к ним поступили мои документы на получение гражданства, и господа чиновники сразу сообразили, как шикарно будет выглядеть в их списках твой титул. Представляешь, какой козырь? Мы – демократы, для нас все равны, даже аристократии не позволено уклониться от проверки. Опять же, любому, кто возмутится вторжением в личную жизнь, можно заявить, что, дескать, лорд Чедуик терпел и вам велел. Ребята хотели по-быстрому проверить и украсить нами отчет. Кто ж знал, что мы с тобой такая нетипичная пара? – она повернулась к мистеру Битлзу, по физиономии которого было ясно видно, что Джейн угадала, и продолжила отповедь, – Я действительно не знаю, каким кремом пользуется мой муж. Зачем мне, если у него великолепный персонал?
– Дорогая… мистер Битлз, – Чарльз вспомнил о вежливости и поторопился представить чиновника.
Мистер Битлз вскочил и неловко поклонился.
– Чем же мы можем помочь однофамильцу ливерпульской четверки? – спросила Джейн.
– Обычно супружеские пары рассказывают мне о всяких бытовых мелочах, привычках, вкусах, а я сверяю их показания, – пояснил мистер Битлз. Появление Джейн спасало его от гнева Чарльза, и он несколько приободрился.
Джейн оперлась локтями о колени, положила подбородок на сцепленные пальцы и устремила на маленького человечка долгий задумчивый взгляд. Загадочное мерцание ее зеленых глаз заставило мистера Битлза смущенно заерзать в кресле.
– Какая потрясающая у вас профессия, мистер Битлз, – протянула Джейн, – приходите к людям, достаете свои анкеты, вопросы каверзные задаете: «Скажите, миссис Смит, в девичестве Тютькина, известно ли вам, что ваш муж, мистер Смит, сидя на унитазе, любит ковыряться в носу? Ах, неизвестно! Странно, странно! Ах, не сопровождаете его в столь интимное помещение! Но ведь подлинный брак как раз предполагает интимность». Бедняги злятся, пыхтят, потеют, путаться начинают… И тут вы их как коршун, нет, как леопард, …хвать! «Почему, миссис Смит, вы приготовили на обед тушеную говядину с черносливом, если мистер Смит предпочитает стейк?» И бедная миссис Смит сникает пред тяжестью неопровержимых улик, а назавтра под конвоем отправляется в аэропорт и летит в свою Жмеринку. И правильно, пусть знает, как забивать британские желудки иноземной пакостью! Замечательная профессия, мистер Битлз! К старости у вас накопится масса воспоминаний! Сможете книгу написать – «Как я перетряхивал грязное белье Британии».
– Мадам, вы оскорбляете государственного служащего! – заверещал мистер Битлз, – Закон на моей стороне, мадам! Ваш отказ сотрудничать…
– Так разве ж я отказываюсь? – Джейн невинно похлопала ресницами, Чарльз вспомнил, что видел подобную манеру у одной из ведущих русского телевидения, – Ни Боже мой, как же можно! Одна беда, с бытовыми подробностями у нас с Чарли плохо, мы уже давненько не занимаемся собственным бытом, а с обслуживающим персоналом вы говорить отказываетесь. Как же вам помочь? – Джейн закручинилась, сделала вид, что глубоко задумалась, потом вдруг радостно просияла, – Знаю, мы расскажем вам о нашей сексуальной жизни!
Гибким движением она соскользнула с кресла и склонилась над мистером Битлзом. Бедняга от испуга вжался в спинку.
– Наши сексуальные пристрастия экзотичны и разнообразны, – горячий шепот Джейн пощекотал мистеру Битлзу висок, – вам их как, вкратце по пунктам или художественное описание?
– Дорогая, – Чарльз смущенно откашлялся, – Пожалуй, не стоит, мистер Битлз не знаком с твоим специфическим чувством юмора и может принять тебя всерьез.
– Всерьез!? – на лице Джейн было написано крайнее изумление. Одним прыжком она вернулась к столу, – Запомните, меня никто и никогда не принимает всерьез, именно поэтому я так фантастически богата, – пояснила она, глядя на мистера Битлза строгим взглядом школьной учительницы. Тот затравленно зыркнул на нее.
– Ой, чуть не забыла, – хлопнула себя по лбу Джейн, – Чарльз, я решила твою проблему с парижской фондовой биржей.
– Спасибо, – расцвел Чарльз, – ты мне очень помогла.
– Сейчас я тебе дам телефон одного специалиста, он скажет, какие нужны бумаги… – Джейн принялась рыться в сумке в поисках записной книжки.
– Я, пожалуй, пойду, – слабым голосом пробормотал мистер Битлз, выбираясь из кресла.
– Не задерживаю вас, – бросила Джейн, не отрываясь от блокнота.
Мистер Битлз побрел к двери.
– Простите, сэр, а зачем вы, собственно, приходили? – ударил ему в спину вопрос.
Мистер Битлз обернулся. Старательно наморщив лоб, Джейн с недоумением разглядывала чиновника. Это уже было выше слабых сил человечка из иммиграционного отдела. Со сдавленным стоном мистер Битлз выпал за дверь. Слышно было как его шаги дробно протопотали по лестнице и затихли вдали.
– Хана мужику, – сочувственно буркнула Танька.
– Переживет, бюрократы, они живучие, – отмахнулась Джейн, – Чарльз, позволь представить себе, это Таня Коваленко, врагиня моего босоногого детства.
– Интересное кино, – немедленно возмутилась Танька, – Значит, твоя шикарная фирмовая обувка, из-за которой все девчонки завистью истекали, теперь проходит как «босоногое детство». А у тех, кто ходил в сандалиях фабрики «Скороход» какое детство было – безногое?
– Видал, какая гангрена языкатая, – Джейн с гордостью и умилением продемонстрировал Таньку мужу. – Мы поживем у тебя недельку?
Чарльз приветственно поклонился Таньке. Та зарозовелась от смущения. О, дьявол, какой поклон! Аж на душе потеплело! И еще кое-где! Нет, аристократия – это, конечно, пережиток, но… умеют же, черти, куда американцам до них! И мужик обалденный! Неужели у Женьки с ним, действительно, все фиктивно?
Джейн тем временем продолжала:
– Так можно? Понимаешь, у меня тут кое-какие дела, надо встретиться с людьми, уладить… К тому же видишь, как удачно я появилась, как раз чиновников утихомирим… Ты не волнуйся, наше соглашение я не нарушу, мешать тебе не буду, твоя свобода при тебе…
Не отвечая на ее слова, Чарльз вернулся к своему месту за столом и точно скопировав позу жены, задумчиво уставился на Джейн, положив подбородок на сцепленные пальцы. Джейн сбилась и замолкла, устремив зачарованный взгляд на руки мужа. В который раз она подумала, что ни у одного мужчины еще не видела таких красивых рук. Удивительно изящные, длинные и в то же время сильные пальцы. Каждый раз при взгляде на них она ощущала сладкое и мучительное томление. Конечно, это всего лишь простое любопытство многоопытной женщины, но страшно интересно было бы узнать, что чувствуешь, когда эти руки касаются твоей кожи, скользят по шее, плечам, принимаются ласкать груди…
С усилием Джейн отвела глаза и сосредоточилась на бронзовом чернильном приборе. Хм, да, весьма поучительный и забавный был бы опыт, но не обязательный, совершенно не обязательный!
Воцарившееся молчание прервал Чарльз:
– Интересно, – с легким налетом любопытства проронил он, – что у вас, моя дорогая, такого стряслось, что вы вдруг все бросили и примчалась сюда? Может, скажете мне? Вероятно, вы удивитесь, но вы все-таки моя жена и мне небезразличны ваши дела!
Эротические фантазии мгновенно вылетели у Джейн из головы, она воинственно вздернула подбородок:
– Тебе совершенно не стоит беспокоиться, – отчеканила она, – мои проблемы никак на тебе не отразятся, твоей репутации ничто не угрожает, я ее свято блюду.
На физиономии мужа так явно отразилась обида, что Джейн даже несколько устыдилась. Конечно, он не всерьез беспокоится о ней. Его волнует только не выкинет ли русская жена что-нибудь компрометирующее, а то ведь мама расстроится. Но может не стоило так явно подчеркивать, что они совершенно чужие люди? Им ведь до развода еще два года. Джейн виновато улыбнулась мужу, тот лишь безнадежно махнул рукой.
– Что ж, это свободная страна, не желаете говорить – как вам угодно! На галерее две спальни свободны, располагайтесь, Джонс сейчас отнесет ваш багаж. В доме есть кухарка, приходящая горничная, экономка и еще Джонс, он шофер, садовник и вообще милейший человек, сделает все, о чем попросите. Весь штат в вашем полном распоряжении. Постоянно здесь живут Джонс и экономка, но ее сейчас нет, она вернется завтра. Скажете ей, в чем нуждаетесь вы и наша очаровательная гостья, – опять легкий поклон в сторону Таньки, – Миссис Симпс все сделает.
– Не волнуйся, я не слишком обременю твою миссис Симпс, – обрадованная его согласием Джейн потащила Таньку к лестнице.
Чарльз пожал плечами:
– Обременяйте ее как считаете нужным, моя дорогая, вы в доме хозяйка.
Пораженная Джейн остановилась на пороге. Медленно обернувшись, она через плечо поглядела на мужа. Чарльз изумился, увидев, как от его простых слов на лице решительной и самоуверенной русской жены проступает растерянное выражение. Она напомнила ему ребенка, получившего красивый, но неожиданный и несколько странный подарок: и оставить хочется, и что с ним делать неизвестно. Губы Джейн дрогнули, она хотела что-то сказать, но передумала и молча вышла. Танька последовала за ней.
Смущенный Чарльз сел за стол, рассеянно включил компьютер и бессмысленно уставился на засветившийся экран.
Глава 10
Отпустив такси, миссис Симпс привычным жестом поправила строгий пучок светло-рыжих, лишь слегка сбрызнутых налетом седины волос, нашарила в сумочке ключ, и подняла голову, чтобы окинуть взглядом респектабельный фасад вверенного ее попечениям дома. И тут же недовольно поджала губы. Ее не было всего три дня и уже непорядок! Современную прислугу ни на минуту нельзя оставить без присмотра! Ведь ясно было сказано, комнаты для гостей следует проветривать ежедневно! Восемь утра, а окна все еще закрыты тяжелыми темными шторами! Сейчас она им задаст! Но сперва следует устранить безобразие.
Отперев дверь, пылающая праведным гневом экономка решительно направилась на галерею второго этажа. На ощупь дойдя до окна сквозь полумрак комнаты, она резким рывком раздернула шторы, впустив волну яркого солнечного света и принялась раздраженно греметь ставнями.
Сзади зашуршала накрахмаленная простыня, послышался зевок. Миссис Симпс замерла на месте, а потом медленно повернулась к кровати.
– Который час? – поинтересовался сонный женский голос из глубин взбаламученной постели. В голосе слышался довольно сильный иностранный акцент. Миссис Симпс увидала разметавшуюся по подушкам копну морковно-рыжих волос и один серый глаз, глядящий на нее из-под легкого одеяла.
– Восемь, мадам, – машинально ответила экономка.
– Утра или вечера? – спросила рыжеволосая, растирая по лицу остатки вчерашнего макияжа.
– Утра, мадам.
– Вы с ума сошли! – незнакомка резко подняла голову, – Какого черта вы разбудили меня в такую рань!
– Прошу прощения, мадам, я не знала… – под властным взглядом гостьи миссис Симпс невольно начала оправдываться, – Милорд не предупредил меня… Если мадам желает еще отдохнуть, я немедленно закрою шторы…
– Ладно уж, – дама раздраженно отмахнулась, – Просто запомните на будущее, я никогда не встаю раньше одиннадцати.
– Как вам угодно, мадам, – ошеломлению миссис Симпс не было предела. Молодая женщина, здесь, в одном доме с молодым мужчиной! Как прикажете это понимать? Но довести мысль до логического конца экономка не успела, поскольку ее понятиям о пристойности был нанесен следующий удар. Дама отбросила одеяло и села в постели. Шокированная миссис Симпс зажмурилась.
– Раз вы меня подняли, хоть скажите, что у нас на завтрак? – поинтересовалась рыжеволосая, не обращая ни малейшего внимания на смущение экономки.
Миссис Симпс опасливо приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась снова. Гостья уже не сидела в постели. Она стояла, нисколько не обеспокоенная тем, что из всей одежды на ней лишь кружевные трусики да домашние тапочки. Какой кошмар! Эта молодая женщина явно лишена не только одежды, но и всякого чувства приличия!
– Милорд всегда предпочитает традиционный британский завтрак, – пробормотала миссис Симпс.
– Что!? – восклицание было наполнено таким ужасом, что миссис Симпс невольно открыла глаза, – Овсянка!?
– Почему овсянка? – изумление экономки было столь глубоко, что она даже позабыла про неподобающий вид собеседницы, – Яичница, поджаренный бекон, тосты, яблочный джем и чай с молоком.
Гостья недоверчиво уставилась на миссис Симпс, словно подозревала экономку в изощренной лжи.
– Ну, если так… – в голосе рыжеволосой дамы по-прежнему плескалось сомнение, – Хорошо, только мне не чай, а кофе. Можете подавать, через пару минут я спущусь, – гостья скрылась за дверью ванной.
Потрясенная миссис Симпс покинула комнату. В душе ее царил полный разлад, возмущение сочеталось со жгучей обидой. Она всегда полагала, что служит в порядочном, респектабельном доме и вдруг такое… До нее, конечно, доходили слухи о многочисленных любовных похождениях лорда Чедуик, и в газетах часто намекали, но молодой лорд всегда держался в рамках приличий. Все его скандальные истории происходили вне дома! Неужели теперь он намерен приводить любовниц сюда, в резиденцию своего покойного деда? Дом заполонят голые иностранки! Куда катится Британия!
Пытаясь удержать хаос мыслей в узде, миссис Симпс вошла во вторую гостевую комнату. Даже если сэр Чарльз намерен превратить дом в обитель гнусного разврата, она будет поддерживать должный порядок, во всяком случае, пока работает здесь. А ведь ей, несомненно, придется оставить место. Боже мой, но ведь она еще совершенно не готова к жизни пенсионерки! Да и дом мгновенно развалится без присмотра. Глубоко расстроенная миссис Симпс раздвинула шторы и потянула тяжелую раму.
Послышавшийся из-за спины шорох накрахмаленного постельного белья и зевок наполнили ее сердце ужасом. Не веря ни ушам, ни глазам, миссис Симпс обозрела пряди каштановых волос, выбивающиеся из-под одеяла.
– Который час? – поинтересовался сонный женский голос. На сей раз иностранный акцент был едва заметен.
– Восемь, мадам, – машинально ответила экономка.
– Утра или вечера? – спросила обладательница каштановой гривы и уселась в постели, придерживая на плечах одеяло.
– Утра, мадам, – сообщила миссис Симпс. Реакцию второй дамы она уже знала заранее.
– Вы с ума сошли! – незнакомка резко подняла голову, – Какого черта вы разбудили меня так поздно!
– Прошу прощения, мадам, я думала… То есть я предполагала… – в только что сказанной фразе явно что-то было не так, но огонь гневного взгляда гостьи не давал миссис Симпс сообразить в чем же отличие. Экономка невольно продолжала двигаться по накатанной колее, – Если мадам желает еще отдохнуть, я немедленно закрою шторы…
Дама оглядела миссис Симпс с ног до головы. На ее выразительной физиономии явно отразились сомнения в мыслительных способностях домоправительницы. Наконец она раздельно, словно обращаясь к глухой или умственно отсталой произнесла:
– Будьте любезны, запомните на будущее, я никогда не встаю позднее семи.
– Как вам угодно, мадам, – еще более ошеломленная чем раньше, миссис Симпс пыталась переварить тот факт, что в доме оказалось две молодых женщины. Но незнакомка не дала ей времени прийти в себя. Отбросив с лица спутанные завитки (миссис Симпс подумала, что волосы слишком хороши, чтобы быть натуральными), дама спустила ноги с кровати. Миссис Симпс не стала дожидаться, пока та отбросит одеяло и на всякий случай сразу зажмурилась.
– Что с вами, миссис Симпс? – поинтересовалась гостья. В голосе ее слышалось недоумение, густо замешанное на раздражении.
Миссис Симпс опасливо приоткрыла один глаз и облегченно вздохнула. Несмотря на коротенькие штанишки и тоненькие бретельки кофточки, шелковая пижамка второй дамы выглядела вполне благопристойно.
– Ладно, раз утро все равно потеряно, хоть позавтракаю не торопясь, – заявила молодая женщина, – Что на завтрак, миссис Симпс?
– Милорд всегда предпочитает традиционный британский завтрак, – второй раз за сегодняшнее утро пробормотала миссис Симпс, и уже хотела пояснить, что под традиционным британским завтраком она подразумевает вовсе не овсянку, но дама не дала ей продолжить.
– Что!? – слышавшийся в ее голосе ужас вызвал у миссис Симпс стойкое ощущение «дежа вю», – Бекон и яйца!? Совершенно исключено!
Нет, эта парочка иностранок явно хочет ее смерти! Чем плохи бекон и яйца?
– Что будет угодно мадам? – нервно подрагивающим голосом вопросила миссис Симпс.
– Кофе, крепкий, без сахара, яйцо всмятку и половинку грейпфрута, – накинув халат, дама направилась к ванной, – Я спущусь через пару минут, можете подавать.
– Мадам должна меня простить, милорд не сообщил, что у него гости, я не была готова, – извиняющееся бормотание миссис Симпс остановило молодую женщину на пороге ванной.
– Это не у него гости, это у меня гостья, – отрезала та, – Кстати, мисс Коваленко уже встала?
– Мисс… э-э… да, она уже встала, принимает душ.
– Замечательно, позавтракаем втроем. Да, миссис Симпс, когда мне будут звонить, немедленно несите трубку, даже если я будут в ванной.
– Как будет угодно мадам, – потрясенная невозмутимой наглостью иностранки миссис Смит могла уже только жалко лепетать, – Но… э-э… прошу прощения, мадам…
– Что еще? – раздражение в голосе дамы сквозило все сильнее.
– Прошу меня простить, но лорд Чедуик не сообщил мне ваших имен… Если вам позвонят, кого будут спрашивать?
Незнакомка блеснула ослепительной улыбкой (интересно, во сколько такая улыбка ей обошлась, не могли же ее белоснежные зубы быть настоящими?) и коротко обронила:
– Разумеется, спрашивать станут леди Чедуик, – дверь ванной захлопнулась.
Крепко держась за перила миссис Симпс спустилась на кухню и ошалело глядя в недоумевающую физиономию кухарки, заказала на завтрак овсянку.
Глава 11
Чарльз слегка растерянно окинул взглядом стол. Привыкнув завтракать в одиночестве, он чувствовал себя неловко в роли семейного мужчины, сидящего за одним столом с женой и ее подругой. Ни один из привычных стереотипов поведения не подходил. В других обстоятельствах, оказавшись в компании двух хорошеньких элегантных и остроумных женщин, он мгновенно приударил бы за обеими, а там как бог даст, но сейчас… Ухаживать за женой? Это будет выглядеть несколько странно, ведь они уже год женаты. К тому же, она может расценить это как нарушение соглашения, ведь она особо оговорила в брачном контракте свою полную свободу. Ухаживать за подругой? В присутствии жены? Свобода свободой, но это оскорбительно для Джейн.
Чарльз бросил опасливый взгляд на жену и слегка приободрился. Судя по недовольной физиономии, Джейн тоже чувствует себя неловко. Разговаривает только с приятельницей. Кстати, о чем они?
Джейн вонзила ложечку в грейпфрут и мрачно воззрилась на одноклассницу, намазывающую маслом аппетитно шкворчащий горячий тост.
– И куда в тебя, худющую, лезет? – Джейн завистливо оглядела фундаментальную яичницу, вольготно раскинувшуюся на Танькиной тарелке, – Ты что, совсем на диете не сидишь?
– Зачем? – удивилась Танька, впиваясь зубами в тост, – Хоть слона съем, все равно все в энергию уйдет.
– Ну, положим, мотаюсь я побольше твоего, а все равно приходится жить на одних фруктах. Нет, вы гляньте, что она делает, меня сейчас жаба насмерть задавит! – воскликнула Джейн, видя как Танька невозмутимо приступает уже к третьему тосту с маслом.
– Что-то эротическое? – неожиданно вмешался в разговор Чарльз.
– Где? – обалдело уставилась на него Танька, а Джейн обречено вздохнула и начала лекторским тоном:
– «Жаба задавит» – это…
Чарльз предостерегающе вскинул руку:
– Знаю, знаю, это буквальный перевод на английский русского идиоматического выражения. Я спрашивал, что оно означает.
– Что она ест, что хочет, а я – что можно, при этом фигуры у нас одинаковые! И я сейчас от зависти лопну вдребезги пополам!
– Так вдребезги или пополам? – кротко переспросил Чарльз.
– Какая разница! – разозлилась Джейн.
– Ну, видите ли, дорогая, если вдребезги, то будут очень мелкие кусочки, а если пополам…
Танька хихикнула в салфетку, Джейн издала приглушенное рычание, и удовлетворенно улыбающийся Чарльз принялся намазывать джемом круглую булочку. В столовой повисла тишина.
– Друзья предупреждали меня, что супружество вносит в жизнь мужчины огромные перемены. И они не соврали, – прервал молчание Чарльз, – Утренняя газета пропала, впервые за пять лет завтрак запоздал на двадцать минут, кран в моей ванной протекает…
Три пары женских глаз пристально уставились на единственного мужчину.
– Извини, – скорчив недовольную гримаску, Джейн протянула ему мятую газету, – Я хотела посмотреть биржевые новости.
Горестно оглядев неопрятный сверток, в который превратилась его газета, Чарльз перевел взгляд на миссис Симпс.
– Прошу прощения, милорд, – экономка нервно засуетилась, поставила на стол поднос с кофе, потом зачем-то вернула его на сервировочный столик, снова поставила на стол, – Это моя вина, милорд, я дала кухарке неверные указания относительно завтрака. Пока мы готовили новый… Больше не повторится, милорд.
– Надеюсь… Что такого страшного вы заказали на завтрак?
– Овсянку, сэр.
Танька снова тихонько захихикала. Чарльз коротко глянул на нее.
– К крану в ванной не имею ни малейшего отношения, – твердо заявила рыжая.
– Чем вы намерены заняться, мисс Коваленко? – любезно осведомился Чарльз, – Если вы плохо знаете Лондон, я мог бы показать вам достопримечательности. Сегодня днем, я, к сожалению, занят, но завтра могу служить вам проводником.
– Чтобы сидеть в доме ей проводник не нужен, – безапелляционно отрезала Джейн, – Слушай, Коваленко, из дому ни ногой! И в Интернет не лазать, ясно!?
– Чего я тут делать буду, клопов давить? – вызверилась Танька.
– У нас нет клопов! – миссис Симпс была поражена в самое сердце.
– Прекратить базар! – рявкнула Джейн, – Я сейчас еду в Сити к давним партнерам, воспользуюсь их службой информации, а до тех пор делай что хочешь, но выходить не смей!
– Но у меня же ничего нет, я приехала в Лондон практически голая! – жалобно взмолилась Танька.
Миссис Симпс на всякий случай зажмурилась, а то вдруг гостья и впрямь решит заголиться.
– У твоей экономки нервный тик? – холодно спросила Джейн.
Чарльз окинул миссис Симпс участливым взглядом.
– Вы плохо себя чувствуете, миссис Симпс? – в его голосе слышалась неподдельная забота. Джейн ощутила странное покалывание где-то в области сердца. Кто бы ее также заботливо спросил о самочувствии, о делах? Ведь ни одной заразе и в голову не придет!
– Благодарю вас, милорд, все в порядке, – миссис Симпс открыла глаза и неуверенно поглядела на Таньку. Убедившись, что та по-прежнему в юбке и блузке, она облегченно вздохнула.
– Раз все в порядке, будьте любезны помочь мисс Коваленко с ее гардеробом. Дашь ей список нужных вещей и свои размеры, – распорядилась Джейн.
– И кредитную карточку, – согласно кивнула Танька.
– Никаких кредиток! Только наличные! Хочешь, чтобы тебя вычислили по номеру? – разозлилась на одноклассницу Джейн.
– Где я возьму столько налички? – изумилась Танька.
– У меня одолжишь!
– А ты где возьмешь? – ехидно поинтересовалась Танька, – Сейчас?
Джейн на мгновение задумалась, потом ткнула пальцем в мужа:
– У него одолжу. Чарльз, займешь мне денег?
Чарльз внимательно оглядел обеих женщин, поднялся, подошел к висящему на стене миниатюрному портрету королевы Елизаветы I, отодвинул его, открыв взором присутствующих стальную дверь домашнего сейфа, набрал комбинацию и вернулся к столу, держа в руках пухленькую пачку цветных бумажек с портретами Елизаветы II.
– Мисс Коваленко разыскивает полиция? – невозмутимо поинтересовался он. Сзади сдавленно охнула миссис Симпс.
– Что дает вам основание так думать? – возмутилась Танька, – Те, которых полиция разыскивает, шастают себе спокойненько где им угодно, – она кинула ядовитый взгляд на Джейн, – Если бы меня полиция разыскивала, сидела бы я тут как последняя дура!?
– Сиди как первая умница, ты ведь всегда себя такой считала, – поднимаясь, фыркнула Джейн. – Сиди как хочешь, но только прошу тебя – сиди!
Леди Чедуик отбросила салфетку, подкрасила губы, оправила перед зеркалом в холле свой строгий светлый костюм, подхватила сумочку и вооруженная до зубов, вышла в широкий мир.
Глава 12
Вечером того же дня она, совершенно измочаленная, возвращалась в особняк. Измученная целым днем переговоров и упрашиваний, беготней с этажа на этаж, раздачей обещаний и клятв, она без сил прикорнула на заднем сидении машины. Живот бурчал от бесчисленных ланчей, съеденных в компании нужных людей, скулы болели от дежурной улыбки, ноги распухли, в глазах мельтешили бесконечные вереницы цифр, а голова пухла от проблем. Ей было так плохо, что она чувствовала себя как дома, и поняла – срочно требуется противоядие. Быстро перебрав несколько возможных вариантов, она решительно выпрямилась и скомандовала:
– Поворачивайте! Едем в Хэрродз.
Через полчаса Джейн уже вкушала радости самого прославленного универсального магазина Лондона. К общению с Хэрродз она подходила неторопливо. Сперва с противоположной стороны улицы полюбовалась сиянием цветных огоньков на куполе, позволяя душе наполниться ощущением новогодних праздников. Затем прошлась вдоль фасада, оценивая благородство витрин, и лишь после этого шагнула в распахнутую дверь, чтобы побродить по шумному первому этажу, заглянуть в отдел деликатесов, впитать атмосферу пьянящей роскоши, так и брызжущей из всех щелей.
В принципе, делать покупки в Хэрродз было явным расточительством и глупым снобизмом, ведь в Сэлфридж можно найти вещи такого же высокого класса. И обслуживание не хуже, зато безо всякой накрутки за аристократизм. Но Джейн в который раз уже поддавалась фантастическому, не передаваемому словами духу этой маленькой торговой вселенной, духу, принесшему Хэрродз его мировую славу. Черт с ней с экономией, только покупка от Хэрродз способна поднять ей настроение!
Раздумывая, что лучше успокоит растрепанные нервы – шляпка или белье, Джейн встала на эскалатор, и поднялась в отдел верхней одежды. Как и всегда в Хэрродз, отдел был почти пуст, здесь никогда не бывало шумных толп. Две симпатичные продавщицы застыли в позах «готовы помочь», но не навязывались, позволяя клиентке спокойно оглядеться, побыть наедине с товарами и собственными желаниями. Джейн прошлась вдоль рядов деловых костюмов, платьев, изящных юбок и блуз. Ее внимание привлекло маленькое черное шелковое платьице с беленьким воротничком и манжетами, похожее на школьную форму. Джейн остановилась, прикидывая, каким образом такой простенький фасончик умудряется производить совершенно сокрушительное впечатление. Интересно, а если его примерить, впечатление сохранится? Джейн уже хотела подозвать продавщицу, но тут занавеси примерочной кабинки дрогнули и появилась жгучая брюнетка в темных очках и точно таком же «школьном» платье. Джейн почувствовала легкий укол ревности. Конечно, она не знает эту даму, и вряд ли когда-нибудь с ней встретится, но вот так выбрать платье и тут же увидеть его на другой женщине… Но надо отдать должное, вещь сидит великолепно! Может все-таки примерить?
Продолжая раздумывать о платье, Джейн проводила покупательницу взглядом. Та, между тем, повела себя странно. Заметив Джейн, она вдруг словно споткнулась, сделала шаг назад, потом направилась к двери, потом, вспомнив о надетом на ней платье, торопливо метнулась к продавщицам, лихорадочно копаясь в сумочке. Заинтересованная этими маневрами, Джейн пристально уставилась на даму. Брюнетка вытащила портмоне, мелькнула купюра, сдача, и вот уже подхватив кучу разноцветных пакетиков и огромную сумку, дама почти бежит к выходу. Джейн нахмурилась, вспоминая. Ни у кого из приятельниц она не помнила таких черных волос и длинной стрижки-каре, но светлое кожаное портмоне она где-то уже видела, причем совсем недавно. Да и фигура брюнетки показалась ей знакомой.
Позабыв о покупках, Джейн выскочила за дверь вслед за беглянкой. Какое все-таки счастье, что Хэрродз устроен иначе, чем другие универсальные магазины и все двери ведут в огромный, всегда пустой холл с эскалаторами. Джейн мгновенно засекла «свою» даму наверху движущейся лестницы и бросилась следом, прыгая через две ступеньки. Холл третьего этажа был пуст, эскалатор на четвертый тоже. Джейн растеряно глянула на плотно закрытые двери отделов. Белье или косметика? Попробуем белье, решила Джейн и не ошиблась. Почти ворвавшись в отдел, она успела заметить, как подхватив первую попавшуюся пару белья, брюнетка скрылась в примерочной. Не обращая внимание на шокированных продавщиц, Джейн нырнула следом.
– Очки не мешают? – ехидно вопросила она, – Себя-то хоть видишь?
– Засекла таки, – безнадежно вздохнула Танька, снимая темные очки. – Ты же вроде в Сити собиралась, кой черт тебя сюда принес!
– Это ты должна была дома сидеть, мафии бояться. А ты шляешься по магазинам и опять покупаешь приглянувшиеся мне вещи! Тебе что миссис Симпс ничего не подобрала?
– Как же, подобрала! Еще как подобрала! Ты посмотри, что этот Бэрримор в юбке приволок! Посмотри, посмотри! – Танька швырнула сумку Джейн под ноги.
Та неохотно наклонилась, расстегнула молнию, вытащила лежащий сверху лифчик и сдавленно захихикала.
– Смеешься? Тебе смешно? – рассвирепела Танька, – А мне нет! По-твоему, я могу это надеть?
– Ну, не скажи, по-моему, вполне, э…, прилично, – протянула Джейн и снова не выдержала, фыркнула.
– Бронежилет тоже приличный! – бушевала Танька, – Ты остальное погляди, еще хуже! Трусики – пояс невинности! Я как покупки распаковала, мне дурно стало! Я точно знаю, она специально!
Джейн переворошила сумку, полюбовалась ночной рубашкой, почему-то вызывающей ассоциации с упаковочной тарой и невольно ощутила сочувствие к однокласснице.
– Где ты парик взяла? – полюбопытствовала она.
Теперь захихикала Танька:
– У нее же, у миссис Симпс, из комнаты стащила. Торчал там на болванке. Представляешь, тетенька носит парик, а это, видать, запасной.
– Погоди, а почему черный, миссис Симпс вроде как рыжеватая?
Танька уже хохотала в голос:
– Я его покрасила! Натуральный цвет парика слишком на мой похож, вот я и решила для безопасности его забрюнетить. Пошла к кухарке, поболтала с ней за жизнь, а потом говорю, мол, скучно, выходить не хочу, займусь-ка внешностью, сменю имидж. Попросила смотаться за краской для волос. И покрасила!
– Таким и вернешь? – тоже засмеяла Джейн.
– Да она нестойкая, легко смывается, – отмахнулась Танька. – Лучше расскажи, что ты узнала?
– Ничего хорошего, – посерьезнела Джейн, – на мой банк насели так, что пух и перья летят! Меня ищут со страшной силой, прямо землю роют! Видно, кто-то за этим стоит очень крутой, крепко ментов подогревает, никогда у нас за валютные преступления так отчаянно не искали. Самое ужасное, я очень плохо ориентируюсь в обвинениях, неизвестно, что там любимые соратники за моей спиной накрутили. Ей-Богу, лучше бы я сама отмывала мафиозные бабки, хоть бы знала сейчас, о чем речь! – пожаловалась Джейн.
– Ладно, невинная овечка, а про меня ты узнала?
– С тобой тоже компот интересный. Поздравляю, мы теперь в одной лодке, итальянская полиция имеет ордер на твой арест!
– За что-о?
– За кражу паспорта у американской гражданки и нелегальный переход границы, – с удовлетворением заявила Джейн, но вдоволь полюбовавшись Танькиной перепуганной физиономией, сжалилась, – Да брось, не паникуй, обвинение сфабрикованное. Я связалась по электронной почте с твоей американкой, назвалась твоей подругой (и как у меня язык не отсох!), сказала, что ты приехать не можешь, страшно извиняешься и перешлешь ее паспорт курьерской почтой. Так вот, она тебя ждала не раньше, чем через день-два, не имеет к тебе никаких претензий, и уж тем более не заявляла в полицию. Зато вчера она позвонила к тебе во флорентийский отель, напомнила про паспорт и продиктовала на автоответчик свой новый телефон. Можешь теперь не сомневаться, мафия твой номер пасла.
– Ф-фух, ну и напугала ты меня этой полицией, – с облегчением выдохнула Танька, – Я аж в трусиках застряла.
– Это потому, что они тебе маленькие, дай я примерю.
– Ничего не маленькие, сидят как влитые, – продолжая беседовать, дамы перемеряли уже десяток пар дорогого белья и, наконец, расплатившись, перекочевали в отдел обуви.
– А нельзя выследить, кто подал заявление в полицию? – поинтересовалась Танька, внимательно изучая босоножки.
– Выяснили, а толку… Я созвонилась с друзьями в Риме, те поговорили со своими друзьями-полицейскими… Вполне тривиальная картина. Пришла женщина, американка, предъявила водительские права на имя твоей приятельницы и рассказала страшную историю о подлой русской бабе, заныкавшей ее паспорт. Написала заявление и дело получило ход. Кто эта женщина, где ее искать, сам черт теперь не разберет. Мы с твоей американкой договорились, как только она получит свой документ, пойдет и напишет встречное заявление. Дескать, кто-то воспользовался ее именем, чтобы опорочить мисс Коваленко – честнейшую, святую женщину.
– Поиздевайся мне тут! – пригрозила Танька, – Такие деньги за две веревочки! – она поставила босоножки на место и взялась за открытые туфли, – Чего теперь делать?
– Домой ехать, а то меня уже ноги не держат! Потом ужинать, а уж потом решать, что делать! – Джейн на мгновение призадумалась, – Нет, сперва спать, а потом решать. Вот в такой последовательности!
