– Не знаю, – прошептала она, отводя глаза.
– Тебе не о чем волноваться, – заверил Бадвард и улыбнулся. – Как бы это ни звучало, но иди уже в баню. Потом поговорим.
Марика взяла у него рубашку и, выбравшись из сапожек, убежала в парную. Охотник сел на лавку, рассматривая мокрые следы её аккуратных ступней на полу.
Если бы не вопрос о болоте, он бы не вспомнил о проводнице с костяными амулетами. Её образ едва не исчез из его памяти вместе с болью. Когда ему стало легче? После исчезновения незнакомки? Или когда они выбрались из топи? Бадвард не мог определить. От тех ощущений осталась только тяжесть в затылке.
"Это понравится ведьме", – решил он и занялся уборкой.
Охотник успел вымести за порог всю грязь, которую они притащили из леса, достать остатки съестных запасов и даже поесть, когда гостья, наконец, появилась на пороге кухни.
– Я уже начал думать, не уснула ли ты там, – усмехнулся он.
– Вода закончилась, – призналась девушку.
– Не страшно, – бойко ответил Бадвард и только потом вспомнил про мокрые сапоги. Вздохнув, потянулся за ними. – Я скоро вернусь.
Снаружи было ещё холоднее, чем когда они шли из леса. Или ему так показалось – охотник уже ни в чём не был уверен. Но чувствуя, как хлюпает в обуви ил, он решил, что в эту ночь будет спать. И никаких вылазок в проклятый город.
Бадвард посмотрел на силуэты домов, почти растворившихся в вечернем сумраке. Где-то наверху мигало окно. То ли в таверне, то ли в пекарне. Может быть, это любитель чистоты Лубош маячил перед свечой, подметая пол. А может, хлопали ставни в жарко натопленной кухне Кубо. Или Ярда бросал в горнило труды прошедшего дня. Бадвард сплюнул в их адрес и быстрее зашагал к колодцу.
Когда он вернулся в дом, Марика вешала платье. К верёвке, привязанной у печи, ей приходилось тянуться, стоя на носках. Охотник прошёлся взглядом по стройным ногам девушки от розовых пяток до складок под высокими ягодицами, на которые ему милосердно открыла вид задравшаяся рубашка. Марика обернулась, услышав его шаги, и торопливо одёрнула подол.
– Помощь нужна? – Бадвард подошёл, хотя она отрицательно замотала головой.
Он решил, что это обычное стеснение. И, только взяв у неё из рук оставшиеся вещи, увидел старые, успевшие пожелтеть синяки на обоих запястьях, которые гостья не прикрыла в этот раз.
– Это кто тебя так?
– Никто. Упала, – она поправила рукава.
– Да ну?
– Какое тебе дело, если ты не из сыска?
– Смотрю, ты осмелела, узнав, что в казематы я тебя не потащу, – поддел он.
Марика упрямо нахмурилась и отступила, унося с собой сладкий ягодный запах.
– Расслабься, Лиса, я не собираюсь у тебя ничего выпытывать, – он кивнул в сторону стола и начал вешать оставшуюся одежду. – Лучше сядь и поешь.
– У меня, вообще-то, имя есть, – девушка села за стол и попыталась краем рубашки прикрыть голые бёдра.
– Помню. Но “лиса” твоим хитрым глазам идёт больше, – Бадвард с лукавой улыбкой покосился в её сторону. – И чем же ты занимаешься по жизни, Марика? Ну, в свободное от хождения по болотам время.
– Я же говорила, что путешествую. А ты?
– И я тоже.
– Так и думала, что ты не местный.
– Как определила?
– Не похож на человека из маленького городка. Не с твоим лицом.
– И что у меня с лицом? – охотник подошёл к столу и сел напротив собеседницы.
– Тебя хоть на монетах печатай, – она покосилась в сторону.
– Даже не знаю, хорошо это или плохо, – Бадвард скривил губы в ухмылке, наблюдая, как Марика подтягивает упавший с плеча ворот рубашки.
– И родовое имя твоё кажется как будто знакомым. Хольты, это же какая-то старая династия, если я не путаю?
– Путаешь, – перебил он. – Оставим это. Лучше скажи, ты веришь в проклятия?
Девушка удивлённо приподняла брови.
– Неожиданный вопрос. К чему он? – осторожно переспросила она.
– От ответа зависит, буду я говорить с тобой прямо или спрячу пилюлю в сыр.
– Говори, как есть. Чего зря сыр портить?
Охотник согласно кивнул и стал рассказывать всё то, что успел узнать об Арнике. Марика слушала его внимательно и молча, перебирая в пальцах край рукава. И только когда речь зашла о том, что в город могут войти лишь убийцы, быстро спрятала руки под стол.
– И это всё правда? – спросила она в конце.
– Я не собираюсь тебя убеждать. Хочешь – проверь сама. Снова попытаться уйти из города, например. Только не в сторону болот и не вечером, ладно?
Девушка бросила взгляд на свои мокрые вещи у печи. Неуютно поёжилась.
– А когда придёт эта ведьма, о которой ты говорил?
– Адель? Думаю, что утром.
– Наверное, для начала стоит её дождаться.
– Хорошая идея, – Бадвард кивнул и, помедлив, скривил губы в ухмылке, – но давай без нелепых поступков?
– Ты о чём?
– Найти тебя на болотах в ливень стоило труда. И мне не улыбается мысль о повторении этого идиотского подвига. Поэтому для разнообразия предлагаю тебе поступить честно и не пытаться улизнуть от меня, – он заглянул собеседнице в глаза. – Я знаю, что у тебя нет денег и не жду, что ты вернёшь мне серебряный.
Марика потупилась.
– Как ты понял?
– Ты была голодная и замёрзшая. В таком состоянии люди выспрашивают у тавернщика цены, только когда боятся, что им не хватит на оплату, – пояснил Бадвард и подвинул к собеседнице тарелку с сыром.
– Почему ты заплатил, если знал, что не верну? – забеспокоилась девушка.
– Ты нуждалась в этом, – он налил себе вина.
Марика запустила пальцы в ещё мокрые пряди и стала перебирать их, пытаясь скрыть разлившуюся по щекам краску смущения.
– На самом деле, я не такая. И ничего не собиралась воровать…
– Можешь не объяснять. Мне от тебя ничего не нужно взамен.
– Как насчёт обеда? – не унималась она. – Я хорошо готовлю.
Бадвард тихо рассмеялся.
– Договорились. А сейчас заканчивай с ужином и иди отдыхать. Спальня в твоём распоряжении.
– Спасибо, я могла бы поспать и тут.
Бадвард только отрицательно покачал головой.
Марика больше не стала спорить. После еды убрала со стола и быстро скрылась за дверью комнаты, оставив охотника одного. Он слышал, её попытки закрыть старый замок. Тщетно. Тот приржавел намертво.
Можно было бы попробовать убедить её, что это лишнее, но Бадвард не собирался зря тратить силы. Он уже понял, что Марика боится не лично его.
Чтобы не давать ей лишнего повода для беспокойства, забрал вёдра с водой и ушёл мыться. Не так он планировал провести вечер, но это было лучшее, что ему оставалось.
Когда Бадвард вышел из бани, в доме стояла тишина. Гостья, должно быть, уже спала. Он не стал проверять и завалился на голую лавку, жалея, что не взял из спальни хотя бы одну подушку. Положив руки под голову, закрыл глаза, перебирая в уме события прошедшего дня.
“Степень риска для жизни: десять из десяти”, – значилось в его контракте, который лежал сейчас в походной сумке. Когда Бадвард впервые увидел эту цифру, он только ухмыльнулся заказчику. Ни один нормальный клиент не станет так делать. Ясно, что исполнитель захочет содрать в три шкуры за такой заказ. Обычно все стараются скостить хотя бы до семёрки. Но явившийся к нему человек настаивал на десяти и ни пунктом меньше.
И Бадвард отказался. Потому что есть разница между сложным и скользким заказом. А тот, что ему предлагали, явно был из второй категории.
У охотника имелось достаточно денег, чтобы позволить себе быть до крайности разборчивым.
В тот момент Бадвард и не думал, что всё может настолько измениться, и что он примет странное предложение. Да ещё так скоро.
“Паршивец ты, Эйн”, – сказал он вслух и сел.
Лежать на лавке всё-таки было неудобно, и Бадвард тихо направился в сторону спальни.
Марика крепко спала, раскинувшись на постели. Рыжие пряди были разбросаны по подушке, чётко очерченный рот приоткрыт, рубашка снова сползла с одного плеча, обнажив грудь настолько, что ещё чуть-чуть и был бы виден ореол соска. Охотник на мгновение задержался, рассматривая её. А потом ему на глаза снова попались девичьи запястья в широких браслетах синяков. В полутьме комнаты они были плохо различимы, но самые яркие пятна выделялись отчётливо и сильно напоминали следы пальцев.
Бадвард вышел из комнаты, забрав с собой одну из подушек, успевшую крепко пропитаться сладким ароматом волос Марики.
"Город точно проклятый! Вторая девка в моей постели, а я сплю на лавке, как благородный придурок", – подумал он, пытаясь устроиться на жёсткой лежанке.
***
Кубо проснулся задолго до того, как лучи солнца робко лизнули горизонт.
Он привык быть первым и последним, кто бодрствует в Арнике. Одевшись, распахнул узкое окно под самой крышей пекарни и выглянул наружу. Через город стелился туман с гор.
Кубо медленно втянул носом влажный воздух. Прикрыл глаза и принюхался снова. Сняв пальцем утреннюю влагу с подоконника, попробовал её языком. Прислушался ко вкусу.
– Неожиданно, – он хмыкнул. – И что же вас, остроухих блудниц, заставило спуститься в наше болото?
Над его головой раздался скребущий звук. Острые когти быстро царапали черепицу. Сорвавшись с крыши, большая ворона перелетела на соседний конёк.
– Всё подслушиваешь, – укорил пекарь птицу и вернулся в комнату.
Старая лестница скрипела от его шагов, когда он спускался по ней в кухню.
Угли в печи уже еле тлели. Кубо первым делом подбросил в топку дров. Посидел немного перед распахнутым зевом, наблюдая, как разгорается в нём огонь. Погрел руки. Убедившись, что пламя заладилось, он отправился в чулан, откуда вернулся с большим мешком. У печи бесцеремонно бросил его на пол, и содержимое сухо стукнуло.
Пекарь снова всмотрелся в разгоревшееся пламя.
– Мало осталось, – протянул он с сожалением.
Его губы задвигались, роняя едва слышимые слова. Они несли в себе древние, давно забытые звуки. От них огонь вспыхнул ещё ярче. Взвился к самой трубе. Не отводя от него взгляда, Кубо сунул руку в мешок и вытащил большую белую кость. Размерами и формой она подошла бы взрослому мужчине, значительно более крупному, чем сам пекарь.
Как только кость попала в топку, во все стороны брызнул фонтан ярко-зелёных искр. Некоторые из них смогли вырваться наружу, и там, где они падали, на полу оставались чёрные звездчатые следы.
Пекарь не обращал на них внимания. Он продолжал вытаскивать из мешка разного размера кости одну за другой и бросать в огонь, пока тот не разошёлся настолько, что даже из трубы пекарни начали вырываться и лететь вверх вместе с дымом изумрудные искры. Тогда Кубо отложил мешок, отряхнул руки и направился к полкам, где хранились ингредиенты для будущего хлеба.
Глава 6.
Острый запах крови преследовал её. Стальным вкусом держался во рту. Он появлялся каждое утро, напоминая о случившемся. Марика даже начала привыкать к этому ощущению. Поэтому не вскочила от накатившей тошноты, а лишь тяжело сглотнула. И открыла глаза.
Бревенчатый потолок над ней был незнакомым. Как и комната вокруг. Рассматривая предметы, девушка силилась понять, как попала сюда из леса.
В теле до сих пор гнездился холод. Где-то глубоко, в самой утробе. Он вызвал образы болота и дождя, лившего непроглядной стеной.
Марика поёжилась. Натянула одеяло до подбородка, окунувшись мыслями в вязкую трясину, в которой чуть было не рассталась с жизнью.
Да, точно, он спас её.
Девушка вспомнила куртку, в которой грелась на обратном пути. Большую, не по женскому плечу. Окутывающую спокойным теплом и пряной смесью запахов кожи, табака и перца.
Марика выудила из памяти имя нового знакомого. Бадвард. Имя звучало непривычно. Но определить, откуда его владелец, девушка не могла.
Наёмник, решила она. За последние пару лет, когда трон под правящей династией пошатнулся, их стало много. Сюзерены за нехваткой щитов, чтобы подкрепить свои интересы, платили чужакам. Эти парни, с цепкими взглядами волков, сновали по всем дорогам и сидели во всех трактирах королевства. И бывали среди них всякие, от простолюдинов до ублюдков королевской крови. Он мог оказаться одним из таких головорезов. Но лучше так, чем мундир из сыскной службы.
Воспоминания о событиях прошлой недели навалились разом. Ладони стали влажными и липкими, как в тот страшный день, изменивший для неё всё и навсегда.
Марика посмотрела на них с опаской, как будто ожидала увидеть что-то неприятное.
– Спокойно, – сказала она себе, вытирая ладони об одеяло.
Снаружи послышались приближающиеся голоса. Девушка встала с постели и прислушалась.
Низкий мужской принадлежал Бадварду. Высокий женский, полный заносчивых интонаций, был Марике незнаком.
– Я тебя уже полчаса жду! – возмущалась собеседница. – До пекарни рукой подать, где ты так долго был?
– Не помню ни свадьбы, ни первой ночи, но я как будто уже женат, – усмехнулся он в ответ.
– Причём тут ты? Я должна понимать, что происходит в Арнике!
– Мне нужно было навестить кузнеца.
– А ты уверен, что наша третья никуда не удрала, пока ты гулял по городу?
– В мокрой одежде и обуви? Вряд ли.
– В шкафу спальни полно вещей, пусть и старых.
– Она обещала, что не уйдёт.
– Откуда такая уверенность? Сам говорил, что не доверяешь никому, кроме себя.
– Дело не в доверии, Аделка. Я вижу, на что способен человек.
Входная дверь дома скрипнула, открываясь.
– Вот проклятье, – прошептала Марика, когда вспомнила, что вся её одежда сушится у печи.
Забрать, пусть и мокрое, платье стоило раньше. А теперь в кухне уверенно стучала каблуками, судя по словам Бадварда, та самая ведьма, перед которой совершенно не хотелось показываться в одной мужской рубашке.
Девушка на цыпочках пробралась к упомянутому шкафу и заглянула в него. Вещей там было, действительно много. Среди всего этого старья нашлось платье без рукавов подходящего размера, и Марика надела его поверх рубашки. Упаковываясь в наряд ещё прошлого века, она прислушивалась к разговору.
– Может, стоит разбудить её? – предложила Адель. – Или хотя бы проверить?
– Опять торопишься, – было слышно, как Бадвард поставил что-то тяжёлое. – Дай ей время.
– Нам его неоткуда брать, чтобы так щедро делиться. Ты поговорил с ней вчера? Как она восприняла?
– Спокойно.
– Ты шутишь? Откуда вы двое такие?
– Знаешь, есть предел человеческой впечатлительности. Она вчера и без того была испугана болотом и моей компанией, чтобы удивляться ещё и рассказу. Ну, – в его голосе зазвенели весёлые нотки, – либо она решила, что у меня крыша не на месте, и сделала вид, будто поверила.
– Если честно, на счёт твоей крыши даже я сильно сомневаюсь.
– Можешь не стесняться и на моём фоне показать свою нормальность во всю ширину крыльев.
– Нет уж, я вчера слишком устала, пока ждала вашего возвращения, чтобы снова оборачиваться. Где вас так долго носило?
– Она ушла не в том направлении, что ты указала.
– Хм, странно. Не думаю, что дело было в ней. Скорее всего, ты заплутал под действием морока колдуна. Ты слышал голоса на болоте?
– Даже больше. Я видел женщину.
– Вот! Я же говорила тебе идти прямо и никого не слушать. Лотар пытался заморочить тебя и создал видение, чтобы заманить в трясину. Я сейчас сделаю отвар, чтобы снять оставшиеся следы чар, – она загремела чайником.
– Вряд ли её подослал твой колдун. Она помогла мне.
Возникла пауза, во время которой было слышно только, как стучит нож Бадварда по разделочной доске.
– Перестань резать, – раздражённо потребовала гостья. – Что значит "помогла".
– Привела к Марике, – нож последний раз стукнул и затих.
– И как она выглядела?
– Немного ниже тебя. Молодая. Вымазанная какой-то грязью, на шее ожерелье из костей. Длинные прямые волосы.
– А уши? – в голосе собеседницы послышалось волнение. – Обычные или острые?
– Да, заостренные, как у животного. Но я решил, что мне показалось.
– Нимфа, – выдохнула Адель. – Не может быть. Здесь. Так близко к Арнике. Что она сделала? Что-то сказала тебе?
– Ничего. Только звала по имени.
– Ты назвался ей?
– Нет. Мы почти не разговаривали. Она вывела к нужному месту, а потом исчезла.
– Очень странно, – призналась Адель. – Я читала о нимфах, но никогда не видела. Никто их здесь не видел уже давно. Они не подходят к Арнике. Это, как бы тебе лучше объяснить, сломанное для них место. Нимфы – создания тонкого мира. Мира духов. Они чувствительны к любого рода нарушениям порядка. А проклятие Лотара сильно искажает действительность. Та, которую ты видел, если верить описанию, их ворожея. Ей, вероятно, стоило немалых усилий пробиться сквозь волны морока, созданного колдуном. Но она это сделала. Скажи, ты раньше не встречал в лесу похожих на неё девушек?
– Нет.
– Не торопись с ответом. Встреча с нимфой могла забыться. Они тоже создают иллюзии. Стремятся очаровать, обмануть, соблазнить.
– В таком случае я до фига нимф знаю, – хохотнул он. – Нет, не делай такие глаза. Это просто шутка.
– Жаль, – Адель вздохнула. – Это могло бы объяснить, откуда она знала твоё имя. У них так: назвался одной, значит, назвался всем.
– Почему это тебя так волнует?
– Нимфа не просто звала тебя. Это было колдовство. Очень сильное! Судя по всему, она пришла ради того, чтобы тебе помочь. И только тебе! И вступила в противостояние с Лотаром. Опасное занятие. Для тебя, в первую очередь. Человеческий рассудок мог не выдержать такого давления.
Она помолчала.
– Я не встречала упоминаний, чтобы кто-то вмешивался в дела Лотара. Много десятков лет в Арнике всё шло одинаково от раза к разу. Почему же именно сейчас, с твоим приходом, обстоятельства изменились?
– А если дело не во мне? В болоте нас было двое. Может, наша третья тоже ведьма? – предположил Бадвард лукаво.
Марика, успевшая за это время одеться, подошла к двери и толкнула её.
– Никакая я не ведьма, – заявила она с порога.
Черноволосая девица, стоявшая у плиты с чайником в руках, довольно улыбнулась. Но её красивое лицо от этого не сделалось ни теплее, ни добрее.
– Конечно, не ведьма, – согласилась она. – Иначе я бы сразу поняла. Не обращай внимание, просто очередная шутка Бада. Приятно познакомиться, я – Адель.
– Та самая. Бадвард говорил, – Марика посмотрела в его сторону. Он приветливо улыбнулся в ответ и снова занялся нарезкой овощей за столом.
– Мы готовим завтрак. Присоединяйся, – пригласила Адель. – Не бойся, я не кусаюсь.
– Но может клюнуть, – предупредил Бадвард. Ведьма мягко рассмеялась, довольным видом дав понять, что шутку оценила.
– Скажи, а ты на болоте вчера видела кого-нибудь? – спросила она, наблюдая, как Марика берёт с полки тарелки.
– Нет. Я слышала ваш разговор. И мне нечего к нему добавить.
– А приходилось сталкиваться с колдовством раньше?
Девушка остановилась с посудой в руках. Нахмурилась, взвешивая слова.
– Нет, не думаю.
– Не думаешь, или не сталкивалась? – надавила Адель.
– Мой отец перед смертью тяжело болел, – ответила Марика тихо. – Лекари не смогли помочь, а священник сказал, что причиной болезни было проклятие.
Поставив тарелки на стол около Бадварда, она покосилась на него, как будто искала реакции на свои слова.
– Священники за каждым чихом ищут демона, – отмахнулась ведьма. – Верно говорю, Бад?
– Без понятия. Я со священниками дел не имею. И душу ещё не продал только потому, что жду предложение пожирнее, – откликнулся он и броском вогнал нож в столешницу.
– Ну, Лотар тебе за неё вряд ли много даст. Считай, она и так уже его.
– В твоих интересах, Аделка, чтобы он об меня сломал зубы.
– О нас троих, – поправила ведьма, подходя к столу и садясь. – Не только от тебя успех зависит.
– Этот Лотар… почему он выбрал нас? – спросила Марика осторожно, садясь напротив ведьмы.
– Никто не знает, как именно он отбирает людей. Некоторые из моих предшественниц считали, что в Арнику тянутся самые слабые, пропитавшиеся страхом и отчаянием. Кого легко зацепить и сломить. Другие писали, что, напротив, колдуну нужны сильные, способные противостоять, противники. От них он получает больше жизненных сил. Я могу точно сказать только одно. Если ты здесь, с тобой далеко не всё в порядке.
– Неважно, как мы сюда попали. Важно, как нам отсюда выйти, – возразил Бадвард.
– Для этого нужно найти Корактор, разумеется. Теперь вас тут двое, и вы сможете страховать друг друга во время поисков. Один караулит, другой обыскивает дома. Книга где-то в городе, я чувствую.
– Я смотрю, ты уже всё продумала, – он занял место около Марики. – Но у меня вопрос. Допустим, мы найдём Корактор. Что дальше?
– Мне нужно будет основательно его изучить, разумеется. Чего ухмыляешься? Не то что я, вообще никто не видел его уже несколько столетий! Думаешь, заклинание, которое использовал Лотар, написано на форзаце? Это тебе не книга рецептов.
– Именно, к тому и веду. Я колдовские книги в руках не держал, но догадываюсь, что дело с Корактором быстро не кончится. И что будет делать колдун, пока ты станешь вычитывать его любимый фолиант?
– Подожди, откуда ты знаешь о размерах книги? – насторожилась ведьма.
– Догадываюсь, – лениво протянул Бадвард и, взяв со стола нож, начал крутить его в пальцах. – Мне тоже в детстве на ночь сказки читали.
– Что-то я не знаю сказок таких, – вставила Марика, присматриваясь к собеседнику. Тот хитро улыбнулся ей.
Девушка опустила глаза, избегая его взгляда, и зацепилась вниманием за нож, который послушно скользил в натренированной руке Бадварда. Лезвие сверкало в лучах солнца, падавших сквозь окно, и казалось до боли знакомым. Марика присмотрелась. Нет, оно не казалось, оно было знакомым.
Воспоминания нахлынули разом, образы замелькали перед глазами. Марика сделала медленный вдох. Попыталась успокоиться. Но сверкающий нож снова и снова притягивал взгляд. И с каждым движением лезвия, ей, вопреки всем усилиям, становилось всё больше не по себе.
– Я к тому, – продолжил Бадвард, не обращая на неё внимания, – что колдун не станет ждать, пока ты подготовишься. Хотя, возможно, и получишь небольшую фору, пока он будет с нами иметь дело.
– Что ты хочешь сказать? – вздохнула Адель.
– Нам нужен план. Нужно понимать, с чем мы имеем дело, а не рыскать вслепую. Слишком рискованно.
– Ещё вчера риск тебя не пугал.
– Не пугает и сейчас. Но он должен быть хорошо продуман. Если лезешь за чужим добром, нужно понимать, как его вынести.
– Не выйдет ничего продумать. Лотар бдителен, и у него в распоряжении десять послушных марионеток, чтобы помешать.
– Девять, – ухмыльнулся Бадвард. – Может, стоит для начала убрать их с игрового поля?
– Каким образом? Тронешь одного и тут же займёшь его место.
– А если всех разом?
– Иссохшие яйца Жнеца, как сложно иметь дело с профаном в колдовстве, – она помассировала виски кончиками пальцев. – Одного, двух, пятерых – неважно! Первое, не Лотар сделает тебя частью Арники, а проклятие. То есть, убив всех, ты так просто не освободишься. Второе, топорные методы, к которым ты привык, тут не работают.
– Она не хотела тебя обидеть, – сказал Бадвард, обращаясь к топору в углу комнаты. – Если не подходит такой способ, значит, будем искать другой. Все, кто надеются на удачу, заканчивают на виселице или в тюрьме.
– Прошу прощения, – бросила Марика, вставая из-за стола.
Она сунула ноги в ещё влажные сапожки и выбежала из дома, не дослушав собеседников.
То ли дело было в преследовавших её образах, то ли во впечатлении от ножа, то ли в голоде, но ещё немного, и она могла бы потерять сознание прямо там, за столом. К счастью, весенний ветер освежил её. Немного придя в себя, девушка решила спуститься к реке, чтобы умыться проточной водой. Берег здесь был крутой, но, держась за сваи моста, Марике всё-таки удалось справиться с препятствием.
Она присела у самой кромки воды и погрузила ладони в леденящий до ломоты в костях поток.
“Вот и хорошо, скорее взбодрит”, – решила она, зачерпывая воду. Но, когда поднесла сложенные чашей ладони к лицу, увидела, что та красная от крови.
Марика вздрогнула, разливая всё, что набрала. Затрясла руками, попыталась вытереть их об себя и в ужасе замерла, наблюдая, как всё течение окрашивается алым.
– Нет, не может быть, это, должно быть, сон, – зашептала она, следя за полосами крови на воде. Они текли неестественно, словно по твёрдой поверхности. Как по доскам пола неделю назад.
