– Если бы ты брала пример с неё, то умерла в день собственной свадьбы. Акстись, блонда! Приличные парни тебя за человека не считают! Впрочем, неприличные, тоже! – парировала Настя.
– Ой-ёй-ёй! Капитан-очевидность! Между прочим, ты…
Я допила кофе и поднялась на ноги.
– Нужно поспешить. В десять забрали тела из морга, в том числе и нашего юного друга, – проговорила Катя скороговоркой, а я покосилась на Влада. Мальчик ответил виноватым взглядом.
– Всё нормально. Просто больше так не делай, – попросила я, имея в виду инцидент в автобусе.
В одиннадцать мы заходили на кладбище. И вот тут я осознала, что сейчас начнётся жесть!
Глава 5
Я пробилась, сквозь толпу, в которой можно было задохнуться, и застыла у гроба мужчины, оценивая обстановку. Четыре гроба, расположенные в ряд, вызывали ужас. Самым пугающим выглядел гробик меньше метра. Неприятное ощущение усилилось. Нужно как можно быстрее всучить рюкзак и свалить с «чужой территории».
Влад указал на женщину в чёрном и сказал, что это его бабушка. Я повернула голову.
Бедная женщина замерла в оцепенении. Она не плакала. Лишь таращилась в пустоту, словно хотела в ней раствориться. И ей определенно точно было не до рюкзаков! Никто не торопился. Люди тихо переговаривались, донося обрывки фраз:
– …это ж какое горе. Вся семья умерла…
– А больше детей нет?
– Единственный сын у неё…
– …дешевле кремировать и урны в колумбарий поставить. Или в одну могилу. А она… вишь какие деньжищи выкидывает. Пол кладбища заняла всей семейкой! Это потому, что сынок наследство оставил…
Я резко обернулась на сказавшую это женщину.
– Что? – нагло поинтересовалась она.
– Вы это серьёзно?! – грубо поинтересовалась я.
– Ты кто такая?! Иди…
И я была послана туда, куда меня посылали ни раз, но я туда никогда не доходила! Зато благодаря начавшемуся конфликту мы привлекли внимание всех, в том числе бабушки Влада. Женщина повернулась и уставилась на меня «зеркальными» глазами. Такие глаза бывают только у горюющих людей. Глаза, уже не имеющие цвета из-за слёз, лишь передающие состояние отчаяния и безысходности. Я забила на хабалку, нервно проглотила комок в горле и направилась к женщине в траурной одежде.
– Простите, пожалуйста, – тихо заговорила я, тронув локоть женщины, – вам забыли отдать рюкзак в морге. В нём вещи Влада и игрушка. Можно положить их ему… – хотела добавить «в гроб», но передумала.
– Да, да, конечно! – закивала бабушка Владика, по-прежнему держась отстраненно. – Спасибо огромное!
Ища поддержку, она вцепилась в мой локоть. Повеяло одиночеством. Безнадёжностью. И отчаянием…
Как же я её понимаю!
Каждый день просыпаюсь и чувствую то же самое.
Возникло странное желание помочь этой женщине. Сделать что-нибудь для пожилого человека, который остался один, чтобы хоть на минуту облегчить её страдания. Ну вот: опять эта тупая боль в груди…
– Сочувствую вашей утрате, – сухо брякнула я, дежурную фразу.
На таких мероприятиях нет особых слов, которые были искренними и заделали бы дыру в сердце скорбящего. Лучше ничего не говорить! Поэтому я продолжала стоять рядом с женщиной, прекрасно зная, что ей хочется оказаться далеко отсюда и безудержно рыдать. Броситься на гроб и покрывать поцелуями лицо и руки мёртвого сына. Вместо этого она была вынуждена просто стоять и сдерживать эмоции от посторонних.
Я вздохнула, разглядывая безжизненные оболочки тел. Пустые оболочки… это всё, что остаётся от некогда дорогих людей! Пустые оболочки, лежащие в гробах… Гробы, кстати, достаточно дорогие. Видимо, отец Влада неплохо зарабатывал. Хотя… это уже неважно! Важно то, что мужчину загримировали неудачно. Владик вообще на себя не похож. А его мать почти оранжевого цвета. То ли лицо сильно пострадало и его лепили, как могли, то ли у гримёра руки из стула.
Но даже это не напрягало, как эмоции живых. Постоянно находясь с моими неупокоенными друзьями, я научилась распознавать эмоции в пространстве. Кто ощущает страх. Скорбь. Ужас. Отчаяние. Злорадство. Облегчение, что с ним и близкими всё хорошо. Это жуткое амбре из микса эмоций витало в воздухе, а я, соответственно, была в его эпицентре. И прямо сейчас на него стекались Духи, живущие на кладбище. Я их называю «ранговые». Они находятся в междумирии и приставлены следить за порядком на кладбище. Ранговые помогают душам, чьи тела погребены, перейти из междумирия в мир Духов.
И очень сложно делать вид, что я не замечаю их!
– Гляньте-ка, наша старая знакомая…
– Опять со «свежаком»?
– И делает вид, что нас не видит и не знает…
– Отстаньте от неё, – зычный голос окликнул ранговых.
Ранговые послушно просочились сквозь толпу, заставив людей передёргивать плечами от непонятного холода.
– Снова Ты? – спросил в ухо тот же голос. До неприязни знакомый персонаж. Дух утопленника, считающийся главным на этом кладбище.
Ухо начало замерзать даже через капюшон. Я невольно вцепилась в руку бабушки Влада. Не смотреть. Не думать. Они мне ничего не сделают, потому что…
– А ты смелая! Сегодня даже без побрякушек пришла… – хмыкнул главный дух, а я помрачнела.
Чё-о-орт! Ну, как можно было забыть защитные амулеты дома?! Знала же, что на кладбище придётся тащиться! Оставалась надежда, что Глава ранговых не посмеет тронуть.
– Конечно. Не посмею! – усмехнулся ранговый, появляясь перед лицом, а я поморщилась: нос тут же заложило от холода. – А твои «домашние животные» решили постоять за воротами?! Какие невежливые! Я хотел поздороваться! – с укором произнёс утопленник, играясь со мной. В прошлую нашу встречу на этом кладбище он почти «вышиб» меня из тела. Только защитные амулеты спасли… которые сейчас дома!
– Давай, делай, что должна! Трогать не станем! – пообещал он внезапно. – Но что-то прикапывать к могилам не позволим. Попытаешься – плохо будет!
Я подняла глаза и посмотрела в его выцветшие. Золотисто-жёлтые и хитрые, как у змеи. Беззвучно усмехнулась правым уголком губ.
– Не шали! – покачал он указательным пальцем перед лицом и исчез.
Я вздохнула.
Бабушка Влада отпустила мою руку и поблагодарила, не знаю за что. Я сухо кивнула ей и повернулась к гробам.
Усопшие – это совсем не страшно! Я привыкла и не боюсь пустых оболочек покойников. В лет пять, может, и было страшно. А сейчас, в двадцать три, это моя нелюбимая, но прямая обязанность! Если соглашаюсь помогать духу, то разбираюсь в его проблемах и довожу до границы Междумирия. Оставшееся тело – это сосуд, а энергетическая сущность, которой помогаю – это основа. Она и есть главное!
Я медленно двинулась к гробику, расстёгивая на ходу рюкзак и доставая игрушку медведя, с намерением положить его возле Влада. Сам рюкзачок хотела положить к ногам, раз он так дорог мальчишке. Но…
– Что внутри? – спросила неожиданно появившаяся Катя.
Я чуть не уронила рюкзак в яму.
– Твою ж… – тихо выругалась я. Остановилась у гроба мальца и принялась копошиться в рюкзаке.
– Не здесь. В игрушке… – подсказала Катя.
Сунув под мышку медведя, я застегнула рюкзак и возложила его в гроб у ног Влада. Затем медленно, стараясь не особо привлекать внимания, взяла медведя в обе руки. Завесившись длинными волосами, принялась внимательно рассматривать медведя. Тогда-то и заметила сзади на нём молнию.
Игрушка-тайник!
Молнию на медведе заело, и она не желала расстёгиваться. Наконец, я справилась с нею под редкие недоумевающие взгляды собравшихся.
Внутри игрушки оказалась плотная бумажка, скрученная в трубочку. Я осторожно вытянула её и медленно, не делая резких движений, размотала. Это оказалась фотография. Сильно помятая. На ней светловолосая девочка лет пяти сидела возле новогодней ёлки. Не очень улыбчивый ребёнок.
– Ты чё?! Живых нельзя класть к мёртвым! – с суровым видом заявила Настя появляясь рядом.
– Знаю! – тихо пробормотала я, но призраки уже исчезли во избежание конфликта с ранговыми.
Я сунула фото в карман. Положила Владу у изголовья медведя, отчего его бабушка всхлипнула. Ранки на голове мальчишки просматривались через грим. Всё же у гримёра руки из задницы!
Погладив мальчика по ручке, я вздохнула.
– Я сделала, что ты просил. Тебе пора идти! – опять вздохнула и отошла.
Работяги подошли к гробу отца Влада и накрыли гроб крышкой, фиксируя её болтами. Держащаяся до этого момента бабушка не выдержала. Её ноги подкосились, руки в отчаянии сжали холодную сырую землю, а плечи затряслись от рыдания. Она начала выть. Очень жутко. Так воют плакальщики на похоронах. Я почему-то вспомнила жуткий вой собаки утром и передёрнула плечами. Это собравшихся обступили ранговые, и с удовольствием «подтягивали» энергию толпы.
Я протиснулась, выходя из скопления людей, дабы не подпитывать духов. Став позади, наблюдала, как гробы заваливают замерзшими комьями земли.
Ничего! Золотистое свечение обычно говорит о том, что Дух может перейти в мир иной… И?
Где. Золотистое. Свечение?!
Я отошла ещё дальше от людей, подметив, что устанавливают кресты. Взялась за лоб, как будто мне это что-то даст:
– Не понимаю… Что не так?!
– Это не его последняя воля? Странно, – удивилась Настя, появляясь рядом.
– Что тебе нужно, надоедливый мальчишка, – принялась трясти Ира бедного паренька.
– Перестань. Он в шоке. Только что побывал на собственных похоронах. Забыла, как это неприятно?! – напомнила Катя.
Ира задумалась и созналась:
– Это было больше двадцати лет назад. Вполне привычно ходить сквозь стены и пугать соседей.
– Попытайся вспомнить, что тебя беспокоило в момент смерти. Почему не ушёл вместе с родственниками? Что тебя держало? – уставилась я на Влада, словно хотела залезть к нему в мозги и покопаться там.
– Я честно не знаю, – сознался он.
Спонсор моего сегодняшнего настроения – тяжкий вздох. Очередной тяжкий вздох!
– Всё, что ты просил, я уже выполнила. Пока ничем не смогу тебе помочь! Можем попробовать завтра ещё раз посмотреть момент смерти.
– Ага, – кивнул грустно мальчик. – Но что делать сейчас?
Этого я уж точно не знала. Я предложила Владу пойти со мной. Поживёт у меня, пока буду думать, как ему помочь. Или Влад может остаться здесь среди ранговых. Он тут похоронен и имеет право здесь находиться. Станет ранговым. У них срок пребывания от десяти до пятидесяти лет. А потом их забирает «Свет», и они уходят, пересекая «черту».
– Соглашайся. Я, например, жалею, что не стала в своё время «ранговой». Сейчас бы уже попивала вино на брудершафт с Цоем в мире ином, а не терпела тупое зудение некоторых блондинистых личностей.
– Или бы ещё лет тридцать тусила на кладбище с бомжами, алкашами и незнакомыми «ранговыми», наблюдая, как твоя могила зарастает травой, потому что к тебе никто не приходит, – произнесла блондинка, презрительно сузив глаза.
– Я лучше пойду с тобой, – сказал Влад, немного надувшись, что предложила остаться здесь.
Я грустно улыбнулась:
– Как пожелаешь, – и засунула руки в карманы. Правая рука нащупала плотный кусок бумаги. – О, кстати… – вспомнила о фотографии. – Это было в твоей игрушке. Что мне делать с этим? – поинтересовалась я, демонстрируя Владу фото девочки.
Влад всматривался в фото очень долго. Наконец, глаза его расширились, и он изумлённо воскликнул:
– Это же…
– Кто? – нахмурила я правую бровь.
Мальчишка воспарил. Я надеялась, что всё-таки к свету, но нет. Его лицо застыло рядом с моим. Я молча моргнула и продолжила взирать, не понимая действий.
– Спасибо. Ты очень добрая! – произнёс Влад. Широко расставив руки, он… влетел в моё тело.
Маленький гадёныш! Я-то решила, что он хочет меня обнять… что по ощущениям тоже плохо, но…
Вероятно, моя оболочка привыкла быть «общежитием». Вместо привычного холода я почувствовала, как моё тело «поглотило» дух Влада. Сильное давление в груди и ощущение, будто голову раскололи напополам.
– Что ты… делаешь? – спросила я, схватившись за виски обеими руками.
Перед глазами всё плыло.
– Тася, Тася, – перед лицом возникла обеспокоенная физиономия Кати, – ты слышишь меня?
Всё расплывается…
– Чё происходит? – спросила Настя с недоумением.
– Мальчишка вселился в тело Таиски, – с интересом заглядывала Ира мне в лицо.
– Сча я его вышибу! – пообещала Настя, но прошла сквозь меня. Ещё раз. И ещё…
Всё такое мутное… Как же плохо!
– Чёт не получается, – нахмурилась Настасья и снова прошла сквозь меня, – не выходит задержаться в теле. Она не пускает! – возмущённо воскликнула рокерша.
– Тася, – обратилась Катерина, – слушай меня внимательно! Оставайся в сознании. Слушай мой голос! Ты должна собрать все мысли и вышвырнуть мальчишку из тела. Ты слышишь?!
– Я… не могу, – просипела я.
– Она не может! – констатировала факт Настя, взмахнув одной рукой в воздухе, – дай-ка, я ещё раз попробую…
– Прекрати! Ты не помогаешь, – окликнула её Катя, – Тася! Оставайся в сознании. Слышишь…
– Что у вас? – перед лицом появилась физиономия утопленника. Меня колбасило ещё больше. – Какая забавная ситуация, – рассмеялся ранговый булькающим смехом.
– Ты знаешь, что можно сделать?
– Она должна разрешить «свежаку» нахождение в теле, иначе может выпасть из оболочки надоооолго! – протянул он, явно получая удовольствие от моих мучений.
– Прошло не так много времени с того момента, когда мальчишка к ней «подселялся». Если он снова подключится к её сознанию, то изъять его будет оч сложно… Кому я это всё говорю вообще? – махнула на него рукой Ирина, наблюдая, как я падаю в междурядье могил и ползу к ограде.
– Эй, спасательница «свежаков», – донёсся голос сквозь противный гуд в ушах, – если хочешь, чтобы пацан выбрался из твоей оболочки, расслабься и дай ему сделать то, что он хочет…
Мне удалось доползти до ограды и, усевшись, опереться на неё. Именно в этот момент почувствовала, как тело перестало подчиняться. Мои мысли больше не подвластны мне.
Ту-дум… ту-дуум… ту-дууум… сердцебиение начинает замедляться.
Горечь, отсутствие мыслей…
Темнота медленно застилает глаза. Страх, обнимаемый равнодушием, ослабляет хватку. И, наконец, прекрасное безразличие, за руку пришедшее с темнотой.
Темнота и безразличие… как же они прекрасны!
Глава 6
Ненавистный и привычный звон в ушах.
По телу будто прошлись топором, и оставили торчать в темечке.
Тошнота… Я ушла? Или уже вернулась?!
Не-на-вижу это чувство! Как и свою жизнь…
Почему я не могу жить обычной, скучной жизнью? В обычной семье. И быть нормальной! А вместо этого…
Щеку что-то невыносимо кололо. Что-то неприятное. Влажное. Не хочу знать, что это, но придётся.
Тело всё ещё нервно подрагивало от «перехода».
– Эй… – донёсся голос. – Слышишь меня? Очнись.
Не хочу!
– Иди на мой голос…
Не хочу!
– Да очнись ты!
Как назло, зрение и осознание послушались, приходя в норму.
Бледное окровавленное лицо покойницы нависало надо мной.
Я истошно заорала.
Мой зычный визг разнёсся по погосту, пока я долго понимала, что это просто Иркина физиономия.
– Что ты орёшь?! – возмутилась она, поковырявшись в ухе. – Я чуть второй раз не померла.
Я лежу…
– А где это я? – приподнимаясь на локте, принялась озираться.
Настя виновато почесала затылок и ответила:
– На кладбищенской помойке.
– Как так вышло? – удивилась я, снимая с шеи ленту «Вечная память».
– Наверное, пацан решил, что тебе здесь самое место! – предположила Ирка и тут же заржала.
– Тупая шутка! – огрызнулась Настасья.
– Сама ты тупая!
– Ну и шуму вы тут наворотили, – хмыкнул утопленник.
– Этот маленький мерзавец засел в твоей оболочке, – начала высказываться Ира, отбирая лидерскую позицию – затем подошёл к своей бабуле и перепугал всех.
– Что он натворил? – откинув от себя венок «помним, любим, скорбим», я осторожно принялась спускаться с небольшого холма выцветших и отсыревших искусственных цветов, источающих тонкий аромат плесени.
– Я бы на твоём месте выяснил это позже, – посоветовал ранговый и кивнул себе за спину.
– Эй, ты. Стой! – донёсся крик, а я повернулась посмотреть, кто это.
Уверенной, настойчивой походкой в мою сторону направлялся какой-то мужик. Точный возраст не скажу, на голове незнакомца был капюшон. Хоть мужчина и находился далеко, что-то подсказало: он чертовски зол.
– О… Боже, какой мужчина! – умилилась Ира в притворном смущении приложив ладони к щекам.
– Да вообще никакой, – без интереса проворчала Настя.
– Мне кажется, он недружелюбно настроен, – тактично выразилась Катерина.
– Ярость так и пылает. Ах, какой темперамент! – восхитилась Ирина, а я решила не узнавать его темперамент и что незнакомцу от меня нужно в целом.
– Он определённо к тебе. Я бы на твоём месте быстро убегал! – посоветовал ранговый, залившись хриплым булькающим смехом.
Незнакомец стремительно приближался, так что я последовала совету рангового и рванула к выходу кладбища. Топот ботинок позади слышался подозрительно близко. Я оглянулась и очень зря! Непонятный преследователь почти схватил мой капюшон, когда я заорала. От неожиданности незнакомец поскользнулся и шлёпнулся. Мне же некогда было выяснять, больно ли он ушибся или норм. Я бежала во все лопатки. Мне так казалось. Но Настюха сбила весь настрой, засмеявшись своим мокро-тряпковым смехом. Я принялась смеяться с того, как смеётся она, а это очень сбавило темп и позволило мужику опасно приблизиться.
– Прекрати ржать, иначе он тебя догонит и убьёт! – заорала Катя.
Вряд ли незнакомец преследовал меня именно с этой целью. Вероятно же, что у него были совершенно другие мотивы, которые я тоже не собиралась выяснять. Потому послушно заткнулась и поднажала в беге.
Чёрт! Надо начать бегать!
И тут почувствовала, как моё горло перехватывает и сжимает: это преследователь ухватился за кончик шарфа.
– Повернись вправо вокруг себя. Вправо! И беги! – кричали наперебой Ира с Настей.
Если бы мужик резко остановился и дёрнул за конец шарфа, то я бы наверняка упала. Но он продолжил бежать и эти несколько секунд спасли. Я последовала совету: на бегу резко крутанулась вправо, взмахнув волосами. Те зацепились за шарф, оставшийся в руках преследующего. Я резко дёрнулась, понимая, что волосы запутались в шарфе.
Говорят, крыса или мышь, если попала в ловушку перегрызает себе лапу. Так что клок волос, оставшийся на память незнакомцу вместе с моим шарфом, найденным на помойке – ничто, в сравнении с неясными проблемами, которые сулит мне тот факт, что очень злой незнакомый мужик всё ещё гонится за мной. Тот, кстати, не ожидал, что я вот так выпутаюсь из ситуации, а посему потерял равновесие. Я же чуть не налетела на парня, непонятно как очутившегося передо мной. Парень удивлённо вытаращил неестественно-голубые глаза, когда я схватила его двумя руками за куртку и на бегу толкнула в сторону преследователя. Голубоглазый сбил моего преследователя плечом и тот, потеряв равновесие и неприлично ругаясь, полетел на пятую точку. Пока злой мужик бездарно терял время, я выбежала за кладбищенские ворота и понеслась к дороге. На противоположной стороне к остановке подкатил автобус. Не раздумывая, я бросилась к нему, размахивая руками.
– А ну стоять!!! – топот мужских ног говорил, что преследователь меня яростно настигает. Но я успела заскочить в автобус прежде, чем водитель закрыл дверь, а вот мужчина – нет.
Я обернулась, тяжело дыша на застеклённую дверь с надписью «выход» и наблюдала, как мужик, подбежав, стучит по ней. К счастью, водитель не желал прекращать маршрут и автобус медленно пополз, начиная движение. Я взглянула на незнакомца. Капюшон сполз с головы, а волосы растрепались. Он оказался моложе, чем я думала. На лице, которое Ирка назвала очень симпатичным (хотя Иркиному вкусу не стоит доверять: у неё любой живой мужчина – уже красавец!), так вот, на его физиономии застыла злая гримаса, отчего я нервно хихикнула. Наши глаза встретились, и его взгляд опасно предупреждал: «я тебя из-под земли достану!».
Какой ж настырный. Чё ему надо-то от меня?!
Пытаясь уравнять дыхание, я плюхнулась на свободное сидение. Автобус был пуст, не считая меня и какой-то бабки. Ну, и водителя, конечно. Так что я могла спокойно себе болтать «сама с собой».
Этот мужчина… Точно! Я видела его на похоронах семьи Влада.
– Я не удивляюсь его поведению, – хмыкнула Настюха.
– Да что я такого натворила?!
Ирина безрезультатно поправила криво висящий венок и начала рассказ:
– Только представь картину: подходишь ты к бабке и заявляешь голосом Влада: «Бабушка, не пугайся! Это я. Влад. Пришлось позаимствовать это тело. У меня мало времени. Слушай внимательно: у папы была другая женщина. Та женщина умерла, но у неё осталась дочка. Это моя сестра! Её зовут Лена. Она сейчас в детском доме. Пожалуйста, позаботься о ней. Так ты не будешь одна!» … в этом месте ты отдаешь фотку, заворачиваешься и уходишь, – закончила Ирка противно пафосным голосом.
– Она гонит, да? – усомнилась я, а Настюха с Катей покачали головой. – Получается, у Влада есть сводная сестра? Девочка с фото?! – осенило меня.
– Молодец, Эйнштейн. Давай, подымайся. Ты сейчас упадёшь под сидение, – саркастично ответила Настя.
– Мы решили эту проблему, – вздохнула я, не зная, радоваться или нет.
– Ага. Правда, не сильно расслабляйся, – проворчала Настюха, намекая, что проблемы – это нескончаемо находящий меня поток.
Я пересела к окну и, прикрыв глаза, прижалась лбом к холодному стеклу. Перед глазами всё поплыло.
Странная вещь – сознание. Когда надо, вытесняет информацию, а когда не надо – она вдруг всплывает, как твои экскременты в воде, когда ты пытаешься от них тщетно уплыть и сделать вид, что это не ты. Вот и сейчас…
…Я слышу причитающий голос вдалеке. Направляюсь к выходу.
Дорогу мне преграждает ранговый.
– Выбирайся! Тебе пора уходить.
– Не хочу. Я останусь вместе с Тасей, – говорю я голосом мальчика.
– Если ты сейчас же не покинешь её тело, то она умрёт!
– Я не хочу, чтобы она умирала! Но хочу остаться с ней!
И ранговый сделал то, что от него совсем не ожидали. Он резко ударил пятернёй в солнечное сплетение и вышиб дух мальчишки из моей оболочки. Тело же, широко раскинув руки, как гигантская птица, пролетело по параболе и эпичненько приземлилось на груду венков и грязных искусственных цветов…
– Тебе пора туда, – настаивал ранговый, указывая на яркий сгусток света, появившийся неподалёку в пространстве. Сгусток света походил на портал, созданный мастерами визуальных эффектов в каком-нибудь фантастическом фильме и, одновременно, не был похож ни на один из них. Я частенько видела «свет». И он всегда вызывал новый спектр эмоций и чувств и никогда не повторял свою предыдущую форму. А сейчас он был особо притягателен. Настолько, что я решила: если в этот портал не пойдёт дух Влада, то пойду я!
– У неё совсем никого нет! – воскликнул мальчик.
– Это не так! – ответил ранговый своим противным голосом и добавил: – Не беспокойся. У неё всё будет хорошо! Поверь мне! Тебе туда, – повторно указал он Владу на свет. Обернулся ко мне и произнёс: А тебе – туда! – и ткнул в моё бессознательное тело, развалившееся на куче кладбищенских венков.
Я распахнула глаза:
– Так ранговый спас меня? – воскликнула удивлённо.
– Вспомнила, да? – огорчилась почему-то Ира.
– Он просил не говорить. Чтоб ты не была о нём слишком хорошего мнения, – ответила Настя.
Бабка, сидящая впереди автобуса, обернулась:
– С кем вы там всё разговариваете? – возмутилась она.
Действительно, с кем? Ведь кроме меня и неё больше в салоне автобуса никого нет.
– Тик ток я снимаю, отвернитесь! – резко ответила я.
– Совсем уже народ тиктокнулся! – проворчала бабка, но отвернулась.
Интересно, зачем ранговый спас меня? Он ведь не любит вмешиваться в дела смертных. Наверное, посчитал, что дух Влада частично принадлежит их кладбищу. А так как за душой мальчика пришёл «свет», то ранговый помог ему «уйти». Других причин помогать мне я не вижу.
На самом же деле – они были.
Но я тогда просто о них не знала…
Закупившись неполезным фастфудом, я уселась за столик, наблюдая за людьми. Среди них были и мои одногодки. Они весело и непринуждённо болтали. Я молча поглощала свой обед, наблюдая за окружающими. И чувствуя себя, нет, не одиноко. Спокойно! Мы живем в одном мире, но у нас разные понимания о жизни. Я завидую этим людям и всегда мечтала быть обычной – как они. Просто БАМ – и в один прекрасный день я заурядная и ничего не помню. Жаль, что у меня сильно хорошая память…
Это странно, наверное, для обыкновенного человека. Но, духи умерших – моя семья. Мои друзья, которые никогда меня не подводили. Всегда защищали. Не давали в обиду. Учили всему, что знают сами и подсказывали на редких контрольных. Я давно смирилась, что живу в абсолютно другом мире. В Междумирии. Эта такая страна, неподвластная человеческому глазу. Тут свои законы и правила, которые обычным людям непонятны. Люди сидят недалеко от меня за столиками и спокойно едят, даже не подозревая, что вот эта угрюмая девица, жующая бургер, на самом деле окружена призраками. Она мечтает стать очень заурядной, но никогда не сможет…
Я закончила есть, и, выйдя из заведения, направилась в сторону парка.
Баба Маня, умершая от сердечного приступа, говорит, что Бог выбрал меня не случайно. Что быть проводником Духов в иной мир – благое дело, и я должна радоваться такой миссии.
Но многие вещи не дают покоя.
