Страница 2 из 3
Я только головой замотала.
– И то, – согласно кивнул мужчина. – Ты ж в селе жила, откуда у вас.
– Не в селе. А на окраине леса, – поправила я его. Так нам такие артефакты и не к чему. Куда подниматься-то?
Домик у нас в один этаж. И еще чердак, конечно. Куда ведьме без чердака, да еще чтобы хорошо проветривался. Просторный был да чистый, – пояснила я ему, удивляясь собственной разговорчивости.
Так-то я не особо разговорчивая. Больше тишину люблю да природу. Я вздохнула. Где теперь природа? У них тут, в боевой-то академии небось сплошь полигоны.
– Ну вот, Ведяна, – сказал Симеон и достал из кармана камзола старинный, со следами ржавчины, ключ. Подошел к единственной на этом верхнем этаже дверце и сунул его в скважину. Что-то заскрежетало и дверца будто нехотя стала отворяться.
Симеон заглянул в открывшееся помещение и замялся на секунду.
– Проходи. Пока тут поживешь. До приезда ректора.
– И пока никуда не выходи. Допуск будет только завтра, сама понимаешь, – он строго посмотрел на меня.
Я нахмурилась:
– Вот прям совсем не выходить? Кушать-то хочется, – добавила я грустно. Желудок тотчас издал голодную трель, а в котелке было заворчал Рыська. Симеон тотчас насторожился и прищурился.
Я громко так закашлялась и незаметно стукнула кулачком по котелку.
Рыська притих. Вот сообразительный он у меня. Местами.
– Кушать хочется… – протянул Симеон. – Ну, положим, кушать тебе принесут. Раз такое дело. Ужин у нас через час. Распоряжусь.
Но чтобы до завтра – ни ногой, Ведяна. Ни ногой из этой комнаты.
Не хватало мне потом собирать твои бедные косточки, – буркнул он и открыл дверь пошире.
– Заходи, располагайся. Постучат в дверь, откроешь и будет тебе ужин, – вздохнул он и посторонился.
Я расцвела как маков цвет, когда про ужин-то услышала. Мы, ведьмы, покушать любим. И Рыська у меня не промах. Даром что вроде и не совсем живой, а вот кушать любит. “И куда в него лезет-то?” бывало, удивлялась бабуля. И правда. Рыська ведь у меня фамильяр необычный даже для ведьмы. Или это я такая вот ведьмочка уродилась со странностями.
Я прошмыгнула мимо дядьки или магистра все таки? Симеона в выделенную мне комнату.
Дверь за мной тотчас захлопнулась и раздался тихий звон.
Стало быть, магический замок с моей стороны сработал.
Теперь точно до завтра не выйдешь никак.
Я подняла глаза и огляделась.
Права я была. Права вот полностью. В боевой академии явные проблемы с жильем для адептов.
Передо мной была грязная, покрытая вековой пылью комната с единственным круглым занавешенным густой паутиной окном. У стены стояла видавшая виды односпальная кровать со свернутым матрацем. У окна – колченогий стул и ветхий столик. Больше в комнате не было ничего. И очень она мне напоминала наш с бабулей чердак. Такая же просторная.
Для одной меня даже слишком. А грязь? Ну, ведьмы грязи-то не боятся.
Интересно, а есть тут, ну, эти удобства…
Я поставила котелок у стеночки и зашлепала в дорожных башмаках по пыли, выискивая заветную дверцу.
Не нашла.
Вот что это такое, а? Значит, заперли ведьмочку до завтра и все дела? Нет, так дело не пойдет!
Я нахмурилась, закусила губу и кинулась к двери. Это ничего, что я ростом не вышла. Кулачок-то у меня тяжелый. Забарабанила со всей силы, только звон стоял. Звон все нарастал, нарастал и наконец что-то вдруг тренькнуло и наступила тишина.
Я, порядком подуставшая, выдохнула и привалилась к двери.
А дверь возьми да и откройся…
Вот не вру, честное слово!
Я даже замерла, не смея поверить своему счастью. Это что же, я сломала магический замок? Надо же. Новые таланты у меня появляются на глазах прямо.
Сломать магический замок надо уметь. Их ведь зачаровывали на совесть маги, почитай уровня второго, не меньше.
Отдышалась я и потихоньку выглянула в щелочку. Выглянуть-то выглянула, а вот выходить побоялась. Допуска нету.
Вот что ты будешь делать, Светлая мать?
Может, и пугал меня дядька Симеон, насчет косточек-то…
Я вздохнула и посмотрела на мирно стоящий у стены котелок. С подозрением посмотрела. Что-то уж слишком тихо да мирно. Не характерное такое поведение для моего фамильяра…
Я прищурилась и решительно направилась к котелку.
– Рыська? Ты где, Рыська? А ну-ка вылезай, защитничек, – прошипела я гремучей змеищей. Вот терзать меня стали смутные сомнения, постепенно переходящие в уверенность.
Из котелка не доносилось ни звука. Будто не Рыська вот только что пытался рычать, намекая на то, что кушать ему хочется.
Сомнения стали переходить в уверенность. Нехорошую такую. Я прищурилась и тряхнула котелок:
– Та-ак… Твои проделки, негодник ты этакий?
Я тряхнула котелок еще раз, да как следует. А ему, гаду, все равно. Похоже, опять свалил в пространственный карман. Да уж… Повезло мне с фамильяром, нечего сказать.
Я вздохнула и сказала уже тише:
– Ладно, вылезай.
Рыська сразу почувствовал изменение моего настроения и из котелка высунулось маленькое ушко, свернутое трубочкой. А вот глаз Рыська не казал. Чуял свою вину.
– Рассказывай, – строго сказала я. И он тотчас откликнулся. Понимает, что когда так строго – то не шучу совсем.
– Признавайся, хоть не специально? – буркнула я. Злилась, конечно, сильно. Иначе б про “специально” даже не сказала бы. Какой же фамильяр своей ведьме напакостит по злому-то умыслу? Нету таких фамильяров в природе.
Да я так сильно разозлилась, что даже и аппетит пропал и всякое желание посетить местные места, похоже, все-таки общего пользования.
Из котелка показался вслед за ушком возмущенная мордочка Рыськи. Оранжевые глаза сверкали, а шикарные усы, которые висели как сломанные веточки, поднялись к самим ушам:
– Ты же -шь, шь, – зашипел обиженно Рыська. Ведянка… Ты говори, да не заговаривайся. Фамильяр обиженно сверкнул глазами и незаметным глазу движением вытек из котелка.
Красавец.
Все таки какой он у меня красавец. И размера такого, подходящего. С приличного волкодава будет.
Рыська стоял и смотрел на меня обиженно и в то же время виновато. Глазки-то забегали, ага.
Я вздохнула и повторила:
– Рассказывай давай. Не тяни.
– Эх, Ведянка, – приободрился Рыська. – Ну, чутка не то направление задал… Так когда ж мне было сосредоточиться-то? Когда? Селяне ж эти уже почти на хвост наступали. Да ты еще за травками рванула. Конечно, дал маху. Но ведь немного совсем!
Рыська, по мере того, как рассказывал, приободрялся все больше и больше. Я тут же вспомнила тяжелый старостин бас и нетерпеливый голос Тимошки. Дрожь прошла по телу. Мы, ведьмы, существа уж больно чувствительные.
Я вздохнула.
Вдохновленный моим молчанием Рыська поднял лапку вверх указующим жестом:
– Ты, Ведянка, посмотри на энто дело под другим углом-то. Ну, промахнулись малость. Не в Академию чародейства попали. Но ведь в Академию! Да еще какую, – фамильяр распалился, глаза засверкали пуще прежнего. Правда, ушки все таки он держал прижатыми.
– Эх, Вядяна… Боевая Академия, ты это пойми…
Тут я не выдержала:
– Что, что я должна понять-то? Знаю про нее. А вот что в моей-то, чародейной, вдруг займет кто мое место?
Рыська ошалело на меня посмотрел и даже головой затряс:
– Не-ет, Ведянка…Ты после портала и правда как-то… Да кто ж твое место занять может, оно ж наследственное?
И правда. Я точно от переживаний голову чуть не потеряла.
– Во-от. Так что успокойся, Ведянка, и скажи мне, между прочим, большое ведьминское спасибо! – Рыська муркнул как обычный домашний котик.
А я вот опять взбеленилась:
– Как вот огрею тебя чем ни попадя, узнаешь тогда мое спасибо!
– Да за что же спасибо-то? За то, что и переодеться не во что, и жить вот придется невесть где, и выйти не могу даже в туалет? Вот за это?!
Фамильяр сложил лапки на груди и прислонился к стене:
– Нет, все-таки непонятливая ты ведьма, Ведяна. Счастья своего не понимаешь.
Вот тут я окончательно разозлилась.
– Счастья?! – завопила я как ополоумевшая базарная торговка, у которой только что мальчишка выхватил из корзинки теплую, свежую булку.
– Я тебе покажу счастье! – я огляделась вокруг, в поисках чего-то тяжелого.
И тут раздался осторожный стук в дверь.
Я тотчас насторожилась и махнула Рыське. Рыська, который уже прижал уши так, что те почти приклеились к голове, тотчас исчез.
Прямо на глазах. Был Рыська, и весь вышел.
Еще бы. Он же у меня редкой породы-то. Сумрачные рыси, не слышали? Ну, о них мало кто слышал. Это мне одной вот так повезло. Характерный, конечно, Рыська у меня. Но и достоинств не малых. Вот раз – и опять нырнул в котелок, а оттуда и в подпространство, в свой родной дом.
Я отмерла:
– Кто там? Входите, не заперто, – и сама дверь-то и открыла пошире.
На пороге нарисовался, ошалело глядя на меня, тот самый парнишка, который попался нам с дядькой Сименом по дороге. Лавром он его тогда назвал. Молоденький совсем. Вот у меня мог бы быть такой младший братец. Наверное. Но, увы, не было. Глаза у парнишки, чистые, голубые. Уши этаким лопухшом.
Прыщи на лбу да на щеках.
Вот нет у них тут ведьмы-то. Нормальная ведьма уж помогла бы. Да и я могла бы. Есть у меня одна травка, кровавица называется. Уж больно хорошо кровь-то очищала.
Парнишка от моего взгляда прямо совсем стушевался. Наверное, слишком уж я на него пристально смотрела.
Хоть и неприлично вот так уставиться девушке на юношу. Но я ж по-ведьмински смотрела-то и как на братца, вот честное слово. Ведьма я, что поделать. Мы ведь вот сразу видим, где какая неполадка у человека, ну или не человека. И сразу думаем, чем помочь можем.
Натура наша такая.
А глаза поскорее все равно опустила. И правильно сделала.
Ведь в руках у первокурсника был поднос с тремя горшочками под крышечками и маленький чайничек. Я прямо почувствовала, что там свеже заваренные травки мои любимые – зверобой, мелисса и чабрец.
– Да что ж ты стоишь-то, Лаврик, – залилась я соловьем и скорее отступила в сторону.
– Заходи, заходи скорее! –
Глаза у меня загорелись, в желудке заурчало, рот наполнился слюной.
Лаврик тяжело вздохнул и затоптался на месте.
– Ну что ты медлишь-то? – и тут до меня стало доходить, что парнишка-то боится. Ну, может это и сильно сказано, но опасается. Точно. Неужели меня?!
Стало вот обидно даже. Меня, юной и беспомощной ведьмочки, опасается адепт Боевой Академи? Неужели я так страшна-то?
Я нахмурилась:
– Ну что, так и будешь стоять? Давай тогда поднос сюда, – и я с великой готовностью потянулась к подносу.
Паренек сглотнул и с готовностью протянул его мне. Ничего не понимаю. Обычно я произвожу на парней совершенно другое впечатление.
Я схватила поднос и скорее отнесла его на стоящий у окна колченогий столик. Грязноватый, конечно. Но что делать?
Есть-то хочется.
Услышала, как Лавр облегченно вздохнул и скорее повернулась. Еще уйдет, чего доброго, а мне столько нужно у него узнать.
– Спасибо тебе, Лавр, – по-доброму сказала я, – и дядьке Симеону передай спасибо. Спасли вы от голодной смерти бедную ведьмочку.
Лавр только головой качнул.
Странный юноша, странный.
– На тебя что, молчун напал? – пошутила я. Надо же разрядить обстановку и хоть какой контакт наладить с первым встреченным мною адептом.
Парень открыл было рот, но потом все-таки закрыл и покраснел еще сильнее.
Да что с ним такое-то?
Ничего не понимаю. Может, со мной что-то не то?
Скорее оглядела себя.
Вроде одета прилично. Ну, юбки-то помялись чутка, да на рукаве приличных размеров дыра. А так вся при всем я девушка. Русая коса, как водится, до пояса и все девичьи прелести при мне. Правда, худовата я, конечно. Зато глаза у меня синие-синие, как лазурит камень, да на пол лица.
– Иль ты меня боишься? – вдруг дернул меня черт за язык. Я подбоченилась и тряхнула косой. И по затравленному взгляду Лаврика поняла, что – боится. Меня.
– Еще чего! – отмер наконец паренек. – Мне, адепту Боевой Академии бояться какой-то там необученной ведьмы?
Я вздохнула.
Ничего он не понимает. Как раз необученной-то и надо бояться. Хорошо еще, что я хоть ведьмочка и молодая, но обученная неплохо. Бабуле спасибо.
А ведь, похоже, паренек-то никогда с нашим братом не встречался. Слухов-то про ведьмочек полно ходит.
Да и…
Тут я вспомнила, что вроде слышала от бабули-то, что есть какие-то терки между боевыми магами и ведьмами.
Или были. Когда-то.
Светлая мать… Я раздраженно покосилась на котелок. Сидит себе там Рыська и в ус не дует. Спасибо ему еще говори, а? Придумал чего.
Я оказалась не где-нибудь, а именно в Боевой Академии. И прямо сейчас наблюдаю результат этих терок и вот это вот все.
Вот почему мне так не везет, а?
– Ну, а раз не боишься, то и заходи, Лаврик. Не съем я тебя, – вздохнула я и приглашающе махнула рукой.
– Кстати, а почему у вас домовых нету? – неожиданно спросила я.
Лаврик моргнул и немного расслабился. Но тут вдруг зашебуршился в котелке Рыська. Вот кто запах еды уловит даже через закрытую наглухо крышку!
Паренек покосился на котелок и тут глаза его расширились.
Я тоже покосилась. Чего это он? Видеть моего фамильяра он никак не может. Это только я могу, ну, и те, кому дам разрешение, конечно. До сих пор это была только бабуля.
Лаврик сглотнул и с восхищением зацокал языком:
– Ты, это…ведьма… Красавец, да какой красавец, – вдруг засюсюкал первокурсник, а я с подозрением на него посмотрела и на всякий случай подошла поближе к своей собственности.
Странный парнишка. Котелок у меня, конечно, не самый простецкий. Бабуля в свое время за него отдала очень неплохие деньги плюс три сложных зелья. Но чтобы совершенно посторонний человек его еще и красавцем величал?
Лаврик же прямо вот глаз с него не сводил. И тут вдруг мой Рыська решил предстать во всей красе перед этим вот совершенно посторонним прыщавым парнишкой!
Сначала из котелка показались торчащие вверх усы, потом сияющие оранжевым цветом глаза, и наконец этот поганец взял и выскочил наружу.
Да как еще выскочил-то!
Выгнул спину, потянулся от души, показывая клыки и розовый длинный язык. Поскреб острыми как лезвия когтями пыльный пол, проделав нехилые такие царапины.
А потом вдруг зашипел:
– Ты чьих будешь, маль-ши-ик?
Лаврик так и бухнулся на пятую точку, не сводя глаз с моего единственного родного существа.
А я только стояла и, разинув рот, как рыба, вытащенная из воды, переводила глаза с парнишки на своего фамильяра.
– С-сумрачная ры-ы-сь… – только и прошептал парнишка и позорно упал прямо на грязный пол.
Ну что ты будешь делать-то! И не девица ведь и близко, а туда же, падает.
Конечно, Рыська может поразить воображение, не спорю.
Но это ж адепт Боевой Академии… Походу, у них тут в адепты берут всех без разбору. И не проверяют состояние нервной системы. Странно, вообще-то.
Я с расстройства бухнулась рядом. Грязный пол, ну и ладно.
У меня, может, тоже нервы не железные. И так денек выдался вон какой.
А тут еще и Лаврик этот. Такой весь из себя тощенький, боязливый. Но вот подишь ты, сумел разглядеть моего Рыську!
Это вообще как? Откуда бы ему знать этих магических и очень даже редких существ…
Я вздохнула и грозно посмотрела на своего фамильяра:
– Ну и как это понимать, а? Почто показался чужому?
Рыська моргнул и будто стал меньше ростом. Усы тотчас приняли горизонтальное положение. Но вовсе не поникли. Значит, фамильяр не считает себя виноватым. Что тоже очень странно. Или правда, день такой вот?
– Ты, это… Ведянка… Ведь он меня увидел! – глаза Рыськи расширились от удивления.
Я скривилась. Тут Рыська прав. Каким-то непонятным мне образом парнишка его увидел. Смог. А если смог, то куда ж Рыське деваться, пришлось вылезать. Такая у них, сумрачных рысей, планида. Я-то и забыла, вот тоже дуреха.
Ну, и не мудрено. Сроду фамильяра моего никто чужой не видел, вот я и забыла, как оно на самом деле у них устроено.
– А чем это так вкусно пахнет? – Рыська одним прыжком оказался около стола и нагло снес лапкой все крышечки.
– Ур-р, – довольно заурчал мой фамильяр. – А ничего так у них кормят.
– Да ты иди, Ведянка, иди к столу. А то ведь, как говорится, в большой семье не щелкай клювом.
– Я тебе покажу, не щелкай, – проворчала я. Поскорее поднялась, и тотчас спохватилась.
– Так Лаврик-то в обмороке, что делать прикажешь? А тебе бы только лопать, – сердито сказала я и полезла в глубокий карман за нужным пузырьком с зельем.
Надо ли говорить, что с десяток пузыречков из зачарованного в огне саламандры стекла я всегда носила с собой.
Исключительно на всякий случай. Бабулина наука опять, ага.
Эх, бабуля. Как же мне тебя не хватает… Сижу вот на грязном полу совсем в другой Академии. Рядом валяется бездыханный парнишка. А фамильяр уже уплетает ужин за обе щеки. Мясное рагу, судя по его вытаращенным глазам и быстрому, довольному чавканью.
– Ох-х, горе ты мое, – недовольно бурчал в перерывах между чавканьем Рыська.
– Иди ешь-шь, говорю. Ничего с ним не сделается. Молодой, здоровый. Да и я чар чуток прибавил, – сознался этот поганец.
Но, с другой стороны, и облегчение я испытала. Ну, раз такое дело, то и пусть полежит.
Вздохнула, встала, отряхнула юбки и пошла к столу. Как бы все и правда не слопал, аппетитом Светлая мать его не обидела.
И кто там у сумрачных рысей? Сложная у них какая-то система верований, закрытая, я вот не до конца еще разобралась.
Но тут резко подвело живот и я поморщилась. Придется выходить в коридор, что делать. Страшно? Страшно. Но организму не прикажешь. И так сколько терпел, бедный.
Я решительно повернула к двери.
– Э-эй! Ведянка, ты чего это? Куда собралась? – фамильяр насторожился, запихивая за щеку очередной кусочек мяса.
– Куда-куда. На кудыкину гору, – огрызнулась я. – Надо мне. А тут нету никаких удобств, чтоб ты знал.
Чавканье тотчас прекратилось и Рыська мигом оказался у двери:
– Не пущу! Дуреха ты, Ведянка. Хочешь, чтобы тебя тут тихо прикопали под кустиком или вот развеяли по ветру?
– Это же Боевая Академия! – усы у него от возмущения грозно встопорщились и
