– Чем?! Убьёте всех?!
– Ну зачем так радикально? Можно встретиться, разобраться. Вы расскажите.
– Встретиться? «Стрелку забить» – так это у вас кажется называется?
– У кого это – у нас?
– У вас, у всех, кто правит городом. Вы же все из одной когорты с бандитами.
Челюсть у Андрея медленно поехала вниз. Он нервно сглотнул и хрипло выдавил:
– Почему вы так думаете?
– А разве я не права? Что бандиты, что полиция, что ваш хозяин – все на один лад, все заодно. Про вашего Маврина чего только ни говорят. Как он в девяностые свой бизнес ставил, сколько всего наворотил… Одним словом – мафия!
– Девяностые – это отдельная тема! – резко отрубил Андрей. – Можно сказать – тогда война была. Не ты, так тебя. Он что, с простыми горожанами бодался? Отбивался от бандитов. Я намного лучше знаю, как ему бизнес достался. Так что никакая мы не мафия, а вполне респектабельная компания. Не без недостатков, конечно, но ничем криминальным не занимаемся и людей пачками не кладём.
– Защищайте, защищайте! Ещё свечку за его здоровье в церкви поставьте! – злобно фыркнула Инга.
– Стоп! – рявкнул Андрей и поморщился от боли в рёбрах. – Чем вам Маврин не угодил? Вы же в загорской больнице работали?
– Да!
– Насколько я знаю, именно благодаря Маврину наша больница оборудована не хуже областных клиник. Школы, детсады обустраивает, профилакторий для рабочих открыл. Что, не так?!
– Всё так, – умерила пыл девушка, – только…
– Что – только?!.
– Только бардак в городе. Полиция не…
– Опять полиция! Маврин что – начальник полиции?! Может, он мэр или губернатор?! Если сверху всё идёт, то он здесь при чём? Таковы уж правила игры, и выдуманы они отнюдь не бизнесом. Наверняка предприниматели хотели бы более цивилизованные условия, но есть политики… Да он… Он вообще на инвалидной коляске катается!
– Коляска – это просто его личный фетиш, – усмехнулась девушка. – Ноги у него в порядке. Заниматься физкультурой нужно, и не пить как лошадь!
– Уверены?! – с сомнением в глазах уточнил Андрей.
– Конечно. Я же хирург-травматолог и физиотерапевт к тому же. Пару раз он обращался ко мне, когда его врач был в отпуске. Не скажу, что все функции на отлично, но для его травмы он восстановился прекрасно. Просто нужно вести здоровый образ жизни. Беречь себя.
Андрей невольно покривил губы, сомневаясь в правоте её умозаключений. Хозяин «Интерпрома» действительно был невоздержан в некоторых пристрастиях, но не к спиртному. Он любил выпить, но без фанатизма, до похмелья не напивался, а уж сравнение с лошадью скорее можно было отнести к его аппетиту.
– Вы в травме работали? Что-то я вас не припоминаю.
– Зато я вас вспомнила! Вспомнила, как вы матом орали на всю больницу. Обещали порвать весь персонал. Пистолетом махали.
– Я-я-я? – рявкнул Извеков, заливаясь бордовым румянцем от негодования.
– Вы! Вели себя, как бандит!
Андрей возмущённо вскинул брови, но через секунду до него дошло, о чём говорит Инга, и вдруг стало жарко от неприятных воспоминаний. Полтора года назад произошла авария. Его заместитель и друг Сергей Шестаков догнал гружёный щебнем КамАЗ на обледенелой трассе. Машина – в хлам, Сергей – прилично переломан, но живой. Когда его достали из-под смятого железа и привезли в больницу, Андрей от волнения плохо соображал и ему показалось, что персонал всё делает медленно и неохотно. Тогда-то его и понесло вразнос. Он не просто орал, он угрожал, даже достал пистолет и размахивал им перед носом главврача. Припоминая всё это, Извеков неприятно сморщил лицо и покрылся мурашками. Он действительно забыл, что творил тогда, не помнил лица врачей. Может потому, что той же ночью его друга отправили медицинским вертолетом в Екатеринбург и прооперировали его уже там? Однако первую помощь Сергею оказали именно в Загорской больнице, и профессионально подготовили к отправке в область.
– Мне стыдно за тот случай, – наконец выдавил он из себя. – Я сильно переживал за друга.
– Эти, видимо, тоже переживали! – скривилась Инга.
– Кто?
– Те, кто преследовал меня после смерти их товарища.
Похоже отвар начинал действовать, глаза Андрея закрывались сами собой, будто на веки давила свинцовая тяжесть. Однако он не хотел упускать момент. Опытный оперативник, он действовал как на допросе подозреваемого, которого наконец дожал и тот вот-вот разговорится, признается в содеянном. Он почувствовал со стороны девушки готовность общаться, редкое состояние психологического контакта, при котором между людьми возникает взаимное доверие. Нужно было выудить из неё всю информацию. Чтобы остановить надвигающееся сомнамбулическое состояние, Андрей опёрся на локоть и намеренно резко приподнял тело. Тупая боль резанула по рёбрам, сонная пелена испарилась. Правда, несколько мгновений перед глазами плыли тёмные круги, зато он вновь обрёл способность к общению.
– Вы что творите?! – взвизгнула девушка, заметив гримасу боли на его лице. – Зачем вы так?!
– Всё нормально. Нужно было взбодриться, – отмахнулся Андрей. – И давайте перейдём на «ты».
Инга слегка закатила глаза, укоризненно качая головой, затем наклонилась к нему, поправила подушку и согласно кивнула.
– Хорошо. Только давай ты сейчас заснёшь, а всё остальное завтра.
– Нет, я хочу услышать историю до конца. Что произошло, и кто тебя преследует?
– Уже никто, пусть только сунутся, – встрял в разговор старик, заходя в дом.
– Отлично! Давай, рассказывай! Ты же больше знаешь! – вызверилась на деда внучка.
– Всё. Умолк. Ну и характер… – проворчал он, скрываясь за дверью в соседнюю комнату.
– Там у вас что, спальни? – полюбопытствовал Андрей, кивком указав в сторону старика.
– Спальни? – усмехнулась Инга. – Небольшие клетки c двухъярусными нарами. – Сюда дед с братьями только охотиться приезжают, заготовки на зиму делают. Так что удобства минимальные. У нас в Никольском большой благоустроенный дом.
– С родными братьями?
– Да. У него четыре брата. Охотятся вместе. Они успели до дождей уехать, а мы задержались. Дед машину чинил, вот и застряли тут. Ну что, рассказывать, или будем мою семью обсуждать?
– Это я так. Хотелось немного про тебя узнать. Рассказывай, конечно.
– Так вот, привезли к нам четыре месяца назад пациента. Мужчина был сильно избит, проникающее ранение головы, переломы конечностей, внутреннее кровотечение. Мне сразу показалось, что он больше не жилец, но всё же решила попытаться спасти его. Не могла по-другому. В общем, он умер у меня на столе. Я даже толком приступить к операции не успела. Только сделали наркоз, сердце почти сразу остановилось; реанимационные действия никаких результатов не дали. А в коридоре ждали его братки. Один, рыжий такой, уж очень возбуждённый: рубаху на себе рвал, орал матом, угрожал. Конечно, мы к такому привыкли, но то, что произошло потом, было для меня полной неожиданностью. Когда я сообщила им о смерти пациента, этот дебил психованный набросился на меня, сбил с ног и несколько раз успел двинуть в живот. На моё счастье, братки его оттащили, а так бы я наверняка рядом с его другом в морге оказалась. После этого несколько дней дома пришлось отлёживаться, а когда пришла на работу, он опять заявился с компанией. Устроил небольшой погром в приёмном отделении и потребовал, чтобы я убиралась из города. Главврач сразу вызвал полицию. Те приехали и просто попросили этих уродов уйти. Представляешь?! Просто попросили! Мы все были в шоке! Убираться я, конечно, не собиралась, тем более, что мои действия признали правильными и ко мне у Горздрава претензий не было. Однако бандиты успокаиваться не собирались. Спустя неделю мне сожгли машину. Прямо на стоянке больницы. Хорошо хоть в ночное дежурство, машин было мало, стояли далеко друг от друга, и другие не пострадали. Я написала заявление в полицию, и словно в мусорное ведро его выбросила – никакого ответа. Меня продолжали донимать звонками, угрожали изнасиловать, порезать лицо. Потом опять избили. Правда, легко – видимо, для острастки, одежду ножом порезали. Вот так они меня почти месяц терроризировали. Впрочем, не только меня. Главврач тоже от них натерпелся. Они и ему угрожали, требовали, чтобы он меня уволил. Затем мужа избили, и мой «герой» сразу от меня сбежал.
– А кто у нас муж? – мрачно поинтересовался Андрей.
– Ну, он не совсем муж. Мы жили вместе. Тоже врач. Терапевт. Срочно взял отпуск и свалил в неизвестном направлении. Потом прислал по почте заявление на увольнение. В конечном итоге ни заявление в полицию, ни обращение в прокуратуру никаких результатов не дали. Меня продолжили долбить. Последней каплей был поджог моей квартиры. Она не успела выгореть, у соседа имелся огнетушитель, и он погасил пожар, но жить там я уже не могла. Собрала вещи и сбежала к деду.
– А у деда не доставали?
– Может, и хотели бы. Только я номер телефона сменила, а в село они не сунутся.
– Почему не сунутся? – удивился Андрей.
– Потому что Бояровы со времён царя Гороха там бал правят. У деда четыре родных брата. Это мы с ним одни, а у остальных большие семьи, сыновья у каждого, внуки взрослые. И двоюродных братьев просто пруд пруди. День рождения когда справляют – словно свадьба гуляет. Почти все охотники, у всех оружие. Так что Бояровы – сила!
– А почему вы с дедом одни? Твои родители где?
– Они геологами были. Погибли под оползнем, мне тогда только двенадцать исполнилось. Бабушка так и не оправилась после смерти единственной дочери. Болела, умерла два года назад. Дед с тех пор один живёт. Не могу я его бросить и уехать.
– Получается, твоя фамилия не Боярова?
– Я Озолс Инга Александровна. Отец латыш, но я в Латвии только в раннем детстве была. После смерти отца мы с его родственниками как-то перестали общаться.
– Понятно. Значит, бандиты больше не тревожили? А ты какие-нибудь имена запомнила? Как они друг друга называли?
– Тот, который умер в операционной – Берестов Вадим Анатольевич. Они его Берёзой называли. Когда меня третировали, всё приговаривали: «Это тебе за Берёзу».
– Вадик Берёза? – нахмурился Андрей.
– Знал его?!
– Слышал такую кличку. Он из блатных, – уклончиво пробормотал Извеков.
Он, конечно, не только слышал эту кличку, но и прекрасно знал Берёзу, подручного и правую руку вора в законе Севана, в миру Озерова Михаила Петровича или просто дяди Миши. За время работы в «Интерпроме» Андрею не раз приходилось общаться с вором по различным поводам. Сам Маврин знал Севана ещё с девяностых, когда поднимал свой бизнес и участвовал в разделе городской инфраструктуры. Они не были друзьями, но в отдельные периоды по воле обстоятельств вынуждены были становиться союзниками в противостоянии различным группировкам, возникающим тогда словно грибы после дождя. Андрей машинально припомнил всё, что рассказывал о Севане хозяин «Интерпрома». Овеянный кровавой славой, в девяностые тот «рулил» городом: назначал мэров, снимал с должностей строптивых чиновников и ментов, отжимал собственность. Вором в законе стал после четвертой ходки. Севану уже перевалило за сорок, когда его короновали, и он не входил в число самых крутых воровских авторитетов. До Япончика ему было далеко, до Деда Хасана – и подавно. Последние тридцать лет Севан постоянно проживал в Загорске. Не то чтобы уж очень нравился ему этот город, но он просто обязан был постоянно находиться здесь. Годы, когда он щелчком пальцев устранял конкурентов, прошли безвозвратно. Сейчас правили бал дельцы крупного бизнеса, и дяде Мише всё труднее становилось удерживать свои позиции. Старый уклад криминальной жизни давно был разрушен. «Законники» уже не следовали воровскому кодексу – жили в богатых домах, обзаводились семьями, вели бизнес. Севан имел два рынка, модный ресторан, ночной клуб, но львиную долю прибыли приносили акции компании «Рэнд», которой принадлежал металлургический завод и еще несколько предприятий города. Крупнейшим держателем пакета акций «Рэнд» являлся «Интерпром», но тридцатью процентами владела структура Севана. Год назад и сам Извеков стал акционером. Оставаясь руководителем службы безопасности «Интерпрома», он вошёл в совет директоров «Рэнд», что значительно увеличило его собственные доходы и вес в компании.
Андрей был в курсе истории гибели Вадика Берёзы. Трое в масках вломились в квартиру любовницы подручного Севана, предварительно вскрыв отмычкой замок, и битами жёстко обработали Берёзу. Девушку не тронули, только припугнули, а затем благополучно свалили. Дядя Миша объявил довольно приличную премию за информацию о напавших на Берёзу. Маврин тоже не мог остаться в стороне. Он поручил Извекову подключиться к розыску, и сотрудники подчинённых ему ЧОПов целый месяц пытались нарыть хоть что-то, но ни им, ни полиции не удалось выйти на след убийц. Сейчас получалось, что вор выместил свою злость на враче, которая пыталась помочь его товарищу. Всё это несколько не вязалось с повадками Севана. Он, хоть и жестокий, с уголовными понятиями, но не беспредельщик, и здравого смысла точно не лишен. Наезжать просто, без разбора, лишь бы покарать кого ни попадя этот человек не стал бы. Что-то здесь было не так…
– А ты не помнишь, как звали того психованного?
– Помню конечно! Ржавый! Только сам он больше не появлялся. Меня какой-то молодняк третировал.
Ржавый, бригадир Севана, являлся директором фирмы, название которой Андрей не помнил, но именно ей принадлежали рынки авторитета: строительный и продуктовый. У этой фирмы был договор на охрану с одним из ЧОПов Извекова, поэтому они с Ржавым иногда пересекались по работе, и каждый раз после общения с этим приблатнённым типом у Андрея оставалось гадливое ощущение. Одна внешность чего стоит: зализанные набок рыжеватые волосы, наглое беспредельное выражение лица, неприятный взгляд холодных рыбьих глаз. «А вот этот смог бы», – прикинул он в голове, но вслух ничего не сказал. Достоверно судить обо всём произошедшем было рановато. Пока он услышал только версию девушки, хотя этого рассказа было достаточно, чтобы он, как говорится, впрягся за неё. И не важно, что об этом думает Севан, и как всё происходило на самом деле. Он, Извеков, обязан ей жизнью, и помогала она ему, не думая о выгоде. Просто взяла своими ручками носилки и перла два километра все его девяносто килограммов. Андрей, поймав себя на мысли, что стал думать об Инге в уменьшительно-ласкательном формате, покосился на тонкие девичьи пальцы, сцепленные в замок, и мысленно усмехнулся. Затем перевёл глаза на её лицо, поймал напряжённый взгляд и уверенно пообещал:
– Я всё решу!
Неожиданно её глаза наполнились тревожным смятением, тут же сменившимся на страх.
– Не нужно ничего решать! Это опасные люди! Я не хочу, чтобы вы рисковали из-за меня! – скороговоркой выкрикнула девушка.
– Мы снова на «вы»?
– Чтобы ты рисковал, – уже более спокойно поправилась она.
– Хорошо, – согласился Андрей, понимая, что сейчас все споры и увещевания бесполезны.
Сон был тяжёлый, тягучий. Бледное лицо Ржавого, ухмылка, более напоминающая оскал, холодные глаза. За его спиной маячил силуэт девушки в белом врачебном халате, которую удерживал за локти какой-то парень в рваной фуфайке. Андрей, как ни старался, не мог разглядеть лица девушки, но был уверен, что это Инга. Он попытался сделать шаг вперёд, но словно прирос к полу. Неожиданно цепкие пальцы Ржавого впились Извекову в плечо, периодически встряхивая его. Андрей никак не мог поднять руку, чтобы освободится от его хватки, а тем временем парень в фуфайке отпустил Ингу и принялся равномерно бить кулаком в стену рядом с её лицом. Звуки глухих ударов эхом пронеслись в голове…
… Извеков открыл глаза, попытался приподняться, но чья-то рука удержала его. В плотном полумраке он разглядел лицо Инги. Она сидела рядом на кровати и это её пальцы находились у него на плече. Девушка была в штанах защитного цвета и белой майке из тонкого трикотажа, под которым явно проступала упругая грудь с торчащими сосками. Андрей впервые видел её без мешковатого свитера и невольно залюбовался открывшейся картиной. Девушка перехватила его взгляд, тут же убрала руку и встала на ноги. Сон отступил, но звуки ударов не исчезли вместе с ним.
– Что случилось? – спросил Андрей и осторожно потянулся под подушку за пистолетом.
– Гости к нам. Не по твою ли душу, паря? – послышался от входной двери хрипловатый голос Емельяныча.
Клацнул затвор карабина, приоткрываясь, скрипнула входная дверь, и старик выкрикнул в ночь:
– Кого принесло?
Андрей, не обуваясь, уже занял позицию позади него, держа в руке пистолет наизготовку.
– Сядь на пол, – приказал он девушке.
В почти полной темноте он не мог разглядеть выражение её лица, но чётко услышал, как она недовольно хмыкнула и передернула затвор карабина, который держала в руках.
– Троха, это я, Борис! – донеслось из-за частокола.
– Брат! – выдохнул старик и вышел наружу.
Андрей вернулся к кровати, натянул ботинки и поторопился следом за ним. Прихрамывая, он догнал старика у ворот, когда тот уже отодвигал крепкий деревянный засов. Емельяныч толкнул от себя правую створку и тут же им в лица ударили лучи нескольких фонарей. Прикрыв ладонью глаза от яркого света, старик недовольно рявкнул:
– Потушите свет!
Свет моментально погас и одновременно раздался громкий возглас: «Живой!» Секунды – и Андрей оказался в чьих-то крепких объятиях, громко вскрикнул от пронзившей рёбра боли, выругался и грубо оттолкнул этого человека от себя. Глаза постепенно привыкли к сумраку ночи после яркого света фонарей. Разглядев лицо стоящего перед ним мужчины в охотничьем камуфляже, Извеков удивлённо протянул:
– Томилин? Дядя Жора, ты откуда?
– Оттуда, – неопределенно махнул рукой в небо гость. – Живо-о-ой! – радостно повторил он и быстро достал из накладного кармана штанов спутниковый телефон.
– Ваня! Слышишь меня?! – прохрипел он в трубку через несколько секунд. – Нашёлся! Живой! Вроде в порядке. На ногах сам стоит, ствол в руке, значит в норме. Всё, отбой! Остальное потом.
***
В зале одного из самых роскошных ресторанов Москвы пустовало лишь несколько столиков. За остальными сидела богато одетая публика – в основном пары, негромко беседовавшие между собой. Высокий парень, напоминавший своим видом агента спецслужбы, вкатил в зал инвалидное кресло с респектабельно одетым мужчиной лет шестидесяти и притормозил на входе, однако, увидев одиноко сидящего за дальним столиком мужчину, решительно двинулся к нему. Мужчина тут же поднялся со своего места и сделал шаг навстречу. Ухватив ладонью протянутую для приветствия руку инвалида, он слегка наклонился и приобнял его.
– Привет, Ваня. Опять с ногами проблемы? – поинтересовался он.
– Привет. Проблем нет. Просто набегался за день, к вечеру спина болеть стала. Впрочем, и кантовать меня легче будет, если нажрусь.
– Имеешь такое намерение? – усмехнулся собеседник, усаживаясь на место.
– Жора, ты же знаешь, что это непредсказуемо. Как масть пойдёт. Заказал уже?
– Нет, только воду. Тебя ждал.
Иван повернулся в сторону появившегося словно из-под земли официанта, и, не обращая внимания на опустившееся перед ним меню в кожаной папке, приказал:
– Водки пятьсот, соленья, сало и ржаной хлеб. Только в темпе.
– Минуту, Иван Алексеевич, – склонил голову официант и мгновенно испарился.
– Любят тебя здесь, – хохотнул Жора, открывая меню. – Уважают.
– Чаевые они мои уважают. Ты, я смотрю, Жора, совсем забурел. Костюмчик, похоже, аглицкий, тыщи за полторы баксов, ботиночки модерновые… Камуфляж, поди, забыл когда и надевал?
Жора нежно провел пальцами по рукаву пиджака эталонного кроя, нарочито оскалился и вкрадчиво уточнил:
– Ты, Ваня, мне комплимент сейчас сделал или подколоть пытаешься?
– Не напрягайся. Действительно, выглядишь на миллион. Ты у Дениса в каких чинах?
– В тех же, Ваня. За год, что не виделись, ничего не изменилось. Должность у меня – советник, а по факту молодёжь в ЧОПе натаскиваю. Тренирую охрану по мере сил слабых.
Человек в кресле недоверчиво прищурился, осматривая поджарую фигуру собеседника.
– Прибедняешься, или вправду ослаб? Так с виду не скажешь.
– Прибедняюсь, Ваня. Всё нормально. Как сам? Как бизнес?
– Грёбанная война. Тяжело стало, связи нарушились к чертям. Прокат за бугор не идёт, а в России он никому особо не нужен. Пулемёты, танки, ракеты нужны. Трубы для нефтянки кое-как берут, но, думаю, и тут будет сокращение закупок. Нужно что-то менять.
– Не война, а спецоперация, – перебил его Томилин, саркастически усмехнувшись.
– Да хрен с ним. Как ни назови, всё равно полная жопа. Скорее бы всё закончилось и пофиг с каким результатом.
– Пофиг на результат?! А как же патриотизм? – хитро прищурился Жора.
– Пофиг! И не говори, что у тебя другое мнение.
– Представь себе. Когда Отечественная началась, один белоэмигрант, герой русского подполья в Италии, сказал: «Я не белый. Я не красный. Я русский!»
– Что ты хочешь сказать?!
– Что как бы я ни относился к нынешней власти, но страна должна победить. Я и Ленина за подобное не любил, даже когда ему дифирамбы пели. Так что исход войны по-ленински мне не подходит.
– Не подходит – так возьми автомат и в окопы!
– Нет, я в такие игры больше не играю. Я могу воевать только за то, во что верю. И если уж собрались воевать – нужно воевать, а не ладошкой по жопе хлопать. В показухе участвовать – никакого желания.
– И я о том, поэтому мне по барабану. Обидно, что имиджевые потери для страны колоссальные. Нас больше никто не воспринимает.
– Хрень несёшь. Вон Китай с нами.
– Не смеши. Китайцы хитрожопые, пока выгодно – стоят рядом. Да и то, как посмотреть. В сторонке они стоят на самом деле. Только грязью не поливают – и на том спасибо. Но если честно, я не хочу жить в китайском мире. Чужая культура.
– А европейская родная?
– Не родная, но понятная. Нам её триста лет привносили. А китайскую нам никогда не принять.
– У нас своя неплохая. С ней и останемся.
– Так мы и её, похоже, просрали. Как и всё остальное. Всегда балетом гордились, так и его туда же! Ты сейчас хоть одну приму можешь назвать из современных? Нет! Потому что их нет! И спорт дохлый. Да чего я бисер мечу?!
– Ну и заносит тебя…
– Не меня заносит, а наших старших. Вот на хрена было начинать хохлов долбить, если жопа не держит? Крым, согласен – правильное решение. А всё остальное только геморрой для страны. Нужно было вовремя остановиться и заниматься собой, а не этих уродов кошмарить. Пусть, если у них чешется, они и начинают. Вот тогда у нас было бы право долбануть их по-взрослому. Впрочем, вряд ли бы к нам кто-либо полез. Они же не самоубийцы.
– Ну это не факт. Я думаю, что на Западе с мозгами всё хуже и хуже. Особенно в последнее время. У меня впечатление, что их политики ведут себя как перед потопом. Мутят, тянут на себя, лишь бы другим не дать развиваться.
– Ты про теорию «золотого миллиарда», который боится потерять халявные доходы от недоразвитых стран?
– И это тоже. Вот скажи, зачем они почти все трансцендентные ценности подменяют на всякое непотребство? Под предлогом толерантности всякие дерьмовые понятия в головы внедряют?
– Думаю, так стадом легче управлять. Пусть народ над этим головы ломает, спорит меж собой, только бы меньше на них внимания обращал.
– Именно, что стадом. Хотя, и мы не лучше. Нами тоже менты, прокуроры, да судьи вертят как хотят. Хоть бы кто-то поинтересовался, откуда у них дома за пять миллионов долларов. Иногда хочется взять и рвануть всю эту шоблу…
– Откуда? Такие, как я, и помогли заиметь. Вопросы же нужно решать… – рассмеялся Иван.
– А чего же ты хочешь?.. Вот и нашли виновного! С себя и начинай.
– Себя жалко, – шмыгнул носом Иван, явно дурачась, и смахнул воображаемую слезу.
– Ладно. Закончили! – отрезал Жора. – Давай сменим тему. Ты что, хочешь поменять род деятельности?
– Немного не так. Просто хочу параллельно вложиться в строительство.
– Что мешает?
– В нашем регионе не вариант. Там за этим столом все места заняты, не хочу локтями толкаться.
У стола материализовался официант с подносом. Он молча расставил заказ, наполнил рюмки и замер в ожидании.
– Свободен, – бросил ему Иван Алексеевич. – Потом позову.
Он поднял свою рюмку, потянулся к собеседнику, чокнулся и опрокинул её в рот. Жора повторил его манёвр, затем наколол на вилку маленький бутерброд с салом, отправил в рот и принялся медленно жевать.
– Мне Извеков идею толкнул – в Москву к вам податься.
– Работает Андрюха? Как он?
– Работает. Толковый парень. Моя правая рука. Вот он и предложил к Лагину подкатить. Он, слышал, обороты набрал. Может, пристроит мои капиталы?
– Так, а что ты меня спрашиваешь? У Дениса и поинтересуйся, – лениво растягивая слова, произнёс Жора и снова наполнил рюмки.
– Тебе что, напряг? Ты-то ближе стоишь. Можешь с ним по-родственному?
– Хватит пургу нести, как Песков у Путина. Он к тебе так же относится. И к тебе, и к Виталику, и к Андрею. Помнит, что ты помогал всем: мне на зоне, потом по УДО выйти помог, Лёне памятник достойный поставил, мать его не забывал, помогал. Мы все ему семья, а он нам. Конечно, вы редко общаетесь, но это не его вина, а твоя. Ведёшь себя, как бирюк.
– Так спросишь?
– А сам и спроси, – ответил Жора, кивнув в сторону входа.
Его собеседник обернулся и увидел возле стойки администратора подтянутого моложавого человека в строгом деловом костюме, но без галстука.
– Сюрприз, однако, – буркнул Иван, выбираясь из кресла. – Ты его позвал?
– Ну да!
Вошедший заметил поднявшегося на ноги Ивана Алексеевича, растянул губы в улыбке и быстрым шагом направился в его сторону.
– Проблемы, дядя Ваня? – бросил он вместо приветствия, указав кивком на инвалидное кресло.
– Привет, Денис. Что вы все заладили: проблемы, проблемы… Просто ноги устали.
Иван оттолкнул кресло в сторону, обнял Лагина, затем, придвинув обычный стул, уселся на него. Тут же возник охранник и укатил кресло к выходу.
– Видишь, Денис, – хитро прищурился Жора, – проблем нет. Просто дядя Ваня, как всегда, из себя жалочку строит. Артист! Думаешь, он по нам соскучился? Ничего подобного. Он с деловым предложением прикатил.
– Ну ты и гад, Томилин, – злобно процедил Иван, наливаясь бордовым.
– Это тебе за мой костюмчик аглицкий, – парировал Жора.
– Дядь Вань, не напрягайся. Мы и по поводу, и без повода рады тебя видеть.
Маврин махнул рукой, официант тут же поставил рюмку для вновь прибывшего. Иван разлил водку и выдохнул короткий тост:
– За встречу!
Маврин с Жорой выпили до дна, а Лагин только слегка пригубил спиртное.
– Чего так? – удивлённо спросил Иван.
– Извините, но у меня сегодня ещё одна встреча. Я на минуту заскочил. Но завтра жду вас обоих у себя дома, там и отметим встречу. Так что за предложение, дядь Вань?
Иван Алексеевич вновь злобно зыркнул на Жору, откинулся на спинку стула и после паузы выдал:
– Хочу в твой проект вложиться.
Лагин внимательно посмотрел на него, словно сомневаясь, пожевал губами, но после короткого раздумья утвердительно качнул головой.
– Можно. Только сразу хочу предупредить – прямые инвестиции мне не нужны. Тем более прибыль уровня простого банковского кредита тебя, скорее всего, не устроит. Есть простое предложение: выкупить метры на стадии фундамента. Могу предложить цену на десять процентов ниже, чем для чужих. Через год-полтора, после сдачи объекта, цена, по мнению моих аналитиков, прилично вырастет. Так что прибыль в размере до пятидесяти процентов годовых, думаю, тебя устроит.
– А продать точно получится?
– А зачем я, по-твоему, строю? Думаешь, мои кредиты сами собой погасятся? Всё постепенно продаётся. Это же столица, жилья всегда не хватает.
– Ну хорошо, – неуверенно протянул Маврин.
Денис заметил сомнение в его глазах, собрался было развить тему рынка жилья, но передумал. Он по себе знал, что чем больше начинаешь уговаривать человека, тем больше возникает сомнений в правдивости твоих слов. Здесь главное – не перегнуть палку. С минуту за столом царило полное молчание, затем Иван Алексеевич, словно выйдя из ступора, решительно заявил:
– Пусть так. Меня устраивает. Как всё оформить?
– Я дам тебе контакт нашего отдела продаж, и ты с ними обсудишь процедуру.
– Понятно.
Маврин хотел было ещё что-то уточнить, но подошедший охранник наклонился к нему, неслышно пошевелил губами и передал мобильник. Иван Алексеевич прижал трубку к уху. По мере поступающей информации его лицо стало наливаться гневом и беспокойством.
– Что предпринимаешь? МЧС подняли?
Выслушав ответ, он громко выругался так, что сидящие неподалёку гости ресторана удивлённо замолкли и осуждающе уставились на них.
– Я сегодня вылетаю! – бросил Маврин в трубку и отключился.
– Что произошло? – встревоженно поинтересовался Томилин.
– Андрей пропал. Сегодня в обед на вертолёте вылетел на прииск и не выходит связь.
На некоторое время, понадобившееся остальным, чтобы переварить полученную информацию, за столом повисло напряжённое молчание.
– Он один вылетел? – наконец уточнил Томилин.
– Идиотский вопрос, Жора! С пилотом, конечно! – раздражённо ответил Маврин.
– Ищут?
– Ни хрена! Они только час назад опомнились! Там уже темень, да и вертолётов на ходу нет. Завтра к обеду обещают борт пригнать из Екатеринбурга. Представляешь, Жора, сутки теряем!
– Какой выход?
– Сегодня никакой! Ночь на носу! Сейчас рвану в аэропорт, попробую взять частный самолёт. К утру нужно организовать людей и пешком отправить на поиски. Когда прибудет вертолёт, начнём искать по маршруту с воздуха. Короче, мне нужно лететь домой. Без меня там дел не будет!
– Я лечу с тобой! – решительно заявил Томилин.
Маврин открыл было рот, собираясь возразить, но передумал и согласно кивнул. Пока они переговаривались, Лагин набрал номер на мобильном.
– Через три часа будет готов бизнес-джет. Вылет из Домодедово, – объявил он, закончив разговор. – Успеете собраться. Иваныч, людей Игоря с собой возьми, там есть ребята, знакомые с тайгой.
– Игорь – это кто? – поинтересовался Маврин.
– Игорь Тулов. Руководитель службы безопасности компании, – пояснил Жора. – Встречаемся в аэропорту. Я на связи!
Жора быстро встал и, не прощаясь, двинул из ресторана. Маврин приказал охраннику рассчитаться за ужин, тяжело поднялся на ноги и покачнулся. Денис тут же подхватил его под локоть.
– Оставь, я в порядке – прохрипел Иван. – Спасибо, Денис. Я за джет деньги верну.
– С ума сошёл, Иван Алексеевич?! Забудь! Главное, чтобы с Андреем обошлось. Всё, приеду проводить, встретимся у самолёта.
Спустя два с половиной часа Лагин, периодически поглядывая на часы, стоял у трапа десятиместного бизнес-джета. Жора сообщил, что они с группой уже в аэропорту, оформляют оружие и вот-вот прибудут на место. Наконец со стороны хвостовой части самолёта появился чёрный микроавтобус, притормозил и остановился. Из салона вышли четыре человека, включая самого Томилина, все экипированные словно для проведения боевой операции: камуфляж, огромные рюкзаки, зачехлённое оружие. Трое быстро взбежали наверх и нырнули в открытый люк, Жора задержался внизу.
