Ну-ка, что тут у нас? Бедная, бедная, старушка! Что там ее бразильские обезьяны, когда рядом служба рассылок. И ориентация уважаемой дамы становится понятной без лишних телодвижений: маленькие радости далеко не среднего возраста, новогодние блюда своими руками (афродизиаки всегда под рукой), удиви его – это просто, как стать сексуальной после шестидесяти, твоя виагра… тут у нормального хакера уши вмиг завянут. И никакой английский (а корреспонденция велась именно на нем) не поможет!
Михей ухмыльнулся – ничего себе легенду придумали ему добры молодцы из старой (спасибо Вострикову!) конторы – бабулька под семьдесят с ярко выраженной сексуальной озабоченностью. Только что зайти и выйти. Ну, разве что в порнотеку владелицы заглянуть.
– Хотя новой соседке вполне могло бы понравиться! Или не могло? А матушка – однозначно бы возмутилась. Недели на две. Или не возмутилась? Да шут их, баб этих, разберет! Идем дальше!
В почте тетушки Чарли за странными, большей частью двусмысленными, посланиями маскировались самые необходимые в работе программно-информационные материалы. К примеру, в переписке мадам с неким бароном за чередой вульгарных фраз и ссылок на порнографические сайты скрывались новейшие хакерские программы. За рассылками по возрастному фитнесу – адресные базы. За советами косметологических фирм – каналы спецслужб. И далее в том же формате – карты, каталоги, вирусы…
Последние восемь лет Михей занимался электронными шпионами. И обогнал конкурентов из западных (да и восточных) спецслужб лет на пять минимум. Не слишком ли смелое утверждение? Отчего же? Доказательства у Матвеева имелись вполне веские…
Тяжеловата, конечно, его артиллерия для банальностей губернского разлива. Но не заводить же новую на всякий непредвиденный случай. У дядюшки, как видно, не только руки длинные. Ко всему, на отпуск он сам отложил несколько висяков. Чтоб быть в курсе происходящих с фигурантами его дел событий, сориентироваться в которых можно было только с помощью этой навороченной крошки.
– Ну что, малютка, рванем? – Михей погладил ребро нетбука и в несколько секунд вышел на почту подполковника – дослужился-таки, парень! – Н*-ской полиции Борисика Бориса Борисовича, 1966 года рождения, русского, не состоящего в настоящее время в законном браке, заместителя начальника отдела…
Дальше читать не стал, захотелось просто поздороваться. Вписаться в проблему с ходу. Мол, мы уже здесь. Кто не спрятался – мы не виноваты. Раз-два-три-четыре…
До пяти сосчитать он не успел. В диалоговом окне на затасканном до дыр мейле появилось послание. «А товарищ наш даром времени не теряет! Ловок, однако! Не утратил, так сказать, навыков!»
– Привет, Михей! Какими судьбами? Ты в городе?
– Салют, амиго! Сегодня приехал. Помощь не нужна?
– Уже в курсах… Да, есть у нас вопросы… Завтра пришлю подборочку. А сегодня вечером ты мой!!!
«Вполне в духе “тетушки”», не пригласить ли на огонек? Впрочем, для общения имеется у нас парочка запасных адресов», – Матвей подмигнул Борисиковой аватарке и продолжил диалог:
– Шалишь, противный?
– Устоять порой просто невозможно. В восемь «Под ивами».
Однако! Три часа в городе, а уже зовут на свидание в самый крутой кабак! Если так дальше пойдет…
Однако торопиться Матвеев не стал. На макияже (вернее, его отсутствии) и прическе можно сэкономить кучу времени. Завтра на дачу. А там со связью никак. Значит, надо до «ив» успеть закачать инфы дней на пять. Не пользоваться же услугами спутника-шпиона в избушке на курьих ножках! Да еще для личных целей! Воспитание не позволит…
Михей открыл письмо от божьего одуванчика под ником «Херувим», прошел положенную цепочку ссылок и остановился на нужном адресе. Вскоре «тетушкина» почта утяжелилась тремя амурными посланиями, содержащими подборку местной прессы за три последних года, выдержки из новостей радио и телевидения, обрывки проблемных диалогов с городских форумов, сводки ГАИ, фоторепортажи с громких событий с комментариями очевидцев…
По самым скромным прикидкам Михей не собирался скучать дней семь…
– А на большее ты не рассчитывай… – неплохо поставленным тенорком пропел он в сторону маменькиного портрета.
Не сидеть же месяц на фазенде! Да в такую погоду! И продолжил примерно в том же духе:
– Весна идет, весне дорогу…
Его разбудил странный запах. Приятный, вместе с тем, волнующий. А волноваться разведчики не любят. Значит, с пуховым одеялом пора прощаться. А о снах просто забыть.
– Сколько там натикало? Ох ты ж, мюнхенский бюргер!
– Проспали? А я не стала будить, видно, вчера вы поздно вернулись…
А это что еще за хрень! Кажется, он возвращался один. Или…
– Тупею, блин! И это уже с первого дня… непорядок…
«Нет, все оказалось в порядке. Он возвратился один. И не слишком пьяный. Даже одежду успел в шкафу пристроить. Вон, только рукав выглядывает. А что спал крепко, так это в порядке вещей – за долгие годы службы научился вписываться в любой режим с ходу. Теперь бы с незваной гостьей разобраться. И с посторонними запахами…»
Дойдя до кухни, Михей успел разложить по полочкам и эти заморочки. Тетя Лена пришла, молочка принесла… А оно ему надо?
Несостоявшаяся пассия преспокойно пекла оладьи на родительской кухне. Вот вам и волнующие запахи. Михей с детства мчался на их аромат в любое время дня и ночи. Их виртуозно исполняла бабушка. Маме Бог кулинарных способностей не дал… Сколько ж лет он не пробовал таких? Пятнадцать? Двадцать? А волнение не улеглось… Надо же…
Тетя Лена обернулась:
– Доброе утро! А я тут хозяйничаю… Простите, что рано, мне на работу потом… А Нонна Трофимовна убедительно просила готовить только домашнее…
Минуту назад Михей готовился дать отпор несанкционированному вмешательству во внутренние дела… и завтракать не собирался. Думал, по каникулярной курсантской привычке, в вокзальном буфете пирожков прикупить со всякими начинками и печенки жареной. Порадовать мамочку…
А тут… Он неловко поклонился соседке, буркнул что-то типа комплимента и полез в холодильник за сметаной. Устоять никак не получалось!
– А я вареньица принесла. Сливового. В самый раз к оладушкам…
«Она что, читает мысли на расстоянии? И не в первый раз, между прочим…»
Михей плеснул в миску варенья, с другой стороны – сметаны, стянул с горки дымящихся оладьей примерно половину и поспешил в гостиную. От греха подальше.
«Домработница-экстрасенс? А что, вполне возможно. Чего только в его жизни не случалось! Благо, что все служебные мысли он с вечера запер на амбарный замок – никакому экстрасенсу не достучаться. Надо будет узнать у маменьки, как давно эта красотка в родном доме хозяйничает?»
– А я тут уж два года живу, – послышалось из кухни. – Как переехала, так сразу сюда. Квартиру поменяла, так что мы теперь соседи…
«Блин! Она что, и сквозь стены умеет? Пора включать антирадар!»
Михей прожевал кусок, прокашлялся:
– Спасибо! Очень вкусно! Но остальное заберите с собой! Мне не осилить…
Когда вернулся на кухню, соседки и след простыл. На столе – контейнер с пирожками. Рядом – записка: «Отвезите маме. И привет передавайте. Счастливо! Тетя Лена».
Фантастика!
– Ты бы еще печеночки нажарила для полноты картины, – покачал головой Михей.
В углу контейнера обозначился пакет с чем-то подозрительно напоминающим жареную печенку.
– Ничего себе, может, священника пригласить перед ремонтом? Или жучков наставить? Чертовщина какая-то…
Сказал и забыл. Вычеркнул из памяти на некоторое время. Оставлял место для маминых слов и чувств, для умозаключений по Мотиному делу, для воспоминаний о совместной с Борисиком службе и планов на будущее. А с этой, как там ее, прорицательницей-мыслечитательницей, он позже разберется. Впереди – пять месяцев и двадцать девять дней. Хватит и на мамины фантазии, и на свои планы, и на чужие останется.
На дачу Матвеев выбрался в замечательном настроении. Он привык отдыхать активно. Вот и сейчас дело подвернулось необычное, не по привычному профилю. Тем лучше, будет над чем голову поломать. Кому-то в тягость чужие заботы, а ломовая лошадка Матвеев и рад подвезти. Раз уж по дороге…
С милым рай и в шалаше
Июнь 2009, заимка в трехстах километрах от поселка Валюшино, Н*-ской области
– Вообще-то мне обещали романтический ужин на побережье Индийского океана, посещение буддийского монастыря и прогулку на слоне…
– Ма, ну что ты ноешь? Никуда твоя Индия не денется, а настоящий Алтай увидеть выпадает раз в тысячу лет!
– Да уж… – Валентина ворчала просто так, для порядка.
Куда она без них? А Индия и вправду никуда не денется. Отпуск-то большой. Ее Осман три года не отдыхал. Так что месяц, по крайней мере, им точно обеспечен. И пускай наслаждаются своим Алтаем сколько угодно. Она своего часа дождется.
Да и дергаться нет оснований: муж знал, во что вкладывал деньги. Просторная заимка в трехстах километрах от цивилизации отдана в полное их распоряжение. Продукты сбрасывает ежедневно пролетающий мимо вертолет. Любой каприз за ваши деньги. А остальное включено в стоимость путевки.
Баня с выходом на реку, удочки-ружья на любой вкус, соленья-копченья – аналогично. Даже моторка, хоть и плохонькая совсем, но работает исправно. В общем, неделю выдержит. А больше и не надо…
В тайгу они попали по совету двоюродного брата Османа. Тот ходил под впечатлением с прошлого года. И братца-таки подначил: а кому не захочется сбежать от городской суеты в мир первозданной природы? Тот клюнул. Даже отпуск сам себе выписал. И Валентине индийский вояж пообещал. С условием: неделю на заимке – две недели в тропиках.
Да она бы и заимкой удовлетворилась, лишь бы рядом с любимыми мужичками быть! Да что там заимкой – шалашиком в лесной глуши!
Ведь Осман и Алик – все, что ей дано Богом. Только цени. А ценить она умела…
Валентине вообще везло по жизни. Сначала ведущий экономический вуз Беларуси. Потом, слету – МГУ. На третьем курсе по обмену в Германию попала. Правда, в то время еще демократическую. Но все же… Там любовь свою встретила.
Мир оказался на редкость тесен. Осман приехал по тому же обмену. Из того же МГУ. Только факультет у него был биологическим. А Валентина осваивала экономическую кибернетику. Если повезет – мечтала свое дело открыть. Повезло. Сразу после красного диплома и свадьбы руководитель дипломной работы сделал ей невероятное предложение. Позвал старшим партнером в свой финансовый центр!
– И Османа своего бери, места всем хватит.
– Какое там! Он свою биологию ни на какие коврижки не променяет!
– А может, и к лучшему. Сейчас ему светиться не резон…
На том и остановились. Началась страшная чеченская эпопея. А Осман был чеченцем. И светиться ему действительно не стоило.
Впрочем, успешного ученого, родившегося и выросшего в столице, не особенно трогали политические катаклизмы. Родни в Чечне не осталось, а интересы Османа распространялись исключительно на биологию и свою семью. Порой Валентине казалось, что муж не в курсе событий, не касающихся любимой науки. Порой подозрения все же возникали, и она старалась оградить родных от ненужных волнений и тревог.
Наткнулась как-то в интернете на статус: «Я женщина: твои мечты – мои заботы». Прониклась. И взяла за правило, которому старалась следовать.
Осман даже не представлял, какую непосильную ношу несет на себе супруга: дом, сын, его самого. Плюс давно ставшее собственным предприятие. Ему казалось, что приятности и удобства случаются само собой. И приличная одежда, и вкусная еда, и новый компьютер. И сын-отличник. И билеты на научные симпозиумы. И публикации в лучших журналах. И…
Ученый с мировым именем. Что тут удивляться? Самый умный, самый красивый, самый нежный… ЕЕ МУЖЧИНА! Остальное не имело ровно никакого значения. И не собиралось иметь в ближайшие… лет двадцать.
– Вот внуки пойдут, тогда и опустят дедушку с небес на землю, – ворковала Валентина в редкие минуты общесемейной идиллии, лукаво подмигивая сыну.
– У кого внуки? – отрывался от монитора Осман. – У Заура?
– У кого же еще! – смеялась супруга, прикладывая палец к губам, предупреждая вопрос Алика.
У Заура уже и правнуки появились. Но не разочаровывать же академика двух известных всему мира академий, что он безнадежно отстал от жизни! Только не это! Так и жили.
А затем Осман возглавил научный Центр космических разработок. Казалось бы, какое отношение имеет биолог, пусть и всемирно известный, к космосу? Оказалось, непосредственное. В Центре шла работа по созданию искусственных организмов для жизни на космических станциях. Так что опыт и возможности Османа весьма кстати пришлись. Только Валентине от этого легче не стало. Муж совсем оторвался от жизни. Они пять лет вместе никуда не выезжали. Практически не выходили. И даже не выглядывали.
– Ваш муж – достояние Федерации! – сказал на одном из приемов министр. – Берегите его для нас!
И она берегла. Изо всех сил. Предупреждая желания, заслоняя от проблем. Только бы у него все было хорошо, только бы было!
– И разве скажешь, что не чеченка! – укоризненно качала головой мама. – Куда им до тебя! Ты ж в нем растворилась. Без осадка.
– Так и должно быть! Я же люблю…
– Как бы не сгорела ты от этой любви, девочка моя…
«Сгореть? Легко! И не жалко ни капельки! Только вот сына подращу… Хотя нет, как тут они без меня? Пропадут же… Придется остаться… надолго. Если не навсегда».
Так и жила Валентина. Купаясь в упорной своей самоотверженности, наслаждаясь великим своим чувством. И огромным женским счастьем.
Успешная в бизнесе, материнстве, любви…
Кому скажи – интимная близость максимум раз в месяц, а радости до следующего раза хватает. И дух захватывает, что даже неудобно перед людьми. А так… ладонь в ладони перед сном. Целомудренный поцелуй в щечку перед уходом. Короткая, но такая сладкая дрема на теплой еще мужниной подушке. И ты уплываешь на волнах счастья…
Теперь Валентина не то что плыла – неслась по этим самым волнам, крутилась в бешеных водоворотах, низвергалась с высочайших водопадов, распадаясь мириадами брызг по высокой сини неба, пронзительной зелени молодых трав, согретой солнцем кедровой коре…
Каждый божий день любимый принадлежал ей. До кончиков пальцев, до последних сединок на висках, до обрывков мыслей в невероятно мудрой голове! Он даже ноутбук с собой не взял! Просто улыбнулся, развел руками:
– Все, аут, девочка моя, я весь твой. Месяц в полном твоем распоряжении. Ты это заслужила.
И ненастное утро за окном казалось ей солнечным полднем. Холодный июнь – знойным июлем. А порожистая сибирская речка – Индийским океаном. Только бы рядом. Только бы вместе. А вокруг никого…
Два дня они просто наслаждались покоем. И близостью. Сидели у костра, болтали ни о чем, ловили рыбу, парились в баньке. Даже отважились на семейные заплывы в быстром холодном течении реки.
– А знаешь, что эта красавица, – стуча зубами, Осман бежал впереди жены по направлению к бане, – названа в твою честь!
– О какой красавице ты говоришь? – смеялась Валентина, пытаясь опередить мужа – слишком уж холодной была вода в своенравной речушке!
– Об этой! – супруг махнул рукой назад. – О речке, конечно. А ты успела уже приревновать?
– Еще бы! С таким мачо следует держать ухо востро! Стоит лишь на миг отвернуться – уведут!
– Глупенькая моя, – Осман прижал жену к теплой стене парилки, приник к посиневшим от холода губам, – глупенькая… Никто мне не нужен, кроме тебя! А за мачо – отдельное спасибо!
И окатил любимую ядреным хвойным настоем.
– Я тоже так хочу! – дверь распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся и дрожащий всем своим худеньким детским тельцем Алик. – Меня полейте!
И снова банька заходила ходуном – смех, счастливая дурашливая возня, стук тазов и ведер, клубы пара, плеск воды…
Она вернулась к разговору после того как выставила на стол ужин. Непременный самовар, миску с политым медом творогом, плюшки…
– Так кого это назвали в мою честь?
– Да речушку эту. Валюшина. Так и называется. Честное слово! И поселок к нам ближайший тоже. Думаешь, я просто так сюда приехал? А вот и нет! С умыслом!
– Знаем мы твои умыслы, – подмигнула Валентина сыну. – Лишь бы по-твоему.
– А вот и нет! – перешел на сторону отца Алик. – Папа для всех старался. Тут вообще – суперски! И банька, и речка, и ягоды! Разве у нас такие водятся? Во – как табуретки из травы выглядывают!
– Ягоды не водятся, а растут, – улыбнулась сыну Валентина. – Это звери водятся. И рыбы, наверное…
– Кстати, о зверях, – воодушевился Осман, – на охоту пойдем?
– Вау!
– Я тебе покажу: вау! Никакой охоты. Нечего на глазах у ребенка над животными издеваться! А еще биолог!
– Милая! Я про фотоохоту. Я же Алику накануне фотоаппарат купил. Забыла?
– Вау!!! Точно! Я сейчас вас щелкну! Надо же! Забыл! А столько снимков можно было уже сделать! Па, завтра опять баньку натопим. Хочу поснимать, как мы там бесимся… – Алик взлетел на лестницу, ведущую в его комнату, и исчез за дверью.
– Вот это местечко! Сын напрочь позабыл о всех своих новомодных штучках! О приставке даже не вспоминает. Телефон как оставил в чемодане, так до сих пор не вытаскивал. Теперь вот фотоаппарат…
– Чему удивляться – парень весь день на свежем воздухе. Потом поест и сразу засыпает. А ты говорила: зачем ехать? Да тут от одного воздуха долгожителем станешь!
– Если бы время жизни зависело только от воздуха… – пожала плечами Валентина, разливая по чашкам чай, – а вообще-то мне здесь нравится. Но, учти, Индию никто не отменял!
Осман поднял руки вверх:
– Сдаюсь! А если честно, то и в мыслях не было! Слово свое я держать привык…
– Да, знаю, знаю! Просто вредничаю немножко…
Женщина прижалась к мужу. Так бы сидеть и сидеть. Всю жизнь! Слушать, как поет в углу сверчок, как накрапывает по крыше дождь, как возится наверху сын. Ощущать тепло любимого тела под тонкой мягкостью фланели. Чувствовать биение любимого сердца. Видеть волнующее свечение любимых глаз…
– А вот и я! Ну-ка, все вместе: чиззз! Готово! Ой, нет, самовар не вместился! А надо бы с самоваром! Мам, левей давай. И сушки повесь на грудь. Для куража. Суперски! А теперь меня! Вот тут, под рогами…
Фотосессия затянулась до позднего вечера. Алика будто прорвало: и здесь давайте сфоткаемся, и там. И в родительской спальне, на огромной, застеленной вязаным пестрым покрывалом кровати. С горой подушек и настоящей медвежьей шкурой в изголовье. На чердаке, среди душистых связок сухих трав, старинной утвари и слюдяных окошек под самым потолком.
Потом он буквально выволок родителей на резное крыльцо, заставил зажечь керосиновую лампу, взять в руки вилы…
Первым не выдержал отец, наотрез отказавшийся позировать под проливным дождем, сидя на облучке старой повозки:
– Уволь, любимый, все остальное – завтра. Или послезавтра.
– Ну, папа!
– Уволь, сказал. И потом, завтра мы идем в лес, потом катаемся на моторке по реке. Вдруг не хватит памяти у твоего аппарата?
– Ты что, флешку запасную не взял? – брови Алика сложились смешным домиком, губы задрожали, мальчик подозрительно зашмыгал носом. – Как ты мог?!
– Кто же знал, что тебя так понесет? А флешку я в багаж запаковал. У нас Индия впереди…
– Вот и славно, – Валентина прижала ребенка к груди. – Завтра в лесу получатся замечательные снимки. Потом их все пересмотрим и неудачные удалим.
– Точно! – обрадовался Алик. – А ты говоришь: места не хватит! У нас с мамой все схвачено! Давайте, последний кадр, что ли! У туалета! Мои в классе обзавидуются – такой раритет!
Последний кадр плавно перешел в десяток дублей.
– Мам, а чай остыл давно! – поморщился Алик, отпивая глоток. – Погреешь?
– Как я могу отказать своему любимому мужчине? Тем более, поужинать-то мы так и не успели с твоей фотосессией.
– Не с моей, а нашей! – резонно возразил сын, принимаясь лакомиться творогом всухомятку.
И с аппетитом в этих местах полный порядок.
Потом они долго сидели у огня – ночь выдалась прохладной. Алик читал вслух стихи Пушкина – на лето будущему третьекласснику задали прочесть гору книг. А Валентина наслаждалась тихим семейным вечером. И отгоняла непонятную тревогу, засевшую в сердце с полудня. С чего бы? Вроде бы все хорошо. И впереди маячило пять дней такой понятной и простой жизни.
«Может, плюнуть на эту Индию и остаться на весь отпуск на крутых Валюшинских берегах? Ничего не выдумывать, ничего не ждать, просто жить и быть счастливой? И пускай себе тянется эта неспешная жизнь до бесконечности! А что? Подумаю над этим на досуге», – Валентина улыбнулась Алику и своим мыслям.
– А, нравится? – прошептал ей на ухо всевидящий и всеслышащий господин академик. – А я говорил…
– Тсс… пусть читает, – ответила она, плавясь в тепле любимого взгляда.
Потом читал Осман, мерно почесывая засыпающему Алику спинку. Валентина убирала со стола, покачивая головой в такт пушкинским строкам.
Потом они долго стояли на крыльце. Слушали дождь. Смотрели на небо. Целовались до головокружения. Снова слушали. Снова смотрели. Снова целовались…
– Звезды… – удивилась Валентина, запрокидывая голову. – И много как! Целые россыпи! Откуда?
– Так дождь прошел… – дыхание Османа щекотало ей ухо.
Такого томления Валентина, кажется, не испытывала ни разу в жизни! Только бы он не прекращал. Говори же! Говори…
– Смотри, видишь?
– Ммммм…
– Не там, чуть левее…
– Ммммм…
– Это Сатурн… а чуть ниже – Меркурий. Скоро начинается парад планет. Хотелось бы полюбоваться.
– И что это за ерунда? Они что, выстроятся по прямой? Но где та прямая?
– Зришь в корень, моя радость, – Осман прижал жену покрепче, отчего у той сразу пропал интерес к теме разговора.
Да пусть хоть пирамидой Хеопса выстраиваются – ей-то что за дело? Если рядом… мммм… господи, как хорошо! И безо всяких парадов!
Но муж увлекся, и Валентине не хотелось его прерывать. Впрочем, она могла слушать и получать удовольствие одновременно…
– Так вот, с данным явлением человечество связывает сотни фактов и тенденций. Как научных, так и псевдонаучных. Считается, что скопление планет в определенном порядке влечет за собой сбой иммунитета живых существ, серьезные природные катаклизмы, повышение уровня радиоактивности. И прочие радости. Даже ось земли может изменить свое положение.
– И на здоровье, – прохрипела Валентина, зарываясь поглубже в ворот мужниной рубашки. – Лишь бы нас не тронула.
– Не скажи. Если верить астрофизикам и астрологам, то порой за таким парадом следуют цунами высотой с километр, способные утопить почти все живое на планете. Активизируется вулканическая деятельность, могут проснуться сверхвулканы…
– Ось, я лучше сама потом о них в интернете прочитаю, – Валентина исподтишка показала язык Сатурну. И Меркурию заодно. – Давай просто так погуляем.
– Милая, я, кажется, увлекся. Прости. Хочу заняться на досуге. А в Центре продолжу. Между прочим, на одном из таких парадов майя предрекли конец света…
Валентина, вздыхая, высчитывала, какую пользу будет иметь с нового мужнего увлечения. Минимум минус двадцать минут свободного времени в день! Ну уж нет! Только не астрология! Или как там ее…
– Ось, оставь ты их в покое! В Библии сказано, что конец света произойдет безо всяких предупреждений.
– Цитата? – в глазах Османа заплясали веселые чертики.
– Ну… типа того…
С парадом планет было покончено. Правда, не сразу, увлекаемый в мокрый сад супруг счел своим долгом предупредить о разгуле анархии и нацизма, а также иных негативных реакциях человеческой психики на злополучный каприз планет:
– Несчастья могут обрушиться на любое государство – революции, террор, крушение идеалов. И на семью, как миниатюрную копию государства…
– Иди же сюда, дорогой, – обольстительно шептала неразумная супруга, жаждущая иных слов и действий, – ты же не оставишь меня одну в мокрой траве? Подождет твой космос…
Валентина увлекла супруга в глубь сада.
– Ну чем не Адам и Ева в райских кущах? Лично мне и шалаша не надо. О, ягодку в траве нашла, хочешь…
– Потом… – Осман бросил на мокрую от дождя траву куртку. Бережно уложил жену. Опустился и сам…
Звезды обрушились на их головы уже через несколько секунд. Вместе с Сатурном, Меркурием и прочими участниками грядущей сенсации… И долго мелькали в глазах утомленной счастьем Валентины в ворохе свежепахнущих простыней и подушек хорошо протопленной спальни.
– Если будешь паинькой, – шептали уставшие от поцелуев губы, – рожу тебе девочку. Или мальчика… а может, сразу двойню…
– Валюша, радость моя, с ума сойти! А не боишься? Возраст все-таки…
– Какие наши годы? Да я до полтинника могу матерью-героиней стать! Торжественно клянусь: пятеро! Как минимум…
– Я тебя обожаю…
Любопытные светила таращились в слюдяные окошки крыши. Недовольная распущенностью своих небесных подопечных луна, сердито насупив брови, скользила мимо. То и дело цеплялась за острые верхушки елок, зябко ежилась в пуху облаков, холодно серебрилась в неспокойном речном течении.
Мир спал, равнодушный ко всяческим предсказаниям и предостережениям. День грядущий обещал куда больше астрономического парада. И подготовиться к нему следовало основательно…
– Мама! Папа! Мы проспали! – тишину летнего утра разорвал детский крик.
– Тсс… – Осман обнял сына и приложил палец к его губам. – Пусть мама немножко поспит. Ночь выдалась у нее бессонной…
– Поспишь с вами, – бормотала под нос Валентина, не желая открывать глаз, – как же…
И тут же уснула. И пусть весь мир подождет!
Отец с сыном вышли на согретое солнцем крыльцо.
– И что же мы успели проспать?
– Ну… – растерялся Алик. – Вообще-то я просто так орал. Вместо будильника. Проснулся давно. А вы дрыхнете. Вот и…
– Есть хочешь?
– Давай…
Они обнялись и пошли в кухню.
– Готовить я не мастак, – оправдывался старший, заглядывая в холодильник. – Но на бутерброды способен… Тебе с чем? С колбасой или с сыром? Или йогурт?
– Пап, ты отстал от жизни! Давай я сам…
Младший вытащил из холодильника банку спагетти в мясном соусе и поставил в микроволновку.
– Мамины стратегические запасы, – важно пояснил он в ответ на изумленный взгляд отца. – Две минуты – и блюдо готово. А ты пока займись чаем. Где-то тут пончики были. Сейчас мы их…
– Мммм, как тут у вас пахнет… – застыла на пороге Валентина. – Хозяйничаете?
