Перейти к содержанию

Серенада солнечного лета. Роман-настроение в жанре импрессионизма

Автор:

Категория
Современная русская литература
Год издания
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006099562
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

«Серенада солнечного лета» — роман, который хочется перечитывать, он захватывает с первых страниц. Интересный язык, диалоги, тонкий юмор. Автор создаёт «атмосферный» мир уютной романтики эпохи безмятежности. Герои раскованно любят, расстаются, живут, радуются жизни жарким летом 1959 года. Жизнь — это не набор схем и правил. Это живые персонажи. Роман для ценителей импрессионизма, где нет чёрных красок жизни. Прочитаете — словно хороший фильм посмотрели. В романе много узнаваемых примет времени.

Читать «Серенада солнечного лета. Роман-настроение в жанре импрессионизма» — Александр Боярский онлайн

Страница 2 из 5

– Ты карбюратор в руках держал. Да и всё-таки он два года без движения тут простоял, я думаю, его проверить надо, а может, и отремонтировать, чтобы он снова ездить стал, – и она протянула ему ключи от машины. – Это хорошо, что ты в них разбираешься. А то я уже думала, что придётся его продавать. Мне-то одной он зачем? Без своего Пети я ни за что не села бы за руль.

– Прости, тёть Свет, а что всё-таки случилось?

– Осколок был у него с войны под сердцем. И ведь не тревожил. Он уже и почти забыл про него. А тут стал ремонтом заниматься, взялся ключом откручивать карбюратор, чтобы промыть его да заодно свечи зажигания проверить и промыть, если что, наклонился и, видно, неудачно. Я в саду была и не сразу услышала, как он охнул. Окликнула его, а он молчит. Я в сарай. Как зашла, так сама от неожиданности охнула и застыла в проёме двери. Сразу всё поняла.

Тётя Света стояла, смотрела молча на машину, потом провела рукой по капоту и тихо добавила: – Так вот одна и осталась. И сына не родила, и мужа потеряла. Хорошо, вот ты ко мне приехал! Всё легче, чем одной.

Сергей подошёл к любимой тёте, обнял её и тихо прошептал: – Всё у нас будет хорошо! Я машину отремонтирую, и мы ещё покатаемся вместе!

Тётя Света слегка улыбнулась. Наконец-то в её доме появился мужчина. Молодой и красивый, а главное – любимый племянник. И ей стало намного легче жить и дышать.


Глава 4. Как становятся друзьями, или Театр начинается с бокса


Как и почему ребята вдруг становятся друзьями? Если им задать этот вопрос после определённого времени знакомства, то боюсь, что они и сами не смогут на него ответить: а, действительно, почему? Случайная встреча двух парней, наличие общих интересов, взглядов, решение каких-либо проблем, всё это порой незаметно объединяет людей в микроколлектив союзников. И если их и в дальнейшем ничего не провоцирует на разрыв отношений, то они очень долго, если не всю оставшуюся жизнь, будут идти вместе рука об руку. Как пишут в книгах – крепкая мужская дружба. Вот и Сашку с Лёшкой свела, как говорят, однажды судьба. И была та судьба молодой девчонкой на танцах, с которой Сашка стал танцевать. Собственный рост в метр семьдесят с небольшим его вполне устраивал, а крепкие рабочие руки никогда не подводили и крепко держали девушку за талию. Его светлые волосы, голубые глаза и добрая улыбка редко кому могли не понравиться. Как говорят в таких случаях, традиционное русское лицо молодого парня. Тем более он не любил грустить и всегда пытался шутить. Но что-то еще было в нём такое, что притягивало к нему как парней, так и девушек. Он умел дружить и ценил дружбу и верность дружбе. А это всегда все уважали и ценили в парне. Но сам Сашка не любил этим ни бравировать, ни злоупотреблять. После службы в армии он заметно повзрослел и возмужал, да и сама работа не позволяла ему расслабляться. Старался держать себя в тонусе, хотя никогда особо спортом не занимался: считал, что ему и так хватает спорта на работе, главное, чтобы не только руки умели молоток в руках держать, но и голова тоже думать должна, недаром от неё в итоге зависит, кем ты будешь в этой жизни. Поэтому Сашка ещё не до конца решил, кем же он хочет быть. Но одно он знал точно – девушка у него должна быть. Может быть, не самая красивая в городе, но симпатичная однозначно. На другое он был не согласен. И тут на танцах в парке он встретил её, такую же смешливую, как и он сам, заговорил с ней в танце и вдруг понял, что ему с ней необыкновенно легко и тепло. Именно тепло. От неё веяло не прохладой, не холодом Снежной королевы, он слава богу на таких насмотрелся за свои неполные двадцать шесть лет, а лёгким и приятным теплом человека, девушки, с которой ему захотелось не просто потанцевать в парке, но и проводить домой. Она сама была такая вся воздушная, лёгкая, непринуждённая и в то же время где-то даже серьёзная. Как он это понял, он и сам догадаться не мог, но каким-то шестым чувством осознал, что это его девушка, и он её никому уже не отдаст. Для него это было впервые, даже сердце как-то стало биться чаще, чего давно, уж точно не было. Он смотрел на неё и не мог отвести глаза. И Тоня тоже это почувствовала. Она рассматривала этого парня и вдруг неожиданно для себя стала что-то про себя рассуждать. О, это были какие-то совсем для неё непривычные мысли: она никогда раньше до этого не опускалась – подумаешь, парень на танцах просто вгрызается в её глаза, рассматривает её лицо, и чувствовала она, что и глаза его не только бегали по лицу, но уж точно мысленно пробежали по всей её стройной фигуре в тонком платье из крепдешина, задержались на ложбинке между двух грудей. А почему бы и нет? В конце концов она молодая девушка, недурна собой и вполне имеет право нравиться парням. Подружки у неё и так есть, ещё со школы, а вот парня, который бы ей нравился по-настоящему, у неё пока не было. Да, она одевалась очень скромно, особой модницей не была, хотя уже и понимала, что с юношеской застенчивостью во взрослой жизни пора и заканчивать, иначе так и старой девой недолго остаться. Хотя… для своих двадцати трёх лет она ещё так и не определилась до конца, стать ей актрисой и покинуть родной дом, правда, для этого ещё надо поступить в театральный, или во ВГИК, чтобы потом сниматься в кино, как, к примеру, Людмила Гурченко, которая для неё уже успела стать кумиром после просто грандиозной комедии «Карнавальная ночь», где она так замечательно пела про пять минут. Тоня и танцевать любила и потому с удовольствием ещё со школьной скамьи ходила в театральный коллектив в ДК им. Лепсе, что был рядом со школой. Они с Наташкой несколько лет занимались. Вот только Наталья потом в текстильный институт поступила и после окончания стала работать в ателье, а она провалилась и пошла работать на завод. И всё равно она ещё мечтала поступить в театральный или другой какой, но это её уже тянуло. А может, это и есть её судьба, думала она иногда, отправляясь в очередной раз на репетицию в коллектив, где было много интересных друзей и подруг, но вот такого парня, в которого бы ей захотелось влюбиться, там пока не было. А тут вдруг на танцах встретился он, весь такой озорной, и видно, что не зануда по жизни, благо, что терпеть она таких не могла, да и не хотела. И был-то он всего на полголовы выше её, но его крепкие руки так прихватили её за талию, что она и думать о другом как-то вдруг перестала и устремила свой взгляд на него, улыбалась, а сама рассматривала его, словно со всех сторон. И Сашка это понял. Девушка ему понравилась, вот только, видимо, кому-то не понравился он сам, из-за слишком пристального к ней внимания. И за танцевальной оградой сразу нарисовалась компания из трёх человек, которая решила проучить наглеца, решившего проводить эту самую девушку вечером до самого дома. И, как бывает в таких случаях, поводом придраться стали спички с сигаретой, чего в карманах куртки Сашки не водилось отродясь. Он просто не курил, вот и всё. Антонина закричала на ребят, когда один из них так ударил Сашку, что тот сразу кубарем улетел на газон, так и не успев дать сдачи своему обидчику. И тут, словно из ниоткуда появился высокий парень в белой фуражке с крабом и с размаху так врезал незадачливому обидчику, что тот аналогично улетел на землю, проскользив по траве. Двое остальных попытались вместе наброситься на парня, но, получив по зубам прямо-таки боксёрским апперкотом только смогли охнуть и схватиться за свои подбородки. Они тут же, подхватив своего упавшего товарища, рванули от неизвестного в темноту улицы, лишь крикнув на ходу: «Ещё раз с ней увидим, пеняй на себя!» и троица молодых балбесов улетучилась в темноте.

Тоня склонилась над Сашей, пытаясь привести его в чувство. Парень тоже стал помогать. Вдвоём они подняли молодого человека на ноги. Тоня стала отряхивать одежду Саши, а тот лишь стоял и слегка покачивался из стороны в сторону.

– Да, сильно он тебе вмазал. Жив? Голова не болит?

– Да вроде нет. – Он поднял голову и в полумраке вечера попытался рассмотреть своего спасителя. – Спасибо тебе! Меня Сашкой зовут, а тебя? Давай знакомиться, – и он попытался улыбнуться, но скула ещё болела от удара, и протянул спасителю правую руку.

– А меня Алексей! Рад знакомству! – и он в ответ протянул свою.

Они пожали друг другу руки. Улыбнулись.

– А ты моряк? – сразу спросил Саша, подняв свой взгляд на краба, что украшал форменную фуражку.

– Почти, – усмехнулся Алексей, – помощник капитана теплохода «Виктор Талалихин».

– Это катер, что у нас по Пахре людей катает до Дубровиц?

– Ну, да. Вообще-то он теплоход, хотя вот и ты его катером назвал… – он помолчал, а потом добавил для ясности, – в Москве такие называют вообще речными трамвайчиками, но я не обижаюсь. Мне нравится по реке ходить.

Тут молчавшая до поры Антонина вдруг сказала: – А я вас узнала, мы как-то с подругой на вашем теплоходике катались по реке. Очень даже мило было, и вы, кажется, на гитаре играли, – она благодарными глазами смотрела на Алексея, а он в ответ пытался отшутиться и лишь сразу попросил: – Ребята, у меня к вам будет только одна просьба, – услышав это, Саша с Тоней словно по команде уставились на Лёшу, а он продолжал:

– Давайте не будем на «вы», а будем на «ты» общаться? Вы не против?

– Мы, не против! – хором ответили Саша с Тоней, и все засмеялись.

– Будем дружить?! – и Алексей снова протянул руку. Саша с удовольствием её пожал, и тут Тоня своей рукой накрыла их руки и дополнила, весело улыбаясь, словно и никакой драки уже и не было пять минут назад: – Как три мушкетёра! Один за всех – и все за одного!

Так они стали друзьями.


После той встречи, которая переросла в крепкую дружбу, прошло несколько недель. Этим вечером Саша с Лёшей договорились встретиться после работы, чтобы погулять, сходить на танцы, тем более что у Саши был какой-то вопрос к Алексею, но какой именно, он об этом не говорил, предупредил только, что Антонины с ними сегодня не будет. Лёша не стал ничего выпытывать у друга. Втроём хорошо, но только Антонина всё же больше уже склонялась к Саше в своей привязанности, и Лёша это уже начинал чувствовать. Он пока не был третьим лишним, но скоро мог им стать, хотя Антонина ему тоже нравилась, но он как-то не решался её отбить у своего нового друга. И вдруг Сашка захотел его о чём-то попросить? Странно, о чём это он? Но молчал, и Лёша понял, что Саша искал какой-то повод. И Алексей для себя решил: захочет, сам скажет.


Они шли по улице и ели мороженое. Рабочий день позади. Сашка уже успел забежать домой и переодеться после смены на заводе, а Алексей как сошел с теплохода «Талалихин» в своей форменной фуражке с крабом, так домой не поехал, а встретился с Сашкой, с которым они уже давно подружились, и расставаться им не хотелось. Медленно бродили теплым майским вечером и думали, чем бы им заняться: то ли в кино пойти, то ли чуть позже снова в парк на танцы знакомиться с девушками. А девушек Лёшка любил, как мороженое – лизнёшь, и благодать! Но тут его лирические мысли прервал голос друга, он аж вздрогнул и чуть не подавился сливочным кусочком.

– Лёшка!

– Чего? – откликнулся Алексей на возглас друга.

– Слушай, ты говорил, что знаешь тренера по боксу.

– Ну знаю. В ДК им. Лепсе, а тебе зачем?

– Хочу драться научиться.

– Ну, бокс, это не драка, пойми. Там свои правила, и просто так в жизни, боксёры не дерутся, – Лёшка был удивлён этому вопросу друга. И что на тебя нашло? Зачем тебе бокс? Кому рожу начистить захотел?

И он продолжал с удовольствием облизывать сливочное мороженое, держа пальцами за хрустящие вафли.

– Да так, просто хочу чувствовать себя защищённым в некоторых ситуациях, понимаешь меня? – и он вопрошающим взглядом уставился на друга, ища в нём поддержки.

– Это, чтобы Тоню защищать от хулиганов? – чуть усмехнулся Леша, но, увидев решительный взгляд друга, смеяться передумал.

– Ну, хотя бы, а что, не имею права?

– Сань, ты перестань ерепениться, я всё понимаю. Ну хочешь, так хочешь, я не против. Только если тебе там нос разобьют, я в этом не виноват, ты уж прости меня. Договорились?

– Да, договорились. Пошли!


Когда Сашка приоткрыл тяжелую дверь и заглянул в спортзал, то увидел много ребят-спортсменов, которые тренировались в паре друг с другом, в боксе это называлось – спаркой. Один атаковал, другой защищался и наоборот, так ребята отрабатывали удары, и только двое находились в центре ринга за канатами, и рядом с ними был судья-рефери, а недалеко на скамейке сидел тренер и наблюдал за ребятами на ринге. Сашка сделал несколько шагов и замер, наблюдая за спортсменами. Следом за ним в зал вошел и Лёшка, которого Сашка затащил за собой, ибо один он стеснялся идти в боксёрскую секцию. Лёшка посмотрел на эти танцующие пары в боксёрских перчатках и, увидев на скамейке тренера, направился сразу к нему. Среди шума и постоянных ударов боксёров Лёшкиных шагов тренер не услышал и был немного удивлён, когда прямо перед собой увидел знакомого помощника капитана с катера «Талалихин», высокого и красивого, а потом и стоявшего за ним молодого парня в клетчатой рубашке, ниже его ростом и немного смущенного своим появлением в секции бокса. Виктор Петрович это сразу почувствовал и только удовлетворённо сказал, потирая руки: – Кого я вижу, Лёша! Какими судьбами? Ты здесь чего забыл? Это вроде не твоя епархия, – и, протянув свою мозолистую правую руку, поздоровался с Лёшей.

– Да вот, с другом зашли в твои пенаты. Полюбоваться на твоих орлов! Против не будешь?

– Для тебя, всегда пожалуйста! Не уж-то сам решил заняться боксом? А что, у тебя рост позволяет! И фигура подходящая, – он похлопал Лёшу по плечу и осмотрел его с головы до ног. Ну ка, встань в стойку, я посмотрю на тебя со стороны, – тренер ходил вокруг него и обдумывал, как лучше использовать такого новичка, но тут вдруг Алексей, словно отстранился в сторону и, показывая рукой на своего товарища, произнёс: – Что вы, Виктор Петрович, я совсем не по этому вопросу.

– Не понял? – удивился тот и остановился, внимательно посмотрев на Алексея.

– Я вот друга привёл, Александром звать, – Лёша взял друга за плечи и придвинул его к тренеру. Сашка послушно сделал пару шагов в сторону тренера и замер. Тот был крепким мужчиной, лет пятидесяти, коренастым, с короткой стрижкой на голове, в просторечии названной «ёжиком», тем более сам ещё до войны занимался боксом, был чемпионом города и потому сейчас спокойно так осмотрел маленького парня удивлённым взглядом и снова посмотрел на Лёшу, а тот, словно ничего не заметив, продолжал:

– Вот он как раз хочет попробовать себя в этом виде спорта, а то ему явно решительности не хватает в определённых ситуациях. Так что, сами понимаете, вам и карты в руки, чтобы проверить его, так сказать, годится он стать боксёром или нет. Поможете? – и вопросительно взглянул на Виктора Петровича, ожидая от него хоть какого-то ответа. Тот посмотрел на Сашу, взял его рукой за подбородок, повертел то в одну, то в другую сторону и сказал: – Сделай вот так, стань в стойку, – и показал ему, как надо было встать и занять боксёрскую позицию. Саша повторил и встал так же, держа кулаки перед лицом.

– Хочешь себя попробовать, да? – решительно спросил тренер и ткнул своей рукой в его кулак.

– Хочу! А можно?

– На ринг рвёшься? А не боишься?

– Когда-то надо начинать! – у Сашки появилась какая-то молодецкая удаль и уверенность в себе.

Тренер даже немного удивился, но не придал решающего значения его словам и, словно поддержав его, добавил: – Ну что ж, давай попробуем! Лиха беда начала. Одевай перчатки и на ринг. Пару ударов я тебе покажу, а там посмотрим, на что ты годишься, – Виктор Петрович улыбнулся такому напору парня и потер пальцами свой большой нос. – Паша, дай свои перчатки на время молодому человеку, – обратился он к одному из бойцов, который бился в спарке со своим партнером у самого ринга.

Ребята остановились, услышав призыв тренера, и молодой человек, подойдя к стоящим, стал стягивать с себя перчатки, протянув одну руку тренеру, чтобы тот помог развязать шнуровку, иначе перчатку было не снять. Саша смотрел на эти действия зачарованными глазами, ему уже виделись победные бои и поднятая вверх рефери его рука. Боксёр подошел к Александру и стал помогать одевать ему перчатки. И уже через минуту Сашка стоял посреди ринга, и Виктор Петрович показывал ему, как правильно надо бить и как защищаться в бою. Сашка утвердительно кивал головой, и чувствовалось, как он рвался в бой, доказать свою смелость, которой ему так подчас не хватало в критических ситуациях. В напарники тренер поставил опытного бойца, попросив его не сильно боксировать, ибо молодой человек только пришёл в секцию, а всего лишь устроить ему показательный бой. Парень махнул в знак согласия головой и занял позицию. Виктор Петрович выполнял роль рефери. Сашка был готов сражаться на равных.

– Готовы? – обратился тренер к бойцам, и те только утвердительно махнули головами. Все ребята, что присутствовали в зале, оставили свои поединки и стали наблюдать за новичком.

– Бой! – громко сказал тренер и отскочил в сторону. Сашка сразу ринулся в бой на своего соперника, махая кулаками в перчатках и лупя чуть ли не со всей силы по перчаткам своего соперника. Боец спокойно отбивал плоские удары, которые ему не грозили никакой опасностью, и легко стал наносить ответные удары, которые не доходили до груди молодого парня, а застревали в тех же перчатках. Сашка чувствовал, что напарник не хочет с ним бороться в полную силу, и пошёл вперёд, нанося много ударов подряд, но парень отскочил в сторону, и Сашка словно провалился вперёд, вдруг получив снизу резкий удар в лицо. Перчатка соперника просвистела вскользь его перчаток, и он только успел понять, что его по голове что-то резко ударило, и впал словно в забытьё, а наблюдавшие за боем только и успели увидеть, как боец нанёс Сашке быстрый нокаутирующий удар снизу, и парень словно подкошенный, по какой-то дуге, пролетел по воздуху и рухнул на ринг, потеряв сознание. Лёшка метнулся к рингу, стараясь помочь другу, но ребята его остановили. Виктор Петрович резко бросился к парню и отогнал бойца в сторону.

– Ты с ума сошел, так его бить? – он крикнул парню, но тот от растерянности сам стоял словно не свой и не сводил удивлённого взгляда с лежащего на ринге парня. Схватив с каната мокрое полотенце, Виктор Петрович стал обтирать лицо Сашки и махать им, как веером, пытаясь привести его в сознание. Лёшка, всё же оттолкнув ребят, быстро забрался на ринг и наклонился над другом: – Сашка, ты живой? Ну ты даешь, парень, – и он посмотрел на бойца немигающим взглядом, но без злости, понимая, что тот видно сам этого не ожидал, – он же первый раз в жизни боксёрские перчатки одел, а ты ему так врезал.

– Да я не нарочно! Он сам полез, махая, а я по инерции ударил снизу. Удар то был вроде не сильный! – парень стоял и потирал перчаткой свой нос, который явно чесался, после такого короткого боя.

– Ситуация, как у меня в тридцать девятом на первенстве города, – начал издалека Виктор Петрович, смотря на лежащего Сашку. Лёшка его пытался потормошить, но тот вдруг приоткрыл глаза и увидел перед собой друга, что склонился над ним.

– Ну, наконец-то, – вздохнул Алексей и похлопал Сашку по щеке. – Раз глаза открыл, то будет жить! Встать сможешь, или тебе помощь медиков нужна?

– Руку дай! – тихо произнёс Сашка и попытался улыбнуться. – Кажется, я потерял сознание?

– Ага, после катапульты! Летел так красиво, хоть в кино снимай! – Лёшка явно ёрничал, чтобы хоть как-то смягчить атмосферу после такого удара, которого он явно не ожидал, придя в спортзал, чтобы проверить себя. Проверил.

– Сорок пять секунд, словно тот бой у меня сейчас перед глазами пролетел, – стал вспоминать Виктор Петрович. – Тогда народу собралось, море просто, все ждали финальный поединок. Как-никак первенство города! Красивого боя ждали, вы понимаете, ребята! А у меня тогда точно такая же ситуация сложилась, вот как сейчас, тоже рванулся на меня, ну я снизу и врезал. Слышал только свист перчатки по коже и удар, и всё! Даже не поверите, всего сорок пять секунд боя, и всё! Всё! Я его нокаутом уложил на ринг. Мне потом все говорили, что соперник, словно в замедленной киносъёмке, летел медленно на ринг. Потом только грохот упавшего тела, а я так же стоял как вкопанный и молчал! Зрители в зале просто взревели от дикого восторга! Некоторые, конечно, негодовали, ну ещё бы, пришли на финальный бой, а тут, на тебе, каких-то сорок пять секунд, и всё – бой закончился! Никто тогда не ожидал, что так получится, ни я сам, ни мой соперник. Ведь так хотелось посмотреть, но вы знаете, что именно нокаут спас мне жизнь в одном бою, – он немного помолчал, словно дух переводил, и продолжил, – только этот бой был во время войны. И тут все притихли. Сашка стоял на ногах словно пьяный и всё потирал разбитый нос и виски, чтобы боль быстрее прошла, но также слушал тренера, как и все ребята. Они уже сплотились вокруг Петровича и внимательно слушали его историю, которую он раньше никогда не рассказывал.

– Это как это, во время войны? – удивился Алексей, не понимая ещё что подразумевал под этим словом тренер, его старый знакомый, с которым он однажды подружился во время прогулки на катере, когда тот сидел один на скамейке и что-то вспоминал, смотря в одну точку, как показалось тогда Алексею.

– Это было во время рукопашной атаки подо Ржевом. Мясорубка там страшная была. В одном бою мы то наступали, то откатывались назад и вот уже под вечер, когда казалось, ничего не получится, плюнув на всё, рванули к немецким окопам, типа погибать, так с музыкой, орали что есть мочи, и тут выскочил прямо на меня один немец с карабином на перевес, и я только успел винтовкой отбить его карабин в сторону, да так, что моя винтовка улетела в другую сторону, так что мы даже не успели выстрелить. И тогда я по инерции, практически автоматически так врезал ему снизу в челюсть, что у немца, видно, сразу потемнело в глазах, и глухая безлунная ночь опустилась над ним, так что он, словно мешок с картошкой, полетел на землю, в полёте лишь успев как-то непонятно хрюкнуть и замолкнуть на очень длительное время, до тех пор, пока его не подобрала после боя похоронная команда наших, увидев, что унтер не покойник, а раз кряхтит – значит, живой!

Виктор Петрович закончил свой необычный рассказ. И тут все ребята зааплодировали своему тренеру, ставшему в один миг ещё и военным героем для них.

– Ну, Саша, пришёл в себя? – он потряс парня за плечо, смотря ему в глаза. Ты только не обижайся за этот удар, хорошо. Он же не нарочно! Ничего, шрамы украшают мужчин! – и похлопал его по плечу. Ничего, до свадьбы заживёт!

И все ребята по-дружески засмеялись. – Бывает! – только и сказал виновник «торжества», протягивая Сашке свою мускулистую руку уже без перчатки.

– Ну как, будешь у нас заниматься? – Виктор Петрович усмехнулся, смотря на Сашу, но тот сделал какое-то непонятное движение головой и тихо произнёс:

– Я подумаю! Спасибо! – он продолжал чесать свой нос и щёку, которая ещё горела после такого мощного удара.

– Я думаю, на сегодня хватит, – попробовал поддержать его Лёшка и, взяв друга за плечи, повел его на выход из зала, обернувшись, он сказал тренеру:

– Всё будет хорошо, Виктор Петрович! Спасибо вам!

Тот лишь в ответ кивнул головой и слегка улыбнулся, глядя им вслед.

– Не, я лучше в театральную студию пойду. «Там, хоть по морде бить не будут!», – сказал Сашка, не смотря Лёшке в глаза, и стал снова потирать фингал под глазом. – Сильный? – только и смог он спросить друга.

– Во! – Лёшка показал большой палец, подняв его вверх, – То, что надо! Его как раз там тебе и загримируют. Будешь огурчиком хрустящим, а не малосольным, – и вдруг рассмеялся от души.

Сашка только ехидно сам себе усмехнулся и поплелся по коридору. Лёшка обхватил его за плечи и пошел рядом с ним. Друзья всегда идут по жизни вместе, так уготовано судьбой!

И пошли они через служебный вход на второй этаж, где располагалась театральная студия: ну не бросать же друга, решил Лёшка, раз такой случай подвернулся, тем более он сам и на гитаре играл и пел, да и танцевать любил, а вдруг и это там пригодится? Сашка хочет, а я чем хуже? Чем чёрт не шутит – а может, во мне артист пропадает… – ухмыльнулся он, критически относясь к своим талантам. Ну не отступать же? Играть, так уж играть до конца, тем более, всем девчонкам нравится, как он играет и поёт под гитару. Кто там сказал, что искусство требует жертв? Это неважно. Вот и я так думаю, с Сашкой нам будет проще. И Лёшка решительным шагом подошёл к тяжёлой двери, распахнул её, и они оказались, как говорят в таких случаях, на пороге храма искусств – театральной студии оперетты: «Вот только водевиля в мой жизни не хватало!» – в глубине большого зала, где располагалась студия оперетты, среди других участников Алексей увидел Антонину. «Театр начинается!» – не успел он подумать, как за спиной захлопнулась тяжёлая дверь.

Глава 5. На теплоходе музыка играет

После работы Сергей практически каждый вечер торчал в сарае, который стал автомобильным гаражом для старенького «Москвича». Он решил его полностью восстановить, и, как любому молодому человеку, ему виделись в его мечтаниях дальние путешествия. Как это замечательно, быть свободным и независимым в своих желаниях, не зависеть ни от городского, ни от железнодорожного транспорта – сел и поехал, куда твоя душа желает! И не надо никаких билетов. Залил бензин, и вот перед тобой дорога – по всей стране накручивай хоть тысячи километров! Ему часто виделось, как они с тётей уезжают куда-нибудь, по древним городам, или к примеру, с палаткой на Селигер или Валдай! Романтика путешествий манила его, и ему уже хотелось как можно быстрее закончить ремонт. Но даже при всём своём желании за несколько дней сделать это было практически нереально. Машина несколько лет простояла в гараже, и теперь приходилось не просто её перебирать по частям, а, что называется, вдыхать в неё новую жизнь. Особенно трудно было сразу заменить все прокладки. С резиновыми изделиями были определённые сложности, и Сергею пришлось приложить не только магию своего таланта в ремонте, но и поднять нужные связи, поездить по автомагазинам и раздобыть недостающие детали и запчасти. Через пару недель он сам уже ходил вокруг неё довольный, протирал тряпочкой и надеялся в ближайшее время вывести свою антилопу из сумрака домашнего гаража на светлые и солнечные городские просторы, чтобы с ветерком и открытым верхом, в кабриолете, почти как в заграничном кино, прокатиться в своё удовольствие по зелёным улицам уже ставшего ему родным города. Это были хоть и близкие, но всё же пока мечты, которые чем быстрее, тем лучше, надо было воплощать в реальность.

Большая электрическая лампа, что висела под самым потолком, освещала почти весь сарай, что было даже очень удобно, особенно когда приходилось заглядывать в отдалённые уголки, ища и порой даже сразу находя какую-либо деталь, а другая лампа освещала рабочий стол, за которым Сергей и занимался ремонтом мелких деталей. Вокруг лежали разные инструменты и отвертки, нож, и бывшая консервная банка, приспособленная для разных мелких винтиков, чтобы они никуда не могли закатиться.

В этот спокойный вечер он прочищал карбюратор, бубнил про себя какую-то мелодию, когда в сарай зашла любимая тётя и, посмотрев на Сергея, а он уже который день не вылезал на белый свет, предложила ему передохнуть:

– Серёж, ты бы отдохнул. Ну что ты прям каждый божий день здесь торчишь после работы, света белого совсем не видишь! Ты вроде собирался на «Талалихине» по Пахре прокатиться до Дубровиц. Сам отдохни, на людей посмотри. А то весь в работе: то на фабрике, то дома, что называется, ни сна, ни отдыха, – она обошла машину и подошла к нему.

Он поднял голову, слегка ей улыбнулся, хмыкнул, словно соглашаясь с ней, и совсем просто ответил:

– Тёть Свет, да успею я ещё. Вот с машиной закончу и обязательно на теплоходе прокачусь.

Он продолжал ковыряться с карбюратором, лишь изредка поднимая глаза на тётю. Светлана Петровна покачала головой.

– Иди лучше блинчиков со сметанкой поешь, молочком запьёшь, переоденься, и, действительно, отдохни, а то мне уже жалко, совсем себя не бережёшь!

Светлана Петровна склонилась над ним, и тут уже Сергей понял, что она от него так просто не отстанет, тем более что блины остынут, если он сейчас не пойдет на кухню. Обижать свою родную тётю в его планы как-то не входило. Да и зачем? И как умный и послушный племянник отложил в сторону прочищенный карбюратор, понимая, что сегодня он его уже не поставит на двигатель и не опробует, работает штука или нет. Хорошо, завтра заведём автомобиль!

– Тёть Свет, ты кого хочешь уговоришь! – Сергей улыбнулся и двинулся в дом вслед за любимой тётей.

– В конце концов, у молодого человека после работы должны быть какие-нибудь развлечения или нет? Или ему надо только каждый день сидеть в сарае и ремонтировать машину?

– Развлечения, это, конечно, хорошо! – согласился Сергей.

– Вон, посмотри какая красота! – и, выйдя из сарая, она головой показала на Пахру, ведь она текла, можно сказать, сразу за забором, внизу, и поэтому с пригорка открывался замечательный вид не только на речку, но и на большое поле слева на противоположном берегу и на холмистую, почти прямо напротив дома местность. Вид был действительно очень красивый, и, что самое примечательное, как раз в это время по тихой реке, не спеша, как рабочий после трудовой смены, плыл в сторону Дубровиц речной теплоход, белый красавец «Виктор Талалихин», и было слышно, как из громкоговорителя звучала музыка. Пассажиров было немного, кто-то сидел в салоне нижней палубы и смотрел из окна на пробегающую за бортом воду, а кто-то, наоборот, устроившись на верхней палубе и слушая музыку, любовался местными пейзажами.

Любовался этой картиной и Сергей, попутно думая, что делать дальше, и в итоге пришёл к однозначному выводу:

– Даже очень мило, тем более на теплоходе музыка играет! Замечательно! Пожалуй, прокачусь-ка я туда и обратно, немного развеюсь, подышу речным воздухом.

– Вот и правильно! – поддержала его Светлана Петровна. – Вот и хорошо! А то всё один да один. Так и бирюком можно стать. Ты же не старый мужик, а молодой парень! – она его стала подбадривать. – Вон девчонок сколько в городе, и на теплоходе они постоянно катаются, глядишь, и познакомишься с кем-нибудь.

И тут он даже усмехнулся и потёр пальцем свой нос:

– Да я особо не тороплюсь. Раз не встретилась девушка в моём окружении, значит ещё время не пришло, или она просто ещё не появилась на моём горизонте, только и всего. Она меня должна сразить чем-то необычным! Обычных мне каждый день и на работе хватает!

– А что, у вас на фабрике совсем девчат нет, – удивилась Светлана Петровна. – Ты вроде говорил, что там у вас не только зрелые женщины работают, но и девчонки молодые есть.

– А где их нет? Они везде! Хоть на работе, хоть в кино. Но как-то я пока никого для себя не приметил, – Сергей смотрел на удаляющийся по реке теплоход, где на верхней палубе он отчётливо увидел нескольких сидящих парней и девушек. «Влюблённые парочки», – подумал он. – Обнимаются, незаметно целуются, а потом, наверное, в парк на танцы махнут». Ладно, тёть Свет, уговорила ты меня. Так и быть, сделаем небольшой перерывчик. Жизнь не стоит на месте, а постоянно движется вперёд!

Тут даже Светлана Петровна слегка задумалась.

– Не приметил. Оно, может, и так. Но если будешь после работы только дома сидеть, разве кого увидишь? А девчонки, сам знаешь, любят, когда за ними ухаживают, от этого они только больше расцветают! Им же забота нужна, не мне тебя учить, дорогой мой Серёжа!

– Что правда, то правда. Да я всё понимаю. Видно, я пока не открыл ещё ту дверь, за которой меня будет ждать моя судьба!

– Получается, ты живёшь по другим правилам! Судьба твоя за дверью ждёт тебя, а ты пока не знаешь, где эта улица, где эта дверь твоя, так что ли?

– Видимо, так! Пока сердце не ёкнуло, значит, мимо прошла, или я мимо прошёл, а, может, мы пока и сами не знаем, где нас ждёт эта встреча, за каким поворотом. Жизнь – такая сложная штука, это я ещё там, в Сибири понял!

– Серёж, тебе никто не говорил, что ты философ? – тётя оглянулась и посмотрела Сергею в глаза. Её взгляд был добрым, без тени ехидства. За это он и ценил Светлану Петровну, что она к нему относилась, как к родному сыну, и никогда специально не давила на него. А это так, разминка для души, ведь сколько лет уже Сергею, а он был не женат. Годы-то бегут. Молодость – такое свойство странное и необычное, что, когда она пролетает, только тут ты и замечаешь, что вроде вот она была где-то рядом, крутилась под ногами, тянулись дни за днями, а ты всё мечтал стать побыстрее взрослым. А когда вдруг стал им, то сразу обнаружил, что школа и институт с армией уже позади, и вокруг тебя полно твоих ровесников семейных, своих детей растят, а ты вроде как один. И только крутишь головой, а на примете никого! Обидно? Бывает и обидно! А что поделаешь, если той единственной рядом пока нет, и даже не предвидится? И вроде на работе девчонки есть и даже неплохие, и симпатичные, и не рябые. Вот только той, кто мне нужна, пока не вижу я, друзья! – сказал бы так поэт, но я ведь не поэт? Нужна мне та, кто сердце не оставит равнодушным, и с кем я сам быть захочу, и в этом я не промолчу!

Сергей сидел на веранде, в дом ему совсем не хотелось идти, и тётя Света принесла ему блины со сметаной сюда. Ему так хорошо размышлялось в тот момент, пока он навёртывал один блин за другим, да ещё с таким аппетитом, словно в жизни своей он сроду не едал ничего более вкусного!

И странно, но тётя его совсем не донимала вопросами. Видно, она всё уже поняла из его пространных ответов, так что пусть поест от души и пойдёт погулять, да на теплоходе покатается. Она молчала. Специально больше ничего не стала говорить Сергею, чтобы не надоедать ему на эту тему. И Сергей это оценил. Покушав, он поблагодарил тётю за вкусные блины и пошёл переодеваться.

– Ты только курточку не забудь одеть на всякий случай, а то вечером на реке бывает прохладно!

– Намёк понял! Конечно, возьму с собой! – услышала она в ответ.


В тонкой кожаной куртке, в рубашке в полоску и темно-серых брюках он смотрелся очень даже модно. Тем более что не все могли похвастаться такой симпатичной курточкой, как была у него, а чёрные блестящие ботинки сверкали начищенными боками. Он шел берегом Пахры по натоптанной тропинке, прямо к мосту, где была остановка речного катера. Так его звали многие горожане, хотя это и был речной теплоход, построенный специально для малых рек страны. Он чем-то напоминал Сергею известные московские речные трамвайчики «Москвич», которые бороздили по Москве-реке десятками, а вот здесь был всего один такой пароходик на весь город. Может, это и замечательно! Видимо, в этом и была своя изюминка! Да и где тут было развернуться нескольким таким катерам, а точнее теплоходам? Им места точно не хватило бы. Тем более подольчане любили своего «Виктора Талалихина». Там было уютно и комфортно. Хочешь сиди внизу, как в кают-компании, и любуйся из большого окна речной гладью реки и расходящимися до самого берега волнами, на которых так часто любили качаться мальчишки, купаясь в реке. Но ещё круче было сделать это на лодке. А если хочешь наслаждаться всей красотой реки и природой – пожалуйте на верхнюю палубу, на скамейки любви. Молодые парочки обожали эти места, особенно вечерами, когда под пиджаком или курткой можно было обогреть свою любимую девушку.

И когда Сергей вблизи увидел этот белый теплоход, с палубами наверху, он как-то сразу, в один миг влюбился в него, машинально отметив про себя, что теплоход был намного короче московских трамвайчиков. Метра на четыре, прикинул он опытным глазом. И когда теплоход остановился и некоторые парочки сошли на берег, Сергей сразу по деревянному настилу зашёл на нижнюю палубу и, оплатив проезд, тут же поднялся на верхнюю, прошёл мимо рубки капитана и обратил внимание, что за штурвалом стоял молодой симпатичный парень в лихо сидящей на затылке форменной фуражке с крабом, и сел на пустующую скамейку справа по ходу. Отчалив, пароход медленно проплыл под арочным мостом, оставляя справа от себя лодочную станцию у самого кинотеатра «Художественный».

Вечерело, но солнце ещё не зашло за горизонт, и поэтому было очень светло, но основная масса лодок уже стояла на приколе, и лишь одиночные плавали по реке, в которых кавалеры катали своих любимых дам. Романтическая картина рисовалась сама собой. У Сергея было хорошее настроение, он отбросил все посторонние мысли и решил просто, для души, наслаждаться природой и отличным пейзажем.

Впереди от него, через скамейку сидела девушка с каштановыми волосами, ещё справа и слева, обнявшись, о чём-то шептались влюблённые парочки. И тут Сергей обратил внимание, что ветерок действительно хоть и был приятным, но чувствовалось, что наступал вечер, и куртку ему тётя не зря посоветовала. Парень с девушкой, что сидели перед ним, укрылись пиджаком кавалера, а кто-то заранее надел на себя теплый джемпер, чтобы не мёрзнуть вечером. Девушка с каштановыми волосами была в светлом платье с какими-то цветочками, но он не разобрал, и с рукавами-воланчиками. И чувствовалось, что ей было тепло и комфортно. Из громкоговорителя звучала джазовая музыка, и звуки саксофона расплывались над рекой. Сергей обратил также внимание, что, кроме молодого парня за штурвалом, рядом стоял явно старше по возрасту мужчина в фуражке. «Видно, капитан судна», – подумал Сергей, – а это, наверное, его молодой помощник». Парень ему понравился. Выше среднего роста, симпатичный. Прижавшись к перилам, Сергей немного развернулся назад и посмотрел в сторону рулевого, который уверенно держал в руках штурвал этого маленького речного судна, и видно было, что он был горд самим собой, своей работой, и то, что он плывёт по реке и получает от этого удовольствие не только сам, но надеется, что и все его пассажиры. Оценив парня, Сергей вернулся в исходное положение и стал смотреть по берегам реки, которая сразу за речной пристанью делала левый поворот, и, по местным меркам, выглядела достаточно широкой. Справа же начинался очень крутой берег, весь испещрённый каменистыми полосками жёлтого цвета. Это был знаменитый камень-песчаник, кое-где заросший на склоне травой и мелкими кустарниками. Тётя говорила, что наверху находится городской парк с танцевальной верандой, но Сергей так до сих пор туда не смог выбраться. Всё некогда было. То работа, то создание новых моделей одежды, то ремонт «москвича». «Да, тётя опять была права, надо выбираться в город. Так и быть, сегодня проведу вечер на теплоходе, проплыву до плотины и обратно до самых Дубровиц, и на сегодня будет более чем достаточно».

Он сидел и любовался берегами, потом увидел знаменитую на весь Подольск Зелёную эстраду, правда, сам амфитеатр он видеть не мог – было слишком высоко, но даже задняя стенка эстрады его впечатлила. Слева по ходу течения берег, наоборот, был низким и весь в зарослях кустарников и ветвистых ив. С верхней палубы можно было слева увидеть даже Варшавское шоссе, которое вело не только в Москву, но и в знаменитый на всю округу район Красной горки. Приятно было плыть по реке, на таком речном трамвайчике. Благодать. Слева виднелись садовые участки и маленькие дачные домики, зато справа уже появились высокие сосны, и берег тоже стал низким, и Сергей увидел спасательную станцию. Он сразу догадался, что это была именно она, ибо рядом с пристанью были пришвартованы спасательные катера. И тут вдруг из-за поворота, видимо, от самой плотины, догадался Сергей, появилась на воде быстроходная моторная лодка, которая, рассекая воду задранным мысом, тянула за собой спортсмена на водных лыжах. Это было изумительное зрелище. «Как здорово!» – подумал он. – Не знал, что здесь занимаются водными лыжами. Надо будет поинтересоваться. Это интересно!».

Так незаметно для Сергея катер подплыл к сосновому бору в нижнем парке, где он увидел много играющих и катающихся на качелях детей. Про детский парк ему тётя рассказывала, и вот теперь он увидел его воочию. Катер сделал остановку, высадил одних пассажиров и, приняв на борт других, отдав швартовы, проплыл немного вперёд и стал медленно разворачиваться на широком у плотины русле реки. Саму плотину Сергей особо рассмотреть не смог, всё-таки она была немного далеко от теплохода, но общие очертания увидел. Теплоход развернулся и снова направился в сторону арочного моста. Пара, что сидела сразу перед ним, вышла, и Сергей смог спокойно рассмотреть, правда, только со спины, молодую девушку. Ее каштановые волосы показались ему почему-то очень знакомыми, но лица он не видел, поэтому гадать не стал. И только тут он обратил внимание, что постоянно звучавшая музыка затихла, и вдруг раздались гитарные переборы. Сергей оглянулся на звук и увидел, как помощник капитана, этот молодой красавец, с гитарой в руках прошёл вперёд и уселся на ту самую скамейку, на которой сидела девушка с каштановыми волосами.

– Привет! Тебя Петрович освободил? Будешь петь? – девушка повернулась к парню вполоборота, и Сергей увидел знакомые черты лица, но до конца не был уверен в своей догадке, кто сидел впереди него.

– А ты хочешь, чтоб я спел или просто поиграл на гитаре? – не называя имени, спросил парень девушку.

– Поиграй пока просто так! Мне нравится, как ты играешь на гитаре!

Её томный голос показался Сергею очень знакомым.

– И что тебе сыграть, моя отрада? – парень был явно расположен к девушке, которую он уже, видимо, хорошо знал, и пытался завоевать её признание, поэтому и интересовался её мнением.

– А что хочешь, всё равно! У меня сегодня прекрасное настроение, и я совсем не хочу, чтобы оно испортилось, – и девушка весело засмеялась. – Играй моряк! Ты волк речной, разбереди мне душу! Я совсем не хочу скучать! Я хочу сегодня только мечтать!

И довольная собой, она раскинула руки в стороны, как чайка крылья над волнами, готовая парить над речной гладью.

– Мечтают влюблённые, Света! – и тут парень назвал девушку по имени.

– Вот и прекрасно, Лёша! Считай, что я сегодня самая влюблённая девушка на свете! – Ей явно было очень весело. Это даже Сергей заметил. Но Светлана не поворачивала голову в сторону Алексея и всё продолжала смотреть вперёд перед собой. Теплоход уже приближался к мосту, а Сергей так и не мог пока понять, где он слышал подобный голос. Возможно, на работе. Но здесь, на реке, он звучал совсем по-другому, не так, как звучали голоса всех девушек и женщин в цеху фабрики, где работало много разных машин, и звучали они напряжённо, и часто выше, почти как крик, не то что, как в обычной жизни. И, когда катер скрылся под тенью моста, она повернулась в сторону помощника капитана и, кажется, успела его чмокнуть в щеку. На секунду прервался звук гитары, Сергей попытался разглядеть лицо девушки, но полумрак под мостом не позволил этого сделать. А за мостом теплоход снова сделал небольшую остановку, хватило нескольких минут, и снова кто-то покинул катер, а кто-то, наоборот, поднялся, чтобы вечером прокатиться по реке и получить массу удовольствия, а кто-то и просто после работы на катере возвращался домой в деревню Беляево, что стояла на противоположном берегу от соснового бора в Дубровицах, за которым уже начали строить новый санаторий «Ерино», так писали в газетах.

Теплоход набирал ход, Алексей заиграл на гитаре, и вдруг девушка встала и подошла к краю перил на носу катера. А впереди уже красное солнце клонилось к закату, и вот этот самый прекрасный закат с переливами перистых облаков заливал всё небо над рекой, превращая его в огромный океан с отражением в речной глади реки. Чарующе красиво, словно картина неизвестного художника-импрессиониста с одними тёплыми тонами красок. И вот на этом фоне – красивый женский силуэт. Взгляд девушки устремлен вперёд, туда, где светит солнце, где вода сливается с небом, где-то там находится мечта каждого человека, к которой он или она всегда стремятся. Она держалась двумя руками за эти тонкие периллы и тут вдруг поняла, что ей хочется летать, как птице над рекой, махать руками, как крыльями, и слышать песню. И, конечно, это песня должна быть или про море, или про любовь! Только так, и никак иначе!

– Лёша, дорогой! Спой мне песню о любви и море? Сможешь? Уверена, что ты знаешь много песен!

– Свет, да для тебя любую, какую захочешь! – и, сидя на скамейке, он стал подбирать мелодию, и уже через несколько секунд над рекой раздался красивый тенор. Он пел про море, и Сергей узнал эту песню, её в последнее время часто крутили по радио в исполнении Жака Дуваляна. Да, точно, Сергей вспомнил эту песню, он слышал её уже пару раз из приемника, когда в сарае чинил машину. Точно, и называется она «Здравствуй, море». У Алексея очень хорошо получалось, жаль, что здесь не было саксофона, но под гитару она звучала очень колоритно, тем более с такими прекрасными словами в припеве: «Здравствуй, море, здравствуй, солнце, здравствуй ветер!» Песня была очень ритмичная, и Алексей быстро перебирал струны на гитаре. Но, видно, потом ему надоело сидеть на скамейке, и вскочив, он стал пританцовывать на палубе прямо во время пения. Однако Светлана стояла лицом к солнцу и никак не поворачивалась к Алексею. А он пел, он играл, он танцевал, и, наконец, Светлана повернулась к нему лицом, а он всё продолжал петь, и своей широкой спиной перегородил Сергею весь вид. И только после того, как Алексей, закончив песню, довольный уселся на скамейку, отложив гитару в сторону, Сергей смог рассмотреть лицо таинственной незнакомки. Она ему явно кого-то напоминала, но вот кого, он не мог понять. Лицо девушки было очень похоже на одну бригадиршу с фабрики, но та вечно по цеху ходила в платке, и пышных волос её не было видно. Этакая серая мышка, как окрестил её Сергей, когда увидел впервые на фабрике. А тут перед ним стояла молодая, красивая девушка с прекрасной шевелюрой каштановых волос. А какие серые глаза! Он даже изумился.

– Спасибо, Лёша! Это было замечательно! Я так замечталась, что ничего не видела вокруг, только солнце, закат и песню слушала. У меня сегодня такое хорошее настроение! – снова повторила она, и взгляд её упал на сидящего недалеко молодого человека, и от неожиданности она вдруг вскрикнула: – Ой! – и тут же спохватилась.

– Ты чего, Свет? Что случилось? – привскочил Алексей, не понимая, чего она вскрикнула.

– Извини, Лёша! – и вдруг словно чего-то испугавшись, она специально посмотрела на то место, где, как ей только что показалось, а может и нет, что кто-то сидит и смотрит на неё, но там уже никого не было. Она даже покрутила головой, пытаясь понять, померещилось ей или нет.

– Странно, – тихо сама себе сказала она и посмотрела на Алексея этаким недоумённым взглядом.

– Тут уже не выдержал Алексей и спросил: – Так что случилось, Свет?

– Не знаю, мне показалось, что я увидела нашего модельера-конструктора с фабрики, он там вроде сидел, а сейчас его нет.

– С фабрики? Ты уверена? А чего ты тогда испугалась?

– Мне кажется, он меня узнал!

– Ну и что? – удивился Алексей. – Что из того?

– Просто он меня такой ещё не видел, а на работе я всегда в платке хожу.

– Ну и что? – не унимался Алексей, – и что такого, я не могу понять? Может, он просто на нижнюю палубу спустился, только и всего.

– Может быть! Я просто здесь его сегодня не ожидала увидеть.

– А может, тебе просто показалось, Свет?

– Может быть! Не знаю.

– А ты чего, его боишься? Он что, очень строгий? Насколько я запомнил, он парень тоже молодой! И что, он уже такую должность на фабрике занимает?

– Да, он главный. Он все новые модели придумывает. Не знаю, я пока не видела, но слышала, что директор его очень хвалит. Говорит, толковый очень!

– А ты что, на работе с ним совсем не пересекаешься?

– Да как-то особо нет. Он же всё-таки начальство, а я бригадир, больше с начальником цеха общаюсь.

– Ну и что из этого? Не понимаю, чего ты так переполошилась?

– Сама не знаю!

Она смотрела на Алексея каким-то застывшим взглядом и сама не могла понять, почему её это взволновало. Не успела она об этом подумать, как молодой человек вернулся на палубу. И тут Светлана узнала Сергея Петровича. Это был точно он.

А Сергей бодрым шагом подошел к Алексею и поздоровался:

– Привет! Красиво поёшь, парень! Мне очень понравилось! Меня Сергей зовут, а вас как? – и он обратил внимание, как Света смотрит на него, выжидая, узнает он её или нет.

– А меня Алексей! Спасибо. Я рад, если вам понравилось, как я пою!

– Молодец! Так держать! У вас красивый голос! – Сергей похвалил Лёшу и стал смотреть на Свету. Но та лишь смутилась и тихо произнесла:

– Света! – и вдруг так же тихо добавила: – А вы меня разве не узнали, Сергей Петрович?

– Откуда вы знаете моё имя отчество? – Сергей сделал вид, что не узнал:

– А мы разве знакомы? Что-то я вас не узнаю.

– Да? Странно, а мы ведь с вами на одной фабрике работаем, и я вас знаю. Вы Николаев Сергей Петрович, инженер-конструктор, модельер, а я бригадир Светлана Половинкина. Теперь узнали?

Сергей долго смотрел на Светлану и не мог ничего понять. Перед ним стояла красивая девушка, а вот та, что была бригадиром, совсем не была на нее похожа. Серая мышка, и серая мышка, по-другому и не скажешь. Можно сказать, что он был обескуражен таким перевоплощением девушки.

– Очень приятно! Если честно, то не узнал! Вы там совсем другая, не такая, как сейчас.

– А какая я сейчас? – она чуть вздернула носиком, явно напрашиваясь на комплимент, продолжая дерзким взглядом, не терпящим возражений, смотреть на Сергея.

– Красивая! – подчеркнул Сергей и улыбнулся. Он знал, чего она от него ждала.

– Да, Света у нас девушка красивая! – поддержал Алексей и стал перебирать струны гитары, поглядывая на нового кавалера, который появился здесь на палубе, словно из преисподней. Так это было неожиданно. Алексей уже подумал, что придётся ревновать к новенькому, но тот словно седьмым чувством узнал о его намерениях и стал смотреть в сторону, а не на Светлану.

Теплоход тем временем проплывал снова мимо дома любимой тёти, и Сергей машинально глянул и неожиданно для себя, увидел её, стоящую у забора. Она, издали увидев своего любимого племянника, помахала ему рукой, и он тоже самое сделал ей в ответ. Сергей мысленно её благодарил, что она натолкнула его на идею прокатится вечером по реке на теплоходе. Мало ли чего в жизни не бывает, но Света ему понравилась, хотя он и понимал, что и Алексею нравится эта девушка, иначе бы он не стал ей петь песни и играть на гитаре. В таких девушек красивые парни всегда влюбляются, а то, что Алексей был красивым парнем, даже говорить не стоило. Но больше всего его поразили, конечно, волосы Светланы. Шикарная копна каштановых волос! Вот тебе и серая мышка на производстве. Бывает же в жизни такое!

Глава 6. Репетиция оперетты в театральной студии

Ещё в первый раз, когда Алексей привёл в студию Сашку, Владимир Петрович, колоритный мужчина и руководитель театральной студии, оглядел его со всех сторон и спросил, глядя ему в глаза: – Хотите попробовать свои силы в искусстве?

– Есть такое желание, – махнул утвердительно головой Саша.

– Танцуете, поёте?

– Есть немного, если надо.

– А вы, молодой человек? – обратился он к Алексею.

– Ещё и на гитаре играю!

– Это может пригодиться, – одобрительно сказал руководитель и стал уже рассматривать Алексея, прикидывая, что бы ему предложить из репертуара.

Сашка стоял рядом с Лёшкой, и между ними образовалось небольшое пространство, в которое точно захотелось кого-то из своих подопечных ему поставить и создать забавное трио. Он с каким-то непонятным пока для ребят интересом смотрел теперь на них двоих и, покачивая своей густой шевелюрой, о чём-то размышлял. Ребята недоумённо переглядывались между собой, пока ничего не понимая. Как говорят в таких случаях, режиссёру видней, что делать с новыми артистами. Он их даже ещё не слушал, но пока только приглядывался. Лёшка ему понравился сразу, высокий, стройный, и что-то в нём сразу притягивало взгляд. А это уже немаловажно, особенно для сцены. И вдруг его глаза улыбнулись, словно он чего-то понял, но пока не хотел никому ничего говорить.

– Ну что ж, друзья, давайте знакомиться. Меня зовут Владимир Петрович Заносов, я руководитель театральной студии, – и протянул им руку для пожатия.

Сашка первый схватил ладонь, крепко пожал и, тоже улыбаясь, добавил:

– Очень приятно, Саша!

– Забавно. А вы, Саша, бесфамильный?

– Ой, нет. Что вы. Конечно, есть, – он склонил голову, словно провинившийся ребёнок, и добавил: – Велединский. Александр Велединский.

– Замечательно! Какая у вас сценическая фамилия. Работаете?

– Да, слесарем на заводе.

– Будем думать! Хорошо! – в раздумье сказал он, словно сам себе, и тут же обратился к Алексею.

– А вас как звать, чудесный незнакомец?

– Я Алексей Самарин, танцую и пою! – лихо отрапортовал Алексей и пожал протянутую руку руководителя.

– У вас приятный тембр, – заметил Владимир Петрович. – А что поёте под гитару? – и словно с укоризной заметил, – а я уж думал вы нас порадуете своим вокалом, а вы без гитары.

– Я думал, здесь есть, поэтому и не стал брать свою.

– Правильно подумали. У нас тут всё есть!

Лёшка ухмыльнулся: – Как в Греции?

– Как в Греции! – и добавил, – Чехова помните? Уважаю!

– А я ещё и чечётку умею, – влез Сашка в разговор.

– Богата талантами русская земля! – улыбался худрук.

И тут из-за его спины выскочила Антонина, которая до этого тихо молчала и смотрела на ребят, боясь перебить руководителя коллектива.

– Ой, Лёшка, Сашка! Какие вы молодцы, что пришли, я так рада за вас.

– Вот уже и поклонница появилась! – слегка сыронизировал худрук.

– Да мы друзья! – воскликнула Антонина. – Они просто всё никак не решались! – восторженно бросила в сторону худрука Тоня.

Кроме Антонины, и другие ребята и девушки стали собираться вокруг новеньких и с интересом их рассматривали. Конечно, всем было не просто интересно, а очень интересно, а что они могут? Петь, танцевать? Им, участникам студии, которая ставила не просто спектакли и отрывки из пьес, а собиралась ставить большие фрагменты из разных оперетт, чтобы поучаствовать в городском смотре художественной самодеятельности, было совсем не безразлично, что умеют эти молодые, симпатичные парни. Конечно, очень хотелось услышать их голоса, посмотреть, что они реально могут, как танцуют. И то, что один может кроме пения бить чечётку, а второй ещё и на гитаре играет, было уже не так уж и мало. Девчонки с любопытством глядели на ребят, явно примеривая их на себя, ну в том плане, для начала, а кто и что сможет играть на сцене. А ребята смотрели более строго, мужики, конечно, симпатичные, но и мы дескать не хуже, и мы «могём» тоже кой-чего. Поглядим.

У стены, слева от входа, стоял концертный рояль, за которым сидела аккомпаниаторша, молодая женщина лет тридцати пяти, в тёмно-синем платье и чёрных босоножках, облокотившись руками на крышку и наблюдая за новенькими. Ей тоже стало интересно, что могут эти парни, вольются ли они в коллектив или пару раз появятся, а потом испарятся, как это часто бывает с теми, кто о себе думает, что может стать артистом, но вот роли учить и часами репетировать, оказывается, это совсем не для них.

– И с чего начнём? – решил взять быка за рога Владимир Петрович и обратился к Саше, – Вы, кажется, Александр, сказали, что умеете бить чечётку, не так ли?

– Да, есть немного! Особенно, если под музыку, мне будет так намного легче станцевать.

– Кира Витальевна, поможете молодому человеку? – обратился к аккомпаниаторше худрук.

– С удовольствием, – ответила она. – Какую музыку желаете?

– Весёленькую, ну вы понимаете, можно с заходом, – и Сашка, как заправский танцор занял позицию.

Кира Витальевна, что называется, ударила по клавишам, и Саша, услышав хороший джазовый ритм, эффектно крутанулся и стал отбивать ногами чечётку. И хотя у него были самые обыкновенные ботинки, а не концертные туфли с металлическими пластинами, зрелище получилось впечатляющим. Пары минут хватило, чтобы все ребята зааплодировали от восторга новому участнику коллектива. Это они поняли все сразу, что Саша их человек. А Сашка скромно поклонился, а точнее, склонил голову. Если честно, он не привык к аплодисментам в свой адрес, и для него это было впервые. Он машинально посмотрел на Тоню, а та вся сияла от восторга. И ему как-то стало легко и спокойно на сердце от этого взгляда. Рядом стоял Лёша и неловко переминался с ноги на ногу, не зная, что ему делать.

– Теперь ваша очередь, Алексей, – и Владимир Петрович протянул ему гитару.