Сны Диониса!

Сегодня дом мой, Русь моя

Превращена в Реальный Ад.

Я буду умирать смеясь:

Любому Аду буду рад.

О Вере

Я не умею врать. Не научили.

И так же не умею воровать.

Не моден я, ведь в современном стиле

Без этих навыков проблемно выживать.

Не научился я лизать чужие жопы:

Хотя, как вижу, это стимул для карьер.

Не приобрел я популярный нынче опыт,

Чем депутат владеет, и премьер

Я даже толком не обучен отвечать

На хамство, – хоть в автобусе, хоть в блоге.

Ругнусь всем, что умею: «Твою мать!..»

И лапу пососу в своей берлоге

Я очень много не умею что.

Родители работать научили,

И сдерживаться, если «как бы» что,

Когда вдруг «ненароком» оскорбили

Но часто я родительский наказ

Не сдерживаясь, все же нарушаю.

И всё же, Люди, я прощаю вас.

Как и меня родители прощают.

Их нет. Год мамы, двадцать – бати лет.

Но почему то, до сих пор я в них уверен:

Они простят. Я помню их совет:

«Верь людям. Это ж люди, а не звери».

Лебеди в Находке 30 марта

А сегодня кончается март в самом центре весны.

Значит, кончен морозовый зимний холодный концерт.

Дальше лишь нарастанье тепла, и зеленые сны,

С летом жарким, таким долгожданным в конце.

Жаль, конечно, – растает наш зимний каток,

Жаль конечно, в снежки нам уже не сыграть.

Жаль конечно, от нас не зависит тот срок,

Что судьба порешала: нам жить летом иль умирать

Что за мысли дурные, когда за окошком капель?

Что за мрачные думы, весной, где небес синева?

Ведь закончилась ночь, и утихла над миром метель,

И о чем в зародившейся радости нам горевать?

И набухшие почки сулят возрожденье листвы,

Море дышит ветрами далеких чужих островов,

В новом царстве, рождающем жизнь, просыпаетесь вы,

И весь мир вас приветствовать счастьем готов

Только там, в глубине, на пределе сознанья, звенит,

Что, вступая в прекрасный и теплый весенний сезон,

Как манкурты, без памяти вдруг оставляем мы дни,

Где волшебен хруст снега, и так для души нужен он.

Забываем под елкой камина мы запах тепла,

Мандариновых корок, сквозь пихт аромат, Новый Год.

Снежной нежности пух, что сумела зима разослать,

И живем мы лишь тем, что на завтра нас ждет.

Так устроена жизнь: обретая, теряешь чуть-чуть.

А чуть-чуть ведь и было прожитою жизнью твоей.

Даже став абсолютно счастливым, постой, не забудь,

Не предай тех холодных, но жизни твоей, – важных дней

А тепло пригревает, растаял на Озере лед,

И – о чудо! – к нам Лебеди в гости пришли

Пусть на этой Планете, как было, так всё и идет.

Никому не нарушить Вселенной Орбиту Земли!

Морской Вальс

Рушит кильватерный след волна,

В брызги Луну разрезая.

Но собирается в блин Луна,

Будто с волной играя.

Будто танцует с волной Луна,

В ритм приглашая нас.

Сверху и снизу смеется она,

Морской кружится вальс.

И на корме, где под талями я один стою

Робкие вальса шажки, – в них я тебя узнаю.

Ветер соленый мне вдруг напомнил запах твой.

Как бы сейчас я хотел закружиться в вальсе с тобой!

Привычный машина ритм задаёт

Винт бурлит контрабасом,

Скрипкой в талях ветер поет.

Судно вальсирует галсом.

Только один у слипа я

Да волны с Луной танцуют.

Как бы хотел увидеть тебя

Желанную и родную.

Волос твоих завиток на виске хочу поправить чуть-чуть,

Запах твой пьянящий и милый я уловить хочу.

В танце, закрыв глаза, с тобой, я над морем лечу.

Слушаю вальс ночной морской. Слушаю и молчу.

Тщетность

Как будто звезды сорвались

Со своих мест и понеслись

В каком-то танце сумасшедшем

Как будто ветер вдруг утих

И в тишине стал слышен звук:

С березы капающий сок.

Как будто ночь, взошла луна,

День промелькнул и снова ночь.

И этот круг, как будто, вечен.

И время строит города

Они растут, и вдруг потом

На их местах один песок.

Лес и рядом

сказ

СЛОВАРИК:

*Чунояр – поселок Красноярского края при лагере общего режима на 10 000 заключенных (1986 г.)

*ТБ (техника безопасности) – строго запрещала одиночные маршруты в полевых подразделениях

*кроки – (здесь): схематическая зарисовка маршрутных съемок *таксация – (здесь, упрощенно): подсчет запасов древесины на корню

*чифир (ь) – (здесь): очень крепкий чай *пал – (здесь): лесной пожар

*дог-хантеры – (здесь): сволочи, отстреливающие бездомных собак

СИБИРЬ, 1986 г.

Такое было вот еще:

Мы перешли на хозрасчет.

Зарплаты больше нам Москва не выделяет.

Завлаб нас вызвал и сказал:

Пора поднять лесоповал,

Наука пусть от вас чуть-чуть поотдыхает.

Завлаб вообще наш юморной,

И за страну всегда горой,

Но тут, поверьте, было как-то не до смеха.

А он все просто разъяснил:

«Я договор тут заключил

Лесоустройства. В общем, в поле надо ехать.

Есть чудный лагерь Чунояр*,

Вокруг него леса стоят,

И лес тот рубят ровно десять тысяч зеков.

И, что бы план им выполнять,

Леса округи описать

Должны на месте два ученых человека.

Командировочный расчет,

И вот билет на самолет.

Летим мы в край такой далекий Красноярский.

Чуна там к Ангаре бежит,

Чуть северней – метеорит

Оставил в памяти тунгусов образ яркий.

Начальник встретил на «козле».

А через час, навеселе,

Мы за столом с ним «новоселье» отмечали.

«Пишите, все, что надо. Дам.

С Парижа – устрицы сюда,

Если дадите леса ПЛАН», – сулил начальник.

«Нужна мне спелая сосна,

И лиственница мне нужна.

Кубов сто тысяч.

Карта трасс, речные броды.

Запасы точно оценить,

Ну, в общем, мне ли вас учить:

Есть план: дать древесины для народа»

На завтра вышли налегке.

Соль, спички, сахар в рюкзаке.

Есть карта, компас, карабин, пять пачек чая.

Тропы таежной впереди

Верст двести. Не спеша иди,

Таксируй* лес, наделы в карте отмечая.

Второй ночевкой был сюрприз.

Напарник мой слегка раскис.

Радикулитом поясницу прихватило.

«Пока недалеко ушли, —

Решаю я, – домой вали!

Добраться до деревни хватит силы»

Он мне: «Куда же ты один?

Нельзя ж, ты знаешь, погоди,

День – два, и я, мол, расхожусь, мол, легче станет!»

«А если эта ерунда,

И не отпустит. Что тогда?

Сорвать работу, – план такой меня не манит».

Забрал патроны, карабин:

«Мне не впервой, пойду один.

ТБ* простят: ведь победителей не судят.

За десять дней петлей пройду,