Золотая кровь

– Найду предельщиков, кхорт! – он обошёл Рая и присел на невысокую каменную ограду, – Сэра с отцом проходили мимо фермы Тома во время охоты, и местечко показалось им далеко не заброшенным. Проверю его первым.

– Я пойду с тобой.

– Жаренные крылышки Ан’Теи… Я справлюсь и без тебя, уж поверь.

– Может быть, – Рай скрестил руки, – но предельщики опасны даже в малых группах, а мы не знаем сколько их на самом деле. Ты же не хочешь потерять жизнь, так и не увидев Антеос?

Они договорились встретиться через день, перед рассветом. Когда Рай вернулся домой, родители уже спали. Он оставил сумку на столе и поднялся в свою комнату, перешагивая самые скрипучие доски. Уснуть не получалось долго. Уклончивый взгляд Лео, избегание разговоров об отъезде в Антеос… Он не понимал, что могло держать Рэванни в Порт-Ратоне. Раньше у них не было секретов друг от друга, думалось Раю. Так же думали и опекуны Лео, пока за праздничным столом он не рассказал им о письме Авеля. Филисия задула свечи на своей стороне стола и ушла в спальню со словами: «всё прояснится днём». Орвис последовал за ней, сказав Лео, что поддержит любое его решение. Рэванни задул последние свечи, но остался сидеть в трапезной. В короткие, но тёмные ночи, с рассыпанными сахаром звёздами, Лео дышалось свободнее. «Искренность ночи кроется в звёздах…» – прошептал он и спешно ушёл к себе, чтобы успеть записать строчки, сплетавшиеся в стихи. Поэзия стала его первым секретом. Он не был из тех бардов, кто на ходу ловит рифмы за хвост и людей за сердце, таких откровений он не терпел. С помощью поэзии он вытягивал вязкую тень своих переживаний и заточал её в слова. На какое-то время, это его спасало.

Мирсон весь следующий день провёл за книгами. На Мира Корум от Представителей ожидают не только идеально отточенных боевых умений, но и развитого ума. На первом этапе Восхождения, проходившем без зрителей, из трех десятков учеников отобрали восемь тех, кто смог ответить на большинство вопросов об истории Арвуда и тельдиров. Лучше всех отвечал Рэванни, одинаково поражая как учеников, так и стариков. Рай вслушивался в его размеренную речь и радовался, когда мастера хвалили Лео. Но Мира Корум не услышит его слов, не увидит его таланта. Победа клинка ценилась больше победы разума. Для самого Рая такое обстоятельство, правда, облегчало прохождение устного этапа. Книги отца всегда повергали его в сон быстрее, чем мамины колыбельные, и в этот раз он чуть не проспал встречу с Тассом. Разбудил его почему-то Лео.

– Т-ты как вошёл?! – вскрикнул Рай, увидев над собой тёмное пятно.

– Никто не спешил открывать, и я вошёл сам…

– Ты только от лекарей сбежал, а уже по домам лазаешь? И ради чего? – Рай протёр глаза и пятно обрело знакомые человеческие черты.

– Я иду с вами, – Рай сначала не понял, о чём он, но через мгновение задался вопросом, откуда вообще Лео успел узнать об их «походе».

– Ветер нашептал мне.

Рай немного поругался, потом встал с кровати, оделся. Все остальное время до выхода он пытался отправить Лео домой, но переубедить его не получилось. Пришлось идти к городским воротам с недовольным лицом и с Лео на хвосте. Недовольство увеличилось в размерах и грозило накрыть других людей, когда он увидел, что Гарго тоже пришёл не один.

– Сэриль?! Ты чего здесь…

– Буду вашим проводником, – улыбаясь, говорила она, – не хватало нам потерять в лесу своих Представителей.

– А ты привёл с собой Рэванни, конечно… – сетовал Тасс, – Он же только от лекарей сбежал, нет?

– Я сказал ему то же самое, – Рай заметил, что Сэриль прикусила губу.

– Боль для меня привычна, а вот ваша забота – нет, – сказал Лео, – она… Раздражает.

– Либо ты раздражаешь, либо тебя, – едкие слова Тасса не обижали Лео, лишь веселили, как и сейчас, а вот Сэриль нахмурилась и громко вздохнула.

– Да что с тобой не так? Лео пришел сюда даже несмотря на то, что исправляем мы именно твой прокол, Гарго. Хватит быть злобными детьми! – высказалась она и развернулась к лесу. Достав свой лук, она прицелилась и, чувствуя спиной удивлённые взгляды троицы, выстрелила в темноту лесного лабиринта. По веткам что-то повалилось и шмякнулось об землю.

– Ты кого-то убила…

– И так будет с каждым, – мрачно произнесла она, а потом улыбнулась и побежала за стрелой. Вернулась с яблоком, насквозь пробитым выстрелом.

– Угощайтесь, – Рай и Лео помотали головами, а Тасс, с застывшем восторгом на лице, схватил фрукт. – Стрелу не съешь заодно.

Сэриль пошла вниз по дороге, виляя рыжим облаком волос. Ей уже не терпелось начать опасное приключение, пахнувшее как свобода. Тасс засмотрелся на её отдалявшийся силуэт, и заметил, что такой одежды он никогда прежде не видел, ни на рынке, ни на телах арнесс или крепких стражниц, нигде. Выглядело намного удобнее чем те жилеты, в которых приходилось проводить дуэли.

– Сэра, ты где взяла такой наряд? – крикнул он ей вслед, не двигаясь с места.

– Сама сшила, – ответила Сэра, не останавливаясь и не оборачиваясь.

– Рай, она – настоящее золото… – прошептал изумлённый Тасс.

– Так догоняй, а то украдут твоё золотце и останешься бедным до конца свои дней!

Гарго закивал и побежал за ней, чуть не уронив дырявое яблоко из рук. Рай тихо посмеялся и взъерошил свои волосы. Сэриль часто приходила посмотреть на их тренировки, и больше всего она радовалась успехам Тасса, чего тот почему-то не замечал. Своими криками и хлопками в ладоши она в одиночку создавала столько шума, сколько обычно под силу лишь толпе зрителей. Сэра казалась той, кто в любой момент может перепрыгнуть ограждения и вступить с кем-нибудь в схватку. Если бы не запреты родителей, то она бы без труда стала тельдиром. Однажды, в этом убедился даже скептичный мастер Карвуд, увидев её стрельбу из лука и дерзость, с которой она общалась со старшими.

– Это Сэра тебе рассказала? – внезапно спросил Рай.

– Говорю же, ветер. Он многое поведает, если вслушаться в еле различимый шепот, – Лео старался не засмеяться от собственных слов.

– Лучше бы этот «ветер» задул тебя обратно в дом и укрыл тяжелым одеялом, – Рая раздражала недосказанность, повисшая между ними.

– Я думал, ты будешь мне рад.

Рай остановил его, схватив за плечи, и заглянул в глаза.

– Я рад, что ты с нами. Но! Ты ещё не вылечился. Зачем рисковать?

– Всего лишь синяки, забудь, – Рай всмотрелся в багрово-синее пятно под глазом друга и представил, как ставит десять таких же Сергию. – Я хочу быть рядом, пока могу.

Лео пошёл дальше, оставив беспокойного друга в недоумении, и поравнялся с остальными. «Пока могу?» – Рай сдвинулся с места только когда Сэриль окликнула его, назвав застывшим пнём. Дальше им нужно было пробираться через лес. Небо вдалеке уже светлело, указывая путь к ферме Тома, а темнота расходилась в стороны. Сэриль вела тельдиров за собой, держа наготове лук. Охота с отцом научила её различать каждый лесной шорох, но сейчас она слышала только возню позади себя.

– Вы можете не шуметь и ступать чуть тише? – прошептала она себе за спину. – Мы приближаемся.

– Надеюсь, ты не ошибаешься, Сэра, – произнёс Гарго. Ферма Тома была их единственным ориентиром. – Если предельщиков там не окажется, где ещё их искать?

Обветшалый дом среди заросших полей виднелся из-за деревьев. Никто не спешил выходить на открытое поле. Тельдиры, слушаясь Сэриль, прятались за соснами и высматривали жизнь на заброшенной ферме.

– Ждём дальше или выходим? – спросил Рай.

– Это место кажется мертвым. Никого не видно, – тихо проговорил Лео.

– Лучше подождем ещё, – предложила Сэра, – предельщики любят засады.

Они остались наблюдать за фермой, храня тишину. Даже птицы притихли, словно встали на их сторону. Пахло сгоревшей на солнце травой. Первым невыносимее молчание нарушил Тасс.

– А кто-нибудь знает, почему эту ферму покинули? Нет? – Сэриль неодобряюще уставилась на него.

– Мама рассказывала мне эту историю… – неуверенно заговорил Рай. Подождав немного, он понял, что его не собираются затыкать, и продолжил: – Том, хозяин фермы, ненавидел людей, но почему – никто не знал. Он мечтал спрятаться от них, построил себе дом, завёл хозяйство и жил в одиночестве. Однажды, его обвинили в содействии предельщикам, и тогда… Тогда к нему постучались тельдиры.

– Вот только он уже висел на верёвке, бездыханный, – закончила за Рая Сэра. – Правда, это лишь старые слухи.

Тасс помрачнел, но потом всё же сумел сказать:

– Зачем тому, кто терпеть не может людей, помогать худшим из них?

Вопрос остался без ответа. Сэра заметила движение на ферме и подала знак тельдирам. Все насторожились.

– Нам всё-таки повезло, – довольно протянул Тасс. – Я пойду первым, прикройте.

Сэриль натянула тетиву, а Тасс начал пробираться ближе к ферме, скрываясь за кустами и высокой травой. Сквозь неё он рассмотрел одного высокого мужчину в кожаном жилете, обмотанном в рванные куски ткани и мех. В руках у него был длинный топор, которым вряд ли рубили только поленья. На кривой скамье сидела женщина и разделывала кролика. Её руки на вид не уступали по силе рукам её спутника. Тасс оглянулся: Лео с Раем медленно подбирались ближе. Один предельщик зашёл в дом, и Тасс решил действовать: он подкрался к женщине и схватил её за шею, приставляя клинок к спине. Тушка кролика упала на землю, а из-за дома выскочил третий предельщик. Он закричал что-то невнятное и кинулся на Тасса. Тельдир ругнулся, оттолкнул от себя никудышную заложницу и парировал атаку изогнутого ржавого клинка. Юный предельщик совсем не умел сражаться и был повержен одним точным ударом. Предельщица накинулась на Тасса сзади с нечеловеческим криком, повалила его, и занесла над ним кинжал.

– Изверг! Кхорт! Кхорт! – визжала она, пытаясь пересилить Тасса. Кинжал почти коснулся его горла, но замер на невидимой границе. Обезумевшая предельщица свалилась на землю и Тасс увидел над собой Лео. Он протягивал руку и непривычно ему улыбался.

– Там ещё один, в доме! – предупредила Сэра.

Рай пинком открыл дверь, но не спешил входить. Последний предельщик не выбежал на крики: он либо уже увильнул с фермы, либо поджидал напавших внутри. Через открытую дверь было видно почти весь дом.

– Осторожнее, Рай, – Лео тоже подошёл к двери и вместе они перешагнули через порог. Тут же мимо их голов пронёсся топор, задев лишь деревянную балку. Последний предельщик взбесился как дикий зверь, выгонявший чужаков из своей берлоги. Он вытеснил их наружу, и взмахи его топора становились размашистее, опаснее, пока стрела не поразила его в плечо, а клинок Рая – в живот.

– Ужасно, – сокрушалась Сэриль, прикрывая глаза юному предельщику, – почему мы не могли просто поговорить?

– Говорить с ними разрешено только на языке силы. Так было всегда, – твёрдо заявил Тасс и направился в дом. Внутри он надеялся найти хоть какие-то остатки товаров Риби. На верёвках рядом с невзрачным тряпьем висели и разноцветные наряды, но тоже немного потрёпанные. В одной из бочек лежали анборские тыквы. В том, что всё это было награблено предельщиками, Тасс не сомневался.

– Здесь точно больше никого? – Рай осмотрелся. Из глубины дома послышался детский крик. У дальней стены, за полупрозрачной тканью он увидел ревущего младенца. Рай взял его на руки и попытался успокоить. Остальные окружили его, растерянно разглядывая младенца, укутанного в синее.

– Мы лишили его семьи, – сказала Сэриль, прикрыв рот ладонью.

– Найдем новую? – спонтанно вырвалось у Тасса.

– Ему нельзя в город, – замотала головой Сэра, – избавятся, как только узнают, чей он.

– А если не узнают? – Лео обдумывал пути спасения ребенка. Ещё одним сиротой в этом мире стало больше, причём, по его вине. Нельзя было позволить малышу потерять и жизнь.

– Принесём его ночью к дверям приюта, – заговорил Лео, – или к Дому Воды. Они же не смогут оставить ребенка умирать на холоде, так?

После долгого и тревожного молчания, первой очнулась Сэриль.

– Тогда мы должны вернуться в город так, чтобы никто не заметил у нас ребёнка.

Лео всколыхнул свою накидку и решительно сказал:

– Предоставьте это мне.

Трупы предельщиков было принято сжигать. Свет даровался им только в смерти. На пути домой говорили мало. Ощущение крови на руках, запах сожженных тел было не смыть речной водой, смехом, напускным безразличием. Предельщики – твердили им с детства – лицо дикости и человеческого зла, но теперь всё казалось иначе. Предельщикам не была чужда любовь, значит, не было чуждо и всё остальное «человеческое». А их жизни ценились не выше скота. В город вернулись поздно. Ребенка было невозможно усыпить днём, но нежность ночи добилась своего. Лео, похожий на тень фонаря, оставил маленького предельщика в корзине у дверей Дома Воды и скрылся в улицах спящего города.

– Почему нас учат ненавидеть предельщиков с самого детства? – Хриплым голосом спросил Рай своего отца, смотря в огонь печи. Тот закрыл книгу «По выращиванию странных чудесных трав» и на лице его отразилась усердная работа по подбору нужных слов.

– Предельщики – нарушители городских законов, – выдал он, – люди, неспособные понять ценность справедливости и порядка. Поэтому ненависть к ним – это ненависть к хаосу или, если хочешь, злу. Разве такая ненависть плоха?

– Зло… А как же их дети? – голос Рая задрожал. – В чем виноваты они? Те, кто никогда и не видел городской жизни, того, что она даёт нам? Первые предельщики, возможно, и были злом, но сейчас их потомки – это лишь изгои, отвергнутые нами без причины. Зачем истреблять тех, кому просто нужна наша помощь?

Арни улыбнулся. Иногда сын говорил неожиданно серьёзные и правильные вещи.

– Возможно, наши порядки устарели, Рай. И ты можешь их поменять.

– Мессия способен менять законы?

Арни встал и присел рядом с сыном, приобняв его.

– Мессия способен влиять на тех, кто их меняет. Его главная задача не сохранить прежние порядки, а достичь процветания Арвуда, приблизить его к идеалам Богини, понимаешь? Думаю, ты добьёшься своего, сынок.

Рай усмехнулся, не отводя глаз от огня.

– Значит, я просто обязан стать Мессией, да?

Прощание

Через два дня трое тельдиров вместе с Сэриль были вызваны к мастеру Карвуду на «беседу», как изъяснился посыльный. Вот только пригласили их не в Дом Воды, а в неприметный домик самого мастера. Улыбчивая женщина в простом платье провела гостей в просторную комнату и ушла за хозяином дома. Приглашенные скромно изучали округлый диван с резными когтистыми ножками и не решались сесть, пока не появился Карвуд. На лице Мастера застыла редкая для него улыбка. Он сел на кресло с высокой спинкой и оглядел своих гостей, предлагая присесть и им.

– Этой ночью у дверей Дома Воды нашли младенца с запиской и просьбой принять его под опеку. Вы же, конечно, никак к этому событию не причастны, дорогие мои?

Все четверо помотали головами, усевшись на диван.

– Замечательно. И всё же. Думаю, вы будете рады услышать, что брошенный ребенок был принят нашим Домом. Он будет воспитываться нами до взрослости. Тельдиры, с детства росшие в Доме, часто становятся лучшими из лучших, ведь так?

Все четверо облегченно вздохнули, но как можно тише.

– Гарго, что там с предельщиками? Вина заглажена?

– Да, мастер. Предельщики ещё долго не осмелятся появиться на дорогах. И было их всего че-трое. Для Представителя – проще простого. – Губы Тасса нервно подрагивали, но голос его был громким и ровным. – Украденные товары оттуда заберут, я распорядился.

– Замечательно. Впредь не позорь свой Дом и свой город. А вы, трое, поверьте уже в силы своего товарища и не бегайте за ним по пятам, следя, как бы он не споткнулся! Гарго справился бы и в одиночку.

– Не понимаю, о чём вы, Карвуд, – деланно удивилась Сэра, –Благопристойной девушке шляться в такой компании по лесам не пристало.

– Ой, Сэра! Когда это ты стала благопристойной? – ляпнул Тасс.

Все в комнате рассмеялись. Карвуд был осведомлён обо всём, что происходило в городе и за его пределами. Частенько мастеру приходилось прикрывать четверых авантюристов, устроивших потасовку на его дорогом диване.

– В последний раз, – четвёрка в миг успокоилась, – в последний раз я прикрываю ваши спины. Пора вам уже задумываться о последствиях своих действий, об ответственности. Например, о том, что станет с моим любимым диваном после ваших игр! – Сэра чуть не засмеялась, но сдержала порыв. Сейчас остроконечная бородка Карвуда казалась ещё острее, будто он специально наточил её перед беседой с ними. – Мастера учат этому в первую очередь. А что я? А я поддался вашему детскому очарованию и размяк. Всё. Свободны! И не забудьте пригласить меня на прощальный вечер. У меня кое-что для вас заготовлено. А, Леонардо, останься ненадолго.

Дождавшись ухода остальных, Карвуд расслабился в кресле и с плохо скрываемым трепетом оглядел Лео. Что-то было не так.

– Леонардо, я помню, что ты намеревался отправиться в Антеос после Восхождения независимо от результата. Будь спокоен, для тебя в нашем конвое найдётся незанятое место.

– Не уверен, что оно мне понадобится, мастер, – Лео поднялся с дивана и подошёл к столу.

– Вот как. – Карвуд перевёл взгляд на пальцы Лео, медленно гладившие край стола, обрамлённый золотом. – Что-то изменилось?

– У меня возникли дела, – Лео говорил осторожно, выверяя слова, – семейные.

– Семейные… – Карвуд неодобряюще мотнул головой. – Прошлое не воскресить, Леонардо.

Из щели между шторами вырывался дневной свет, подсвечивая пылинки. Сверкающей пыльцой они летали вокруг Лео, чьи глаза затмили бы собой любые звёзды вечной ночи.

– Постой, – заговорил Карвуд, – это Мари тебе очередную идею внушила? Она снова появляется, так? – Мастер вылез из кресла и приблизился к ученику, будто готовясь подхватить его при падении в обморок.

– Карвуд, я просил тебя… – жалобно начал Лео. – Не говори о матери. Ничего.

– Подумай своей головой, – сначала Карвуд огладил волосы Лео, затем ладонь опустилась на щеку, а большой палец направился к губе, – и своим сердцем.

– Этому тоже конец, – Лео холодно убрал руку мастера от своего лица. Карвуд с трудом вдохнул воздух, словно тело протестовало против жизни. – Прошу лишь об одном, – Лео отпрянул от мастера, – не мешай мне.

В миг оказавшись один, Карвуд упал в кресло. Он долго просидел в задумчивости, поглаживая свою бородку. Потом взял в руки перо и написал: «Затмение близится».

– Ната, – позвал он прислугу, – отправь письмо крылатой почтой. Пламеглазка та, что с браслетом. А потом приготовь мою одежду. Вернусь я сегодня поздно.

Прощальный вечер устроили в доме Мирсонов. Келина не готовила столько еды со дня Приёма. Она никогда не забудет, как её сын светился ярче солнца в тот знаменательный день. А сегодня Рай был тусклее настольной свечи. Келина подливала ром в его кружку, только чтобы насмотреться на расслабленную улыбку уже совсем взрослого сына, пока он ещё был дома.

– Мам, не надо больше. Этот напиток… Ром? Вкуснее, чем всё, что я пробовал, но всё-таки…

– Ра-а-ай, не стесняйся, налега-а-ай! – протянули Сэра с Тассом, обхватив его за плечи. Лео наблюдал за ними, вскинув бровь.

– Ты так и будешь просто смотреть? – предъявил ему Рай, – Они меня спаивают!

– Тебя впервые не тошнит после первого глотка. Наслаждайся, – ответил Лео с ехидной улыбкой. Рай скорчил рожицу, но выпил.

– Предатель.

У Лео кольнуло внутри. Что если Рай когда-нибудь назовёт его так совсем не в шутку? Он поник: начал ковыряться вилкой в остатках ужина и застывшим взглядом смотреть сквозь огонь свечи. От Карвуда это не ускользнуло. Мастер решил приступить к долгожданной части вечера: «сюрпризы».

– Что ж, пора и вашему любимому мастеру немного порадовать вас! – объявил Карвуд. Он притащил к столу расшитый цветами мешок и распустил узел. – Леонардо Рэванни, ты будешь первым.

Карвуд просунул руку в мешок и вытащил оттуда коробку. Он поставил её перед Лео и сказал:

– Я не забыл о твоей старой-старой просьбе. Один из первых экземпляров и вправду сохранился, но мне пришлось постараться, чтобы его раздобыть. Будь с ним аккуратен.

– Это… – Лео открыл коробку и глаза его снова засветились, – Предание? С полным текстом? Где вы его откопали, мастер…

– Пусть это останется моим секретом. – Карвуд положил руку на плечо Лео. Рай покосился на ладонь с коричневыми пятнами старости и недовольно шмыгнул носом.

– Нынешние Предания не полные? По размеру и не скажешь, – пробурчал Тасс и глотнул персикового рома.

– Храм это отрицает, – задумчиво произнёс Арни Мирсон, разглядывая книгу в руках Лео, – хотя, я и сам никогда прежде не видел «полного» текста. – Что же там такое написано, что Храм был вынужден это вычеркнуть…

– Как только прочитаю, расскажу вам, – сказал Лео, бережно убирая книгу обратно в коробку.

Карвуд потрепал Лео по голове и потянулся за следующим подарком.

– О, а это для нашей прекрасной и отважной Сэриль Вилэн!

Сэра не ожидала услышать своё имя. Она ведь даже не была ученицей Карвуда. А тот уже подносил ей брошь в виде клинка, рассекающего волны.

– Всё это время, Сэра, ты бескорыстно помогала Дому Воды, мне и этим пьяницам, за что мы тебе сердечно благодарны. – все за столом согласились. – Эта брошь – знак расположения Дома. Ты всегда будешь нашим другом, нашим союзником. Попадёшь в беду – Дом придёт на помощь. Храни и помни.

Сэра приняла брошь, изумленно глядя на Карвуда.

– Это почти как… Как посвящение в тельдиры, – она словила пальцами первые слёзы.

Поражена была не только Сэра. Тасс сидел с открытым ртом, а Лео с Раем не могли опустить брови.

– Родители будут тобой гордиться, солнце, – улыбнулась Келина.

– Им лучше не знать, – Сэра всхлипнула, – правда, отцу, может, и понравится…

Келина с прищуром взглянула на растроганную Сэру и принялась убирать со стола. Будь Сэра её дочерью, никаких преград на пути к собственным мечтам она бы не встретила. Леди Вилэн пыталась обуздать её дух цепями традиций, но этим лишь отталкивала от себя самое родное. Она совсем не знала свою дочь. Или не хотела.

– Так-с, кто же будет следующим? – Карвуд невозмутимо вернулся к волшебному мешку. – Ах, определенно, лучезарный Рай Мирсон.

Теперь в руки мастера попался свиток в кожаном футляре с морской росписью. Он бережно передал его Раю и загадочно улыбнулся.

– Открывать сейчас запрещаю. Он адресован не совсем тебе.

«Снова мастер выдумывает что-то несусветное» – пронеслось в головах у всех четверых. «Сюрпризы» Карвуда всегда были непредсказуемы.

– Обещай мне, что откроешь футляр после Мира Корум и выполнишь все указания, приложенные к свитку. Ты не пожалеешь, поверь мне.

– Обещаю, мастер. Исполню всё. – Рай впервые за вечер солнечно улыбнулся.

Удовлетворённый ответом Карвуд заглянул обратно в мешок и произнёс:

– Дорогие мои, всё! Здесь пусто. Для Тасса Гарго ничего нет.

– Как это, пусто?! – Тасс вскочил со стула и ладонями ударил по столу. – Мастер! Это что такое? Наказание за… За?!

Карвуд громко рассмеялся, и комната словно погрузилась под воду. Никто прежде не слышал столь глубокого смеха от мастера. Просмеявшись и вернув дом на сушу, Карвуд ушёл в тень комнаты. Его ждали в тишине, переглядываясь, слышалось только тяжелое дыхание Тасса и треск берёзовых поленьев. Вернулся мастер с таинственной микстурой в сиреневой склянке, больше похожей на бутылку горячительного.

– Наши лекари всё-таки смогли кое-что придумать для старшего Гарго, – самодовольно произнёс Карвуд.

– Вы дарите… Лекарство? – Тасс не верил своим помутневшим глазам. – Нет, вы дарите саму жизнь, мастер!

– Твой отец первым подарил нам славного тельдира, теперь подошла наша очередь…

– А ещё кучу доспехов и мечей! – Тасс кинулся обнимать Карвуда и чуть не повалил его на деревянный пол. Мастер неловко хлопал ученика по спине и повторял: «ну, всё, всё, хватит», но из объятий вырваться не мог.

– Тасс там что, уснул на плече мастера? – заговорил Рай. – Как трогательно. Лео, можно я посплю на твоём?

– Ты же только что был трезвым… – фыркнул Лео.

– Яд хмеля поражает, как яд подземной змеи, мгновенно!

– Только тебя, Рай, только тебя.

Смех за столом прервался звоном разбитого стекла. Со спинки стула стекала жидкость с резким запахом, с лица Тасса стекала радость.

– О-о, – Тасс шлепнул ладонями по своим щекам, и так и замер. – Я неудачник…

– Видите, не только меня! – весело крикнул Рай и тут же получил локтем в бок от Сэры.

Карвуд помассировал себе виски, вздохнул и произнёс:

– Нестрашно. Пусть твой отец сам зайдёт через, предположим, неделю. Лекари приготовят новое.

Тасс смотрел на разбитую им жизнь, как завороженный, и взволнованно кивал. Позже Арни убрал осколки, а Келина вытерла стул, но никто уже не сел обратно. Гости поблагодарили хозяев, помолились вместе с ними и ушли, пока ноги ещё держали. Ночевать остался только Лео. На чердаке было спальное место, которое кроме него никто никогда и не занимал. Только спать ему не хотелось. Он зашёл в комнату Рая и присел на серый коврик. Напротив него развалился сам Мирсон – он разглядывал свой подарок при свете трёх свечей, расставленных по углам комнаты.

– Не могу… – бубнил Рай, – Все плывёт. Как на корабле. Зачем люди пьют?

– Так, якобы, веселее, – ответил Лео. Рай забавно поморщился и отложил свиток. – Зря ты пообещал Карвуду «всё исполнить», может там написано что-нибудь бредовое или опасное.

– А так веселее! – сверкнул зубами Рай и попытался встать, но зашатался и обрушился обратно на ковёр. – Кхорт.

Лео засмеялся до колик в животе и тоже растянулся на пыльном коврике. В открытое над кроватью окно залетал пух и ночные кровопийцы. Пьяного Рая это совсем не волновало, ведь на улице пахло ночью.

– Лео, я хотел спросить… Можно? – получив согласие Рай заметно посерьёзнел. – О чём ты говорил с Карвудом, когда мы ушли? Места в кортеже не будет? Или будет? Или что? Что ты так на меня смотришь? – Рай приподнялся на руках вслед за Лео и сел. – Да, мне важно это знать. Мы, если ты не забыл, планировали свалить отсюда и увидеть мир. Вместе. Забыл? Почему ты молчишь? Лео? Ты что, плачешь? Да что с тобой случилось…

Рай сблизился с Лео. Они соприкоснулись лбами, почувствовали дыхание друг друга, но не так, как на тренировках, им хотелось не сражаться, а касаться. Они робко потёрлись носами и медленно отстранились. Рай убрал волосы, закрывавшие Лео глаз и забавно шмыгнул носом. Ладонь задержалась в волосах.

– Прости, я слишком много выпил, а ты слишком мало рассказываешь, – прошептал Рай.

– Ты прав, – Лео показал вымученную улыбку, – но это нелегко для меня. И для тебя тоже.

– Ничто. Не заслуживает. Твоих. Слёз. – Рай стёр упавшую звезду со скулы Лео и обнял его, но не выдержал воронки в голове и свалился на спину, утянув друга за собой. – Нам лучше… Пойти спать.

– Да, точно. – Лео поднялся на локтях, и о красную щеку Рая разбилась чужая слеза, скатилась к уху. – Персиковый кхортов ром… – смеялся сквозь слёзы Лео. Рай смотрел на него, и думал, что он похож на то мгновение, когда вот-вот выглянувшее солнце снова заволакивается тучами. Лео не выдержал и отвёл взгляд. Растерянность и тишина. Сон ещё настойчивее давил на веки.

– Помоги мне встать. – Рай протянул обе руки, ожидая помощи. Если бы не Лео, он бы так и заснул на пыльном коврике. Лео помог другу перелечь на кровать, укрыл одеялом и пошёл к двери.

– Мы ещё… поговорим с тобой, – выговорил непослушным языком Рай и сразу же поддался навязчивому сну. Лео остановился, сжал дверную ручку.

– Спи, Рай. Ночь не будет вечной, – вымолвил он, прежде чем уйти.

Предавать удивительно просто. Тяжелее – надеяться на прощение. Лео вышел из комнаты, потом из дома, и звёзды укрыли его прохладным плащом. Оставаться у Мирсонов было невыносимо. Лео отправился домой.

Яблоневая аллея погасла. Цветы разлетелись по округе, укрыли дорогу, прилегли на траву, бездомные. На их месте вскоре вырастут яблоки и так же упадут, но уже в разноцветные корзинки людей, принесут пользу. Лео поморщился, вспомнив о невыносимой кислоте здешних яблок.

В эту ночь не спалось и Филисии. Она сидела за маленьким столиком на террасе и, завидев Лео, подозвала подопечного к себе.

– Ты ступаешь в тенях, Лео, – задумчиво начала она, – как нам удержать тебя под светом солнца?

– Мой свет – ночные звёзды. – Лео присел рядом.

– Дорогой… – Филисия накрыла руку Лео своей. – Пусть не покинут они твоё небо. Мы любим тебя и всегда будем. Помни о нас.

– Вы с Орвисом заменили мне семью. – Лео стало невыносимо горько. – Как я могу забыть? Оставлять вас… Больно.

– Отпускать тебя ещё больнее. – Филисия утёрла и так мокрым платочком выступившие слёзы. – Но мы понимаем, Лео, понимаем. Будь мы на твоём месте, поступили бы так же. Что может быть важнее родной семьи? – Лео положил голову на колени Филисии и вздохнул. – Я всегда дивилась твоим волосам. Вьются только на самых кончиках. Больше от мамы, и совсем немного от папы, – говорила она, поглаживая Лео.

Когда Филисия зазевала и сонная ушла в свою комнату, Лео не остался один. К нему присела мама.

– Иногда, – говорила она, – нам приходится расставаться с чем-то дорогим для нас. Но частичка минувшего сохранится в тебе, Лео. Будет следовать за твоим сердцем, куда бы ты ни шёл.

– Как ты.

Мари улыбнулась и поднялась со стула. Она провела по столику рукой, касаясь гладкого дерева так же призрачно, как касался его звёздный свет.

– Порой, мне кажется, ты недоволен этим.

Лео поднял на неё взгляд, пытаясь разглядеть жизнь в материнском лице, но оно казалось лишь знакомым рисунком, за которым не было ничего.

– Порой, я хочу, чтобы ты исчезла. Чтобы исчезла вся наша боль! – он сорвался с места и побежал в свою комнату, зная, что Мари не отстанет, встретит его там и будет всю оставшуюся ночь причитать. Но мамы там не оказалось. Только в воздухе витало смутное: «прости».

Первой мыслью Рая после пробуждения было: «где я?», а второй: «где Лео?». Медленно вспоминался вечер, подарки мастера, тоскливое лицо Рэванни, их разговор, близость и… Рай вскочил и побежал на чердак, но постель была идеально застелена. Он спустился вниз и спросил маму, уже стоявшую у котелка, затем побежал к отцу на поле, но никто не видел Лео с вечера. Каждый шаг Рая сопровождался уколами в висках, а сердце начинало сжиматься волнением. Он переоделся, не отвечая на расспросы матери, захватил с собой меч по привычке, и поспешил к особняку Рэванни. Солнце лениво смотрелось в окна городских домов, сонно пробиралось по улицам города, не поспевая за Раем. Вечером он не мог даже стоять, а сейчас ноги сами несли его вперёд, не обращая внимания на жалобы разболевшейся головы. Совсем скоро Рай увидел знакомые бежевые стены с золотистыми пилястрами, увядающий сад, старую иву, Лео. Он стоял на полосе света, выглядывавшей из-за дома. Чем ближе подходил Рай, тем тусклее становился свет, пока совсем не превратился в тень.

– Лео? – Рай покосился на дорожную сумку на плече друга и почувствовал, как в животе закручивается страх. – Куда ты собрался в такую рань?

– Я получил письмо… – Лео с трудом произносил слова. – От Авеля.

Рай тряхнул головой, подумав, что ему это снится.

– Что ты говоришь такое… – пробормотал он, – От брата?

– Он ждёт меня в Лесах Пепла. И я принял решение ехать.

– Нет, погоди, как можно верить письму от человека, которого ты не видел восемь циклов? Сергий из тебя всё благоразумие выбил или что? Это больше похоже на обман.

– А если это правда, и брат на самом деле жив? – парировал Лео. – Я не упущу такой шанс. У ворот города меня ждёт извозчик, – Рай сократил между ними расстояние до минимума. – И не стой на пути, прошу тебя.

– Зачем же ты меня ждал? – Рай протянул ладонь к Лео и нежно огладил его шею. – Ты сомневаешься, потому что понимаешь: если уйдёшь – останешься один, снова. Я не прав?

– Я никогда не был по-настоящему один, – Лео прикрыл глаза и дотронулся до руки Рая. – Мама. Я вижу её в потускневшем белом платье, с каплями крови, въевшейся в ткань. – Рай почувствовал, что его конечности слабеют. Что-то давило на плечи, его будто вбивали в землю, как надгробие. – Она говорит со мной, Рай. Но когда ты рядом, она молчит.

– Тебе не здоровится, – испугался Рай, – нужно к лекарю.

Лео разозлился и толкнул Рая в грудь. Сумка грузно упала на землю.

– Только вместе с тобой. – Лео обнажил рапиру, его покрасневшие глаза блеснули злобой.

– Сдурел? Я не собираюсь… – Рай попытался успокоить Лео, коснулся бледных пальцев, сжимавших рукоять рапиры, но Лео вырвался и выставил клинок перед собой.

– Давай, покажи мне, уважаемый Представитель, достоин ли ты своего титула. Ну же! Извозчик вечно ждать не будет.

– Кхорт, Лео… – Рай отпрянул и трясущейся рукой достал из-за спины свой меч, отзеркалив стойку Лео. – Раз ты так просишь.

Ощутив непривычную тяжесть меча, Рай вдруг понял: боль, охватившая тело и разум, была чужой. Лео источал её, заражал ею, боль перекидывалась на цветы и заставляла их терять цвет, душила Рая и лишала небо лучей солнца. В первом ударе Лео прозвучал гнев. В следующем – что-то похожее на мгновенное раскаяние. «Позволь мне предать тебя. Позволь себе простить меня», – заменялась металлом речь. Вскоре, из ослабевших рук Рая выбился клинок. Две линии по туловищу – ослабели ноги. Рай привалился к иве и коснулся ран. Они были глубже, чем можно увидеть, доставали до самой треклятой души.

Лео посмотрел на свой клинок. С него стекала кровь близкого человека. На выглянувшем солнце она казалась золотой. Рука затряслась и с отвращением отбросила оружие прочь.

– Прости, – прошептал Лео, опустившись на колени перед Раем.