Страница 2 из 3
– Эй, ты чего?! – вскрикнул Андрей, отскакивая от меня.
– Она тебя за что-то ненавидит, Андрюша, – хохотнул один из мужчин.
– Ага, от ненависти до любви один шаг, – засмеялся другой.
– Так, куда это мы? – грозно сказал Андрей и попытался схватить за ту штуку, которую называл ошейник.
Я увернулась и ринулась к дверям. Толкнула их лапой. Не заперто. Отлично. Люди побежали за мной. Вот что за напасть такая! Мне в туалет без присмотра сходить нельзя? И вообще, где у них тут туалет? Никакой будки для нее во дворе. Сами тоже под дерево ходят? А-ха!
Что-то я развеселилась. Не к добру это. Спряталась за дерево, сделала дела и под пристальными взглядами вернулась в дом. Эти идиоты даже двери не закрыли, так спешили за мной. Думали, сбегу? А смысл? Пока тебя кормят, можно и здесь посидеть. А вообще пора бы поужинать.
Андрей
Странностей было всё больше. Демоны с их способностями не смогли ничего вытащить из мыслей и воспоминаний волчицы, и только Эльда сумела хоть что-то сказать. Недаром она маг-цветовод. Удивило ещё то, что Белоснежка действительно пахла маками и лилиями, и этот аромат не хотел никуда испаряться. Не может обычное животное так благоухать.
Волчица выбежала из клетки и по дороге прикусила мне ногу. Было не больно, она сделала это играючи, но я отпрянул. Странно, но почему-то испугался. Вожак стаи чего-то боится? Бред полный. Я взял себя в руки и побежал за ней. Хотел схватить за поводок, но не смог. Белоснежка толкнула лапами дверь и выбежала на улицу.
Мои гости тоже вывалили во двор и с интересом наблюдали, как волчица скрывается за деревом.
– Смотрите, какая скромняжка, – усмехнулся Леонардо.
– Чует моё сердце, не простой это волк, – задумчиво произнёс Ричард.
– Я не знаю, как это объяснить, но похоже, она во мне подругу увидела, – заявила Эльда, потирая пальцем подбородок. – Может оттого, что я эльф? Мои сородичи всегда жили в ладу с лесом и его обитателями.
Я прищурился, глядя на то, как из-за дерева выходит Белоснежка. Она подошла к Эльде, села перед ней на задние лапы, а потом несколько раз тронул когтями ошейник. Эльфийка присела на корточки и сняла его.
– Ты зачем это? – удивился я.
– Ей не нравится эта штука на шее. Я же говорю: это свободолюбивое животное и очень умное.
Волчица снова лизнула Эледе в кончик носа. Это благодарность такая? Чем дальше, тем страннее.
Рона
Женщина с белой аурой понимала меня хорошо. Сняла ненавистный ошейник. Я была ей очень благодарна и снова лизнула в кончик носа. Теперь пора подкрепиться. Кажется, откуда-то жареным пахнет.
Подошла к двери. Эльда открыла, впуская меня внутрь. Остальные плелись сзади. Я по запаху определила, где можно полакомиться и пошла туда. В помещении, куда я забрела, оказался стол, накрытый яствами. Положив лапы на столешницу, стянула с тарелки кусок мяса. Вкуснятина.
– Эй, что за наглость, это был мой бифштекс, – тут же возмутился Андрей.
Луна, почему он такой жадный? Ему для меня жареного мяса жалко? Больше сырое жрать не буду. Пусть кормит как следует. Один кусок мяса – маловато, там ещё какая-то странная смесь в тарелке посередине стола. Вкусно пахнет, её бы попробовать.
– Знаешь что, дружочек, вообще-то я не для тебя стол накрыл, иди отсюда. Я тебе мясо разморозил. Сейчас принесу, – сказал Андрей строго.
Сам сырое жри. Я рыкнула в сторону Андрея, схватила со стола хлеб и понеслась прочь. Прибежала в странную комнату, где было что-то похожее на лавку со спинкой. Забралась туда. Мягонько, тут и полежать можно, что я и сделала. Потом зажала хлеб в лапах и начала есть. Андрюша стоял рядом и возмущался, что я украла целую буханку хлеба, да ещё и накрошила. Но-но, я не воровка. Это необходимость выживания в чужом мире. Одним сырым мясом сыт не будешь.
Недовольно рыкнула на него и снова принялась есть. Вот чего он ко мне привязался? Ему больше делать нечего? Шёл бы поужинал. Нет, надо у меня над душой стоять и в рот заглядывать.
– По-моему, она в твоём доме хозяйкой себя почувствовала, – захохотал Ричард.
– Я ей сейчас почувствую. А ну, марш в клетку, живо! – скомандовал Андрей, указывая на двери.
Поесть даже не дал, ирод. На, на, дожёвывай за мной, раз тебе хлеба жалко. Оставила половину от… Как он там это назвал? Ага, буханка. Так вот, половину оставила, спрыгнула со странной лавки и вальяжной походкой пошла в другую комнату.
Ну и гад же этот Андрюша. Вожака в клетку. А вот фигушки. Сам там спи. На этой подстилке – хоть и не на полу, – но всё равно жёстко. Хотела залезть на кровать, но вовремя опомнилась. Веду себя не как обычное животное. Хотя, своим поведением я и так на него не похожа. Настоящие звери не подчиняются людям, а я даже не покусала никого.
Зашла в клетку и легла на подстилку. Не удобно, ну и ладно. Скоро я перестану себя контролировать. Сколько я в звериной ипостаси, сутки? Вроде, больше. В любой момент тело не выдержит и само перекинется. Буду держаться пока смогу. Не известно, что этот гад сделает когда узнает, что я оборотень.
Андрей
Я закрыл клетку и ушёл на кухню. Гости расположились за столом. Мне пришлось заменить себе тарелку и положить новый кусок бифштекса. Не успел сесть на своё место, как громыхнули двери и, через пару секунд, на кухню ввалились близнюки. Тут же последовали приветствия с рукопожатиями. Потом братья бесцеремонно засунули свой нос в кастрюлю и сковороду. Остатки еды были разложены по тарелкам, и парни с шумом плюхнулись на стулья.
– Чего вы сегодня расшумелись? Взвинченные оба, – спросил я, заинтересованно глядя на братьев.
– Мы узнали, что тот, кто провёл тут подпольные собачьи бои, не из нашего города. Более того даже не из России. Просто какому-то богатею стало скучно и он решил приехать к нам и развлечься. Не достать теперь гада. Он со своей собачкой на родине. Как наша волчица? – раздражённым тоном поведал Веня.
– Ничего сказать не можем. Она будто блокирует свои воспоминания. Только Эльда увидела, что это сильная и свободолюбивая самка. Настоящий вожак, – ответил вместо меня Ричард.
– А у меня такое впечатление, что она домашняя. Ведёт себя именно так. Никого не кусает. Вообще агрессию не проявляет. Не боится людей. Свободно таскает мясо с тарелки и валяется на диване, – задумчиво произнёс Леонардо.
– Она странная и даже не по тем причинам, что ты перечислил, Змей. Вспомни, как Белоснежка села передо мной и несколько раз мазнула когтями по ошейнику. Я прочитала в её глазах просьбу снять вещь. Волчица меня потом два раза в кончик носа лизнула. Это на ритуал походит. С тех пор, как я встретила в клубе Ричарда и Леонардо, я многое повидала. Эта самка непростая. Будь осторожнее, Андрей, – выдала своё мнение Эльда.
– Мы тут по своим каналам поспрашивали, кто из богатых людей в городе мог держать у себя полярного волка. У Берестова живёт парочка волколаков, но это же не чистокровные волки. А про белую волчицу вообще никто не слышал, – добавил к разговору Веня.
Ситуация всё больше запутывалась. Если Белоснежка не жила у одного из олигархов города, то откуда-то она взялась. Откуда же ты, милая?
Рона
Я проснулась, а этот гад ещё дрыхнет. Эй, сволочь, я в туалет хочу! Протяжно завыла. Андрей только на другой бок перевернулся и закрыл голову подушкой. Вот гад! Я же сейчас прямо тут. Прямо здесь. Вот у тебя под носом.
– А-а-у-у-у!
– Заткнись, сволочь! – Андрей поднял с пола тапок и кинул в меня. – Я ещё не выспался!
Гля, какая цаца: он не выспался, а я сволочь?! Я?! Сволочь?! Вожак стаи?!
– А-а-у-у-у!
– Ладно, иду. Не ной, – Андрей нехотя стащил ноги с матраса.
Гляди, он мне ещё одолжение делает. Был бы он в моей стае, огрёб бы за неуважение к вожаку. Если я ударю альфу лапой по носу, его потом вся стая неделю презирать будет. Эх, что говорить о человеке. Невежда он и есть невежда. Хотя зря я о нём так. Он меня кормит. Сплю опять же в доме, а не на холодном снегу.
– Идём, выпущу тебя. Лапой потом поскреби по двери, как нагуляешься. Я вчера видел, что ты шибко самостоятельная, вот и гуляй сама, – зевая, сказал мужчина и открыл клетку.
Босые ноги Андрея протопали по полу и открыли мне входную дверь. Я быстро побежала за дерево. А он выходить не хочет? Как в туалет ходит? А может у него это… как его… запор? Бедненький. Мне его так жалко.
На улице жуть как холодно. Я быстро сделала дела, но гулять что-то расхотелось. Хотя не помешает размяться. Если только валяться, то можно жиром заплыть. Принялась бегать вокруг дома. Когда перебираешь лапами по снегу, вроде не так зябко. Фух. Остановилась у двери, выпустила когти и поскребла по ней, как и просили. В дереве остались борозды.
– А, нагулялась? – Андрей выглянул за дверь. – Ой, ты что наделала?! Я, значит, её спасаю, а она мне дом портит!
Дом портит? Вот ещё. Сам сказал, чтобы поскреблась в дверь, а я ещё и виновата. Хватит валить всё на меня. Тебя не просили тащить меня сюда. Мог бы оставить у тех одинаковых. Они мне, кстати, больше понравились. С гордым видом прошла мимо мужчины прямо на кухню. Села у стола. Андрюша наблюдал за мной с хмурым выражением лица. Вот чего злится зря? Накормил бы лучше.
– Я так понял, когда ты у кого жила, кормили тебя не сырым мясом. Странная ты волчица. Яичницу будешь?
Что такое яичница? Всё буду. Я вчера от бифштекса не померла и от этого не сдохну.
Оказывается, Андрей поставил у стены две миски. Одну с водой, а в другую плюхнул что-то белое с жёлтым и кусочками розового. Я понюхала предложенное угощение. Пахнет вроде неплохо. Лизнула. Сойдёт.
– Яичница с колбасой. Другой еды пока нет, – раздалось над ухом.
Я принялась уминать завтрак. Мало. Вчерашний бифштекс был вкуснее этой розовой колбасы. Правильно слова произношу? Надеюсь, что да. Теперь запить всё и можно полежать.
Из кухни направилась прямиком в комнату, где стояла лавка, на которой я вчера лежала. Как он там её называет? Диван. Улеглась на диване. Немного повалялась. Андрей чем-то гремел на кухне. Потом послышались шаги. Мне стало скучно, и я вышла из комнаты. Мужчина открывал дверь неизвестного мне помещения. Любопытно, куда это он?
Засеменила к двери. Внизу щель между полом и полотном. Подцепила когтями и открыла. Моему взору предстал крепкий мужской зад. Я подошла ближе и увидела, что он мочится в какую-то белую штуку. Ага, значит, туалет у них прямо в доме. А меня на морозе ссать заставлял! А член у него ничего такой, довольно крупный. Некоторые наши альфы позавидовали бы.
– Ай, ты чего тут? Еще подкрадываешься так бесшумно, – шикнул на меня мужчина, надевая штаны.
Чего-чего, на твоё достоинство пришла полюбоваться. Теперь я знаю, где туалет, и на улицу не пойду.
Огляделась. Тут есть лохань. Как у нас в бане, только не из железа почему-то и большая. А ещё какая-то штука, где он под водой руки моет. Странный здесь всё же мир.
Вышла вслед за ним в то место, которое он как-то назвал холл. В животе булькнуло.
Яичница провалилась в желудок и долго в нём не задержалась. Как он этим наедается? Вообще знает, сколько нужно пищи здоровому оборотню? О чём я вообще. В этом мире не существует таких, как я. А если и есть, то Андрей не один из нас. Пахнет как-то странно. Вот я пахну маками и лилиями, так сказала Эльда. В нашем мире эти цветы по-другому называются. От всех омег исходит аромат цветов и трав. Альфы благоухают специями и фруктами. Все, кто вчера приходил в этот дом, пахли по-своему, но никто из них не был оборотнем.
Зашла на кухню. Что бы такого сожрать. На столе миска с кругляшами. Встала на задние лапы, понюхала и принялась есть.
– Фу, животным нельзя сладкое, – сказал Андрей.
Мужчина подошёл и попытался отобрать миску. Я вцепилась в неё зубами и зарычала.
– Отдай печенье, Белоснежка. Задница слипнется, – не унимался Андрей и тянул миску на себя.
Смотри, чтобы у тебя ничего не слиплось. Я снова зарычала. Вот если не отстанет, укушу. Мне понравилось печенье. Оно вкусное. Отдай миску, гад, хуже будет. Р-р-р.
– Пф, ладно, всё равно уже обслюнявила. Вывалю в твою тарелку. Не смей больше лазить по столу, это неприлично.
Ой, какие мы! Ему, значит, прилично есть со стола, а мне нет. Я выпустила миску. Потом отвернулась от него обиженно и села на задницу. Да, я обиделась. Имею право.
– Не обижайся. Я же не знал, что прежние хозяева тебя так неправильно кормили.
Андрей погладил меня между ушей. Я в ответ только фыркнула. Через несколько секунд услышала, как он пересыпает печенье в мою чашку. Хорошо, прощу его на этот раз. Эх, ещё вожак называется. Продала душу за сладкое. Поплелась дожёвывать свой трофей.
Неожиданно раздался какой-то звук, похожий на колокольчик. Андрей направился в холл, и я услышала голос:
– Здравствуй, сынок, – по голосу это женщина.
Ага, его мама заявилась. Интересненько. Я засеменила встречать незнакомку.
– Здравствуй, мама. Ты по делу или просто так? – голос Андрея.
На лицо его мама красивая. Сразу взгляд к себе притягивает.
– Я пришла на Белоснежку полюбоваться. Встретила утром братишек. Они говорят, волчица проснулась и шалит вовсю. А вот и она.
Мама сняла обувь и подошла ко мне. Я ткнулась в осторожно протянутую ладонь. Она пахнет по-другому. Вкусно.
– Знакомься, Белоснежка, это моя мама. Её нельзя обижать, – сказал Андрей.
– Папа придёт вечером. Он уехал на работу, – улыбнулась.
– У меня такое впечатление, что Белоснежка усердно о чём-то думает, – женщина потрепала меня между ушей.
Ой, ну хватит уже этих нежностей. Пойду полежу на диване. Или нет, лучше в клетке.
Пусть от меня отстанут.
★★★
На обед подали варёное тесто с мясом. Мама делала что-то подобное. Месила тесто, раскатывала и нарезала на длинные полосы. Потом всё закидывалось в кипящую воду. Блюдо так и называлось – «варёное тесто». В этом мире оно странное. Трубочкой с дыркой посередине.
Я наелась, напилась. Села на пороге кухни и наблюдала, как Андрей моет посуду.
– В туалет хочется? Сейчас отведу, – усмехнулся он.
Ой, вот только не надо меня провожать. Сама дорогу знаю.
Андрей
Сварил макароны и поджарил филе курицы. Положил волчице добротную порцию и сел кушать сам. Её явно держали в домашних условиях. Вон как уминает. Ещё утром дралась со мной за печенье. Зря Белоснежку прежние хозяева сладким кормили. Коля сказал, что волчица совершенно здорова, если не считать ран. Они тоже затянулись быстро. Обычное животное так не восстанавливается. Откуда же ты, Белоснежка?
Я поел, помыл посуду. Волчица смотрела на меня с порога кухни.
– В туалет хочется? Сейчас отведу, – усмехнулся я.
Белоснежка пошлёпала в холл. Я за ней. К удивлению, она направилась не к двери, а в туалет. Странно. Я не стал звать её на улицу, решив понаблюдать. Открыв лапой дверь, волчица зашла внутрь. Я заходить не стал. Наблюдал из приоткрытой двери.
Удивительно. Белоснежка подняла заднюю лапу, сделала дела в унитаз и даже смыла, как сделал я при ней ещё утром. С этого момента вопросов стало больше. Можете кинуть в меня камень, но я не поверю, чтобы волка можно было приучить ходить на унитаз. Собаку – да, волка – нет.
– Теперь я могу тебя дома одну оставить. Мне, знаешь ли, тоже на работу надо. Сегодня уже не пошёл, а завтра уйду ненадолго. Останешься дома одна, – решительно заявил я.
Дел на работе немного. Секретарь сообщила, что нужно только документы подписать. Обещал приехать после обеда. Я же взял неделю выходных. Захотелось поохотиться и поваляться на кровати. Поохотился, называется. Нашёл проблему на свою голову. Чувствую, эта волчица не простая, и я ещё с ней намаюсь. Ладно, поживём – увидим.
Рона
Андрей ушёл из дома. А какой он важный при этом был, щеки раздувал, как круглая полевая мышь. На работу он какую-то идет. У нас тоже без дела не сидят. Ходят на охоту, возделывают огород. Зимой омеги вяжут вещи из шерсти баранкуса. Альфы всё так же охотятся и шьют одежду из шкур.
Я подошла к окну и наблюдаю. Андрей сел в необычную крытую тачку с четырьмя колесами. Дурачок, кто такую громадину тащить будет?
Тачка вдруг зажужжала и покатилась сама. Чудеса. Такс, и много тут таких чудес, а? Я сейчас одна, можно прогуляться по дому.
Юху! Подпрыгнула и поскакала по лестнице. Толкнула первые попавшиеся двери. Что тут? Ну-у-у, так нечестно. Я думала, тут чудеса. А это обычная комната, которую он спальней называет.
– Тик-так, тик-так, – донеслось до слуха.
Идёт кто-то? Кто здесь? Юркнула под кровать. Точнее, с трудом залезла.
– Тик-так, – не унималось что-то или кто-то.
Осторожно высунула голову, осмотрелась. А, это вон та штука на стене тикает? Странная такая: цифры, три палочки, и одна из них быстро крутится. Всё же я нашла чудеса.
Выбралась из-под кровати с трудом. Она тяжёлая, зараза, а я застряла. Пришлось вонзать когти в пол и подтягиваться на лапах. Андрюша будет ругаться. С опаской глянула на следы своих когтей. Что-то мне подсказывает, что он будет зол. Ну и ладно. Что там дальше?
Обошла все комнаты. Ничего примечательного. Местная мебель и всё. Жалко, я хотела ещё чудес. Ладно, пойдём тогда подкрепимся. Пока хозяина дома нет, можно залезть в ту штуку, которую он называет холодильник. Я видела, Андрюшенька гад там много вкуснятины от меня прячет.
Да ладно вам, я не обжора. Молодой организм всегда кушать хочет. Оборотни до двадцати лет ещё растут понемногу.
Зашла на кухню, открыла лапой холодильник. Нужно обернуться и поесть как следует. А вдруг кто-то зайдёт? Андрей говорил, могут одинаковые привалить, проверить, как я. Но это не точно. Якобы у них тоже работы много. Рисковать не буду. Что я так не поем?
Вон из той штуки Андрей наливал что-то белое в стакан. Мне не дал, жадюга. Как достать? Хотела подтянуть лапами, но когти эту вещь прорезали. На пол потекла белая жидкость. Лизнула. Вкуснятина. С пола есть нельзя, но я только чуть-чуть лакну.
Ага, а вон то жёлтое он мне утром тоже не дал. Ничего, я сама возьму. Потянула на себя. Шмяк, жёлтое упало на пол. Разорвала зубами прозрачную слюду и полакомилась. Ой, съела всё, а потому что вкусно было. Эх, надо было Андрюше оставить. Как-то нечестно получилось. Ладно, я ему розовой колбасы оставлю.
Скинула на пол колбасу и закрыла холодильник. Откусила половину, остальное оставила валяться. Андрюша придёт с этой своей работы и доест. Он давеча вон как хлеб у меня изо рта вынимал. Голодный, наверное, временами. Так, стоп. Он же не ест с пола. Отнесу колбаску на стол. Пусть кушает, не стесняется.
Что-то умаялась я. Пойти подремать, что ли?
Захожу в спальню. Нетушки, в клетке я дрыхнуть не буду. Испробую, мягкая ли кровать у хозяина дома.
Забралась на матрас. А мягонько тут, но ещё и пружинит под лапами. Можно попрыгать. Уху! Шерсть дыбом, да это же здорово! Но спать хочется больше. Уложила голову на подушку. Пахнет приятно. Это у них такое мыло душистое, чтобы вещи стирать? Чудеса.
Андрей
Зашёл домой. Тишина. Волчица, наверное, спит. Что ещё делать, когда тебя кормят и охотиться не надо. Вымыл руки и зашёл на кухню.
– Чёрт! – взмахнул руками.
Чуть не поскользнулся на луже из молока. Неподалёку валяется два разорванных полиэтиленовых пакета. Заглянул в холодильник. Не хватает сыра и колбасы. Стоп. А как она умудрилась холодильник открыть? Пакет из-под молока разорвала.
Хлопнул дверцей, развернулся и увидел на столе остаток колбасы, поеденный и, по-видимому, валявшийся ранее на полу. Это она мне оставила, что ли? Ха-ха. Заботливая какая. Вот я ей сейчас уши надеру, чтобы не лазила больше там, где не надо. А вообще, где это видано, чтобы волки сыр жрали? Я не в счёт, всё же наполовину человек.
Заглянул в спальню. В клетке Белоснежки не видно. Куда она делась? Пошёл по всем комнатам. Нигде нет. Зато в одной покоцанный паркет. Ну, попадись мне, вредительница, я тебе пушистую задницу надеру. Спряталась где-то, расправы боится. Жрать захочет – сама вылезет. Нужно сходить и переодеться.
Снова захожу в свою комнату и вдруг вижу бугор на кровати. Из-под одеяла торчат белые уши.
– Вот ты где, паршивка, сейчас ты у меня получишь! – говорю грозно и скидываю одеяло.
Это что такое?! Голая девушка, только волчьи ушки на макушке. Незнакомка проснулась от моего крика.
– Чего сразу получишь, чего я сделала? – возмутилась она, потом прикрыла рот рукой.
– Обернулась. Говорила же, что долго не выдержу. А ты чего пялишься? Омегу никогда не видел? Одеяло отдай. Я, между прочим, стесняюсь.
Белоснежка забрала у меня одеяло и прикрылась. Я стою, разинув рот. Всё же оборотень? Но почему раньше не проявила себя. Должна же была почувствовать, что я такой же. Она себя ещё какой-то омегой назвала.
– Омега – твоё имя? – спрашиваю я.
– Дурачок, что ли? Омега – это пол такой. Есть омега – женщина, есть альфа – мужчина. Ах да, я забыла, у вас же по-другому. Просто женщина и мужчина.
– Ты издеваешься?! А ну брысь с моей кровати! – взревел я.
– Но-но. Вожаку брысь не говорят. Сам брысь. Принести чего-нибудь надеть. Я перед тобой своим голым телом трясти не буду. Много чести.
– Ну конечно, такая соплячка и вожак стаи? Рассказывай кому-то другому. Да у тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтобы вожаком быть, – смеюсь я.
Девушка неожиданно спрыгнула с кровати и, уже не стесняясь наготы, пошла на меня. Лицо сосредоточено, брови сдвинулись на переносице.
– Это ты сейчас меня, Рону Вилкай, соплячкой обозвал?! Да я тебе за это знаешь что?! – закричала она.
– Ну что?! Ишь какая грозная. Я её спасаю, а она, значит, портит мой пол. Орёт на меня ещё. Я тебя сейчас по круглой попке отхожу.
Заношу руку, хочу легонько стукнуть её по заднице. Руку перехватывают, потом перебрасывают меня через плечо. Ой! Больно-о. Чёрт! Я позорно валяюсь на полу, а мою тушку придавливает её ступня, лежащая на груди.
– Хоть пальцем тронешь, и я тебе руки переломаю, – злобно шипит девушка. – Я благодарна, что спас и всё такое, но трогать ты меня не смеешь, пока сама не позволю.
Вот это финал. Девушка почти с меня ростом. Лишь на пару сантиметров ниже. Худенькая, телом изящная, но дерётся отменно.
– Вставай, чего разлегся, – она села на кровать и снова прикрыла себя одеялом.
– Послушай, Рона, на этой территории я главный. Ты обязана слушаться, – говорю, едва поднявшись.
– Ладно-ладно, одежду мне найди и можешь дальше быть главным. Кстати, в клетке я больше спать не буду. В той комнате, где это… которое тик-так, тоже не буду. Не нравится мне оно.
– Ты имеешь в виду часы? Ты откуда такая взялась, что о часах не знаешь? – я достал из шкафа футболку и штаны на завязках. – Вот это можно надеть.
– Из долины роз я. Там наша деревня расположена.
– Долина роз – это где? Я в России не слышал о такой. Может, ты белоруска?
– Но-но, попрошу не обзываться, – возмутилась Рона, напяливая футболку задом наперёд. – Наша страна огромна. Называется Волканд. Она делится ещё. Морское побережье, пустыня, чёрный лес, зеленая опушка, долина роз. Чего-то одежда у вас какая-то странная. Шею давит.
Я уже переоделся. Подхожу к девушке и цежу сквозь зубы:
– Послушай, милая, прекрати надо мной издеваться. И футболку надень нормально. Ты её задом наперёд напялила.
– Откуда я знала, как правильно. У нас только рубашки на завязках носят, а не эти ваши футболки. И вообще, я обиделась. Ты мне не веришь. Ну и ладно, – возмущённо буркнула Рона, снимая одежду.
Наконец-то девушка оделась как надо и пошла на выход из комнаты. Значит, она оборотень. Но если обернулась, почему уши волчьи не исчезли? Можно сделать так, чтобы на пару секунд вместо ладони лапа была. Это если ты кому-то хочешь показать, что оборотень, но не напугать. Постоянно ходить с ушами на макушке никто не может.
– Рона, а почему твои волчьи уши не исчезли? – спрашиваю я, идя за ней следом.
– Потому что девственница ещё. Ой, не стоило этого говорить. Ладно, уже проболталась, – Рона развернулась и посмотрела на меня пристально. – Только ты это, рот на меня не разевай. Под тебя я всё равно не лягу.
Да кому она нужна в постель её тащить. Что, у меня любовниц не хватает? Мечтай дальше, Рона.
Рона
Вот как чувствовала, что скоро не выдержу и обернусь. Надо же было этому случиться, когда я спала. Этот ещё примчался, орёт на меня. А что я такого сделала? В чём провинилась? Вон, даже кусочек колбасы ему оставила, а могла бы всё съесть.
Зашла на кухню и села за стол.
– Эта… Ты меня кормить будешь или нет? Хоть бы травы заварил, что ли.
– Какой травы? Ты что несёшь? Ааа, ты у нас ещё и наркоманка? – прищурив взгляд, спросил Андрей.
– Во-первых, я ничего не несу, у меня руки пустые. Во-вторых, ты меня опять обзываешь. Сначала белоруской, а теперь наркоманкой. Меня зовут Рона, ясно? И траву у нас духмяную заваривают и пьют. А вы дураки, если не знаете, что такое отвар из трав.
– Белорус – такая нация. Это не оскорбление. Это добрый и гостеприимный народ. Если ты говоришь о чае, то мы его тоже пьём. С травами в том числе. Сейчас чайник на плиту поставлю и подогрею макароны с сосисками.
Андрей подошёл к столу, взял двумя пальцами кусок колбасы, потом кинул в ведро. Дальше он стал вытирать тряпкой пол. Я даже обиделась. Старалась, понимаете, а он.
– Так не честно. Я тебе колбасу оставила, позаботилась, а ты взял и выбросил.
– У вас в этой выдуманной долине все с пола едят? Выдумщица, блин. Лучше скажи, кто твои родители. Мы их быстро найдем. Близнюки помогут. Вернём тебя им.
Мне снова стало обидно. Он мне не верит. А потом о родителях заговорил, и стало так горько, что слёзы невольно потекли по щекам.
– Знаешь что? Я с тобой больше разговаривать не буду. И чай этот ваш не буду. Я только с белокурой буду разговаривать, которую Эльда зовут. Выберу комнату на втором этаже. И макароны сам жри. Не больно и хотелось.
Я соскочила со стула и ринулась прочь. Забежала на второй этаж и выбрала комнату без часов. Страшновато, когда у тебя над головой тиктакают. Легла на кровать, свернулась калачиком и тихо заплакала. Уговаривала себя, что вожаки не ревут, но слезы сами текут.
Снова напала скорбь о родителях. Я их даже на луну не проводила. Если бы мама или отец умерли в мирное время, мы бы с братьями зажгли погребальный костёр с разных сторон. Не похоронила ни родителей, ни братьев. Ещё и не знаю, как вернуться домой, чтобы за них отомстить.
Вспомнила, как общалась с Эльдой. Никто не смог узнать о моей жизни, а у неё получилось. Неужели она шаман? Женщина так легко узнала, что я вожак. Потом понимала так, будто я в то время разговаривала с ней.
– Обиделась, что ли? Не обижайся, Белоснежка. Я же не хочу тебе ничего плохого, – услышала я ласковый голос Андрея.
Я соскочила с кровати, подбежала к нему и схватила за грудки.
– Эльду мне позови. Ведь ты её как-то позвал тогда. Позови Эльду, очень прошу. Она мне нужна сильно-сильно.
– По телефону позвонил, и она со своими истинными на машине приехала. Ладно, сейчас наберу ей. Надеюсь, Эльда не сильно занята и приедет. Там чайник вскипел и макароны подогрелись. Пойдём ужинать.
Я отпустила его футболку и скульнула. Есть хотелось так, что даже желудок скрутило. Ладно, один раз можно наплевать на гордость. Мне сейчас силы нужны. Вот придёт Эльда и переправит меня домой. Для разведки нужен полный желудок. Когда он у меня урчит от голода, его далеко слышно.
– Идём, только ты обещал позвонить. Правильно я сказала?
– И почему мне кажется, что ты никогда не устанешь надо мной издеваться, – усмехнулся мужчина и пошёл прочь.
Андрей
Белоснежка на что-то обиделась, ещё и заревела. Она ринулась из кухни. Я не сразу, но пошёл её искать. Девушка лежала на кровати в одной из спален. Она подбежала ко мне и вцепилась в футболку.
Удивительно, Роне зачем-то понадобилась Эльда. Она буквально умоляла позвать её. Я согласился позвонить. Белоснежка вела себя так, будто не знает, что такое телефон. Ситуация становится всё страннее. Возможно, их клан в глухой тайге живёт. Но где тайга и где мы. Я зашёл на кухню, взял телефон и нашёл нужный номер.
– Привет, Андрей.
– Привет, Эльда. У меня тут проблема. Моя Белоснежка оборотень, но странный. Что такое часы не знает. О телефоне не слышала. Спросил о родителях, она в рёв. Умоляет тебя позвать. Я не знаю, зачем ты ей. Приедешь?
– Мы только с работы выехали. Сейчас скажу Змею, чтобы повернул к тебе. Любопытно глянуть на волчицу. Скажи на воротах, чтобы нас пропустили, – ответила Эльда.
– Хорошо. Похоже, Белоснежка в тебе подругу увидела. Пожалуй, дам тебе и демонам разрешение приезжать сюда в любое время. Жду вас.
Я отключил вызов. Девушка стояла рядом и пялилась на телефон в моей руке.
– Она едет, да? – спросила Рона с надеждой.
– Ты же всё слышала.
– Конечно, острый слух помогает охотиться. У нас в долине хрюндики водились. Я их визг за километр слышала.
Рона села за стол. Я наложил ей в тарелку еду и подал. Пожалуй, нужно сварить домашних пельменей. Друзья голодные приедут.
– Хрюндики – это кто? – спросил я, еле сдерживая смех.
Во девушка даёт, сочиняет прямо на лету.
– Как, у вас хрюндики не водятся? Это такой зверь. Толстый. Здоровый. Шесть лап. Хвост с кисточкой. Уши торчком, рожки и этот кругляш вместо носа. А знаешь, какой он вкусный. Сала много. Мы его солим, чтобы зимой не голодать.
– Ха-ха. Ну у тебя и воображение, – не выдержал я и засмеялся.
– Опять ты мне не веришь, – обиженно надула губы Рона.
Я поставил вариться пельмени и сам сел есть. Рона действительно была необычная. Разговаривала на «ты». Не боялась меня. Другая бы на её месте опасалась. Всё же попала в чужой дом, к незнакомому мужику.
– Рона, а сколько тебе лет? – спросил я.
– Не поняла? – округлила она глаза.
