– Феромоны – это вещества, присущие каждому отдельному индивидууму. Каждый человек обладает индивидуальным запахом, который улавливают молекулярные сенсоры, повсюду расположенные в подземке. Феромоны невозможно подделать или передать кому-то ещё. В паре с видеонаблюдением система распознавания лиц круглосуточно и безошибочно определяет местонахождение каждого из семидесяти тысяч человек, живущих в Бункере. Сечёшь?
– Ясно.
– 6-й, 7-й и 8-й уровни, составляют Молл программирования. Здесь создаются продукты, повсеместно используемые во многих государственных структурах и системах нашего общества. Также программисты пишут сценарии, по которым живут люди во внешнем мире.
По количеству и интенсивности запросов в поисковых системах внешнего мира Искусственный Интеллект оценивает состояние общества и прогнозирует вероятное будущее. Учёные вносят свои корректировки. Готовый сценарий подвергается виртуальному испытанию и, как правило, последующей доработке. Дальше дело Апостолов. Как решат, так и будет. Кстати, искусственный интеллект работает здесь последние пять лет. До этого расчеты велись очень приблизительно.
– Хочешь сказать, тут будущее создают?
– Будущее человечества – это среднее арифметическое общей занятости населения. Общая занятость, в свою очередь, опирается на существующие технологии. Вот гляди.
Начлаб открыл историю технологий. На голографическом экране электронный гид принялся за дело, мягким басом рассказывая историю цивилизации.
«– Технологии пещерного века – камни и копья. Занятость – захват территорий и охота для пропитания. Технологии земледелия, первые зернохранилища, скотоводство. Альтернативная шкурам одежда из ткани. Примерно с этого же времени известен и алкоголь.
6000 лет назад появляется плуг для обработки почвы и первые топоры с рукоятью.
4000 лет назад – первые стройматериалы, дренажные каналы, мощение дорог. В это же время: шёлк, колесо, письменность. Ещё тысячу лет спустя появляется гончарное искусство, первая свеча, мыло, канализация, строятся первые суда. Люди впервые выходят в открытое море.
1500 лет до нашей эры: стекло, добыча и выплавка железа, появляется чудесная игра, дожившая до наших дней – шахматы. Люди в попытках проще объясняться друг с другом создают алфавит.
За 1000 лет до нового летоисчисления некоторые культурные слои всё глубже трансформируются. Совершенствуется оружие: катапульта, арбалет, порох. Рождается компас, люди обмениваются товаром с помощью первых денег, седлают лошадей. В первое тысячелетие нашей эры лошадей подковывают, крепят седло, строят мельницу. Рождаются первые зачатки искусства: скульптуры, фрески, резьба по дереву. Вместе с прелестями жизни совершенствуется оружие. Появляется возможность уничтожать намного больше людей, чем было ранее.
В следующие 900 лет свет увидят пушка, зеркало, печатный станок, тяжёлая промышленность, паровые машины, электричество… Растут каменные города, более мощными становятся армия и флот. Предпоследний век: пылесос, телефон, телевизор, микроволновая печь, компьютер, Интернет. Меняются правила поведения в обществе, взаимоотношения между людьми также изменяются…»
– Человеческая цивилизация эволюционирует в геометрической прогрессии, и в основе всего этого лежат чьи-то изобретения. Сечёшь? Наш разум получает информацию извне, обрабатывает её и рождает идеи чего-то нового, чего пока нет, но обязательно появится. Может быть, не сразу, постепенно, найдутся средства для воплощения этих мыслей в реальность.
Если ничего не изобретать, ничего не поменяется. Мы на месте топтаться будем. И такие периоды в истории также известны.
Вот, например, даже сейчас, в наши дни на Земле существуют древние племена, у которых культура буксует на протяжении тысячелетий. Самая большая их ценность – это традиции. Ничего нового. Копья, шалаши, лоно природы и традиции, традиции, традиции. Их культура подсознательно противится любым новшествам. Прогресс – их враг. Новации пугают человеческую стаю. Новое всегда внушает страх, которого «закостенелое племя» подсознательно старается избежать. Такая информация внедряется в сознание члена племени с раннего детства. И дальше каждый следует этому «естественному» шаблону. Они до сих пор молятся своим эфемерным богам, мечущим с неба молнии и посылающим дождь после долгих молитв. Выпрашивают послать им воду, немного пищи и оставить в жизни всё как есть. Такова сила их привычки. Думать можно только в узких рамках знаний предков. Рассуждать и философствовать нельзя, это грех, за которым следует жестокое наказание. Страх перед высшими силами сдерживает сознание. Сильный страх. Но парадокс заключается в том, что их лидеры уже вовсю пользуются мобильной связью, интернетом и остальными технологическими достижениями…
Грин улыбался.
– Последние пятьдесят лет человечество медленно, но верно вошло в эпоху технологического скачка. Учёные, жившие 50 лет назад, получали на 95% информации меньше, школьники сегодня. А в следующие 50 лет информации станет как минимум в 20 раз больше. Люди раскачивают сознание до немыслимых масштабов. Такое чувство, что мы существуем на стыке эпох. Мы не то чтобы способны изменить наше будущее до неузнаваемости за какие-нибудь 20—30 лет, мы то, что его безусловно меняет. И здесь, под землёй, мы вынуждены менять его первыми. Весь смысл нашего существования и есть тот двигатель, толкающий мир вперёд. Жители Бункера в большинстве своём – создатели технологий и жизненного уклада будущего, внешнего мира. Наша миссия, это технологические изменения человеческой цивилизации.
– Значит, всё не случайно? Будущее создаётся намеренно?
– Случайность друг мой, это особая форма восприятия следствия, при отсутствии детальной информации о его причинах. Так что здесь, пожалуй, ты прав. Мы создаём технологии, которые вскоре превратятся в будущее…
Блондин на несколько секунд замер, о чём-то задумался, но вскоре продолжил.
– Едем дальше, энерго Молл. Уровни 9-й, 10-й и 11-й. Это мозг Бункера. Центральный компьютер и серверы, управляющие процессами жизнеобеспечения. Станции, питающие город энергией, расположены там же. В общем, система полноценного, слаженного функционирования подземки. Там же постоянно дежурит более 50% всей охраны Бункера.
Производственный Молл: 12-й, 13-й, 14-й, 15-й и 16-й уровни. Эти пять уровней обеспечивают всю жизнедеятельность нашего отсутствующего на картах мира города. Большинство секторов на этих уровнях оснащены 3D-принтерами и прочими станками с числовым программным управлением. Там распечатывается и производится всё, что необходимо нам для работы и жизни. Оборудование, продукты питания, инструменты, симуляторы развлечений, Скины.
Блондин демонстративно провёл ладонью вдоль своего торса, обращая внимание собеседника на необычную одежду.
– И так далее. Повседневные мелочи печатаются там же. Практически любой материальный объект можно распечатать. Было бы сырьё и энергия. А этого здесь, поверь, хватает. 3D-принтеры печатают практически всё и здесь ими запрещено пользоваться индивидуально. Апостолы контролируют производство и утилизацию всех материальных объектов Бункера. Разрешено печатать только пищу и только определённого биологического состава…
Складской Молл: 17-й, 18-й-й и 19 уровни. Это место, где хранится сырьё для 3D-принтеров и отработанные материалы, которые служат основой для новых вещей. Другими словами, мусор, переработанный во вторичное сырьё, служит отличной основой любым новым объектам.
Молл вторичнойя переработки 20-й, 21-й, 22-й и 23-й уровни. Там готовится это сырьё из мусора, накопившегося в Бункере. Более 99% используемого здесь сырья – продукты вторичной переработки.
– Вспомогательные уровни с 6-го по 23-ий служат для обеспечения созидательных уровней с 3-го по 5-ый. Всё, что происходит внизу, работает для реализации идей, несущих всему человеческому обществу неоценимую пользу, здесь и сейчас…
В Бункере нет безработных. Каждый выполняет какую-то функцию. Подземный организм растёт здоровым и счастливым.
Кольцо, которое ты видишь вокруг нашего города, – орбита БАК-1. Большой Андронный Коллайдер. Он значительно меньше, но почти на десять лет старше того, что запустили в Европе в 2008 году. Он граничит с двумя блоками лабораторий ядерной и квантовой физики 5-го уровня. Оттуда ведутся все эксперименты и испытания. Кстати, вся энергия, питающая подземный город, берётся оттуда же.
Вот вкратце и всё. Теперь ты знаком с устройством своего нового города.
– А это что?
Тимур ткнул пальцем вниз голограммы. Нижние, меньшие по размеру в сравнении с остальными этажами помещения, разделённые пятидесятиметровым слоем горной породы.
– Это два неизбежных придатка. Следствие первых двадцати трёх.
Блондин как-то недобро махнул головой, указывая взглядом в пол, где светились уровни 24 и 25.
– Уровень 24 – Сток. Переработка отходов жизнедеятельности Бункера. Туда стекаются все отходы, не подлежащие вторичной переработке. Отработанная вода, помои, дерьмо, химия и всё такое. И туда попадают все неудачники, которые не оправдали ожиданий подземной системы, превратившись в ненужные отбросы нашего замкнутого мира.
Блондин как-то натянуто улыбнулся.
– Будешь плохо себя вести – прямая дорога в Сток. Ниже Ад, 25-ый, последний уровень. Крематорий, конечный пункт назначения. Умерших людей отправляют туда для кремации. Там же сжигают все не переработанные отходы. Кремируют и сжигают всё это печи, работающие на природном газе, добываемом здесь же, в подземелье. Слуги ада, испепеляющие тела и материю в прах. Последняя, зловещая инстанция. В общем, об этих двух нижних уровнях мы стараемся не думать…
3
До конца дня Тимур изучал устройство подземки. Бункер представлял собой фабрику по производству передовых технологий. После Великой Отечественной войны 1941—1945 годов, первые жители Бункера разогревали пищу с помощью магнетрона, уже позже превратившегося в микроволновую печь, прижившуюся технологию одного американского изобретателя. Но по факту изобретение это, как и многие другие, родилось здесь, в Бункере.
Мобильная связь, компьютер, проигрыватель, микрочип, лазер, промышленные роботы, система феромонного контроля и ещё множество технологических новинок задолго до своего появления во внешнем мире появились здесь же. Тимура удивило то, что большинство передовых изобретений почему-то не нашли должного своевременного применения во внешнем мире, а некоторые творения так и не покинули стен Бункера. Многое из того, что пришло в Россию с разных стран, уже существовало в Бункере ещё до появления новинки в этих самых странах…
Грин был зациклен на нанороботах так же, как Глеб на альтернативной энергии. Они даже были чем-то похожи. Манера преподносить информацию, чуть выпученные живые глаза, походка, и самое интересное сходство заключалось в том, что Грин так же, как и Глеб, когда у него появлялась свежая идея, вскидывал оба указательных пальца вверх и резко вскрикивал:
«– О!» – и это случалось довольно часто.
Начлаб работал постоянно. Даже когда можно было отдыхать, он оставался в лаборатории и что-то всегда оттачивал и совершенствовал, разговаривая сам с собой…
Тимур стал вторым успешным испытуемым в проекте по созданию электронной системы контроля и регенерации тела. Сейчас было достаточно загрузить в тело диагностов, ввести всего четыре инъекции колонии гиппокринов, и неизлечимо больной или сильно повреждённый вновь превращался в здорового.
Конечной целью этой технологии должно было стать биоэлектронное лекарство, с помощью которого человек сможет полностью управлять своим самочувствием и ресурсами тела. Мечтой Грина был тот день, когда он услышит примерно такой диалог своих потомков:
«– А ты знаешь, наши предки раньше болели и умирали от старости?»
«– Болели и умирали от старости?»
«– Ну да, представляешь?»
«– А что такое болели?…»
Следующим и последним этапом перед презентацией усовершенствованных гиппокринов, о которых мечтал их создатель, была седьмая версия. Задача «семёрки», по замыслу начальника лаборатории, полностью колонизировать организм и остаться там навсегда, слившись с биомассой тела и взяв под контроль все его клетки, ткани и органы. По сути, создать второе, биоэлектронное тело внутри своего собственного.
Он всё продумал и рассчитал. Энергии самого тела вполне хватит для функционирования необходимых групп колонии, так что подзарядки извне не потребуется. Если появляется какой-то сбой в организме: вирус, болезнь, повреждение – в работу включается соответствующая группа «крошек». Остальные в спящем режиме ожидают команды центрального процессора в межклеточном пространстве.
Ему были нужны новые «врачи», надёжные, безопасные, самодостаточные, живучие, умеющие обучаться и самостоятельно развиваться. Одно из условий, которое Грин выдвинул сам себе, это существенное уменьшение микрообъектов. «Крошки» должны были стать значительно миниатюрнее своих собратьев.
Основной минус шестой модели заключался в крупных размерах (для наноуровня бот был огромен) и малой живучести (две-три недели). Несмотря на тщательно подобранный материал, из-за слабой устойчивости к кислотам тела, боты быстро «ржавели» и приходили в негодность. От идеи репликации (самовоспроизводства), Грин отказался. Репликация грозила несанкционированными сбоями в программе, исправлять которые в уже мечущихся по организму машинах очень сложно, а при многомиллиардной колонии и вовсе нереально. Кто-кто, а начальник лаборатории молекулярной генетики знал принципы работы наномашин.
Первое правило: любая колония должна быть контролируемой. Количество гиппокринов для взрослого человека рассчитывалось изначально по весу, габаритам и генетическим особенностям. От 20 до 80 миллиардов машин, по одному боту примерно на каждую тысячу клеток.
Второе: исключить залипание частиц. Вандерваальсовые силы и межмолекулярные взаимодействия обладали своими законами магнетизма. На решение данных проблем, связанных с этими силами в наномире ушли годы работы. Никак не удавалось создать нано робота, который бы мог противостоять внешней среде и приспосабливаться под любые условия.
Третье: программы нанитов (процессоров гиппокринов) обязаны были иметь сертификацию, то есть предполагали полное понимание и контроль со стороны носителя колонии (хозяина тела).
Четвёртое: контроль за каждой особью колонии. В случае сбоя нанит отключался, а гиппокрин деактивировался и выводился из тела, заменяясь себе подобным.
В общих чертах эти базовые принципы были созданы для надёжности контроля над сверхмалыми электронными машинами. Создатель гиппокринов Грин, буквально стал богом новой, созданной им биоэлектронной цивилизации.
Но даже имея за плечами огромный опыт, не просто было создать долговечных ботов, собранных уже не в микроклонере, а в наноклонере. А это уже была совершенно иная фабрика, существующая пока только в голове у начальника лаборатории. Грин перебирал варианты один за другим, но решение задачи создания долговечного гиппокрина оставалось до конца неясным и пока расплывчатым…
В тот воскресный вечер блондин рассказывал Тимуру о возникшей проблеме.
– Бот должен находиться внутри тела в заданном периметре и жить не менее года. После «смерти» (деактивации), заменяться себе подобным. Эксплуатация всей системы гиппокринов планируется осуществляться посредством Линзы дополненной реальности.
Он ткнул пальцем в свой глаз…
Заметно не было, но, приблизив взор, Тимур обратил внимание на тончайшую, еле заметную прозрачную плёнку, покрывавшую радужную оболочку глаз начальника лаборатории. Некоторые воспитанники его детдома будучи с плохим зрением носили очки, а кто-то линзы. Но то были совсем другие линзы.
– Что это?
– Гаджет дополненной реальности. Но не просто гаджет, а иной принцип общения с реальностью. Изображение транслируется прямо на линзу, покрывающую роговицу глаза. Виртуальный «рабочий стол» всегда находится перед взором, очень удобно.
Линзу мы используем уже больше пяти лет. Пару недель назад я стал испытуемым в отделе исследования мозга. Тестирую новый нанит, полноценное управление компьютером с помощью мысли. Теперь для управления гаджетами, интернетом и любыми информационными носителями не нужны руки и голос, достаточно только мысли. Нейроинтерфейс. Разработка эта собственно не новая. Новация заключается в распознавании команд, посылаемых мозгом. Всех, без исключения. Ты только представь, встроенный в тело помощник, очень удобно.
– И как?
– Работает здорово, завтра попробуешь. Жанна свяжет нейроны твоего мозга с нанитом…
Грин объяснил, что с завтрашнего дня Тимур станет киборгом, соединив часть своего мозга с компьютером.
– Так ты киборг?!
– Можно и так сказать. И ты им завтра станешь. Ну ты не пугайся, вскоре это будет неизбежно для всех людей во внешнем мире. Мы лишь пионеры новых технологий. Ещё немного времени, и каждый уважающий себя человек станет киборгом. Общество обречено эволюционировать в направлении таких удобств. Смотри.
Грин, уже ничего не касаясь, мысленно включил исторического гида. Электронный голос виртуального диктора рассказывал историю эволюции Интернета, которую Тимур слышал впервые.
«…В 60-х годах XX века, после Карибского кризиса, специалисты США впервые предложили создать компьютерную сеть, покрывающую всю страну. Идея заключалась в том, чтобы даже в случае ядерной атаки не была разрушена связь между военными компьютерами и компьютерами научных и образовательных учреждений, включенных в эту сеть. В 1969 году появилась первая сеть, которая получила название ARPAnet. Она объединила три сети в Калифорнии с сетью в штате Юта по набору правил, названных Интернет-протоколом, или сокращенно IP. Через три года был открыт доступ для университетов и исследовательских организаций, в результате чего сеть стала объединять 50 университетов и исследовательских организаций, имевших контракты с Министерством обороны США. А уже через год, в 1973-м, сеть выросла до международных масштабов, объединив сети, находящиеся в Англии и Норвегии. Потом появилась Всемирная Паутина, WWW – система гипертекста, сделавшая путешествие по сети Интернета быстрым и интуитивно понятным. В результате работ Тима Бернерс-Ли в 1990-м научному сообществу был представлен первый текстовый браузер, позволяющий просматривать связанные гиперссылками текстовые файлы онлайн. Доступ к этому браузеру широкой публике был предоставлен в 1991-м, однако распространение его вне научных кругов шло медленно. Новым историческим этапом в развитии Интернета стал выход первой Unix-версии графического браузера Mosaic, разработанного в 1992-м Марком Андресеном. И с 1994-го, после выхода версий браузера Mosaic для операционных систем Windows и Macintosh, а вскоре вслед за этим – браузеров Netscape Navigator и Microsoft Internet Explorer, берет начало взрывообразное распространение популярности WWW. И как следствие Интернета – среди широкой публики, сначала в США, а затем и по всему миру.
Интернет становится неотъемлемой частью практически каждого жителя цивилизованного мира. На протяжении последующих десятилетий паутина обволакивает всю планету, проникая в каждый дом, офис, компьютеры, планшеты, смартфоны, и в итоге в бытовые вещи. Интернет постепенно становится основой хранения и обработки информации любой государственной и частной структуры. После такого доверия цивилизованная жизнь без Интернета становится немыслима.
Первые системы, подключённые к Интернету, были очень громоздкие. Системный блок, ящик-монитор, колонки, клавиатура, мышь и куча проводов. После – ноутбуки, планшеты, смартфоны. Позже очки и Линзы дополненной реальности.
Управление Интернетом с помощью мысли в очередной раз меняет мир. Прорыв в управлении информацией. Свежая доработка компьютерного отдела биотехнологий Бункера стёрла видимое различие между компьютером и человеком. Человек смог сконструировать и интегрировать в определённые группы нейронов своего мозга систему, позволяющую мгновенно, с помощью одной только мысли вливаться во всемирную сеть, также мысленно давая команду гулять по сайтам Интернета и управлять приложениями. Изображение выводилось на тончайшую линзу-монитор со встроенным нанопроцессором, покрывавшую радужную оболочку глаз…»
Грин отключил звук электронного гида, переключив внимание на гиппокринов.
– Что касается «крошек», колония отлично чувствует себя в солёной среде. Гипертонический раствор, морская вода или кровь – лучшая среда обитания ботов. Нано- роботы рождаются с помощью 3D принтера. Вон та машина.
Грин ткнул пальцем в стоящий на столе прибор, размерами напоминающий мобильный телефон 90-х годов.
– Этот принтер – целый завод, печатающий микрообъекты из исходного сырья. В нём более тысячи микроэкструдеров, и каждый одновременно печатает тысячу ботов в минуту. Кстати, это самая дорогая вещь во всей лаборатории. Сечёшь?
Тимур разглядывал прибор.
– Я его в карты выиграл у прежнего хозяина, в секторе квантовой физики. Этот парень любит делать всякие невидимые глазу шедевры. Пришлось его немного доработать и настроить именно для изготовления моих «крошек». «Принтер» нужно полностью переделать, но в целом на его базе вырастет новая фабрика. Он будет на порядок меньше, и его можно будет разместить внутри тела.
Нам останется только полноценно питаться, а сырьё для поддержания тела в заданных параметрах система сама отыщет. Слово «болезнь» останется в справочниках и исторических архивах. Клетки тела будут под охраной не только иммунной системы, но и приобретут дополнительную электронную защиту, контролируемую человеком. Продолжительность жизни можно будет мерить не десятками, а сотнями лет. Сечёшь?
– Значит, мы на пороге бессмертия? – широко открыв глаза и осмысливая услышанное, озвучил свой вопрос Тимур.
– Скажем так, здоровой и очень продолжительной жизни. На себя посмотри. Ещё немного работы и лет на триста можешь смело рассчитывать!
Василискину трудно было поверить в то, что он слышал. Если бы не его личный опыт по преображению, то слова этого странного человека были бы, в лучшем случае, фантастикой, а скорее всего, бредом умалишённого.
– Триста лет? – медленно выдавил Тимур.
– «Шестёрка», которая в тебе, работает похожим способом, но немного иначе. С помощью сканирования ДНК она считывает информацию с клетки. Распознаёт проблемные участки и стремится устранить возникшую неоднородность. Выполнив заложенную в программе нанитов миссию, гиппокрин отключается (умирает), и иммунная система выбрасывает его за пределы тела.
А вот «Семёрке» никуда не нужно спешить. Центральный процессор обрабатывает поступающую информацию с ДНК постоянно и включает гиппокрина только в нужный момент. В момент отклонения клетки от рабочих параметров или например, команды на трансформацию. Гиппокрин теперь будет работать гораздо дольше. Любое отклонение от заданной нормы включает программу реконструкции. Клетка получает необходимую помощь и защиту. А управляет всем этим носитель колонии, то есть человек. Мысленно ставя необходимую задачу или позволяя гиппокринам работать в автономном режиме.
В «крошках» программа настроена на поддержание здоровья тела и его бесперебойной корректной работы. Программа очень точная и надёжная. Сенсоры отточены на сто процентов. Сбоев нет. Эксперименты позади. Колония идеальна. Сечёшь? Остаётся только уменьшить размер бота и создать наноклонер, который будет производить гиппокринов седьмой серии и…
Он прервался, мечтательно подняв взгляд к потолку.
– Люди забудут о проблемах со здоровьем и смогут жить гораздо дольше.
– Так ты смерть победил?!
Тимур всё ещё не мог поверить своему спасителю, переваривая услышанное.
– Пока не победил. Не клеится с программой. Гиппокрины совершенны. Они уже могут распознать и уничтожить все известные вирусы, предотвращая их повторное появление. Даже если неизвестный вирус появится в теле, его очень быстро идентифицируют, и шансов превратится в проблему будет ноль. Остаётся последний этап. Уменьшить общую систему защиты и объяснить ботам, что умирать не нужно. Вместо этого надо жить долго, заботясь о носителе колонии. Бота необходимо полностью переделать и перепрограммировать, адаптировав под новые условия.
Наниты которые мы используем, уже вовсю штампуются китайскими учёными. Кстати, эти (он указал пальцем на Тимура) я сам собирал и программировал…
В общем, задачи стоят две. Уменьшить масштаб бота на порядок и написать для колонии новую программу. «Крошкам» нужен алгоритм восприятия организма в целом. Как создать наноколонию, теоретически я представляю. Но какую программу применить к новым гиппокринам, пока не знаю. Так что, Тимур, включай мозг. После презентации системы получишь доступ на все уровни Бункера. И гуляй куда хочешь…
Тимур смотрел на блондина, со страстью рассказывающего о смысле жизни подземелья. Стимул начлаба – свобода внутри Бункера. Пусть крохотная, но свобода. Василискину же нужна была полная свобода. И эта новая жизнь дарила ему шанс получить её. Несмотря на плен Бункера, он стоял у самых истоков настоящей, ничем не ограниченной свободы. Такое уже было. В тайге.
Ангел снова рядом. И он работает…
Тимур физически ощущал это. Жизнь приняла совершенно неожиданный оборот, и ему остаётся только довериться судьбе, приняв этот неизбежный выбор как часть своего пути.
– Что нужно?
– Программе не хватает интеллекта. Самообучаемость ботов пока на низком уровне. Не знаю почему, но здесь ты появился не случайно.
– Да, помню. Случайность – это неизвестная закономерность.
Тимур задумался.
Программа для Бу строилась на фундаменте искусственного интеллекта. Бот – это тот же пёс, только сверхмалый и немного иначе запрограммированный. Надо начать отсюда.
– Скидывай исходники программы «крошек», поглядим, что к чему…
4
Следующий год Тимур почти не выходил из лаборатории. Ему попросту не хотелось. Смыслом его жизни стали гиппокрины. Он чувствовал себя божеством, творящим новый мир.
Исключения составляли редкие общения со специалистами соседних секторов, куда ему был разрешен доступ.
Использование интернета в Бункере ограничивалось лишь приёмом информации. Обратной связи с внешним миром не было. Защитная программа подземного сервера, служащая неким информационным фильтром давала доступ только для обозрения, и то на необходимые для научной работы платформы, сервисы и сайты. Никаких развлечений, никаких социальных сетей. Прямые контакты с внешним миром были исключены. Жители Бункера были не более чем ограниченными наблюдателями, без права обмена информацией…
Все комплектующие к новым ботам команда моделировала и распечатывала на молекулярном 3D принтере, расположенном в производственном секторе. Всё программное обеспечение Тимур писал сам. Идея вечной жизни поглотила программиста с головой. «Фундамент создан». Всё было готово. Он лично стал живым подтверждением технологии бессмертия. Оставалось доработать и поправить рабочие мелочи и… Нет, об этом без волнения думать было невозможно.
Вечная жизнь!
Тимур вник в суть процесса и создал программы для новых нанитов. Грин в это время корпел над наномасштабированием…
Почти год спустя они разработали и отладили работу сверхмалых машин. Нанообъекты были трудными, многое подолгу не ладилось. Но Тимур сделал то, что от него ждал его новый друг и руководитель. Вместе они собрали наноклонер и настроили его линии. Фабрика получилась размером со спичечную головку. Она была способна выращивать около миллиона ботов в минуту. Отработанные частицы тканей клеток и естественные молекулы углерода и железа улавливались и разбирались в наноклонере. А после из переработанного сырья складывались новые «крошки». На выходе получался умный биомеханический гибрид, прекрасно знакомый с анатомией тела. Тело носителя для каждого бота становилось родной планетой, историю которой гиппокрин знал на отлично.
После того, как провели тесты на крысах и получили удовлетворительные результаты, следующим испытуемым стала Багира. Жанна имплантировала нанофабрику в тело кошки. В течение недели после имплантации кошка, пока боты занимали нужные позиции внутри неё, фыркала, привыкая к невидимым обитателям. Но после стала мурлыкать всё чаще. Ещё месяц ушел на тесты и регулировку нанитов. Всё шло практически по плану. Небольшие правки, доработки и…
Они сделали это! Эксперимент удался. У Багиры наблюдались повышение энергетики, абсолютное здоровье и не свойственное ей спокойствие. Грин даже предположил, что кошка поумнела и стала вести себя более осознанно.
После удачного эксперимента с подопытными оставалась последняя стадия. Слияние системы гиппокринов с телом человека. Жанна имплантировала фабрику и Тимуру, и Грину в один день. Они решили провести эксперимент над двумя людьми сразу.
Для полной активации системы гиппокринов седьмого поколения в теле взрослого человека требовалось около месяца. Кому-то чуть больше, кому меньше, но в среднем четыре недели. За это время, пока наноклонер производил около двух литров наноботов, парни терпеливо ждали. Тестирование занимало ещё около трёх-четырёх месяцев.
Почти всё было готово. Ещё немного экспериментов с перегрузками, окислением и питанием для выявления побочных эффектов…
– Слушай, теоретически, если в тело влить два литра ботов, то оно будет весить на 2 килограмма больше своего привычного веса. Правильно? – вслух размышлял Тимур встав на весы. — Почему мой вес уменьшился?
– Не правильно, – ответил Грин. – С первого взгляда парадоксально, но весить носитель колонии будет в большинстве случаев не больше, а меньше. Дело в том, что тело практически любого человека имеет лишний вес. В том числе оно напичкано паразитами и инородными телами. Я сам провёл вскрытие не одного десятка тел. Все люди в той или иной степени имеют множество паразитов, многочисленные скопления вредных бактерий и микроорганизмов, закупоривание сосудов, жировых отложений и прочее. Все эти излишки, скапливающихся в теле, в следствии неправильного питания и образа жизни.
По оценке биосканера, во взрослом человеке может находиться до нескольких килограммов паразитов. В зависимости от запущенности. Допустим, ты видишь человека с весом 120 килограммов и ростом 170 сантиметров. Это приблизительно означает, что 70 кг., это его вес, и 50 кг., лишний хлам, который он постоянно таскает на себе. Так вот, в этом мусоросборнике может находиться до 5—7 килограммов инородных, отлично себя чувствующих паразитов различных размеров, которые постоянно едят и испражняются. Так что боты первым делом нейтрализуют и выведут из тела всю эту дрянь. За счёт этой функции, люди, обретут естественное здоровье и естественную мощную энергетику.
Но самое главное, что паразиты, живущие в нас, провоцируют в людях такие чувства, как страх, усталость, беспочвенные опасения, депрессию и так далее. Так что, теоретически, мы избавимся от большинства ментальных проблеет, только благодаря «крошкам». Человек станет на 100% здоровым, оптимистично настроенным, бодрым и смышленым.
5
Был вечер, парни сидели в лаборатории. Тимур, бегая взглядом по сайтам посредством своей Линзы дополненной реальности, уже третий час подбирал нужный софт для файла ускоренного распознавания вирусов. Грин в это время наблюдал за работой своего наноклонера, вливающего в тело последних жителей колонии его чудо машин. Вдруг он ни с того ни с сего скомандовал:
– Хорош! Пойдём со мной. Давай завязывай с вечной жизнью. Голова закипает, переыв. Всё должно идти, как минимум, с приятным удовольствием. Чувствую нужно отдохнуть.
Начлаб был чрезвычайно бодр и вёл себя крайне позитивно и уверенно.
– Давай-давай, шевелись.
– Куда пойдём? Почти готово всё, может, дождёмся результатов первой диагностики? – без особого энтузиазма предложил Тимур.
Хоть линзы и здорово помогали, беря на себя всю информационную работу, в глубине души хотелось чего-то нового, незнакомого. Лаборатория, гиппокрины и даже вечная жизнь немного утомили. Тимур даже удивился тому, что вечная жизнь вообще может утомить. Но спорить с собой не стал.
– Это только изначально кажется, что вот-вот и всё готово. Мы больше года отдали своей мечте, практически никуда не выходя отсюда. Я ж вижу, что ты сам кипишь. Надо отдыхать и от мечты тоже. А то КПД нашей работы в итоге сойдёт на нет. «Крошки» уже растворились в наших телах. Настроение отличное. «Крошки» умные, пусть сами поработают, без нас. Сворачивай софт и а ля по девкам.
– По девкам? – удивился Тимур.
– Именно. Нас Жанна пригласила, она с подругой будет. Встреча в парке через час, – в приказном порядке подытожил начлаб так, что возражать уже не было смысла, да и не хотелось.
Целый год они были поглощены интереснейшим и мощным проектом. Усталость, нет, не физическая, а скорее моральная, ощутимо давила. Всё то, что он делал, Тимуру очень нравилось. Но он сделал для себя ещё один вывод: даже самая великая любовь к науке требует перерыва.
Отдохнуть. Надо отдохнуть. Это здорово!
Тимур знал, что такое отдых в компании. В интернате они позволяли себе оттягиваться в свободное время. Но это было сравнительно давно, и это был совсем другой отдых. Не тот, которого хотелось сейчас. А сейчас он чувствовал, что главная часть того, что называется отдыхом, связана с противоположным полом. Он ощутил это отчётливо, без раздумий. Как порыв ветра после затишья, просто ощутил и всё. Грин сказал «по девкам», а он ощутил. Он созрел. Он готов. Он хотел…
– Сегодня нас ждут две лаборантки с отдела квантовой физики. Забудь о делах. Пришло время расслабиться.
Блондин лукаво подмигнул.
Прихорашивались недолго. Все жители Бункера носили скины. Это была единственная одежда подземелья. Нанокостюм, а на местном диалекте «скин», представлял собой облегающую тело ткань, состоящую из нановолокон, мягких на изгиб и жёстких на резкое растяжение или сжатие. Другими словами, движения владельца костюма были легкими и плавными, но при резкой деформации (например точечного удара) тело было надёжно защищено. Травмы в бункере была вещь крайне редкая. Материал Скина был необычайно эластичен, превращаясь при необходимости в мощный, покрывавший всю поверхность тела бронежилет. Ткань костюма также обладала непревзойдённой теплоотдачей. Диапазон температур работы костюма 300 градусов по Цельсию. От минус 150 до плюс 150. В этом диапазоне человек чувствовал себя комфортно. Помимо внешней защиты наноструктуры очищали поверхность кожи от пота и отмерших клеток. В общем, при ношении Скина даже мыться было не обязательно. Тело попросту не пачкалось и содержалось в идеальной чистоте, даря его обладателю ощущение постоянной свежести.
Как таковых выходных в Бункере не было, но всем сотрудникам разрешалось отдыхать время от времени после рабочего дня. Большинство сотрудников собирались в специально отведённом месте отдыха. В «короне» был единственный и внушительный по размерам парк, 100 на 250 метров, в котором проводили свой досуг большинство работников верхних секторов.
Тимур был приятно удивлён масштабами и устройством подземного парка. Высота зала здесь была около 20 метров, и информация на Линзы дополненной реальности накладывалась так, что было полное ощущение нахождения на зелёной поляне под открытым небом, где небольшими пяточками кучно росли кустарники и деревья. Но стоило деактивировать Линзу, и псевдореальность растворялась, превращая этот уютный оазис в огромный просторный и невзрачный ангар.
– Линзы не отключай, – толкнул его в плечо Грин, указывая на глаза. – Здесь так не принято. Запомни, линза – часть тебя. Парк – единственное место в Бункере, где взор видит то, чего на самом деле нет. Этот софт просто прекрасен. Позволь себе насладиться окружающей красотой.
– Но ведь это иллюзия. – пытался возразить Тимур.
– Всё в этой жизни иллюзия! – философски подметил Грин.
– Просто эта очевиднее остальных. Парк, часть нашей культуры. Учись играть по правилам Бункера – и будет всё гораздо веселее. А вот и наши девчонки.
Блондин расплылся в улыбке и под локоть потянул Тимура, вновь активировавшего свои Линзы, к двум идущим им навстречу девушкам.
Лаборанток с отдела квантовой физики звали Жанна и Юля. Девчонкам на вид было лет около двадцати. Жанна, та самая муза, захватившая сознание Грина, оказалась ветреной зеленоглазой блондинкой. Смазливая, острая мордочка, пышная грудь, точёная фигура. Она словно была создана охмурять субъекты противоположного пола.
Очень похожа на нашего робота. Не в моём вкусе, – отметил Тимур.
Но Юля сразу ему понравилась. Кареглазая шатенка с короткой стильной стрижкой. Правая половина её причёски была немного длиннее, чем левая, и чёлка наполовину скрывала правый глаз.
С виду простая и приятная. Яркие, живые глаза, чувственные губы, милый носик, красивая белоснежная улыбка. Она искренне радовалась жизни без всяких масок. Василискину Юля понравилась с первых секунд.
Компания присела на свободную лавочку возле озера, и какое-то время все болтали о работе. В процессе разговора Тимур у своей собеседницы выяснил то, что не на шутку взволновало его. Работа Юли заключалась в изучении свойств молекул и атомов различных химических элементов. Он заинтересовался с первых секунд и в процессе разговора задал давно мучивший его вопрос.
– Слушай, Юль, электроны перемещаются вокруг ядра атома по своим заданным траекториям. Как ты думаешь, можно ли как-нибудь заставить их двигаться по искусственно заданным орбитам? Увеличить их число или уменьшить? Корректировать массу ядер атомов, управляя их свойствами на субатомном уровне?
– Ну, во-первых, электроны не то чтобы перемещаются по орбитам, а, скорее, появляются и исчезают в определённых точках. Большинство учёных считают этот процесс хаотичным. Но при внимательном изучении алгоритм этот вполне объясним и контролируем. Я вывела формулу, смотри, – она отправила файл на линзы Тимура. Василискин мельком пробежал по таблице, изучив её в общих чертах.
– Хорошо поработала – отметил он.
Если вся материя состоит из атомов, как, изменяя их структуру, сотворить другую материю?
– Ты в смысле из отходов что-то ценное получить?
– Ну, как вариант.
– Теоретически можно. Воздействуя на определённые группы атомов, я могу из любого подручного материала сделать какое-то количество атомов золота. Этим алхимики безрезультатно многие столетия занимались. На это потребуется время и энергия. Вопрос в том, что это ничтожное превращение не способно оказать существенное влияние на материю в целом. Чтобы сделать, допустим, из килограмма отходов килограмм золота, потребуется немыслимое количество энергии и преобразователь, которого нет в природе.
– Пока нет в природе, – уточнил Василискин.
В этот момент лицо Юли изменилось. Она смотрела на новоиспечённого друга странным взглядом. В глазах её метался вопрос: «кто ты, гений, или сумасшедший?» Хотя по большому счёту, эти два слова сейчас казались ей синонимами.
– О чём ты? – спросила она.
– Мы наноклонер сделали, он на молекулярном уровне печатает нанороботов, используя исходное сырьё. В теории можно из любой материи, используемой как сырьё, получить любую другую материю как конечный продукт.
– И что?
– Я тут подумал, раз ты с атомами дружишь, что нам мешает собрать этот преобразователь и найти нужное количество энергии?
– Ты серьёзно?
Глубокомысленый и задумчивый взгляд девушки вдруг рассыпался, и она захохотала.
– Ха-ха-ха. Алхимик!
Юля потрепала шевелюру нового знакомого.
– Вздумал секрет тысячелетий разгадать. Тима, это невозможно. Забудь об этом. Тысячи лет величайшие умы бились над тем, как из… Ну, в общем, с атомами всё намного сложнее, чем тебе кажется…
Невозможно до того момента, пока ты не переключишь своё внимание с «невозможно» на «как это сделать», – вспомнились Тимуру слова Надежды.
– Наука на сегодняшний день достигла немалых высот, но что касается атомов, учёные не до конца понимают причины и следствия их «жизнедеятельности», если можно так выразиться. Но у меня на этот счёт своё мнение, – сообщил Тимур.
– Что ты имеешь в виду?
– Я их вижу.
– Атомы?
– Я вижу структуру и строение атомов. Электроны, протоны, нейтроны, энергетические поля, связывающие субатомные частицы друг с другом и принципы взаимодействия этих частиц. Я предполагаю, что этими структурами можно управлять. Так что в теории мы уже сейчас способны создать самый быстрый Материализатор в мире.
– Это только в теории. – заметила Юля.
– В чём трудность?
– Гений ты мой. Трудность в энергии и в преобразователе материи. На сегодняшний день в определённых условиях в принципе можно преобразовывать любую материю в любых количествах. Опять же теоретически. Допустим… – Юля показала на урну, стоящую рядом.
– Для того, чтобы преобразовать эту урну, например, в букет цветов, понадобится субатомный конвертор, необходимая для этого программа и невероятное количество энергии. Может, даже больше чем весь Бункер в сутки потребляет.
«Субатомный Конвертор». Хорошее название, – подумал Тимур, а вслух спросил:
– Откуда здесь энергия?
– Пять лет назад энергетическую систему Бункера перевели на питание антиматерией.
– Это как? – с недоумением спросил Тимур.
– Колайдер, наш ускоритель частиц, при столкновении на сверхскоростях электронов и протонов, как побочный продукт вырабатывает вещество, названное антиматерией. Антиматерия, противоположное материи вещество с отрицательной массой. Это как будто атом, вывернутый наизнанку.
– Не понял.
– Не важно. В общем, после столкновения субатомных частиц получается оно в мизерных количествах, как побочный продукт столкновения частиц на сверхскоростях. При слиянии материи с антиматерией происходит мощнейшая реакция и, как следствие, огромное выделение энергии. В сотни раз мощнее расщепления урана. Атомный реактор в сравнении с возможностью антиматерии, это как печка на дровах.
Храниться антиматерия нигде не может по понятным причинам. Но лет семь назад один гений на основе электростатических и магнитных полей создал специальный контейнер, где антиматерия находится в вакууме в подвешенном состоянии, не касаясь вообще ничего. Другой наш коллега создал для неё активатор. Другими словами, антиматерию заставили храниться нужное количество времени и выделять энергию не мгновенно, а по мере необходимости. Как атомный реактор. Только в данном случае антиатомный. Контейнерами с активаторами оснастили энергетический Молл, это наш 10-й уровень. Там находится вся энергосистема Бункера…
– Значит, вопрос с энергией решён? – не дослушав до конца, спросил Тимур.
– Теоретически да. – неожиданно для себя отметила Юля.
Они так увлеклись беседой, что не заметили исчезновения Грина и Жанны. Голубки уже ворковали на противоположной стороне «пруда», с грациозно плавающими чудесными белыми и чёрным «лебедями».
– Достанешь контейнер с антиматерией и активатор? – внимательно смотрев в глаза своей новой подруги, спросил Василискин.
– Контейнер я могу сама собрать, уже делала это. С активаторами сложнее. Можно раздобыть их цифровые двойники, а там уж от нас зависит. Распечатаем и соберём.
Она сказала «от нас», говоря о себе и Тимуре, и прищурившимися глазами рассматривала приятного собеседника…
