– Ну, где тебя черти носят,– сказала, слегка подвыпившая Люда, открывая дверь. И видя, Диму, воскликнула, – все мужчины ждут тебя, а ты уже с мужиком, браво Галина Ивановна, браво, ты проста, прелесть.
В большой сталинской квартире было полно народу. Было сильно накурено, и многие гости уже были пьяные. Играла музыка, кажется песня «Как прекрасен этот мир… посмотри…» и какая- то незнакомая Диме, подвыпившая дама, ставила и ставила пластинку с этой песнью.
Диму и Галю посадили за стол вместе и тут же налили, как выразилась хозяйка « штрафную». Дима выпил водки и закусил куском курицы, которую положили на тарелку и поставили перед ним. Потом выпил еще и посмотрел на присутствующих. В комнате за большим столом сидели три женщины ( не считая Галину Ивановну)и пятеро мужчин ( это без Димы), двое из них были сильно пьяные. Один, не очень пьяный, крупный, черноволосый мужчина, на вид лет тридцати пяти, нагло стал рассматривать Галину Ивановну. Притом он это делал совершенно открыто и никого не стеснялся. Диме это сразу не понравилось, и он про себя отметил, «что, «черноволосый» , если будет так себя продолжать вести, в конце вечера, может схлопотать по морде, от меня».
– О! Какая девушка у нас тут, появилась. – И как же девушку зовут,– бесцеремонно забасил, «черноволосый».
– Девушку зовут, – вмешалась Люда, – Галей. – Эта наша мисс Африка.
– А мисс Африка, что немая, или очень застенчивая, сама свое имя сказать не может?
Галина Ивановна в этом месте, пригубила шампанское, и заулыбалась, как всегда, «черноволосому» и остальным мужчинам.
Борь, не хами. Дай девушки выпить и закусить.
– А я что, ей не даю, я ей все отдам, если она согласиться танцевать со мной.
– Хорош, Борь, к людям цепляться,– это сказал парень, на вид самый трезвый, – а то видишь, с ней мрачный, малый сидит, уже напрягся. Еще в морду тебе даст…, и будет по-своему прав.
– Пусть попробует. Мне Жень, по жизни, не раз приходилось защищаться от, таких….
– Мальчики. Давайте еще выпьем по одной и начнем танцевать. Девушки хотят танцев…
– И обжиманцев,– мерзко захихикал «черноволосый».
– Мальчики, помогите принести магнитофон, – попросила хозяйка. Первый откликнулся Дима, как самый трезвый. Он пошел за Людкой в комнату, заваленной всяким хламом: от старой мебели до старых велосипедов, и большим количеством книг, которые находились как, на этажерках, полках, на шкафах и даже на полу. Люда из угла вытащила большой магнитофон «Яуза», шедевр электроники советского времени. Дима подхватил магнитофон и принес в комнату с гостями, при этом, обнаружив, что «черноволосый» уже сидит на его месте рядом с Галиной Ивановной, и что- то нашептывает ей на ушко. Людмила включила магнитофон, и волна модной мелодии наполнила комнату. Эта была популярная песня тех лет « Твенти файф» – Роллинг Стоунз. «Черноволосый», тут же потащил Галину Ивановну танцевать. К удивлению Димы, Галя не только ему не отказала, а начала вертеться с ним, как со старым знакомым. Эта сцена, повергла Диму в растерянность и замешательства. « На хрен, надо было ей говорить мне, что бы я ее «оберегал», от мужиков. Вон как, выворачивается с этим…..». Здесь Дима заметил, что «черноволосый», нагло прижимает Галину Ивановну к себе, а она…, улыбается ему, как Датскому принцу. Мелодия резко закончилась, как и началась. Танцевавшие, вернулись за стол. « Черноволосый» опять сел рядом с Галей, и опять начал ей что то нашептывать на ухо. Дима почувствовал, что попадает, в какой -то вакуум, и его начинает раздражать данная ситуация.
– А теперь, – предложила пьяненькая Людка, совершенно не впопад, – давайте, выпьем за….мисс, Африки.
Все присутствующие заулыбались, и начали чокаться своими рюмками с Галей, а «черноволосый», начал целовать Галю в засос…., и она (что, поразила Диму в самое сердце), совершенно не противилась. Потом выпили еще, и еще. Опять заиграл магнитофон, в этот раз, группа «Битл» развлекала публику. Диме, почему то, стало очень скучно, и он вышел сначала на кухню, но там, было очень накурено, и он пошел обратно, по дороге решив помыть руки. Включив свет и войдя в ванную комнату, он опешил. Один из гостей, «пялил раком», совершенно пьяную девку. Девка держалась руками за «полотенца – сушитель», ее юбка была задрана, и закручена на животе, трусы ее болтались между ног…. . и ее огромные сиси, выпущенные наружу, колыхались в такт, ее совокупления.
– Слышь, парень, на хер, ты свет включил? Выключи… по-хорошему…, – прохрипел пьяный гость.
Диме захотелось ему нахамить, и сказать на подобие, – « это, что бы тебе мудаку, лучше видеть, большую, белую жопу».
Дима выключил свет. Он прошел в комнату, которая была завалена книгами, и подошел к окну, здесь он увидел большой балкон, которым, кончалась эта комната. На балконе был уютный диванчик, Дима расположился на нем, прихватив одну из книг.
– А! Вот ты где, – и к нему на балкон, выпрыгнула Галина Ивановна. – Ты чего Дим не танцуешь? Обиделся?
Дима молчал, делая вид, что он очень увлечен книгой.
– Ну, Дим, хорош дуться. Пойдем, потанцуем…
– Ты уже натанцевалась со своим « черноволосым»?
– Да, ладно тебе злиться. Этот « черноволосый» как ты его назвал, очень приятный парень. Притом, как и я, он был в Эфиопии, и мы с ним обсуждали наших знакомых, работавших в этой стране. К тому же, можно девушки один раз в год повеселиться?
– И целоваться в засос…
– Дим, хватит выдумывать. Я не могла себе позволить это, с коллегой, из Эфиопии.
– «Хватит выдумывать», – передразнил Галю, Дима, я что, слепой по- твоему, я что, находился в другом месте. Я сидел напротив тебя и все видел, как ты с «черноволосым эфиопом», твою мать, целовалась в засос. – Как же твоя любовь к Андрею, – ехидно продолжал он, – она уже закончилась, и умерла, и ты теперь свободная птица, так что ли?
–Мы с Андреем, на днях, сильно разругались, – тихо сказала Галя, – надоело мне, его вранье. – То он едет со мной в Париж, притом, на всегда, то мы улетаем, прямо завтра в Сочи, то….. , с этой дубленкой меня подставил… . – Дим, мне кажется, что он в ни какой Епархии, не работает. Дурит он нас.
– И мне кажется Галь…, что Андрей…
– А? Спрятались, от коллектива…, откололись…, нехорошо…, – забасил, вывалившись на балкон, совершенно пьяный, «черноволосый».
– Борь, – строго сказала Галя, обращаясь к «черноволосому» – мы сейчас придем, не скучай.
« Черноволосый», послушно удалился, правда, грязно ругаясь матом.
– Так Дим, что ты хотел мне сказать про Андрея?
Дима пожал плечами и внимательно посмотрел на Галю.
– Ничего я тебе не хотел сказать…, просто ты, Галина Ивановна, опять выбрала…
– Ребят, хорош, тут сидеть…. , – это уже говорила хозяйка мероприятия,– все хотят выпить, а Вас нет… . А без Вас….. ничего не получается… . И она ушла, захлопнув дверь на балкон.
– Ну, Дим, давай договаривай… . Почему Андрей для меня не подходит?
– Я так не говорил, я хотел тебе сказать, что ты ошиблась в выборе…., что твоя влюбчивость…
– А ты хотел, что бы я тебя полюбила, да?
– Ничего я не хотел. Я старался уберечь тебя…
– Ой, ну не надо, ради Бога не надо таких слов, что ты хотел спасти меня. От кого Дима, ты хотел спасти меня?
– Галь, ты, наверное, меня не слышишь. Я говорю не спасти тебя, а уберечь….
Вдруг на балкон бесцеремонно вышла с сигаретой во рту, та сисястая девка, которую в ванной комнате только что…, ( ну Вы поняли) и не обращаясь не к кому, сказала.-« Там в комнате, Людки очень плохо, вся в слезах. Если Вы ее друзья, то надо ей помочь».
Галя и Дима сразу отреагировали на ее слова и покинули балкон. Особенно Дима, был доволен этой информацией, ему хотелось, под предлогом помощи хозяйки, прекратить не очень приятный разговор, который складывался с Галиной Ивановной.
В комнате, они застали рыдающею Люду, и одного гостя валяющегося на полу. Другие делали вид, что ничего особенного не происходит.
Галя прошептала Диме на ухо, – « Димуль, я сейчас включу музыку, а ты успокой Людмилу и пригласи ее танцевать, надо как -то вечер закончить на позитивной волне».
Диме не хотелось этого делать: во-первых, потому что ему, совершенно не нравилась Люда, во- вторых, он не был ее приятелем, и « наверняка, – думал он, – среди гостей есть люди намного ближе к ней, чем я». Но тем не менее, он сел рядом с Людкой и начал ей, говорить, -«что все плохое, рано или поздно кончается, что за все стоит Бог, и наверняка Люда, получит то что хочет…. ». Раздались звуки музыки, и опять «Битлз» ворвался со своей мелодией «Кам ту геза…». Некоторые гости, которые еще держались на ногах, начали танцевать. « Черноволосый», опять танцевал и мял Галину Ивановну, и норовил, задрать ей юбку во время танца. Диме удалось Людмилу тоже вытащить в круг танцующих. Ее настроение улучшалось, и она бесстыдно стала прижиматься к Диме, а потом, совсем разошлась и своей худой коленкой начала щупать достоинства Димы. Во время третьего танца ( «Битлы» пели «Естыдый») Люда повисла на Диме и прошептала, – « как хорошо дорогой…. . Когда я плыла на пароходе «Микеланджело» из Картахены в Нью – Фауленд, жалко что тебя не было со мной…. . А когда я сидела в ресторане «Мабел степс»…
– А где это..?
– Это напротив Колизея, дорогой.
– В Риме, что ли?
– Да дорогой, в Риме….. а у тебя большой…, я чувствую. Останешься со мной…. или пойдешь, свою, наивную дурочку провожать, – шептала в ухо, совершенно пьяная Людка.
Во втором часу ночи, Дима провожал «свою наивную дурочку». На улице шел небольшой, теплый, майский дождь. Машин почти не было, и им пришлось простоять под дождем целых двадцать минут. Они стояли у обочины дороги, тесно прижавшись к друг, другу, накрывшись каким то куском полиэтилена, и ничего не говорили, обоим видимо, было хорошо так стоять. Дима, время от времени, видя фары приближающееся машины, поднимал правую руку, пытаясь остановить ее, но машины, притормозив, почему то не останавливались. Видимо водители машин, в темноте, полагали, что «голосуют» две девушки, но разобравшись, стремительно уезжали в ночь. А Диме, нравилась, так стоять, крепко обнявшись с Галиной Ивановной. «Хорошо бы, эта машина, которая должна увезти Галю, еще не появлялась долго, при долго, – мечтал Дима. В этот самый момент, к ним подъехала черная «Волга».
– Кюда эхать,– спроси, черный как смоль, человек в кепке.
– В Чертаново, на Днепропетровскую улицу, – ответил за Галю, Дима.
– А, скель…кэ дэнек ашь?
Дима, выступая посредником в этом вопросе, вдруг смутился. Он не собирался ехать в Чертаново, он только сажал свою подружку на машину, поэтому не знал, сколько это может стоить в такой поздний час.
– Ну, эдеш, или не эдеш?
– Да, я еду,– как бы очнулась от колдовства, встрепенулась Галя, и не успел Дима еще оценить эту ситуацию, как Галя уже сидела в машине и черный шофер, «ударил по газам».
Он остался стоять, под дождем, в ночи, еще не понимаю, что упустил свой маленький шанс, проводить Галю до дома, и может быть и заночевать там. Он только сейчас понял, что надо было проявить инициативу, и проводить Галю до Чертанова. Дима смачно плюнул и грязно выругался. « Что я за мудак ? Вот, был момент. Вот был шанс «переломить судьбу экстаза», как сказал какой-то поэт, и я прошел мимо этого шанса». «А кто тебе сказал, – проговорил внутренний голос, – что Галина Ивановна легла бы с тобой? Но это не важно, – вступил в полемику со своим внутренним голосом Дима, – легла, не легла, главное, надо было девушку проводить до дома, а там видно было…, глядишь и пригласила зайти на чашку чая. Ведь возник, очень благоприятный момент, Галина Ивановна, поругалась с Андреем, значит, стала свободной девушкой. Да, момент был, но ты не воспользовался моментом, потому что, у тебя была причина, – продолжал наступать на него его внутренний голос, – причина, про которую ты забыл. Это полное отсутствие денег в кармане!». Дима судорожно ощупал карманы, и нашел в них, только двадцать копеек. «Во класс! Теперь я не только к Галине Ивановне не попаду, но и до Кантемировской неизвестно, как доберусь». А капли дождя продолжали падать на его лицо, и ему не смотря на такой «облом», было, почему то очень хорошо и весело.
Дима шагал на Кантемировскую с Таганки, почти всю ночь. Только часа через два, его ходьбу, под дождем, прекратил, какой -то странный, чудной господин на своем «Москвиче». Он сам остановил машину рядом с Димой, который в это время, отчайна шел по лужам к Кантемировской, и опустив стекло в автомобиле, спросил. « Молодой человек, далеко ли до Бурцева?» Дима сразу остановился, и несмотря на поздний час и усталость, тут же вспомнил, что эта фраза из произведения Александра Сергеевича Пушкина – «Метель», где один из героев ( Владимир), так вопрошал, какого та деда, какой –то деревни, когда заблудился. Дима тут же подхватил пущенный вопрос, и ответил словами деда, названного произведения. «Да верстов пять будет в стороне…»
–Может, покажете дорогу до Бурцева?
– Конечно, покажу.
И он с удовольствием сел в теплую машину, будучи совершенно промокшим и с мокрыми ногами. Чудной господин завел машину и напевая детскую песенку про «кузнечика», повез Диму в «Бурцево. Так они проехали минут пятнадцать, когда Дима осмелился спросить, «чудного господина». «Куда ему все – таки, надо?» Господин, продолжая мурлыкать какую-то, очередную детскую песенку, минуты через две сказал.
– Куда Вам надо, туда я Вас и довезу.
Этим ответом, «чудной господин» совершенно поразил Диму, и ему, очень усталому, стало казаться, что он спит, и это приятный сон.
Скоро они были на Кантемировской улице, и Дима сказал, «чудному господину», « что у него нет денег, что бы заплатить за оказанную услугу». «Чудной господин» улыбнулся и ответил, – « что мол денег нет, это не беда, и что если он (господин) окажется в такой же ситуации».
–То Вы молодой человек, наверняка, тоже подвезет меня, до Бурцево.
Дима тепло, распрощался с « чудным господином», и дома, сбросив с себя совершенно мокрые шмотки, сразу полез под горячий душ. Стоя под горячими струями воды, ему в голову вдруг пришла странная мысль, что подвозивший его господин, не спрашивал дорогу и адрес, где проживает Дима…. И Диму, это настолько потрясло, что он, весь в мыле, вышел из ванны, сел на табуретку стоящую на кухни, и обхватив голову руками, начал, очень возбужденно, анализировать – « эту встречу, с этим странным господином». – « Подъехал ко мне сам… , я не голосовал…, и его даже не заметил…., притом тогда, когда я из последних сил шел под дождем. Потом этот странный вопрос …., . про Бурцево». И самое, странное, что он привез меня на Кантемировскую, но я ему адрес не говорил. Точно не говорил?– спросил Дима самого себя. Да, вроде точно. Так, точно, или вроде?»
Дима в этом месте задумался, и несколько раз в голове прокрутил свою дорогу на Кантемировскую с «чудным господином». – « Может я задремал, и во сне ему сказал адрес», – будоражил сам себя Дима. «Нет, точно не говорил ему свой адрес», – чудеса и только. Он домылся в ванне, и лег спать, но сон совершенно не брал его, и он все ворочался, ворочался в постели. Под утра, когда солнце уже било в окно своими золотыми лучами, Дима пришел к мысли, что, наверное, встретил своего Ангела Хранителя, и с этой мыслью, он тут же уснул.
Он проспал весь вторник. Проснулся около шести часов вечера. Солнце косыми лучами, еще золотило край неба. Дима встал с постели и открыл окно, свежий воздух упруго, наполнил его легкие. Он несколько раз глубоко вздохнул, и ему стало удивительно хорошо и весело. « Точно, вчера, Ангела Хранителя своего встретил»,– сказал вслух Дима, и пошел принимать душ. Он любил принимать душ, и иногда за день, делал это по три, или даже четыре раза, если позволяли обстоятельства.
Вечером, он пошел погулять, и не заметно дошел до парка в Царицыне. Старый пруд, парк, развалины дворца, который строился для матушки Екатерины, выдающимся архитектором Казаковым, тишина и покой, теплым майским днем, «врачевали» Димину душу несколько часов подряд. И он, обойдя весь пруд, наконец, устав, присел на скамейку. Солнце уже село, и теплый вечер, начал окутывать развалины дворца, небольшой мостик и дорожку к нему…. .
– Можно с вами сесть? – не очень опрятный мужчина, спросил разрешение у Димы.
– Да, садитесь, пожалуйста, – ответил он, хотя на самом деле, ему хотелось побыть одному.
Мужчина сел, из кармана достал газету и начал разгадывать кроссворд. Делал это он вслух. Читал вопрос, и сам на него отвечал. К удивлению Димы, делал он это очень быстро. И Дима сначала не вникал в его процесс, а потом стал прислушиваться, и с прискорбием заметил, что не может ответить не на один вопрос. Мужчина читал, – « мощный водяной насос?» Дима, про себя, ну это просто…, водяной насос, насос, насос… . « Помпа»,– сам себе отвечал мужчина и записывал ответ, по горизонтали. « Учебный, полугодовой , временной процесс, – дальше читал мужчина,– в высших учебных заведениях?». « Ну, это ты брат, должен знать, – сам себе говорил Дима, но на самом деле не мог ответить. « Семестр». – выкрикивал, мужчина радостно и быстро записывал ответ, по вертикали. Через пятнадцать минут, Дима покинул лавочку, внутренне переживая, полное унижение . Он обнаружил, что он не смог ответить не на один вопрос. «Как так может быть? – размышлял он, двигаясь уже в сумерках по тропинке домой. «Какой то, на вид, простой мужичок, выходит, знает больше, чем я. А я со своим высшим образованием, не знал ответа, не на один вопрос. Почему так? Может быть, наша система образования порочна? Может быть, я просто отупел от своей диссертации, и больше ни чего не вижу? Тут его колонуло, « что завтра, надо нести доктору Шпильману, вторую и третью главу, а их нет». Но через минуту Дима успокоился, вспомнив, что он теперь находиться под крылом своего Ангела Хранителя. « Мой Ангел Хранитель не допустит завтра моего унижения».
Наступило завтра. Дима принял утром прохладный душ, тщательно выбрился, оделся получше, построже. Темные брюки, темные ботинки, белая рубашка и поверх нее, темно зеленый пуловер. Время было три часа, когда Дима твердым шагом вошел в кабинет, к доктору экономических наук Шпильману. Дима, сразу решил признаться, своему научному руководителю, что никакой работы у него нет. Но не успел он открыть рот…, как доктор Шпильман, усадил его на стул напротив себя, и мягко сказал.
– Молодой человек, я вижу, что Вы пришли ко мне, без второй, и тем более, третий главы…., это плохо. Но давайте поговорим сначала о первой главе, которую я успел посмотреть. В целом она написана не плохо, и это уже для нас с Вами «есть» хорошо. Но в видении, Вы совершенно не упомянули классиков Марксизма-Ленинизма, и это плохо.
– Борис Львович, я на пятой странице в видения, цитирую, Генерального Секретаря нашей партии Леонида Ильича, – « о борьбе африканских народов против колонизаторов, на Юге Африки…».
– Молодой человек, Вам надо процитировать Ленина, Энгельса, ну, на худой конец, Маркса, что они писали о Юге Африки, а Вы это упустили…, манкировали, так можно сказать, этими имена в своей работе…
– А, Борис Львович, они разве…, что -то писали о Юге Африки, мне казалось, что их работы были направлены….
– Молодой человек…, не надо спорить со мной. Классики, писали обо всем. А что касается, Юга Африки, то борьба угнетенных африканцев, там продолжается уже триста лет. Так, что вы думаете, Карл Маркс или Ленин, не знали о борьбе африканского народа против апартеида. Наверняка знали, вот по этому, найдите их публикации по вопросу борьбы африканского народа против колонизаторов, и процитируете их, понятно?
– Понятно, Борис Львович.
– А что касается других глав, которые вы должны были принести мне сегодня….., и Шпильман внимательно посмотрел на Дмитрия. – Давайте …, давайте договоримся с Вами, что в начале сентября, Вы их «железно», мне принесете. Ах, простите меня, молодой человек, за, такие слова….
Через пятнадцать минут, Дима вышел на улицу, сел на ту же скамейку, на которой сидел два дня назад в полном замешательстве, и подумал,– «что все в жизни относительно, что жизнь идет полосами: то белая, то черная…. . Что все, замечательно, потому что у него, появился Ангел Хранитель, и он Диму, в обиду не даст». « Раньше, – размышлял Дима,– он тоже у меня был. У каждого человека есть Ангел Хранитель. Но для того чтобы он активно вмешался в твою судьбу, видимо, надо с ним познакомиться. Вот я с ним познакомился, и теперь нужно прислушиваться к его знакам, к его присутствию. Вся наша жизнь, вся наша судьба записана божественными знаками на скрижалях, только современный человек не умеет их читать. Скажем, хочет юная девушка выйти замуж, мечтает о суженном, думает о нем, и вот он появляется, и она собирается за него, замуж. А спросить не у кого, как сложиться жизнь у нее с ним? Какой он, не подведет ли ее, не оставит ли ее, на длинном жизненном пути? И вот в такой не простой для нее ситуации, она идет по улице, чтобы встретится со своим избранником и пойти подать заявление в Загс. И проходя мимо играющих детей, она слышит, как один из них кричит другому, – « Серега, не бегай через улицу, там машины, там опасно, задавить тебя могут…». Это ее Ангел Хранитель, подает ей знак, что бы она не спешила в Загс…, и если она чувствует присутствие своего Ангела, то она прислушается к этому знаку ( крику). Но как правило люди не замечают своего Ангела Хранителя, они…»
– Привет Дим, на той же лавочки, и в том же дворике…
– Привет Галь.
Перед Димой, как вы догадались, стояла его мечта, его тайная муза, его предмет восхищения и сексуальных желаний. Она как всегда была, ослепительна хороша и ее загадочная улыбка блуждала по ее божественному лицу.
– Ну, что Шпильман? Топал ногами, и грозил тебя не допускать к защите кандидатской диссертации?
– Да все хорошо Галочка, все отлично, все просто замечательно.
– Но если так, то может, это дело отметим?
– Давай отметим, – загорелся Дима, но тут же и потух, вспомнив, что у него в кармане, один сморщенный, зажеванный, «рыжий» рубль, который он обнаружил в ящике стола на Кантемировской, и на который не разгуляешься. Галя пока не понимала, что происходит в голове у Димы, а Дима, тем временем, быстро соображал, у кого «стрельнуть» денег, потому что судьба давала новый шанс.
–Посиди здесь минуточку, я сейчас, – и Дима метнулся в свой отдел, документации и научной информации.
В отделе ни кто не работал, потому что слушали Леонида, который, как петух, одетый в красную рубаху рассказывал, как он переводил итальянский фильм, не очень хорошо зная этот язык.
– Представляете граждане, там по тексту все время какие -то деньги обсуждаются, а я не врублюсь какие, ну я и давай их «подавать», как тринадцатая зарплата, и чудо, к концу фильма все «срослось» вроде это действительно тринадцатая зарплата. Я расслабился. Все хорошо. Фильм перевел, иду деньги за перевод получать. Вдруг входит в помещение, такой сухой старичок, и спрашивает, а кто переводил итальянский фильм? Ну ясный пень, на меня все показывают. Он подходит и говорит, – «молодой человек, больше никогда не переводите итальянских фильмов». Все в отделе восторженно смотреть на Леонида, ожидая продолжения, когда Дима, неожиданно громко говорит.
–Эй, переводчик итальянских фильмов, не выручишь деньгами до получки?
Ленька поморщился, от неожиданного вопроса Димы, не потому, что не хотел давать денег, нет совсем не от этого. Он был добрый малый, и Дима к нему испытывал дружеские чувства, да и Леонид относился к Диме по доброму. Просто Дима нарушил творческий процесс его выступления перед народом.
– Сколько тебе надо, – спросил он мрачно Диму, опуская руку в свой боковой карман.
–Десять рублей, сможешь дать?
–Десять рублей смогу тебе дать до получки, но в следующий раз, когда я что ли бо…, буду рассказывать…, не надо меня перебивать, понятно?
Дима, получив от Леонида вожделенную «десятку», выскочил на улицу. Он уже не слышал, как Леонид, до рассказал свою историю, и тем более не видел, как Ольга, воспитывающая двоих детей без мужа, занимала деньги у Леонида, и как другие сотрудники отдела, вставали к нему в очередь, что бы занять деньги до получки.
Галина Ивановна ждала его, сидя на той же лавочки, разглядывая кусты сирени и прикрывая лицо от ярких лучей солнца, которые, случайно пробивались сквозь листву.
– Ну, куда пойдем, – спросила она Диму, своим мяукающим голосом.
– А куда угодна. Хочешь, пойдем в кофе «Адриатику», хочешь в «Валдай», хочешь в «Лабиринт»…
– А, пойдем Дим с тобой…. . Нет, лучше поехали ко мне в Чертанова, у меня там на Днепропетровской улице, находиться отличный продуктовый магазин. Купим там все, если не все, то рядом магазин «Океан». Дима мгновенно согласился, только спросил.
– Галь, а как же работа, сегодня среда…
– А я отпросилась у начальника…, мне сегодня надо быть на собрании кооператива нашего дома…
–А-а-а-а….?
– Но, увидела тебя, и мне что – то не захотелось сидеть на собрании. – А ты почему не сидишь в отделе….?
– А, мне разрешили сегодня не присутствовать, так как я ( и все это знают) встречаюсь с Шпильманом….
– Но и отлично, поехали в Чертаново.
Они незаметно дошли до метро, потому что Дима не переставал рассказывать Гали, о недавно прочитанной книге на английском языке « The happy hооker», где речь шла о американской проститутки, которая сделала состояние занимаясь этим ремеслом в Нью-Йорке. Галя, подходя к метро, пыталась уговорить Диму ехать на такси, но Дима с целью экономии денег, так энергично и весело передавал содержание книги, что они не заметили, как вошли в метро, и как доехали до станции «Южная». Выходя из метро, Дима продолжал рассказывать.
–Представляешь, в этой книге есть такая классная глава, которая называется «Bum, bam,thenk you mam», в этой главе героиней описаны случаи из ее жизни с извращенцами. -Там один клиент приглашал ее к себе в дом, одевал ее в эсесовский плащ, прямо, на голое тело, а сам, представляешь Галь, одевался в полосатую одежду заключенного, и просил ее, что бы она избила его, после этого у него возникала эрекция и он в конце, концов получал удовлетворение. И платил ей за такое представление пятьсот долларов. –
–А другой клиент предлагал ей тысячу долларов, за то чтобы она изображала Марию, которая, якобы во время шторма спасла Марка Пола. Представляешь, Галь, наша героиня Мария, а ее клиент Марко Поло. Ужас! А еще один перец, старый дед, платил две тысячи долларов, за то, что бы девушка одетая только в «ночнушку», представляешь…, перед ним, какала на золотое блюдо, а он…, представляешь Галь, это все ел ложкой…
– Дим хорош, эту гадость рассказывать, а то меня сейчас вырвет.
Дима замолчал на несколько минут, а Галя его спросила.
– И кто ж тебе книжки то дает такие? И зачем ты гадость такую читаешь?
– Мне скоро экзамен по английскому надо сдавать, кандидатский минимум. Вот, я и тренируюсь.
Зашли в один продуктовый магазин, на прилавках, вонючая колбаса, вина нет, водки нет, пива нет, сыра нет, ни чего нет. Есть только спички, соль и хлеб. Зашли в другой. Там обнаружили портвейн «Три семерки», и была в продаже водка, правда была очередь на полчаса. Когда Дима с Галей подошли к прилавку, водка кончалась, и Дима решил купить две бутылки портвейна, по цене один рубль пятьдесят три копейки за бутылку. Купив портвейн, Дима чувствовал, что этого мало, Галя, как он замечал, хотела «загулять». «Надо бы еще купить водки, – напряженно соображал Дима, –вот только где ее взять?» На выходе стоял не бритый малый.
– Водки надо? – спросил он, наклонившись к Диме.
– Надо.
– Гони пятерку.
Дима сразу протянул ему пять рублей. Не бритый скрылся в соседнем дворе. Через десять минут его еще не было, через пятнадцать, Галя сказала печально.
– Видимо, Дим, тебе придется пить мой портвейн.
Вечерело. На магазине «Океан» появилась ионавая рыба, плывущая, в пустоте сиреневого вечера. Неожиданно из соседних кустов появился не бритый парень и протянул Диме бутылку водки.
– Извини, что так долго. Менты в магазин нагрянули с проверкой, пришлось ждать.
Потом Дима с Галей зашли в магазин «Океан», и на оставшиеся деньги купили селедочное масло, две банки «прибалтийских шпрот», и банку «сайры». Еще, у какой -то старушки купили укропа и лука.
В квартире у Галины Ивановны, на Днепропетровской улице Дима бывал не однократно. Но, в этот раз, находясь на кухни и помогая Гали сервировать стол, укропом и луком, открывая банку со шпротами, и наливая портвейн в бокал, Дима почувствовал, особенно остро, когда Галя надела фирменный фартук, и начала чистить картошку, что он любит эту женщину больше всего на свете. Ее руки, чистящею картошку, ее завитки волос на голове…, ее манера все пробовать, что она готовила, и улыбаться, своей бесконечной улыбкой, никогда нисходящая с ее лица, придавала этой женщине такой шарм, который никогда не видел Дмитрий, в своей жизни, ни до, ни после. Да, он любовался ей, да, он любил ее, но он боялся признаться в этой любви себе. Он боялся своей любви. Он носил эту любовь в своем сердце, и до конца не понимал, что любит Галину Ивановну. Ему надо было кричать, о своей любви, но его хватало только из- под тешка смотреть на объект своего восхищения, и что то отвечать невпопад Гали, которая рассказывала о своей двоюродной сестре.
Потом они выпили. Галя свой дешевый портвейн, Дима « маханул» водки. Закусили отварной картошечкой с шпротами. Выпили еще. Дима находился на «седьмом небе». «Как здорово, что Галка поругалась с Андреем, как замечательно, мы с ней сидим у нее дома. Как я люблю ее, как я люблю ее дом, ее голос…, – думал Дима. В это время, раздался телефонный звонок.
Дима напрягся, «наверное, – подумал тоскливо он, -звонит Андрей», но это был не Андрей, а мама, Галины Ивановны. Пока Галя разговаривала по телефону, Дима от нечего делать. крутил пепельницу стоявшею на столе. На боку пепельницы, были написаны, непонятные слова «епипла епелгелматика…». Вошла Галя, Дима указывая на пепельницу спросил.
– Галь, что за язык, о чем здесь идет речь?
– Не обращай внимание, что то на греческом языке…, типа, бросай окурки куда следует…, но может я ошибаюсь. И она заулыбалась, своей волшебной улыбкой.
Затем они еще выпили, и Галина Ивановна, незаметно начала рассказывать Диме, как она с мужем, с которым в данный момент, находилась в разводе, ездили по линии ООН в Африку.
– Представляешь Дим, мы с мужем совсем молодые ребята… .Сколько нам лет то было? Сама себе задала вопрос Галя.
– Лет двадцать нам было, и мы в Эфиопии, строим дорогу. Ну что я говорю, конечно, не мы строим дорогу, а строители, а мой муж, там работал переводчиком, а я при нем, его жена. – Живем в тропическом лесу, в вагончиках, но очень комфортных вагончиках. Вода, холодная, горячая, туалет, душ, питание великолепное….. что еще надо? – И платят, Дим, представляешь, две тысячи американских долларов в месяц.
Дима не представлял, но понимал, что это очень много. Он налил Гали портвейна, а себе водки. Они выпили и Галя продолжала.
– И представляешь Дим, целый год жить в тропическом лесу. Змей ползают, пауки, на вид, очень страшные, сидят у тебя под кроватью. Бегемоты, пасутся, как коровы, рядом с домом. Жирафы, задрав свои головы к небу, щиплет листочки с деревьев, ну сплошные тропики, Дим. А надо работать, некогда, понимаешь, любоваться тропическим лесом.
Дима заметил, что Галя, стала пьянеть.
– Но, ты, Галь, вроде при муже, наверное, ты не работала? Тебе можно было разглядеть тропический лес…
– Дим, слушай, не перебивай меня…. . И вот, ты правильно отметил, я познакомилась, от скуки, с одним американцем. А он…, – налей еще вина.
– Может, хватит Галь?
–Нет не хватит, наливай…, и слушай дальше. Его звали Керт, его родители переехали в Штаты из Швеции. И он был, представляешь Дим, из Корпуса Мира, а у нас была установка…, не общаться с такими людьми. Нам говорили…, что они все агенты Центрального Разведывательного управления США. А я, несмотря на все установки и запреты, познакомилась с ним. Отличный парень, жил на берегу реки в палатки, наблюдал за бегемотами и крокодилами, по образованию биолог…. Дим, давай еще мне портвейна налей, а то я как вспоминать начинаю, этого Керта, то расстраиваться начинаю…
– И вот дело дошло до того, что я, представляешь Дим, влюбилась в него по «уши», и он, я чувствовала, меня тоже любил….
– А, как же твой муж, Галь, на это смотрел?
– Да он, ни как, не смотрел. Целый день на работе, а потом пьяный домой приходит, валится на кровать, а утром опять на работу. Я его там, в Эфиопии, трезвого не видела. Напряженная работа, большая ответственность…, уставал, вот и начал пить, это одна из причин, почему я с ним развелась. А так умный, талантливый парень, но без того, чтобы не выпить бутылку виски, домой не приходил. Но а я, тем временем, подружилась с Американцем.
Галина Ивановна задумалась, закурила сигарету, сделала несколько затяжек и продолжила свой рассказ.
– Дошло до того, что я у него в палатке целый день проводила, славный был парень, учил меня ездить на лошади. У него была лошадь…, не веришь?
– Верю, Галь.
Еще меня обучал на джипе ездить по джунглям…., – Галя, опять затянулась, и мечтательно сказа, – классное время было….. Приглашал меня замуж, представляешь Дим, замуж.
Дима судорожно представил, что если бы Галина Ивановна вышла замуж за этого американца, то они сейчас не сидели так уютно на кухни, на Днепропетровской улице.
–Налей еще, Дим, и притом водки, меня, что- то портвейн не берет.
– Галь, может достаточно. А то развезет тебя, притом, ты смешивать начинаешь, портвейн, водка…
–Дим, налей водки, женщина тебя просит, трудно, что ли? Видишь, разволновалась я, нахлынули на меня воспоминания тех далеких дней. Эфиопия, Керт, и я, такая еще молодая….
– А ты что считаешь себя сейчас старой? Тебе еще и тридцати нет…. Интересно, что ты будешь говорить, когда тебе скажем, будет пятьдесят лет.
– Ой, Дим, я до такого возраста не доживу, мне даже страшно отмечать мое тридцатилетие, а ты пятьдесят лет…., это не реально.
Выпив водки, и заев ее, остывшей картошкой и слипшимися шпротами, Галина Ивановна продолжила свое повествование.
– Вот пришло время, нам уезжать из Эфиопии, контракт закончился, дорогу достроили… . А я, понимаешь, люблю Керта, не хочу ехать в Москву, а хочу ехать с ним в Соединенные Штаты Америки…
– А как же муж, как же ребенок, у тебя по- моему, уже дочка родилась?
– Верно, ты говоришь, но я решила, что муж, обойдется…, а вот мысли насчет дочки, очень тревожные были. Но думала, если в Штаты переберусь, то и дочку со временем к себе заберу. Мы с Кертом это обсуждали. Он меня бывало, обнимет, и на ушко шепчет, шепчет, «мол милая моя, поехали ко мне домой, в Америку, у меня мама такая хорошая, братья такие замечательные. Будешь жить со мной в большом доме в штате Алабама, и дочку твою будем воспитывать, и детей еще нарожаем… У меня хорошая зарплата в Штатах будет, я сейчас получаю мало, но в Штатах буду получать много. В Корпусе Мире, когда работаешь, тебе платят мало, – Керт объяснял мне, – тысяча долларов, но по приезде в Штаты, представителя Корпуса Мира, сразу устраивают на высоко оплачиваемую работу и платят три-четыре тысячи долларов…
– Галь, а что это за организация Корпус Мира?
– Ну, как я понимала, эта правительственная организация, которая набирает добровольцев, для работы в Развивающихся странах. Помощь в образовании, помощь в экологии, помощь голодающим странам. Ну, например, приходит гуманитарная помощь в Эфиопию, и эту помощь, кто-то должен контролировать, кто-то принять, распределить…., а то все разворуют. Вот одна из миссий, Корпуса Мира…. Керт занимался экологией, он биолог, я уже говорила…И вот пошла последняя неделя нашего пребывания в стране. Мой муж не «просыхает», с утра до ночи пьяный…., сдружился с такими же парнями… тоже переводчики…, и вот они перед отъездом домой в Москву, каждый день попойки устраивали. И я решила, – «все, бросаю своего мужа и ухожу к Керту». Собрала, кое, какие свои вещи, сложила их в спортивную сумку, взяла паспорт…., дня три оставалась до возвращения на родину. И темным вечером…., а тропические вечера темные претемные…. Ты знаешь Дим, в тропиках нет понятие вечера, нет сумерек, и нет рассвета, Солнце резко садиться под прямым углом, был день, раз, шесть часов вечера и уже ночь, и мириады звезд на небе. Муж пьянствует с друзьями переводчиками, а я иду к Керту по дороге, через Национальный парк Эфиопии (Заповедник, по- нашему), а на самом деле – тропический лес. Идти не долго, около километра, минут двадцать. Иду, значит по дороге, в руке спортивная сумка, под ногами ничего не видно, ели дорогу различаю в темноте, боюсь, на какую ни будь змею наступить. Иду, сама трясусь, и от своего поступка, и от дороге, через джунгли. И вот, представляешь Дим, – налей еще водки. – Дима налил, себе и Гали. – Иду, зубы стучат, страшно так, что ты даже себе представить не можешь, темнота кромешная, а над головой звезды, и Южный Крест- созвездие такое, никогда не видел, Дим? Красоты неописуемой. Иду значит, свет наших окон в домиках, уже не виден, пыл мой и уверенность начинают уменьшаться с каждым шагом. Я за эти пятнадцать минут столько передумала, наверное, больше чем за всю свою жизнь, и вот остается пройти совсем немного, метров триста, я уже вижу, представляешь Дим, уже вижу палатку Керта на берегу реки, лес начинает редеть, я прибавила шаг. Все, я окончательно принимаю решение, я рву с мужем , с Родиной…, шепчу, «Господи прости меня великодушно за мой поступок…», и тут из соседних кустов, раздается душе раздирающий крик, леденящий кровь, какого то животного, видимо разорванного на смерть, тигром или львом, может пантерой, я не знаю, но, они там водились в изобилии. И тут Дим, все, нервы мои не выдержали….. -Налей еще водки,– Галя тяжело вздохнула, видимо снова переживая тот ужас, который она испытала тогда, в Эфиопии. Они снова выпили, но, уже не закусывая, потому что Галя «находилась в Национальном Парке Эфиопии», а Дима, настолько представил эту картину, что виртуально, тоже улетел в Национальный Парк, следом за Галиной Ивановной.
– …нервы мои не выдержали этого испытания, и я как рванула назад, со страшным криком, притом бросив сумку, и скинув с ног босоножки. Я в жизни так не бегала, я добежала до наших домиков, мне показалась тогда, за три минуты. Ворвалась к мужикам- строителям, которые жили в первых домиках, в таком ужасном виде…, и кричала, что « его съели, съели , и что надо спасать…», они поняли, что случилась беда…. Быстро собрались, их было человек шесть, и с фонарями пошли спасать, искать….не понятно, правда, кого?. Сумку мою и босоножки мне принесли…. . И самое интересное, что никто из них не спросил меня, что я дела в тропическом лесу, темной ночью, с спортивной сумкой в руках? Вот так закончилась эта история, с моей любовью к Керту. Галя опять тяжело вздохнула, и закурила сигарету.
– Я Дим, его больше не видела. И мы с мужем вернулись в Москву, но дальше, ты все знаешь…
– Галь, а у тебе с этим Кертом, секс, был? – Бестактно спросил Дима, потому что был пьян.
– В том то и дело, Дим, что ничего не было…., а жаль.
Потом они выпили еще и еще. Галя включила магнитофон, и полились мелодии в исполнении Том Джонса….., « I am full to want yоu…» . Дима понял, что пора приглашать дам, и дама не отказала…. Они медленно топтались, по средине комнаты, плотно прижавшись к друг другу. Его губы, стали искать ее губы, но не находили их…. . Дима не спешил, у него не было жены, у него не было даже любимой девушки, у него была Галина Ивановна, и она всегда для него была виртуальным объектом его чувств, и сейчас, в данный момент, она стала реальной. Вот она рядом, и он чувствует…, остро чувствует, запах ее волос…, запах ее тела. У него кружилась голова, но не от алкоголя, а от запахов желанной женщины. Он снова попытался найти ее губы, но не нашел, и стал целовать ее в шею. Галина Ивановна не противилась, и Дима чувствуя это, все больше и больше привлекал ее к себе, а Галя , ( как делала Людка ) норовила прощупать своей коленочкой, достоинства Димы. Так они двигались в центре комнаты, делая вид, что танцуют или не танцуют, но Диме было хорошо. Он сильно возбудился и тяжело дышал, а его не маленький солдат уперся Гали в ногу. Потом неожиданно для себя, Дима храбро, сунул левую руку под сарафан Галины Ивановны и его рука легко, подняв сарафан, начала гулять по бедру Гали. Дальше не получая сопротивления, Димина рука нагло, очутилась между ног его великолепной подруги, и начала ласкать и гладить бугорок с маленькой пещеркой, которая тут же наполнилась слезинкой, видимо умоляя о пощаде. Его солдат разрывал брюки, его рука была уже в божественной пещерке Гали, а Том Джон уже пел о « Зеленной траве около дома своей любимой женщины, и эту траву, он все время касается…». У Димы помутилось сознание. О понял, что победа близка, что женщина, о которой он мечтал столько лет ( целых три года) уже, почти его. И он кинулся в последнею атаку, только не знал где это сделать, либо прямо здесь в комнате на полу, либо отнести Галю в спальню. Голова кружилась от вожделения, и плохо соображала… Дима аккуратно положил Галю на пол , задрал ей сарафан и немного подняв ее ноги, и снял с нее ее трусики. Затем правой рукой начал расстегивать свой ремень (ремень не поддавался), а левой рукой поддерживал Галины согнутые ноги в коленях. В это время, перед ним раскрылась такая восхитительная картина женской красоты, которую Дима со своим богатым сексуальным опытом, ни когда не видел до этого. Руки его тряслись, ремень выворачивался в руках, солдат так выпирал, что не было никакой возможности его вытащить из брюк. Но самое ужасное и неприятное для Димы произошло чуть позже, тогда, когда он вытащил наконец своего огромного солдата…, и в этот момент…, в этот момент, Галина Ивановна, вдруг, ногой жестко, уперлась в грудь Димы и зашипела…. . «Что ты делаешь Дима, что это значит… , ты хочешь меня трахнуть прямо на полу…, ты сума сошел, ты сумасшедший….. . Мы с тобой друзья…, я не трахаюсь с друзьями…, прекрати…, ты мне делаешь больно…. Сейчас же прекрати, я буду кричать…. И Галина Ивановна, его Галина Ивановна, так думал Дима, грубо оттолкнула его ногой в грудь, а другой ногой в лицо. Резко вскочила на ноги, и закричала…
– Ты что не знаешь, что я люблю Андрея, идиот…, я люблю Андрея, Андрея, а не тебя…Андрея я люблю.
И Диме показалось, что Галя специально так кричит, что бы в ее любовь поверил не только Дима, но и она сама. Он тоже вскочил на ноги и пытался ее успокоить. Нет, перед ним стояла совершенно другая женщина, не милая, нежная, Галина Ивановна, а страшная, фурия, которая продолжала жутко кричать.
Лицо Димы исказила дикая гримаса, ему захотелось убить эту женщину, женщину, которую он минуту назад так любил. Он схватил ее за плечи, и стал трясти, «прекрати орать, слышеш, хватит…», но Галина Ивановна не слышала, у нее была истерика. Она выскочила на кухню, и сев за стол, начала, дико по нему стучать кулаком, и продолжая кричать. « Я люблю Андрея, люблю, люблю…, люблю, А ты убирайся, убирайся…, ты поддонок, хотел воспользоваться тем…, что я пьяная….», – и слезы градом катились по ее лицу.
Диме, вдруг стало жалко Галину Ивановну, он захотел обнять ее и успокоить…
Но, она не унималась. Ее плечи вздрагивали, кулаки были сжаты и обидные ее слова, словно осы, жалели Диму, прямо в сердце.
– Как ты смел…, думать, что я пересплю с тобой…., ты же знаешь…, что я не люблю тебя, и никогда не полюблю. Ты…. поганец, который напоил меня, и хотел этим воспользоваться. Как тебе Дима не стыдно…., друг называется. Ты сволочь, а не друг. Ты хуже, любого сантехника…. . Ты смеялся над старенькими докторами, что они пристают ко мне, но они это делали галантно. А ты? Ты хуже любого водопроводчика, хуже любого слесаря, ты хуже любого бомжа. Терпеть тебя, ненавижу…. . Ты мразь, ты мерзкая мокрица…
– Галя, что ты говоришь, успокойся…, я не достоин таких слов…., ты наверное сошла сума….
– Я сошла сума? Это ты, как червь вполз в мою душу…., и хотел воспользоваться моей слабостью…., но тебе этого не удалось…, и запомни, не удастся никогда. Никогда тебе это не удастся!
Это уже был удар ниже пояса, это удар был просто по яйцам. Дима побледнел, схватил со стола не открытую бутылку портвейна и шарахнул ее об пол. «На», – закричал он. Бутылка не разбилась, она просто взорвалась , наполнив кухню мелкими осколками и огромным красным пятном во весь пол. Галя мгновенно замолчала и судорожно смотрела на Диму. А Дима с перекошенным от злобы лицом, не вышел, а выбежал из квартиры и громыхнул дверью так, что на лестничной клетке, отвалилась лампа освещения.
Он не шел, он бежал по улице, его трясло, его всего корежило.-« Ах вот как, значит я поддонок, я говно, я мразь…, и хотел изнасиловать…, подпоив святое существо….. , которое любит благородного Андрея». Дима был просто в бешенстве, – « ее слова, она не любила меня и никогда не полюбит, не полюбит…, а я дурак…., мечтал о ней, думал о ней…, так трепетно к ней относился…, надо было убить ее сегодня, чтобы никому не досталась, убить ее и все…, а потом себя. Два гроба бы стояли в актовом зале института Африки…и вот тогда все бы говорили, ах как, как он любил ее, как любил…».
На углу, какого – то дома стояли два пьяных мужика, Дима прямо выскочил на них. «Эй,– начал один из них, – дай закурить Москва…»,– и схватил Диму за руку. Это была его роковая ошибка. «На». – Дима с огромной силой ударил мужика в челюсть, и мужик сразу рухнул на асфальт, второй мгновенно скрылся в кустах. Дима, не оглядываясь, продолжал бежать, -« никогда тебе этого не удастся….запомни. -Да, Галина Ивановна, я этот вечер хорошо запомню». Метров через триста, Дима, наконец, остановился, не понимая, куда он забежал. Часы, весящие на столбе, показывали половина третьего. Ему вдруг безумно стало жалко себя, и хотелось плакать.
На следующий день, проснувшись в шесть часов вечера, Дима плохо помнил, как попал на Кантемировскую, и что произошло накануне. Тело все ныло и болело, как будто его всю ночь били деревянным мячом. Вставать совершенно не хотелось,– «хорошо, что сегодня пятница, библиотечный день, в институт не надо идти», – сквозь дрему просочилась первая мысль, и Дима опять окунулся в глубокий сон.
Видит себя идущего по полю, солнце уже садиться, но очень тепло. Чувствует запах теплой земли и скошенной травы, и ему так хорошо, так хорошо…. .И вдруг навстречу ему, бежит, нет летит, в васильковом платье Галина Ивановна. Она распахнула руки, и улыбается Диме, своей неземной улыбкой. Дима тоже развел руки и хочет ее поймать, и прижать к себе….., но Галина Ивановна пролетает над Димой…., и обнимает кого -то за его спиной. Он слышит смех, поцелуи…. .Оборачивается, о Боже…., Галина Ивановна обнимает и целует….Андрея. И Андрей ехидно улыбается ему. Толчок, Дима просыпается, в окно смотрит жирная, желтая луна…., на часах половина третьего…. Дима вскакивает с кровати…, он все вспомнил. Квартира Галины Ивановны в Чертаново, ее рассказ о любви к американцу в далекой Эфиопии…., странное ее поведение…., потом этот портвейн в пол… . Потом, безумный его бег по улицам Москвы…, « какие то пьяные привязались, и я кажется с ними подрался, вот почему правая рука болит», потом его подвез без платно на поливальной машине, какой-то приятный молодой парень, и ….вот он проснулся. Дима прошел на кухню, попил воды….,– « пить надо меньше водки, Глинский, тогда и жизнь наладиться», – пришла ему в голову простая мысль. «Ты посмотри на себя, каждый день ты «поддаешь», то с Галиной Ивановной, то со своими «бойцами» из института, то …. просто сам, приходишь сюда на Кантемировскую ( язык не поворачивался назвать эту квартиру, домом), и «жрешь» в тоске водку. Это дело может закончиться циррозом печени, или еще чем, ни будь. Надо делом заниматься, тогда и пить будешь меньше», сам с собой беззвучно разговаривал Дима. « А я делом и занимаюсь, вот диссертацию пишу. Ха-ха-ха,– засмеялся кто-то внутри него, – он диссертацию пишет, ты ее пишешь уже год, а толку нет…., это не работа над кандидатской, а само обман, ты делаешь только вид, что пишешь…. . Морочишь яйца, ( правильно сказал тебе доктор Шпильман) себе и другим….». Дима вернулся в комнату и лег в постель, «ладно, надо спать, уже три часа ночи», но огромная, полная луна, очень вяло уходила за крышу соседнего дома и продолжала светить в лицо Димы. Он встал, задернул штору и снова лег, но сна не было. « Почему, у меня так получается…, – опять зашевелились мысли в голове, – вроде не дурак, где то симпатичный малый, сексуальный…., а в жизни не везет, с девушками не везет….. а что касается денег, то они просто избегают меня…, что за черт? Да ладно придумывать, не везет ему…, все у тебя было, сам своими руками все разрушил…. . Ты просто относишься к таким людям, что когда тебе хорошо, это тебе не надо, ты вроде, выше всего этого. Квартира, семья, любовь близких людей…, зачем тебе это? А потом, сам себе, начинаешь истязать, мол, я неудачник. Да все у тебя отлично старик, надо спать, «утро вечера мудренее».
В субботу вечером, неожиданно для Димы, по телефону позвонила Галина Ивановна.
– Дим привет. Это Галя, узнал?
– Да. Он, конечно, узнал ее. Он узнал ее среди многих тысяч женщин, если так бы случилось, что они все захотели позвонить Диме одновременно – Да, Галя, я тебя слушаю.
– Как себя чувствуешь?
– Нормально.
– А то я начала волноваться за тебя…., ты в таком состоянии от меня ушел….., что я всю ночь не спала, беспокоилась…., как бы с тобой, что не случилось.
– А что может со мной произойти? И тут же в голове у Димы пошли мысли, «она беспокоилась обо мне, всю ночь….. Сначала безумно меня обидела…, а потом беспокоилась. Вот сущность женщины – сначала оттолкнуть, потом приблизить и делать это без конца».
– Ну, что угодно, шпана, там разная может пристать…, у нас район, очень хулиганистый…
– Галь, да все в порядке.
– Точно в порядке…?
– Точно.
– А тогда скажи мне, Дим, если в порядке, ты зачем бутылку портвейна разбил…, я вчера целый день кухню от него отмывала, и осколки собирала. Что на тебя, Дим нашло? Сидели мирно, попивали вино, я помню тебе, про Эфиопию рассказывала, как мы там с мужем работали…., а потом, ты почему озверел, начал кричать на меня и разбил бутылку…. , и убежал в ночь. Дим, что случилось с тобой….? У тебя, наверное, от алкоголя «белая горячка» началась …. Ты давай прекращай пить, а то это может больницей кончится….
– Да, не волнуйся, все в порядке. « Во дает, по разговору чувствуется, что ничего не помнит…., – мелькнула мысль в голове у Димы, – и это очень хорошо, что не помнит, а то, как бы мы смотрели в глаза друг друга, встречаясь на работе».
– Не волнуйся. Ты меня так напугал, я подумала, когда ты от меня убежал, что я тебя больше не увижу. Да еще сон приснился, такой страшный, престрашный, что война, и тебя забирают на эту войну, и что я твоя жена…., и мне приходит похоронка, что ты…..
–Убит?
– Дим, слушай не перебивай….., что ты пропал без вести…., и я так горько плачу….. , представляешь Дим, вся в слезах проснулась, и не как не могла понять, сначала, когда проснулась, сон это или явь?
– Галь? Скажи….., ты меня, хоть немножко любишь?
– Дим, что ты дурацкие вопросы задаешь, конечно, люблю….
– э……
– как коллегу, как хорошего парня….
– И все?
– А что ты хотел, что бы я, старая больная женщина, на старости лет полюбила тебя….., я тут одного полюбила…., работника церкви….
