Когда жена полковника Потапова с дочерью вернулись домой, Надежда сразу поняла – что-то очень сильно не так…
У ворот стояла абсолютно чужая машина, забитая покупками, водителя не было видно, зато царила такая подозрительная тишина, которая подразумевала два тактических вывода – или тот, кто оставил тут машину, ушел к соседям, или…
– Мам, интересно, Шарик всё ещё умеет открывать домофон? – озадаченно протянула Вера, переглянувшись с мамой. – А если… если сам, без команды решил открыть?
– Мне другое интересно, у нас дома все живы? – пронеслось в голове у Надежды, когда она дрогнувшими руками открывала калитку.
– Не факт! – обреченно поняла она, опасливо заглянув на участок. – На веранде торчат чьи-то ноги…
– Только ноги? – ахнула Вера, – А остальное? И да… а наши где?
– Сидят там же, непосредственно над ногами! Вера, стой тут!
– Да вот ещё, что я недогрызков не видала? Вон, Шарик недавно одного того… – Веру колотила нервная дрожь, но она видела, как испугалась мама и пыталась хоть немного её подбодрить.
– Вер, тот недогрызок сам умчался как страус, а этот тихо лежит. Короче, оставайся тут! А то мало ли…
– Мам, нет! Я одну тебя не отпущу!
Пришлось идти вдвоём… шли практически в ногу, с перепугу печатая шаг и подсознательно громко топая, в надежде, что этот самый, который там валяется, сейчас поднимется и сообщит, что он просто прилечь тут решил…
Тщетные надежды.
– Мам, если что… куда его девать будем? Ну, сами закопаем, или папу подождём? – уточнила Вера, нервно усмехаясь.
– Шутки у тебя! – Надежда уже поднялась по ступенькам и с превеликим облегчением увидела, что лежащий человек цел и невредим.
– Не недогрызок… уже легче! – констатировала Вера, рассмотрев молодого мужчину, возлежащего между их собаками.
Надежда выдохнула и решительно взяла лежащего за запястье. – Жив, пульс есть, – облегченно выдохнула она.
– Мам, а чего это за пакет? На нём твоя фамилия, – обратила мамино внимание глазастая Вера.
– Ой, это же, наверное, курьер от магазина приехал! А я же смартфон дома забыла! Граждане, зачем вы уронили курьера? – спросила она у собак.
– Нет, вопрос даже не в том… зачем вы заманили курьера, запустили и уронили его, а? – Вера строго воззрилась на понурившихся собак и оскорблено-независимого кота. – И я даже знаю, кто заманивал, запускал и ронял! Шарик, ёлки-палки, а ты мышку поменьше мог выбрать? Что нам теперь с ним делать? Мам, может, скорую вызвать?
– Кому тут скорую вызывать? – раздался за спиной Надежды голос мужа. – Надь, а это нормально, что у нас на полу человек валяется?
– Пап, а что тебя смущает? И ничего такого страшного, пусть поваляется, может, в хозяйстве пригодится! – разумно ответила полковничья дочка.
– Это вообще кто? – допытывался Потапов. – Ухажёр?
– По-видимому, курьер… – реабилитировала пришельца жена, вынесшая из дома стакан с водой, – вон, рядом лежит пакет из интернет-магазина.
– Па, это всё ты… зачем ты кота научил по команде открывать домофон? Он теперь и без команды это делает.
– Шарик! Инициатива наказуема! – строго сказал полковник, приложив пальцы к шее пострадавшего. Он профессионально осмотрел пострадавшего, прошёл пальцами по голове, обнаружил приличных размеров шишку, – Надь, дай воды.
Брызги ледяной воды, оправленные недрогнувшей рукой на физиономию курьера, взбодрили его моментально.
– Тихо-тихо! Не надо так подскакивать! – загудел кто-то около Валеры, – Вы как?
–Эээээ, странно! – признался он. – Странно, что меня не съели.
Глава 4. Офелия Потапова
Раннее утро того же дня:
Вера обожала ранее утро. Классно же, когда солнце только встало, когда ещё прохладно и трава мокрая от росы, когда можно сбегать на озеро и знать, что будешь там одна.
Она позвала Топа, оставив Бука на охране, и поспешила на озеро.
– Хорошо-то как! – мечтательно вздыхала она, лёжа на спине и разглядывая расцветающее утренним разноцветьем небо. – Тихо, спокойно!
Топ дисциплинированно сидел на берегу, сторожа вещи хозяйки, а Вера отплыла подальше от берега, раздумывая, стоит ли переплывать на тот берег, или нет. С одной стороны – отличная зарядка, да и место тут самое узкое, а с другой – может, полениться немного в честь первого настоящего каникулярного дня?
И тут послышался шум мотора и громкая музыка – на противоположный берег вырулила машина, отлично Вере знакомая.
– Опять Макс, – настроение тут же испортилось. Максим – сын соседей через несколько домов от них, любил выпить. А как только выпивал, его начинало тянуть на признания и подвиги. Признавался он, как правило, в нежных чувствах, абсолютно несуществующих, а подвиги были весьма своеобразные, и из-за них матери Макса приходилось регулярно выплачивать соседям деньги за ущерб от действий сынка.
– Интересно, чего это он в такую рань? – Вера Максима знала с детства и точно помнила, что утро у него добрым не бывало никогда. – Хотя, нет, не интересно!
Идея переплыть озеро утонула сама по себе. Вера развернулась и уже сделала пару гребков по направлению к своему берегу, как услыхала пронзительный и тоскливый звук – жалобный скулёж.
Разворот в воде сделать было недолго, оценить ситуацию тоже – Макс был сильно нетрезвым, и это было вовсе не его утро, а продолжение ночной гулянки. Где он взял собаку, Вера не знала, но в любом случае кидать её в воду и не давать выбраться на берег было недопустимо!
Собака плавала как-то неожиданно плохо, скулила, пыталась выбраться, а Макс отпихивал её от невысокого, но обрывистого бережка палкой, что-то бормоча под нос.
Вера так быстро, наверное, никогда и не плавала, но подоспела вовремя – собака всё чаще погружалась с головой, панически била лапами, слабея на глазах, выныривала, но только чтобы снова погрузиться в воду. И тут обнаружила, что её кто-то удерживает, не даёт уйти вниз, в холодную темную и безразличную глубину, которая тянула к себе, лишая последней надежды.
– Ты чего творишь? А? Cдурел совсем? – рявкнула Вера на Максима, стараясь отдышаться.
– А…Верррунчик приплыл! Красавица моя! – расплылся Макс в улыбке, так непохожей на злобную ухмылку, с которой от топил собаку, бессильно приникшую сейчас к Вере. – А, это? Это ссссобака! Такая гадина! Я на шшшшсе её нашел! Она чуть мне машшшну не разбила!
– Ты окончательно свихнулся? Ты пьяный ещё и за руль сел? Ещё скажи, что на тебя столбы прыгали по дороге!
–Стлбы? Неее, стлбы стояли! А эта ддддрянь чуть мня не того! Вот я её и это…
– Тебя бы это… в водичку и держать, пока не протрезвеешь! – рявкнула Вера, покосившись на собаку. То, что она увидела, ей откровенно не понравилось – собака крупная, по виду кто-то охотничий, но истощена так, что все рёбра можно пересчитать, все позвонки. Видимо, от голода и стресса она и так ослабела, а попытки удержаться на воде её и вовсе обессилили. – Это хорошо, если паразит-Макс её машиной не задел и дубиной своей не треснул! – соображала Вера.
Ситуация была не очень хорошая – Макс, внезапно взъярившись, требовал отдать ему собаку, чтобы он с ней разобрался за машину. Выбраться тут на берег, с учетом наличия пьяного барана с дубьём в руках, не представлялось возможным. Собака выглядела плохо, откровенно плохо – она явно сильно наглоталась воды, пыталась откашляться, перебирала бессильными лапами, а потом снова испуганно замирала, косясь на Веру.
– Так, здесь я по любому не выберусь, – поняла Вера, – надо плыть назад. И хорошо бы собака не начала биться от паники – мне её трудно будет удержать.
Нет, биться она уже не могла. Вера, не слушая пьяные вопли Макса о своей великой к ней любви, которую она променяла на поганую псину, перевернулась на спину и размеренно била ногами, правой рукой с трудом удерживая на плаву собаку.
Завидев берег, она вырвалась, тут же ушла под воду, Вера едва-едва успела её выловить и вытащить.
– Не-не-не, ты что это? Дыши немедленно! Топ, не мешай! Сторожи нас! – Вера кинулась к вещам, выудила смартфон и лихорадочно набрала маме.
– Мам, скорее приезжай на берег, наше место. Тут с собакой плохо – воды нахлебалась! Нет, не наша, мамочка, быстрее!
Вера плакала над собакой, у которой всё меньше оставалось сил, чтобы жить, она старалась ей помочь, и тут была отодвинута в сторону сильными руками отца. Родители приехали на двух машинах и, оценив ситуацию, принялись за дело.
Отец просто взял несчастную псинку за задние лапы и вытряс из её лёгких воду.
– Пусти, теперь я, – Надежда начала делать искусственнее дыхание и массаж грудной клетки собаки, пока муж подгонял машину поближе.
– Так, Надя, на заднее сидение, я её тебе сейчас туда положу. Верунь, садись за руль, отвези Топа домой, оденься и захвати мой кошелёк. Мы её в ветеринарку повезём, езжай туда же.
Когда Вера приехала в клинику, собака была жива.
– Почти не борется, истощена донельзя. Если бы не ваши усилия, она бы умерла давно. Да, если что, на животе есть татушка. Если выживет, можно поискать хозяев. Это пойнтер, молоденькая совсем, такие часто сбегают, – ветеринар семью Потаповых отлично знал, так что сейчас просто старался отвлечь женскую часть семьи от переживаний.
Часа через два стало понятно, что Офелия Потапова, как её записал ветеринар, всё-таки собралась выживать.
– Ну, давление повысилось почти до нормального, сердечко заработало поровнее, начала стараться. Мы её прокапаем, поколем, я напишу, что купить из лекарств, и уже к вечеру её можно забирать.
– Так, девочки, вы давайте домой, а я куплю всё и приеду, – велел Потапов, рассудив, что его девчонкам надо срочно успокоиться и передохнуть. Знал бы, что они застанут дома, сам бы поехал первым!
Валерий сел, помотав головой и покосившись на скамейку. На ней сидел упитанный пушистый кот и насмешливо разглядывал его физиономию.
– Простите, Вы как себя чувствуете? – уточнила у него женщина, обеспокоенно его рассматривающая. – Скорую вызывать?
– Да, вроде как, ничего… – он пощупал голову, порадовавшись, что скамеечкой попало по касательной. – Скорую? Да нет, не надо. – что уж там… когда занимался борьбой, и не так получал.
– Голова не кружится? Не болит?
То, что у Валеры болело больше всего, в приличном обществе прямо именовать было не принято – грохнулся он на пятую точку и отбил именно её. Впрочем, голова тоже побаливала, но, как ни странно, терпимо.
– Извините, а вы курьер? – спросила женщина.
– Не совсем. Меня попросили Вам заказ привезти, вот я и поехал. А у Вас телефон вне зоны доступа.
– Да, я его забыла, к сожалению, извините, пожалуйста. Но мы с менеджером договаривались, что если курьер дозвониться не сможет – тут иногда связь не очень бывает, то я сама к ней подъеду, она здесь где-то рядом живёт…
Валера почувствовал себя довольно глупо. Да, разумнее было просто вернуть этот пакет домой, только вот он упёрся доставить непременно, чтобы маму не подвести, напрочь забыв о том, что она говорила об обязательном созвоне.
– А на участок Вы как зашли? – хмуро уточнил здоровенный мужчина, видимо, хозяин дома.
– Так домофон открылся.
–Шарик… я тебя накажу за это! – рыкнул мужчина на… кота.
Ошалелый вид пострадавшего его смутил и побудил к объяснениям.
– Его Лошарик зовут, в честь подлодки. Сокращенно – Шарик. Я его научил домофон нажимать по команде – когда в гараже вожусь, руки по локоть грязные, и точно знаю, что друзья приедут, это удобно, а он, свинтус, устроил тут…
– Вы бы поосторожнее что ли… – заметил Валера. – Собаки-то у вас серьёзные.
– Серьёзные, – согласился хозяин. – Так и воспитаны серьёзно, с кинологами. Они же не на улице Вас встретили, да?
– Нет, не на улице, – согласился Валерий.
– Небось, Вы в дом сунулись? – прищурился хозяин дома.
– Ну… – Валера сосредоточился. – да, вообще-то. Там кто-то зашумел, вот я и решил, что хозяйка там. Ногу через порог переставил…
– На будущее… – вздохнул хозяин, – в дом заходить не стоит. Ни к кому и никуда. Только если рядом хозяева стоят и сами приглашают.
– Вы чувствуете-то себя точно не плохо? – снова забеспокоилась женщина, – Они Вас свалили?
– Не, мне, видимо, повезло, – он потрогал голову. – А вот про свалить… я так и не понял, что это было. Собаки были передо мной, теснили к скамейке, а кто ж меня тогда под колени-то стукнул?
– Шарик! – загремел хозяин разношерстной компании. – Ты опять самоуправством занимаешься? Ну, погоди у меня! Никаких креветок и рыбы!
Кот даже ухом не повёл, разглядывая облачка, лениво плывущие по небу.
Хозяин дома протянул Валерию широкую ладонь и добродушно хмыкнул. – А Вы отчаянный, раз не побоялись к нам зайти, с нашими-то собаками.
– Да откуда же я знал, что они у вас есть?
– Так объявление же висит! – изумился его собеседник. – Рядом с калиткой.
– Не видел… – растерялся Валера.
– Ну, как же! Пошли!
Объявление действительно было. Здоровенными буквами написано «Осторожно, злые собаки». Более того, ниже на табличке ещё и изображения их красовались.
– И как это я это не увидел? – ошалело помотал головой Валера. – Небось, в телефон уставился и не обратил внимание.
– Это бывает, – вздохнул хозяин дома. – Ладно, выяснили вроде… Вы уж извините, просто собаки натренированы на определенные действия. Всё в соответствии с породой. Ротвейлер – в доме работает, алабай – на участке.
– А почему он меня тогда вообще пустил? – удивился Валера.
– Так говорю же – порода. Эти, как правило, всех пускают и никого без хозяина не выпускают. Вы если бы в дом не пошли, ротора вообще не увидели бы, а алабай остановил бы на выходе – ждать нашего возвращения. А вообще, у нас на веранде специально скамейка стоит – для пришельцев. Там и дожидаются, если что.
Валера не очень понял про «если что», покосился на забор, пожал плечами. На его взгляд, перебираться через этот заборище было крайне неразумно, а уж с учетом наличия собак…
Ему, если уж совсем честно, никакие большие собаки не нравились – дома, разумеется, их и близко не было, куда там! Отец бы точно даже говорить об этом не позволил. Мамина Арька была забавной, но эти два здоровенных пса никак на забавных не походили.
– Ладно, я заказ доставил, и поехал! – он похлопал себя по карманам джинсов и вдруг понял, что ключей от машины нет. Заглянул в салон – и там их не было.
– Без обид? – заволновался хозяин дома. – Вы уж извините, что мы Вас подвели, да и кот, свинтус, нахулиганил.
– Без обид. Вообще-то, сам не очень прав был, если честно. Только… только куда-то я дел ключи от машины. – Валера начал медленно обходить машину, внимательно вглядываясь в траву под ногами.
– Может, на крыльце выронили? – хозяин дома уже загнал обе машины – и свою, и жены – на участок, и теперь пришел к топчущемуся у калитки курьеру, который не курьер.
– Да, может… только я уже научен. Без Вас туда не ходок.
– Тогда пошли со мной! Да, меня Михаилом зовут.
– Очень приятно, Валерий.
Он шагнул за порог и обратил внимание, что Михаил запер калитку и проверил, хорошо ли закрыто.
Ключи нашлись под длинной скамейкой на веранде, на которой восседал Шарик. Валерий наклонился за ними, и тут же резко закружилась голова, он схватился за край скамьи, стараясь не упасть и не опозориться вконец.
– Вам плохо? – незнакомый голос заставил его поднять голову. На него смотрела самая красивая девушка из тех, кого он когда-либо видел. – У Вас голова закружилась, да?
– Ничего страшного, это так, ерунда… – признаться ей, что он, как барышня, страдает головокружением, было выше его сил. – Извините, я Вам мешаю, сейчас я уже уеду.
– Пап! Папа! Ему всё-таки нехорошо! – девушка выглядела испуганной. – Вы нас извините, у нас просто сегодня было очень сложное утро, видимо, оно и Вас задело. Мы вообще-то обязательные – военное воспитание, просто форс-мажор приключился.
– Да ничего страшного, бывает, – он одновременно успокоил и девушку, и Михаила, собрался с духом, выпрямился и решительно двинулся к ступенькам, как вдруг мимо промчались оба пса, рванули к калитке, вздыбили шерсть.
– Веррррра! Открывай! Веррра! – явно нетрезвый голос начал монотонно требовать какую-то Веру.
Валера только когда посмотрел на девушку, понял, что это она – Вера.
– Опять! Да сил же нет никаких! – вздохнула она. – Я сегодня до него точно доберусь!
Михаил гневно крякнул и тяжелым шагом направился к калитке.
– Верррра, эт хто тут к тебе приехал? Хххахаль? Да я ему счас…
Глава 5. Не спеши, а то, как успеешь
Михаил вышел как раз вовремя – пьяный поднял над капотом машины Валерия камень, и собрался было ударить по машине, но замер, скосив глаза на пасть ротвейлера, обнаружившегося на его запястье. Топ, без видимых усилий стоящий на задних лапах, зажал запястье Максима так, чтобы и не укусить, но и не позволить человеку пошевелить рукой.
– Топ, молодец! – от души похвалил его хозяин, – Можно отпустить.
Камень был деловито изъят из ослабевшей длани Макса.
– Не спеши, а то, как успеешь! – мрачно велел Михаил, прихватив деятеля за грудки и оттаскивая его от машины. – Я тебе в последний раз что сказал, а? Не подходи к нашему дому! А если ты опять к Вере приставать будешь, вообще пожалеешь, что на свет родился! Понял? Ты чего творишь? Собаку чуть не убил, жену мне перепугал, дочку расстроил, сейчас чуть человеку машину не испоганил. Уйди по добру, пока я тебе ничего не сломал!
– Хахххалю, значить можно, а мне с Веркой низзя? – возмущался невменяемый субъект.
– Ну, достал же! – вздохнул Михаил. – Я же с тобой по-людски пока разговариваю. А! Хоть что с тобой разговаривать! Пошли! Ножками-ножками. Сдам тебя матери и пусть она и думает, как тебя в порядок привести.
– Михаил Иваныч, отпустите Максима! – из-за угла выбежала возмущенная женщина. – Что, эта Ваша его опять приманила?
– Кто эта моя? Вера у себя дома сидит, а твой сын тут ерунду устраивает! Убери ты его с глаз моих, а то не посмотрю, что твоя мать с моей дружили, набью ему рожу!
– Да это всё Верка твоя. Что она с парнями делает? Только головы всем морочит! Пусть бы выбрала одного и замуж вышла! Нет, всё форсит, перебирает…
– Да с какого перепуга она должна замуж сейчас выходить? Просто? Чтобы твой сыночек за ум взялся? Так у него ума и раньше-то не особо было, – рыкнул Михаил, подталкивая Макса к матери. – Ей девятнадцать всего! Кого она перебирает? Уводи его от греха! Я и так чуть сдержался, когда мои собаку спасали, которую твой сыночек топил!
– А у Вееерки хахххаль приехал! – вдруг вспомнил Макс и отправился выяснять отношения с «хахалем», немного растерявшимся от страстей, которые, скорее, ожидаешь в какой-то итальянской комедии или трагедии…
– А вот я теббббя счас!
И тут Валерий совершенно явственно услышал, как Вера, стоящая у калитки, негромко приказала:
– Шарик! Лесоповал!
События, последовавшие за этим, убедили Валерия в том, что кот командам точно обучен. Пусть необычным командам, так и семейство тут тоже неординарное.
Вылетевшее из-за калитки серое полосатое нечто ловко заплелось в ногах у нападающего, тот рухнул на четвереньки, и прямо перед собой узрел очень-очень спокойную морду алабая.
Вопли и ругань прекратились, словно кто-то кнопку нажал.
Максим сидел на траве, уставившись на раскрывшуюся перед ним дивную картину – ухмыляющуюся собачью пасть, которая с перепугу показалась ему ничуть не меньше крокодильей.
– Потапов, убери своих проклятых собак! – взвыла как пароходная сирена мать Максима.
– Бук, сидеть! – Михаил Иванович иногда очень жалел о том, что в законодательстве нет исключений типа «можно нaбить физиономию пьяному дyрню в исключительно воспитательных целях», подозревая, что тогда небольшая, но очень проблемная часть населения могла бы и поумнеть. Правда, как человек военный, подчиняться приказам наученный, вздыхал и… подчинялся. Почти всегда. По крайней мере, тогда, когда рядом были очень предвзятые свидетели.
Бук, тоже воспитанный подчиняться, тут же сел, но пристального взгляда от объекта не отвёл.
А что, смотреть-то можно? Можно! А то, что у объекта наблюдения сразу такая трезвость в организме просыпается – так это инстинкт самосохранения работает, это не запрещено!
– Забирай ты своё сокровище и не пускай к нам. Я тебе серьёзно говорю! – Михаил выглядел очень похожим на разъяренного медведя.
Женщина вцепилась в пьяного сынка и поволокла его за угол.
Вера проводила Максима довольно-таки мрачным взглядом, по опыту зная, что если уж он сорвался с более-менее трезвого состояния, то пока не получит какое-то серьёзное внушение, не успокоится – натура такая.
Прошлый раз «полёт буревестника в пьяном угаре» закончился тем, что Максу пришлось на соседней улице мыть измазанный всякой дрянью забор – а всё потому, что его пару раз, разумеется, абсолютно случайно уронили в канаву, откуда он и набрал пакость для заборного дизайна.
В позапрошлый – попытался зачем-то изловить померанского шпица соседки-пенсионерки, и был банально, но сильно побит шлангом. Благо свидетелей не было, а пенсионерка перманентно имела вид безмятежного одуванчика в безветренный день.
Год назад Макс и к ним залез – за огурцами. И ведь додумался же – дождался, когда отец начнёт менять заднюю часть забора, вот и полез за приключениями на ягодичные мышцы.
Приключения он получил в полной мере, тут уж даже мать его возмущаться не посмела – подранные в клочья штаны за кражу были небольшой расплатой, как ни крути.
А потом Макс вдруг узрел, что она как-то изменилась и из Верки-девчонки стала выглядеть как-то иначе. Узрел и воспылал…
– Как он надоел-то! – шипела она, и летал уже Макс и в крапиву, и в шиповник, и в заросли колючей жадной ежевики. Всё зависело от того, где именно его голову посещала светлая идея осчастливить Верку своим драгоценным вниманием.
Сегодняшнее происшествие на озере перевело Макса из категории «пить не умеет, а туда же» в совсем иную – «опасная и гнусная пакость».
Вера вспомнила тонущую собаку и физиономию этого самого Макса, когда он замахивался палкой на несчастную Офелию, и стиснула зубы.
– Ну-ну, полетаешь ты у меня ещё. Хахаль нашелся! – а потом невольно обратила внимание на стоящего неподалёку «курьера». Кажется, только тогда и рассмотрела.
Никакого неприятия он не вызывал, странным образом не нервничал, и… что очень прибавило плюсов – на Верину внешность неправильно не среагировал!
Никак у Веры не получалось спокойно реагировать на повышенное мужское внимание. Нет, понятное дело, приятно, когда ты из замухрышки вдруг превращаешься в привлекательную и симпатичную, но вот дальше этой приятности у Веры дело не шло. Не нужны ей пока были ни ухаживания, ни предложение руки-сердца и прочего ливера, ни цветы и маленькие бархатные коробочки со всякими «кусочками сыра» ювелирного происхождения.
Вера, как единственная, очень любимая и здраво воспитанная дочь полковника Потапова и его жены, имела чёткое представление о собственной жизни – учёба, устройство на работу, а потом уже всё остальное. Просто потому, что не всем же так везёт, как её маме с отцом, а вот, если что… заработать на кусок хлеба и себе, и детям надо уметь непременно!
Поэтому навязчивое внимание, а тем более упорные преследования некоторых сильно вдохновившихся её внешностью представителей мужского пола Веру только раздражали. Она всегда умела и любила дружить с мальчишками, и то, что многие из друзей стали её воспринимать не как друга, а как объект для ухаживаний, было приличным разочарованием. Друзей сильно поубавилось, прямо скажем – дефицит образовался, и на почве этого на человека, который спокойно воспринял и падение, и здоровенных собак, и кота-диверсанта, плюс не струсил перед очень нетрезвым Максимом, кстати говоря, вымахавшим в приличный шкаф, Вера смотрела вполне приветливо.
Потапов проводил тяжелым взглядом Максимову спину, покачивающуюся в отдалении, и поднял на руки кота.
– Ну, ты, конечно, молодец, когда по команде работаешь! – похвалил он. А потом обернулся на Валеру.
– Давайте-ка мы с дочкой вас отвезём. Я за руль вашей машины сяду, а за нами дочка поедет на моей машине. Вы же тут неподалёку живёте?
– Да ну, что Вы! Я сам! – Валера небрежно махнул рукой и тут же пожалел об этом – голова снова откликнулась на резкое движение.
– Вот и напрасно, не надо рисковать за рулём без нужды, – полковник убеждать умел, так что Валерий, в принципе признававший его правоту, решил не ломаться и назвал адрес.
– Ой, да Вы же как раз почти напротив Ниночки живёте! – обрадовалась Вера. – Она потрясающе классный мастер-кожевник! Я её знаю. Сначала мы собаками подружились, у неё замечательный пёс – Гирь, а потом уже я у неё сумки заказывала и пояса.
– Собаками подружились? А! Да, мама говорила, что её собака дружит с соседскими. Там вроде что-то огромное лохматое, а ещё бультерьеры. Правда, не знаю, как можно дружить с бультерьерами!
– Да, ну, что Вы! Бульки потрясающие! Крок и Дил! Они когда на озеро приезжают, я всегда очень радуюсь – наши слоники с ними играют вовсю. Я там всех знаю, и Тима, и ещё и Эрдель появился. А уж Фунтик – это вообще что-то… Погодите, а у Вашей мамы какая собака?
Специфические способы опознания людей через собак Валере были в новинку. Ну, не общался он ещё с этим сообществом собачников. Слегка удивился, но ответил:
– Маленькое беленькое, такое пушистое-пушистое.
– А! Арька – Ариадна? – моментально припомнила Вера. – А маму вашу Асей зовут? Ну, надо же как тесен мир!
Валера только головой кивнул и снова живенько осознал, что вот не нужно было этого делать.
– Нет уж, раз мы с Вами знакомы, ну, пусть пока только через собак, но всё равно знакомы, мы Вас точно отвезём! Заодно и с мамой Вашей хочу поздороваться, я её уже с ранней весны не видела! – решила Вера, не заметив, как родители обменялись мимолётными улыбками.
– Погоди! Если это та самая Ася, я ей сейчас кое-что передам! – заторопилась Надежда Потапова. Вернулась быстро, неся пакет, из которого виднелись ветви, покрытые листьями. – Это ежевика. Неколючая ежевика. У Вашей мамы её нет, а она очень хотела завести. Я с ней встречалась только на озере, адрес не знала.
Ася изумилась, когда вместо сына с покупками к её порогу прибыла целая делегация, выслушала рассказ о произошедшем, встревожилась из-за падения, отмахнулась от извинений.
– Ну, знаете, коты могут кого угодно уронить! Я в прошлом месяце была стреножена соседским Эдиком. Он приходит пробовать Арькин корм, нравится ему похрустеть, а тут я… Хорошо успела за перила крылечка схватиться… Валер, ты как?
– Да нормально, не переживай! – он покосился на Веру, вокруг которой азартно наворачивала круги Арька, и ему захотелось, чтобы эта странная девица, так легко болтающая о собаках, осталась на подольше.
– Нет-нет… решил же никаких красоток! – одёрнул он себя. – Одни от них проблемы! Вон и тот пьяный псих, да и вообще!
Что «вообще» он не додумал, потому что Вера начала рассказывать о собаке, которую она сегодня выловила и спасла от этого самого психа, и Валера сильно пожалел, что не был на озере в этот момент.
– Ой, Верочка, ужас-то какой! – заахала Ася, – А что же теперь с собакой будет?
– Хозяев попробуем найти. Мы в прошлом году тоже охотника подобрали – бежал вдоль шоссе, бедняга, все лапы себе стесал. Веймаранер – это такое серое, здоровенное и жутко трогательное.
– И нашелся хозяин? – неожиданно для себя спросил Валерий.
– Нашелся! – Вера так радостно улыбалась, что он и сам почувствовал, как у него улучшается настроение, даже голова поутихла. – Сбежал дурачина за зайцем, и сколько хозяева не бегали и не кричали, найти так и не сумели. Обклеили всё объявлениями, только пёс далеко убежал. Но, к счастью, на нём ошейник остался, а там разумный адресник. Так что с ним было легко – я позвонила, они приехали буквально через пару часов. Счастья было…
– Верочка, а разумный адресник – это какой? – удивилась Ася.
– Пластинка с номером телефона, – пояснила Вера, – крепится на ошейник.
– А у Арьки есть специальная капсулка с бумажкой внутри.
– Да, есть такие, вот они-то ненадёжные – нижняя часть капсулки часто откручивается сама по себе, бумажка с контактами хозяев выпадает. Так обидно, когда собаку нашел, на ней адресник есть, а контактов-то и нет! Вроде хозяева позаботились, а вот производитель этой фигни подвёл и их, и собаку!
– Ой, как же славно, что ты мне об этом сказала! Завтра же закажу пластинку, я видела такие.
Валерий изумлённо покосился на мелкую Арьку, которая, оказывается, была не просто собакой, а целым пропуском в мир людей, которые знают друг друга не по фамилиям, должностям или адресам, а по собачьим приметам «аааа, это у неё такая курчавенькая коричневая такса» или «знаю-знаю – красивый лабрадор и с ним мужчина».
После отъезда Потаповых Валерий устроился в тенёчке на скамейке и вдруг понял, что встретился с парадоксальным обществом в обществе.
– Жалуются, что соседи друг друга теперь не знают, ага, как же! Аж в другом посёлке по собакам знакомы! Пароль – собака, отклик – пёс!
Глава 6. Самое главное условие
Когда у живого существа заканчивается надежда, жить становиться совсем трудно. Так трудно, что даже у здорового и сытого исчезают силы, что уж говорить о той, которая уже почти месяц бегала по бесконечным, бесчисленным дорогам, стараясь найти ту единственную, по которой она убежала от своего хозяина. Она не помнила, когда последний раз ей удалось сытно поесть, не помнила, сколько раз пришлось спасаться от чужих собак, от людей, которые почему-то замахивались на неё всем, что попадало под руки, от ужаса, когда над головой с громким треском распадались небеса, и сверкал немыслимо страшный и грозный свет.
Дома, когда был гром и молния, она бежала к хозяину, и он успокаивал её, рассказывал, что ей нечего бояться, что всё хорошо!
Ну, почему? Почему никто-никто больше не может ей сказать, что всё хорошо, что ей не нужно бояться?
Вперёд её гнала только надежда найти хозяина, почувствовать его руки на своей голове, услышать голос, запах… Наверное, это надежда утонула вместо неё. Там, в той воде, должна была погибнуть и она, Рина, но на дно пошла только её надежда. Тот человек замахивался на неё палкой, отталкивал от берега, больно ударил по лапам. Наверное, больше нет и никогда не будет в её жизни хозяина, а без него Рине и жить-то незачем.
Рина только слабо удивилась, когда её подхватили чьи-то руки, когда кто-то закричал на того страшного человека, когда её потянули на глубину – ей уже было всё равно. Правда, завидев берег, она попыталась вырваться, но сил уже не было, и она пошла ко дну.
Когда поняла, что жива, что ей что-то говорят, пытаются подбодрить, стала послушно стараться, но… наверное любые старания сходят на нет, когда надежда потеряна в холодной озёрной глубине.
– Снова хуже стало. Нет, дело не в физиологии, – невесело пожал плечами ветеринар на вопрос Веры, приехавшей с отцом за собакой. – Я уже столько раз это видел – иной раз понимаешь, что это животное не выживет. Ну, невозможно выжить! А зверь зубами за жизнь держится, выкарабкивается через невозможное, через все наши прогнозы, наши знания, анализы, УЗИ, рентгены и КТ. Выживает, потому что знает, ради чего борется, потому что его держит нечто большее, чем наши возможности, лекарства, вся наша проклятая техника! – врач безнадёжно махнул рукой на какой-то зачехленный аппарат. – Да вы и сами знаете всё, кому я рассказываю! Так вот… ей, – он кивнул головой на угол, где лежала привезенная утром собака, – ей, видимо, незачем жить, она… она сдаётся.
Вера действительно знала, о чём говорит врач. Её первая любимая самая-самая собака выживала именно так – только чтобы не уходить раньше времени от неё, Веры. Вытаскивала себя и оставалась рядом. Только вот… она всегда знала, что Вера с ней, а если… если никого рядом нет? Если даже надежда потерялась, тогда что?
Полковник покосился на дочь, и, подхватив под локоть расстроенного врача, вывел его в коридор. И дверь прикрыл.
– Спасибо, пап! – Вера услышала, как закрылась дверь и шагнула к собаке, безнадежно уставившейся в стену. Времени было совсем немного – много ли его нужно, чтобы организм, обессиленный стрессом, голодом, бесконечными усилиями добежать, рвавшими сухожилия, не выдержал, добитый пустотой безнадёжья…
Вера опустилась на колени рядом с собакой, начала гладить её и говорить.
– Я знаю, что ты думаешь… Что ты никому не нужна, что всё плохо и никогда не станет хорошо, что ты пропала, потерялась и больше не найдёшься? Так вот, это неправда! Послушай меня, я не знаю, откуда ты и что случилось в твоей жизни, но не брошу тебя! Слышишь! Ты нужна мне, нужна нам! Если это будет возможно, мы отыщем твоих прежних хозяев, и ты вернёшься домой! А если не получится, то… то ты всё равно вернёшься! Потому что твой дом будет ждать тебя у нас! Дом настоящий! Ты не думай! Мы не предаём и не обманываем, слышишь? Я не для того сдержалась, чтобы не прибить этого гада-Макса. Да, того, кто тебя обижал, чтобы ты тонула в безнадёге! Мне знаешь, как трудно было? Даже знаю, что именно с ним за тебя сделала бы, но, если честно, плевать я на него хотела, потому что ты – важнее! Понимаешь? Ты вот что, думаешь, что ты одна потерялась? Нет, конечно! Вот слушай! В прошлом году…
