Страница 2 из 3
– Негусто! Если бы знать… – пробормотала Марина, глядя на своё скромное имущество. – Ещё колечко на пальце и серёжки в ушах. И это всё, с чем придётся начинать новую жизнь. Скромно – не то слово. Я из общаги к Павлу с большим приданным приходила, и то…
Вещи из прошлой жизни напомнили о том ощущении никчёмности, что мучило её последние годы.
– Стыдно быть такой тетёхой, не уметь зарабатывать деньги, – сколько раз об этом твердили Марине Павел и его родители.
– Кому нужны твои книжки! Их на хлеб не намажешь. И зарплата одни слёзы, и с работы унести нечего.
В глубине души Марина не могла до конца согласиться с ними. В её деревне библиотекарь была уважаемым человеком. Все дети любили её, а их родители, когда-то сами ходившие к ней, называли по имени отчеству.
– Хорошая работа для женщины, – одобрила бабушка, когда Марина решила учиться в городе на библиотекаршу. – Деньги должен мужик зарабатывать, а ты будешь в культурном месте сидеть, книжечки читать. С умными людьми знакомиться. Всё как ты любишь.
Вот только Павел считал иначе. Когда Марина в ответ на его упрёки первый раз рискнула повторить бабушкино мнение о том, кто в семье должен зарабатывать, то он её ударил. Тоже первый раз. Больше Марина бабушкины доводы не озвучивала, а вот Павел уже не стеснялся распускать руки.
И сейчас впервые Марина вдруг поверила до конца в эти оставшиеся в прошлом году и в прошлом мире упрёки. Как она сможет заработать себе на жизнь в этом неизвестном мире? Библиотекари, которые не могут читать здешние книги, точно никому не нужны, а другой профессии у неё нет. Красотой она не блещет и рассчитывать на принцев и королевичей ей явно не стоит. Да и не хотела Марина больше ни в чём зависеть от мужчины. Как же ей быть?
Жизнь научила её, что надеяться ни на кого нельзя. У мамы появляется новый мужчина и новые дети, бабушки болеют и умирают, мужчины же и вовсе растворяются в пространстве, как отец. И это в лучшем случае. В худшем принц вдруг превращается в пиявку, высасывающую кровь, силы и саму жизнь из женщины. Надеяться можно только на себя. Поэтому – не раскисать! Она научится! Справится.
Когда Пола принесла ужин, Марина попросила написать что-нибудь в тихой надежде: вдруг дар понимания языка волшебным образом перейдёт и на письменную речь.
– Чем и на чём?
Марина осмотрелась.
– Да хоть на столе несколько букв, – Марина протянула карандаш. – А вообще, если можно, принеси мне бумагу и ручку, чтобы писать и рисовать можно было. А то делать совсем нечего.
Пола с сомнением посмотрела на стол, но всё же решилась и с краю прямо на гладкой серой доске вывела мелкую вязь. Увы, понять что – Марине не удалось. Её опасение оправдалось – библиотекарем ей здесь не быть. “Ладно, придумаю что-то ещё”, – попыталась утешить себя она.
– Ну как, понимаешь? – с любопытством спросила Пола.
– Нет.
– А хочешь, я тебе букварь принесу?
– Конечно! А можно?
– Да, Старшие наверняка разрешат. Может, тебе что-то ещё надо?
– Спицы и шерстяные нитки. Я себе хоть шапку и шарф свяжу, а то в одном плаще холодно.
Пола непонимающе смотрела на Марину:
– Спи -т-с-ы? Это что?
– Это две гладкие палочки, вот такие хотя бы, – Марина показала примерную длину, – тонкие, можно из дерева. Главное, чтобы гладкие, а то нитки будут цепляться.
Пола задумчиво нахмурилась:
– Я скажу сёстрам.
Легла Марина рано и ей вновь снилось детство. Она снова была маленькой девочкой, которая ждёт сказки и чуда. Открыв глаза, поймала себя на том, что продолжает улыбаться.
“Глупо ждать чудо, – мелькнула привычная мысль и растворилась в чистой незамутнённой радости. – Нет! Не глупо! Чудо есть! Я не умерла, я жива. И у меня теперь новый мир!”
Мир без Павла. Прошло уже два дня её новой жизни – и никто не причинил ей боль ни словом, ни делом. Так спокойно!
Темнота и тишина, что окутывала келью, казались Марине тёплым пуховым одеялом, прятавшим её от внешних страхов и опасностей. Вдруг сквозь расслабленное спокойствие пробилось ощущение чужого пристального взгляда, направленного на неё.
Стремясь справиться с внезапным страхом, Марина осмотрелась, надеясь убедиться в том, что ей ничего не угрожает. В окне, в густой синеве ночи, среди переплетенья ветвей росшего под окном дерева светились зеленоватые огоньки чьих-то глаз. Какой-то неведомый зверь внимательно смотрел на Марину. И зверь ли?
“Зверь! – попыталась успокоить себя Марина. – Я видела его следы на снегу”.
Она встала и подошла к окну. Лучше видеть опасность, чем всю ночь умирать от страха, накручивая себя. Огоньки мигнули, словно зверь моргнул, и снова уставился на Марину.
Рассмотреть его хорошо не удавалось. Среди переплетения веток, на фоне тёмной коры существо терялось. Только светящиеся глаза выдавали его присутствие. Марина боялась моргнуть, отвести глаза от неведомого существа, пока зеленоватые огоньки вдруг не погасли. Девушка вначале даже решила, что оно растворилось в ночном воздухе, но потом заметила, как большая тень соскользнула с дерева и направилась прямо к ней, под окно.
Марина отшатнулась и инстинктивно отступила в простенок, чтобы её не было видно с улицы. Сердце билось част-часто. Страх вернулся. Она уговаривала себя, что существу не пробраться к ней сквозь стены, но всё равно боялась. Стояла и слушала, как скрипит снег под окном под лапами зверя, его пыхтенье и фырканье. Потом зверь принялся царапать стену и это неожиданно успокоило Марину. Раз царапает – значит это существо из плоти и крови, и сквозь каменную стену пройти не может. Осторожно Марина отступила к кровати и присела на ложе.
Какое-то время зверь скрёбся, но потом затих. Не стало слышно и его пыхтения. Марина сидела и со страхом прислушивалась к ночной тишине. Потом устала бояться и легла.
Утром за завтраком спросила у Полы есть ли тут опасные звери, надеясь услышать, что ничего такого здесь нет.
– Конечно. В горах водятся волки и барсы, ещё медведи, но они сейчас спят. Волки и медведи сюда не заходят, а вот барсы бывают, хотя и редко. Не бойся! – засмеялась Пола. – Днём они опасаются подходить к людям.
– А ночью?
– А ночью мы не подходим к ним, – продолжила смеяться девушка. – А в дом им не зайти. Да, я принесла тебе спитсы и шерсть. Подойдут?
Пола достала из мешочка на поясе две светлые палочки и протянула их Марине. Выглядели они странно, были немного толстоваты по сравнению с теми, что обычно использовала для вязания Марина, зато гладкие.
– Да. Из чего они?
– Из костей. А вот нитки.
Она протянула серый клубок. Марина поторопилась присесть на кровать. Ей не терпелось попробовать. Нитка, скрученная вручную, отличалась неровностью и выглядела невзрачной. Ничего, для шарфа сойдёт. Главное, вещь получится тёплой. Стопроцентная шерсть!
Марина быстро набрала десять петель на пробу и принялась вязать простую резинку: лицевая, изнаночная, лицевая, изнаночная. Привычные действия успокаивали.
– Я ещё тебе бумагу и ручку с чернилами принесла. А букварь сестра Летиция обещала подобрать.
Пола поставила на стол корзинку, из которой вынула названное, и принялась убирать туда грязную пустую посуду. Марина отложила спицы и подошла посмотреть. Бумага оказалась серой и рыхлой, а ручка выглядела похожей на те, что когда-то в детстве ей выдавала учительница для оформления стенгазеты: деревянная палочка в которую вставлялось металлическое перо. Её надо было обмакивать в бутылёк с тушью. Клякс тогда Марина понаставила пока наловчилась! Придётся снова осваивать этот навык. Зато не заскучает.
– Покажешь, как ты это делаешь? – пока Марина изучала бумагу и ручку, Пола подошла к кровати и взяла в руки вязанье.
– О, конечно! Если ты мне покажешь ваши буквы.
– Договорились, – серьёзно кивнула Пола.
Когда она ушла, Марина вернулась к вязанию, собираясь к полудню, когда выйдет во двор, связать короткий шарф. Нить часто обрывалась и тогда приходилось соединять концы, вплетая уже двойную нить в узор. То ли здесь нитки вообще были плохие, то ли, скорее, ей дали местный брак. Марину это не смущало. Из чего она только не вязала за свою жизнь! Связать самой было её единственным шансом обзавестись тёплой обновкой или летним ажурным топиком, поэтому набирать петли она могла быстро и почти не глядя.
Клубка хватило как раз на короткий шарф и гулять Марина вышла уже в обновке. Она побросала оставшиеся от обеда крошки птицам и подошла к дереву, что смотрело в её окно. Следы крупных лап ещё раз подтвердили, что ночью ей не примерещился внимательный взгляд. Это и насторожило, и одновременно успокоило. Успокоило потому, что раз есть след, то это животное, а не демон или призрак какой-то. С другой стороны, знать, что где-то рядом неизвестный зверь, который вполне может оказаться и хищником, – не очень приятно.
Впрочем, дворик, отведённый Марине, был невелик и хорошо просматривался. Оглядевшись, никакого зверя не обнаружила. Следы от дерева вели к скале, а там обрывались. На камнях какие следы? Похоже,он приходит с гор ночью, а под утро туда же возвращается.
В этот раз Марину выгнал с улицы не только поднимающийся ветер, но и снежные тучи, опускающиеся с гор. Воздух словно сгущался, пронизанный мелкими колючими льдинками. Даже скромная прохладная келья показалась после такого тёплой и уютной.
Вечер же и вовсе прошёл чудесно. Пола, принеся ужин, не ушла, а осталась с Мариной. Они поели вместе, а потом молодая послушница достала из корзины вначале потрёпанную книгу с картинками, оказавшуюся обещанным букварём. Разобрать значение непривычных закорючек знание языка не особенно помогало, поэтому обучение грамоте решили отложить. Поле не терпелось освоить вязание.
Марина терпеливо показывала, как правильно держать спицы, как набрать первые петли и протягивать нить. За этим занятием выяснилось, что здесь неизвестен этот вид рукоделия в принципе. Ткать ткали, валять шерсть валяли, а вот вязать ни спицами, ни крючком никто не умел. Даже в голову никому не приходило. “Похоже у меня есть шанс развернуться!”, – обрадовалась Марина. Может, на кусок хлеба удастся заработать.
От появившейся надежды настроение улучшилось и девушки много смеялись над ошибками и путаницей, которую творила Пола.
За быстро синеющим окном тем временем разворачивалась настоящая буря. Ветер бросали в стекло густые хлопья снега и стучал ветками дерева. Марина порадовалась, что не одна. Иначе от этого стука, завывания ветра, ей было бы не по себе.
Лиурон, цепляясь когтями за трещины в скале, шустро спустился на землю. Точнее, на снег, пушистый и светлый, как июньское облако. Шелковистая шерсть зверька стремительно поменяла цвет с пёстро-серой на белый. Как конфетка ребёнка лиурона притягивал к стенам монастыря необычный сон, что недавно долетел до него. Странное дерево, растущее прямо в доме, сияющее огонёчками и сверкающее невиданными плодами. Но самым манящим в этом сне были радость, чистая, незамутнённая, сладкая, как вода в горном ключе, и предвкушение чуда, испытанные спящей.
“Хочу! Хочу! Ещё! Ещё!” – стучало в голове весенней капелью, подталкивая лиурона приблизиться к обжитому людьми месту.
Никогда раньше он не видел ничего подобного. Это приманило животное к монастырю и удерживало рядом с одинокой келью, где жила та, что видела такие странные сны.
Днём он поднимался на скалы и наблюдал за девушкой сверху, когда она выходила на улицу. Ночью подбирался поближе, надеясь, что сон повторится и ему удастся рассмотреть его получше. На вторую ночь желание лиурона сбылось, и он задержался рядом с людьми на ещё одну, третью ночь. Он понял, что это ошибка, когда разразилась снежная буря. Порывы ветра были так сильны, что срывали лёгкое тело с отвесной скалы, по которой он поднимался к небольшому плато и пещерке,что давала укрытие.
*****
Когда после ухода Полы Марина осталась одна, то взяла оставленную ей книгу и просто листала страницы с непонятной вязью и рисунками рядом. Какие-то изображения она узнавала, и слова, обозначающие их, легко всплывали в голове: солнце, облако, дерево. Другие озадачивали и заставляли гадать – что это.
Знакомые действия успокаивали и Марина не вспоминала о ночном наблюдателе. Досмотрев книгу до конца, она погасила лампу и легла спать. Завывание ветра и стук веток за окном теперь её не пугали, а делали келью островком уюта и безопасности. Но вдруг ей показалось, что к уже привычным звукам снежной бури добавились новые: царапание и поскуливание.
Марина посмотрела в сторону окна, но светящихся глаз зверя не увидела. Никто не заглядывал в комнату с качающегося дерева. Но жалобные звуки стали громче. Их невозможно было уже принять за вой ветра. Марина не выдержала, встала и подошла к окну. В клубах метели она не сразу разглядела тёмную тень на снегу. Сидящий зверь не выглядел таким уж большим – как собака средних размеров. Силуэт заметно дрожал, издавал звуки, похожие на детский плач, и Марине стало его жалко. Зелёные огоньки глаз смотрели прямо ей в душу. Она на миг словно сама стала этим дрожащим на ветру силуэтом. Ледяной ветер трепал шерсть и забивал ледяные крупинки прямо к коже, больно колол нос и не давал дышать.
Марина не могла бы сказать как, но она ясно поняла, что животное ещё детёныш, которое привело под её окно детское любопытство. А сейчас ему холодно, больно и страшно. Не давая себе возможности передумать, Марина быстро подошла к двери, уверенная что там, снаружи, вдоль стены скользит знакомый силуэт.
У двери она всё же остановилась, поддавшись сомнениям: не делает ли она глупость? С улицы раздался особенно жалобный всхлип и Марина не выдержала – приоткрыла дверь и в неё тут же просочилось дрожащее животное. Оно встряхнулось, разбрызгивая холодные капли растаявшего снега. Точно как бабушкин пёс в Маринкином детстве.
Марина стояла в растерянности, понимая,что совершила глупость и не зная, что делать дальше. Животное, не теряя времени, подбежало, потёрлось о ноги, замочив ей подол, и стало тыкаться головой в руку. Пальцы Марины, не слушая голову, сами зарылись в длинную шерсть. Она оказалась неожиданно шелковистой и нежной, невыразимо приятной на ощупь.
– Что же с тобой делать? – растерянно спросила сама себя Марина.
Животное, ловя её взгляд, завертело лохматым задом с коротким пушистым хвостом. Выглядело это забавно, так что Марина не сдержала улыбки.
– Я тут сама на птичьих правах, рискую вылететь в любой момент. Может здесь, как в отелях, держать в номере питомца запрещают. И меня накажут из-за тебя.
Животина вздохнула, подошла к Марине поближе и подсунула голову ей под руку, словно выпрашивая ласку. Гладить влажную шелковистую шерсть было занятно и почему-то успокаивало. Словно кто-то шептал на ухо: “Всё будет хорошо!”
– Ладно, забирайся под кровать, чтобы тебя не сразу заметили, а утром посмотрим.
Приблудившийся шестиногий гость лёг на брюхо и заполз под лежанку. Казалось бы, присутствие незнакомого зверя должно было пугать Марину, держать в напряжении, но вышло наоборот. Тихое сопение из-под кровати вплеталось в мелодию вьюжной ночи и внушало покой. Сон накатывал на Марину тёплой тёмной волной. Она еле успела лечь, как сознание отключилось. В этот раз она не помнила снов. Осталось лишь воспоминание об остром любопытстве, что гнало её куда-то.
Утром она проспала и проснулась от стука в дверь. Поняла, что это пришла Пола и незаметно выпроводить животное ей не удастся.
Сразу с порога Пола крикнула:
– Завтракай скорее, тебя ждёт настоятельница! Значит, Старшие Сёстры решили тебя оставить!
– Точно?
– Не знаю, но если бы тебя собирались отправить назад, то она не стала бы с тобой говорить. Тебя бы просто отвели к Оку Рора ждать, когда оно откроет путь. Ой! – Пола замерла, глядя на выбирающегося из-под кровати зверя. – Лиурон! Откуда он здесь?
– Сам пришёл. Вчера так жалостно под дверью плакал, что я впустила. Зря? Но он вроде не злой. Если нельзя, то давай его назад выпустим, пока никто не увидел. Буря вроде закончилась.
– Не думаю, что он уйдёт, – тихо произнесла Пола, глядя на Марининого гостя с удивлённым восторгом. – Похоже, он тебя выбрал. Теперь тебя точно оставят, раз у тебя появился фамилиар. Да ещё такой! Лиурон приходит только к светлым людям. Значит, Мир принял тебя.
Пола радостно улыбнулась и Марина ответила такой же улыбкой. Неужели жизнь налаживается?
– А лиурон – это кто? Что они едят? Хлеб будет, как думаешь?
– Не знаю. Ой! Ешь скорее, настоятельница ждать не любит, а про лиурона я тебе потом расскажу.
Но словно опровергая её прежние слова, лиурон подошёл к двери, ведущей во внутренний двор и выразительно посмотрел на Марину. Явно ждал, когда его выпустят. На миг Марина заколебалась: может, не выпускать его, раз он может послужить знаком, что Мир её принял.
Лиурон поскрёб лапой дверь и тихо заскулил. Марина поняла, что малыша где-то ждут близкие и устыдилась. Не станет его удерживать!
Она открыла дверь, выпуская животное в заснеженный сад. Пола молча наблюдала, никак не комментируя её действия.
Марина торопливо заглотила кашу, не почувствовав вкуса, а пить настой уже не стала, разделяя нетерпение Полы. Да и волнение мешало наслаждаться завтраком. Мысль о том, что сейчас она узнает свою судьбу, подгоняла и торопила.
Шли они вновь безлюдными коридорами и Марина спросила:
–У вас здесь что – совсем народа нет?
– Почему? Наш монастырь небольшой, но и не самый маленький. Сейчас здесь живут около сорока сестёр и тридцать послушниц.
– А почему никто не встречается?
– А, ты про это! В этом крыле сейчас живём только ты и я. Так со всеми пришедшими делают. Пока Сёстры не разрешат, вы никого не должны видеть. Мало ли! Вдруг ты одержима демоном. Это, говорят, иногда происходит не сразу. Вот и пережидают. Но про тебя решили, что ты не опасна, иначе бы матушка к себе не позвала, – тараторила Пола.
Высокая, крупная, она шагала размашисто, и Марина с трудом поспевала за ней.
– А ты как же?
– Ты о чём?
– Ну, если бы вдруг я была опасна, то что бы случилась с тобой?
– Что бы случилось, то бы и случилось. Отцу Рору видней. Но обошлось же.
– Это что, в виде наказания назначают?
– Когда как. Но я сама вызвалась. Я здесь на приданное зарабатываю. Иногда послушницам выпадает что-нибудь из Ока Рора ценное получить, но мне до сих пор не везло. Или везло? Встречи с демонами – они ведь по-разному заканчиваются.
– Что за Око? У вас вроде обитель так называется, но ты же не про неё?
Пола с лёгким удивлением посмотрела на Марину.
– Конечно не про обитель. Ты же сама из него выпала, из Ока. Это артефакт такой, созданный когда-то Отцом нашим Рором. Он наблюдает с его помощью за созданными им мирами и иногда открывает переход для своих созданий. А создания у него разные. Есть такие страшные!
Марина не совсем понимала, о чём рассуждает послушница, но слушала внимательно, надеясь потом разобраться.
– Вон Марьяс, что дежурила в ту ночь, когда ты пришла, пропала с концами. Хотя, может, она и сама ушла… – к концу предложения Пола говорила совсем тихо, себе под нос, но потом встряхнулась, и громко продолжила. – А я тебе тогда отвар приносила, и вызвалась за тобой присматривать. Рисково, конечно, но зато при уходе отсюда получу подарок от монастыря.
– А в чём риск?
– Как в чём? Неизвестно чего от тебя ждать. Вдруг ты одержима демоном и сама об этом не знаешь. Или ещё что. Отец наш Рор иногда приводит сюда тех своих детей, кто нуждается в спасении, а иногда шлёт нам испытания. И угадать, что пришло из-за грани не всегда можно сразу. Бывает, пришедший выглядит как демон, а сам добрый. Обидеть такого грех. А бывает наоборот. Вроде существо совсем слабое и ничтожное, а от него такие беды! За последние пять веков четыре раза случалось так, что все обитатели монастыря гибли.
– Отчего?
– Из-за пришедших. Дважды всех поражал неведомый мор, но тогда сёстры умирали не сразу. И хоть случалось это в муках, они всё же успевали оставить записи, чтобы предупредить последующих жриц Обители. А дважды смерть настигала их настолько быстро, что точных сведений о причине не сохранилось. Поэтому тебя и держали всё это время в изоляции, чтобы в случае чего рисковала только я.
– Ты уверена, что подарок от монастыря стоит риска? Он что такой дорогой?
– Не знаю, как расщедриться матушка Брунди, но я уже в выигрыше. Ты меня вязать научишь. Даже если дары окажутся не слишком ценные, я не пожалею. Невесту с редким умением охотней в семью возьмут.
Марина обрадовалась, но на всякий случай уточнила:
– Это ты про вязание?
– Ну да. Может, ещё чему-то редкому у тебя научусь.
Слышать, что хотя бы одно из её умений имеет здесь цену, было приятно. Успокаивало.
Марина ещё бы послушала рассуждения Полы, но их путь подошёл к концу. Они остановились перед стеной, упёршись в тупик, но Полу это не смущало. Она взволновано осмотрела себя, поправила фартук и пригладила волосы. Потом придирчиво осмотрела Марину, кивнула своим мыслям:
– Ладно, сойдёт. Платье чистое, почти не мятое. На голове, конечно, непорядок, такие короткие волосы просто неприличны, но тут ничего не поделаешь. Настоятельницу называй “матушка Брунди”. Сама с ней не заговаривай, отвечай только на её вопросы.
Решив, что Марина готова предстать перед настоятельницей, Пола приложила руку к стене и на ней проявилась дверь. Пола робко постучала и замерла. Марина ждала, что из-за двери раздастся “Войдите!”, но вместо этого дверь просто растаяла, открыв арку-проём, ведущую в светлую комнату.
Пола шагнула в проём первой, за ней – Марина.
Настоятельница внимательно рассматривала вошедших девушек. С момента появления Пришедшей прошло больше недели и если бы в ней пряталась опасная болезнь, то симптомы бы уже проявились. Но послушница Пола, единственная, кто общался с иномирянкой, выглядела здоровее прежнего. Ещё бы! Теперь ей не приходилось отстаивать ночных служб, выполнять тяжёлые работы. Она могла спать и есть вволю. Что же, хорошо, что послушница выглядит здоровой. Значит, можно допустить к ней целительницу. Пусть убедится, что глаза настоятельницу не подводят.
Матушка Брунди перевела взгляд на иномирянку. Та рядом с Полой выглядела болезненной – худой и бледной. Но такой она была сразу, как попала сюда. Выглядела даже хуже, чем сейчас. Сейчас она хотя бы не дрожала так, и цвет лица не такой мертвенный. А то старшая из Сестёр, встретившая её в ту ночь, говорила, что вначале чуть не приняла её за ожившее умертвие. Но нет, девушка была человеком. Самым обычным, ничём не отличавшимся от других жителей этого Мира.
Настоятельница подняла к глазу пластинку-артефакт, висевший на груди и посмотрела сквозь него на Пришедшую. Бывает, демоны или иное порождение мрака живут в человеке, постепенно подчиняя его себе, а он этого и не замечает. Артефакт позволял увидеть такого подселенца. Первый раз матушка Брунди проверяла девушку так в ту ночь, когда Рор открыл ей путь, но ничего не увидела, потому и позволила ей остаться в Обители.
Сейчас настало время второй проверки. Бывает, что в миг перехода тёмная сущность прячется или впадает в подобие спячки, и потому в первое время после Перехода не обнаруживается. Но долго она не может таиться. Ей надо питаться и магический паразит за неделю должен был проявить себя. Но и в этот раз настоятельница ничего не увидела. Девушка действительно была самым обычным человеком, даже не магом в прошлом.
Миг перехода между мирами насыщал магией не только вещи, но и живые существа. Если оно до этого уже обладало даром, то он резко усиливался. С Мариной, так, кажется, звали пришедшую, этого не произошло. Дар она обрела слабенький. Он еле заметной искрой мерцал, став видимым для настоятельницы благодаря артефакту. Такого как раз хватит, чтобы жить в этом насыщенном магией мире, но и только. Даже если развить его, великим магом девочке не стать. Даже крепким середнячком ей стать не грозит. И это хорошо!
Сильный маг, пришедший из другого мира, не разделяющий норм и правил этого, не имеющий здесь ни любви, ни привязанностей, опасен. От такого лучше избавиться сразу. К счастью для девочки, она не тот случай. Матушка Брунди была этим довольна. Избавляться от Марины ей не хотелось. Девушка ей нравилась. Держится спокойно, скромно, но с достоинством. Не истерит, не пристаёт ни к ней, ни к Поле с глупыми упрёками и просьбами. Готова учиться и учить. Не таит знаний. Значит, может быть полезна. Если приживётся. Что же, пора знакомиться.
– Кто ты, Пришедшая?
****
Под внимательным взглядом настоятельницы Марине было немного не по себе, но страха она, как ни странно, не испытывала. Волнение – да, лёгкую тревогу, но не вымораживающий страх И не потому, что думала, будто высокая немолодая женщина с круглым лицом не может причинить ей зла. Может. Решит, что в попаданке таится опасность для её Обители, и найдёт способ устранить опасность вместе с Мариной.
Но если опасности нет, никто не станет мучить и причинять ей вред просто так, из пустой прихоти. Весь небольшой опыт пребывания Марины здесь доказывал это. А опасности в ней нет.
Марина немного засомневалась в этом, когда настоятельница поднесла к глазам висевшую до этого на груди подвеску и принялась вглядываться через неё в девушку. Марина почувствовала себя как на приёме у врача. Ты воображаешь, что здоров, а он вдруг что-то да обнаружит.
В отличии от врача матушка Брунди не посчитала нужным сообщить обследуемой результат наблюдения. Она вернула подвеску на место и спросила:
– Кто ты, Пришедшая?
Марина растерялась. Кто она? Если бы знать.
– Я – человек, Марина Валерьевна Смирнова, библиотекарь.
– Какое длинное имя. Что оно значит? Есть короткий вариант?
– Марина. Это значит “морская”, но это просто так.
– А что значит остальное?
– Что мой отец Валерий из рода Смирновых.
– Понятно. Твой род влиятельный в твоём мире?
– Нет! Самый обычный.
Настоятельница кивнула. Она так и предполагала. Девушка не походила на влиятельную особу. И то, что она не попыталась солгать, приписывая себе большую значимость, хорошо. При этом она всё же не из простолюдинов, раз достаточно образованна, чтобы быть библиотекарем. Наверно, из обедневших аристократок. Не похоже, что Пришедшая из рода состоятельных купцов. Теперь стоило определиться с тем, есть ли шанс у неё прижиться в новом мире.
– Твои родители будут искать тебя?
– Нет. Они уже умерли.
– А муж? – по возрасту она не юница. В большинстве известных настоятельнице миров сверстницы Пришедшей уже жёны и матери. – Дети есть?
– Нет ни детей, … ни мужа.
Настоятельница заметила заминку перед словами о муже и поняла, что если даже супруг у Марины был, то вернуться к нему она не стремиться. Это хорошо. Значит, в оставленном ею мире нет никого, кто тянул бы сердце Пришедшей вернуться.
– Что же, это позволит тебе быстрее привыкнуть к Обители. На какое-то время она станет твоим домом, дочь моя.
Матушка Брунди чуть улыбнулась, заметив, как из груди новой послушницы вырвался облегчённый вздох. Девушка явно не дурочка, какие иногда появлялись здесь, и понимает, что Обитель не худший вариант для бедной сироты без рода и племени.
– Живя в Обители, ты должна будешь подчиняться её законам, нести послушание, которое укажут старшие Сёстры.
– Да, конечно! Я готова работать, – торопливо подтвердила Марина. – А про законы… Я их не знаю, но как узнаю, конечно не стану их нарушать.
– Пола, ты продолжишь опекать Пришедшую, нести послушание вместе с нею, объяснять ей всё.
– Да, матушка, – поклонилась Пола и поторопилась добавить. – А к ней приходил лиурон! Я думала, он станет ей фамилиаром, но Марина его отпустила.
– Почему? Почему ты это сделала?
Марина немного замялась, а потом ответила:
– Он ещё сосем молодой, почти малыш, и хотел домой. Мне так показалось.
– Любопытно.
Настоятельница не стала ничего пояснять, дав знак Поле, что встреча окончена. Но про себя отметила, что раз Пришедшая почувствовала лиурона, значит между ними уже установилась связь, и тот вернётся к девушке. Надо будет сказать Поле, чтобы та сообщила, когда это произойдёт.
Настоятельница проводила взглядом уходящих девушек и, дождавшись, когда дверь за ними закрылась, достала из стола листы гербовой бумаги. Раз Пришедшая, судя по всему, останется, надо сообщить о ней королю и Совету магов. Особой опасности или ценности ни она, ни принесённые ею вещи, не представляют, поэтому ни король, ни Совет вмешиваться не станут. Будут действовать по обычному протоколу. Дадут время настоятельнице оценить приведённую Рором, потом пришлют проверяющих, чтобы убедиться, что Обитель не пытается утаить что-то для собственной выгоды. И тогда только судьба Пришедшей решится окончательно.
На лицо настоятельницы набежала тень при мысли о третьем письме, что ей предстоит составить. Сообщать родителям пропавших послушниц об их исчезновении она не любила. Хотя они, отправляя дочерей в Обитель Рора, прекрасно знали о возможности такого исхода, но каждые, с кем это всё же случалось, страшно поражались, что пропала именно их деточка.
У одних от печальной новости пробуждалась родительская любовь, придавленная до этого задетой гордостью или боязнью позора, другие пытались найти выгоду, но и те, и другие начинали донимать настоятельницу вопросами, упрёками и угрозами.
Барон Гартис не показался матушке Брунди любящим отцом, но сорвать с Обители отступные наверняка попытается. Насколько она знала, род Гартис был почти разорён, и пропавшая Марьяс была их шансом поправить своё положение через выгодный брак. Девочка же умудрилась забеременеть не от того, за что её и сослали сюда. Родители, похоже, надеялись скрыть её позор в этом удалённом монастыре. По их планам Марьяс должна была оставаться здесь до самых родов, после чего ребёнка у неё забрали бы, а саму выдали замуж за подобранного отцом жениха. Но девочка решила по другому. Сбежала от них в другой мир по открытой Рором дороге. А матушке Брунди теперь за неё отдуваться. Что же, не в первой!
****
Обратный путь до кельи показался Марине в два раза короче. Она не успела задать Поле и половину вопросов, что появились у неё после встречи с настоятельницей. Послушнице пришлось несколько раз подтвердить, что Марина поняла правильно – её оставляют в Обители!
От облегчения на Марину напала говорливость:
– Я так рада, что остаюсь! Я буду жить там же или меня переселят? Нужно собирать вещи для переезда? А что за послушания вы выполняете? Что сейчас нужно сделать? Значит, Мир меня принял?
– Не части! – засмеялась Пола. – Я тоже рада, что тебя оставляют. Нет, вещи собирать не надо, да и что там тебе собирать. В ближайшее время ты останешься в той же келье и с остальными сёстрами и послушницами начнёшь знакомиться постепенно. Сегодня нас осмотрит целительница, а потом нам начнут давать послушания. Какие – узнаем от сестры Килурии. Она старшая над послушницами. Строгая – просто жуть!
– А зачем целительница? Ты больна? Я чувствую себя хорошо. Ушибы больше не беспокоят. А целительница – это платно? У меня же нет ваших денег.
– Она проверит, нет ли у нас каких-то скрытых болезней. Иногда пришедшие заносят свои болячки. Но ты не бойся! Если бы было что-то опасное, то матушка целительницу к нам не прислала бы. Она в Обители одна и ею рисковать не стала бы. Лечит она нас бесплатно, а вот если зовут целителя со стороны, то да, платить придётся. Но такое случается редко. Сестра Нида – сильный маг и опытный.
– Маг? У вас лечат магией?
– Конечно! А как иначе? У вас что – по другому?
– У нас магии нет.
– Не может быть! Ты просто не всё знаешь. У вас, наверно, это тайные знания, как в королевстве Рудир. Там тоже говорят, что магии нет, а сами закупают у нас артефакты для жрецов.
– Нет, у нас правда нет.
– Вы что, освещаете дом факелами, как наши предки?
– Нет, электричеством.
– Это как?
– Лампы, как у вас примерно, только светятся благодаря току.
– Это как?
Марина попыталась вспомнить объяснения, что давались когда-то на уроках физики, но поняла, что каждое новое её пояснение вызовет всё тот же вопрос: “Это как?”, и вряд ли смутные воспоминания помогут ей прояснить всё окончательно. Тем более, вдруг обнаружилось, что часть слов в новом языке отсутствуют и в голове словно звучал щелчок при переключении с языка на язык. До этого она не ощущала, что говорит на другом, не родном языке, а сейчас вдруг почувствовала, и это рождало тревогу.
Так что она оставила попытки объяснить технические принципы земного освещения:
– Объяснять долго, да я и не электрик.
– Вот! – торжествующе воскликнула Пола. – Я же говорю – магия. Только у вас она называется “эде-ктри-чество”! Тебя просто не посвящали в тайные знания.
Марина сочла, что это очень удобно – объяснять всё, в чём не разбираешься, магией и тайными знаниями, в которые ты не посвящён. И решила взять этот способ на вооружение, если её начнут расспрашивать о технике её мира, потому что объяснить, как работает смартфон или автомобиль, она всё равно не в силах.
– Наверно, можно и так сказать, – согласилась с Полой Марина
Марина отложила в сторону азбуку и потёрла глаза. Прозанималась весь вечер после ухода Полы. Она твёрдо решила как можно скорее освоить местную письменность. Раз остаётся здесь, то надо уметь читать и писать. Марина даже не поняла вначале, когда Пола в ответ на её просьбу проверить, правильно ли она произносит буквы, спросила:
– А зачем тебе это?
– Как зачем? Если выучу неправильно, то…
– Нет, зачем тебе грамота? – перебила Пола. – Женщине её знать не обязательно. Моя мама не знает, и ничего, счастлива.
– А ты?
– Отец заставил меня учиться, потому что у родителей долго не получалось с наследником, а я старшая, вот он и думал, что придётся меня к семейному делу приставить. Но обошлось. Торин оказался крепким мальчиком, перерос опасный возраст, так что от меня отстали.
Марина растерянно смотрела на Полу,не зная, как объяснить то, что для неё казалось очевидным:
– У нас всех учат грамоте, и не только.
– Прямо все – все умеют читать? – недоверчиво переспросила Пола.
– Ну да, – потом поправилась. – У нас в стране. Только в отсталых странах есть неграмотные. Не уметь читать – это вроде как быть неполноценным.
– Можешь не мучиться. У нас не так. Если ты останешься в Обители, то и так не пропадёшь. А сестру Летицию тебе всё равно не заменить. Она из знатного рода и будет монастырским библиотекарем пока жива.
– Да я и не претендую на её место. Но для меня быть неграмотной – это как безрукой. Не могу так.
– Вот и видно, что ты из благородных, – сделала вывод Пола, оценивающе глядя на Марину.
