Юлиана Гиндуллина
Как говорила Нелли
Каждая жизнь - новая история
Плей-лист Нелли
«Спокойный»
«Красива» Свидание
«Опиум» 303 каратиста
«Меня не будет» ANIKV, SALUKI
«Равнодушие» МАЛЬБЭК, Сюзанна
«Это любовь» Скриптонит
«Отпускаю» МакSим
«Космос» Скриптонит, Charusha
«Цветами радуги» Pyrokinesis
«Утро» 303 каратиста
«Поезда» RSAC, ELLA
«Softcore» The Neigbourhood
«Intro» The XX.
Посвящается жизни
5
Часть первая
НЕЛЛИ
65
Г лава первая
П
росыпаться одной нормально. Даже приятно. Просыпаться
одной в белой постели с бирюзовыми холодными стенами
непривычно. Не та комната. Много цвета. Он расплывался перед
глазами и пробирался в мозг густотой мазков. Другие оттенки ис-
чезли. Небольшой стол рядом слишком стерильный. Не было ни
хлебных крошек, ни разводов синей ручки. Зато розы в стеклян-
ной вазе отдавали весной.
Нелли рассматривала ровные стены и лепестки, закрытую
дверь и чистый пол, стул слева от себя. Педантичность. Писк
аппарата. Капельница. Больница. Да, она в больнице. Хорошо.
Дальше. Г лаза упивались картинкой, искали объяснение пребы-
ванию здесь. В голове смешалось два цвета и смыло остальную
палитру. Нелли представляла, как оттенки палаты кружили
в безумном вальсе, набирали скорость и удаляли остальные не -
прошенные цвета.
Она бы поднялась, но постель приковала. Слабость ломала су-
ставы, тревожила душу. Не вставай. Темные волосы упали на лицо
и закрыли обзор, Нелли обрадовалась. Однотонное разнообразие
сбилось случайным вмешательством собственного локона. «Боль-
ная» узнала третий цвет. Г орький шоколад.
«Я тут», – она подала несмелый голос. И сразу испугалась его.
Нелли почувствовала в нем чужеродность.
Нет, это он. Тихий мелодичный. Семнадцатилетняя Нелли
вспомнила, как в школе робко отвечала на вопросы учителей, но
они не слышали. Ее ответ ловили ушами другие и отвечали, полу-
чая пятерки вместо нее. Поэтому девушка любила сочинения. Пи-
сать получалось лучше всего. Учитель проверял ЕЕ размышления и
понимал знания. Ее устные ответы впечатляли только тогда, когда
были подготовлены заранее. Спонтанная речь выходила заикаю -
7
щейся, сорняковой в сочетании с «эм», «получается», «как бы ска-
зать», «ну», «эээ».
За это ее ругала лучшая подружка и одноклассница – Алина Ле-
онова. В меру полненькая, с густой карешкой и розовым блеском
на губах. Она считала, что нужно подавать свой голос, его ведь так
легко присвоить себе. Алина выступала на сцене в качестве веду -
щей на мероприятиях. Однако ее призвание было в другом – го -
товить. В свои шестнадцать лет девушка работала в элитном ре -
сторане «Нефть». Правда, официантом. С жадностью смотрела,
как готовили повара, доедала остатки за гостями (надо же было
попробовать шрирачу и медовый соус) и часто была наказана ад-
министрацией за то, что торчала на кухне, а не в зале.
Несмотря на постоянные шпионские вылазки на кухню, Али-
на оставалась самой ловкой официанткой. Через экран айко* шел
бесконечный список заказов Леоновой. Она работала по выход-
ным ПОТОМУ ЧТО получала больше чаевых. Безотказно заменя-
ла коллег не ПОТОМУ, ЧТО была доброй, а ПОТОМУ ЧТО было
больше чаевых. И детей она обожала, конечно. ПОТОМУ ЧТО ро-
дители оставляли больше чаевых за ее мультяшное внимание.
Вспомнив подругу, Нелли улыбнулась. Осталось вспомнить
себя. Девушка взглянула на руки. Они длинные, бледные и, ка-
жется, такие слабые. Лак на ногтях местами стерся. Почти на всех
сколы и грязь. Подушечки пальцев твердые. Костяшки в царапи-
нах. Она скалолазка? Нелли тронула шею, провела пальчиками
сверху вниз и ощутила мурашки. Это уже было с ней. Ей не хо -
телось повторять движение снова, словно это было неприятным
воспоминанием.
«Кто-нибудь?»
Ее тихость никто не оценил. Нелли замолчала. Так лучше. Она
испугалась незнакомого звучания голоса. Комната оставалась бе-
*Iiko – программа для оптимизации бизнес-процессов в заведении. Офици-
анты вбивают и закрывают туда заказы, открывают и закрывают свои смены
8
ло-бирюзовой, голой и бесчувственной. Нелли сменила бы бе -
лоснежное постельное белье на черное. Просто взяла и облила
бы нефтью простынь. Или расцарапала стены железной щеткой.
Или расцарапала руки лезвиями. Внутри не было мира. Бушевать
и только бушевать! Стоп! Она не такая. Не бунтарка. Успокойся.
Ее поток мыслей прервался, когда открылась дверь. В коридоре
стены цвета персика, свежее, чем в палате. Но персик исчез, как
только дверь захлопнулась.
«Мама?» – про себя спросила Нелли.
– Милая, милая, Неллечка! Ты проснулась! Как ты себя чув-
ствуешь?
«Точно мама. Помню эти черные выпуклые глаза. Как бусин -
ки. Было страшно врать, когда они смотрели в упор. Родинка
под левым глазом, чуть скрытая ресницами. Я ведь когда-то рисо-
вала себе подводкой сердечки под глазами. И дикие толстые стрел-
ки! Я так умела?».
– Мы скоро заберем тебя домой. Только врач тебя обследует и
мигом окажешься в своей комнате. Все будет хорошо. Г лавное, не
волнуйся.
Нелли бы спросила многое. Например, почему она оказалась
здесь? Ведь явно что-то случилось. В больнице просто так не ока-
зывались. Это не игровая комната и не антикафе. Врачи лечили
болезни, а пациенты смирно лежали. Ведь только вчера Нелли
вместе с подругами, Славой и Алиной, кидала дротики в фотогра-
фию Анны Блок, высокомерной, но ужасно красивой девчонки.
Виновница, хоть и окончила школу год назад, часто появлялась
там и не забывала чмокнуть в губы нескольких старшеклассников.
Троица подружек не любила ее, потому что Анна пыталась соблаз-
нить парня Мирославы – Данила. Скидывала ему пикантные фо -
тографии, звала прогуляться, а однажды прямо при всех в коридо-
ре показала грудь. Слава сразу же дала ей пощечину и накинулась
9
рвать волосы. Многие мальчишки смеялись, говоря, что у Анны
грудь была больше, поэтому малышка сердилась.
У Славы с Анной всегда была вражда, наверное, поэтому между
«Лоли» и «Шипами» бушевала война, полная сплетен, палок в ко-
леса и вечных скандалов.
«Лоли» – ангельское и правильное воспитание. Это были Сла-
ва, Алина и Нелли. Слава создала общество и гордилась им, как
истинная учительница русского языка гордилась бы Пушкиным.
Ее короткие кудряшки резво прыгали, когда она шла по коридору
проверить школьную стенгазету, а голубые глаза сверкали, когда
она видела ее в целости и сохранности. Мирослава Вольная – ми-
нистр культуры, главный редактор школьной газеты и победитель
олимпиад по русскому и литературе. Она придумала носить девоч-
кам кукольные платья и выглядеть благородно на фоне остальных.
Юркая и пытливая. И себе на уме.
«Шипы» же – антоним воспитания в целом. Мятежников было
в разы больше, что делало их сильнее и независимее. Шипы драз-
нили Лоли и остальных ребят, доставляли неудобства учителям,
выкладывали в сеть компроматные видео. Все бунтари состояли
на учете, дисциплинарные комиссии уже устали созываться, но
война продолжалась. Черное и белое, горькое и сладкое, гладкое
и шершавое.
Может, вместо Анны Блок дротик случайно угодил в саму Нел-
ли? Карма определенно существовала. Г олова у девушки, и прав-
да, болела.
Мама села на кровать, поправив длинную атласную юбку. Она
всегда гладила вещи и сохраняла идеальное состояние на целый
день. От нее приятно пахло. Овсяным печеньем. Это был очень
знакомый запах. Нелли полегчало. Наконец в пустой голове начала
вырисовываться картинка реальности. Нелли играла в «Угадайку».
Выбирала пазлы прошлого, вспоминала знакомые запахи и лица.
10
Нелли взяла маленькую ручку мамы и несмело сжала. Прикос-
новение дало импульс к уверенности в своих воспоминаниях. Да,
это была точно ЕЕ мама. Но чего-то все равно не хватало.
– О, доченька. Как я переживала, – Нурия сжала руку Нелли
в ответ. Ее глаза слегка увлажнились, прозрачный бисер собрал -
ся в мелких морщинках уголков глаз, но не расцвел влажностью
на коже.
Пару минут мама с дочкой тепло держали руки в нежном при -
косновении. Нурия гладила девушку и повторяла, как она пере -
живала еще сотню раз. И еще сотню. Еще сотню, до тех пор, пока
дверь в палату не открылась снова. Как свист, как ветер и зимний
мороз, появился человек в халате с планшетом в руках. Нелли ста-
ло прохладно, несмотря на весеннюю погоду снаружи. Девушка
крепче сжала руку матери, а Нурия похлопала легкими движения-
ми пальцы ребенка.
– Ух ты, наша экстремалка проснулась! – чуть ли не кричал врач.
– Бессонова старшая теперь на посту! А меня зовут Антон Павло -
вич, но не Чехов, к сожалению, – мужчина звонко рассмеялся.
– Добрый день, да, моя доченька пока совсем без сил. Ей даже
трудно говорить.
– Ничего страшного, жить будет! Всех нас на тысячу лет пережи-
вет, да еще и в космос полетит! – Светился Антон Павлович. – Вы,
мамочка, – кивнул он Нурие, – не переживайте. Не хочет говорить
девчушка, значит пока не надо. Значит не нужно ей это и все. Вот
хоть убей, не заговорит. Все-таки упала с нехилой высоты, не хочет
вспоминать об этом. – Его бодрый взгляд метнулся в сторону Нелли.
«Упала с высоты? Г де? Неужели в Лесу? Я могла умереть?»
– Неллечка, все хорошо, – не унималась мама.
Ее овсяный аромат уже проник в ткань простыни, Нелли будет
вдыхать запах после ее ухода. Но почему глаза мамы больше не бле-
стели? Успокаивая Нелли, она словно, успокаивала себя…
11
«Все хорошо» Нурия говорила им обеим и не верила в это са-
мое «хорошо». Нелли не покидало чувство отрешенности от мира,
ведь в какой-то момент ее отделили от реальности, пока она спа-
ла. И казалось, забыли вернуть полностью. Черный планшет врача
Нелли хотела покрасить в белый. Ей не нравились цвета. Все было
не на своих местах.
– Интересно что я записываю, экстремалка?
«Нет, Дед Мороз».
– Молчание – знак согласия. Слушай внимательно, юная экстре-
малка Бессонова. Постарайся в ближайшее время не делать свои
выкрутасы, лады? – он очень смешно нахмурил брови, их кончики
взметнули вверх, как крылья птицы. – Никакого волнения, только
покой. Лучше перейти на домашнее обучение на первое время. Это
не совет. Это мое наставление. Препараты я уже выписал, так ска-
зать, для поддержания иммунитета. Понаблюдаем еще Вашу бун-
тарку, а потом отпустим домой. С головой шутить нельзя, – под-
мигнул врач. Ему шли усы и очки. И розовые щеки.
Он ушел почти сразу, а мама еще долго рассказывала о груст -
ной жизни без любимой дочки. Папа успел купить ей стеллаж
для книг, который Нелли давно приметила в Интернете. Девушка
мечтала собрать собственную библиотеку. В местную было слиш-
ком страшно ходить. Общаться с библиотекарем, теряться в бес-
численных пыльных полках. Просить помощи она стеснялась.
Обычно Нелли звала Славу. Библиотекари подругу уже давно зна-
ли и с радостью болтали о книгах. Нелли в это время отмалчива-
лась в уголке и делала вид, что что-то искала. Слава не знакомила
ее ни с кем. Нелли и не напрашивалась.
Нурия чмокнула дочку в обе бледные щеки, отпечатав красную
помаду, расчесала волосы и оставила на кровати фиолетовую сумку.
– Здесь кое-что… косметичка, блокнотик, ручки. Может, захочешь
пописать или покалякать. Чтобы совсем скучно не было, милая моя.
12
Нурия встала, поправила атласную юбку, проверила все пуго -
вицы на блузке. Вряд ли когда-нибудь она забывала их застегнуть.
Она нежно улыбнулась, но Нелли не понравилась улыбка. Словно
ее насильно нарисовали на лице.
Мама ее часто ругала. Странно. Нелли считала себя очень по -
слушной, даже чересчур послушной девочкой. Родители часто пре-
увеличивали масштабы катастрофы. В основном, конечно, мама.
– Скоро мы привезем тебя домой.
«Я тоже соскучилась, мамочка» – мысленно сказала Нелли.
После ухода мамы Нелли копалась в сумке, узнавая вещи. Пер-
вым делом она вытащила зеркало, похожее на телефон-раскладуш-
ку. Ее глаза карие, радужка усыпана золотыми бликами. Челка от-
росла настолько, что кончики активно закрывали обзор кофейным
зеркалам-глазам. Нелли схватила челку правой рукой и подняла
вверх, обнажив молочный лоб. Небольшой шрам красовался у ви-
ска, она дотронулась тонкими пальцами до резца и заметила пару
прыщиков. Нелли убрала руку со лба и вздохнула. Тяжело знако -
миться с собой. Губы не нравились. Пухлые внизу и тонкие сверху,
арка Купидона чересчур изогнулась.
«Не очень-то я и красивая». Так думали почти все девочки
в семнадцать лет.
Она еще раз взглянула в зеркало. Г лаза застыли, Нелли моргнула
пару раз. В лице не таилось ни вызова, ни искры, ни мятежности.
«Я точно не бунтарка», – вспомнила она слова Антона Павло -
вича, к сожалению, не Чехова.
13
Г лава вторая
Д
ед Мороз выписал Нелли через неделю. Девушка училась все-
му заново. Она заново переставляла ноги, заплетала косы и
держала ложку.
Каша в больнице Бессоновой не нравилась. Она вспомнила,
что терпеть ее не могла. Не наедалась, похлебка казалась водой,
с добавлением пары крупиц каши. Нелли часто смотрела в зерка-
ло, боясь увидеть другое лицо. Более смелое, открытое и красивое.
С ярким макияжем, удачной помадой. Или она все же хотела ви-
деть в себе другие черты?
Невероятно. Будто часть воспоминаний успешно стерлась, а
часть, та скучная часть ее жизни навечно осталась в голове как
что-то само собой разумеющееся. Она не понимала, какой на са-
мом деле была месяц назад. Нелли представила себя без длинной
челки, с розовыми тенями, подведенными черным нижними века-
ми, стрижкой под мальчика. Бессонова увидела прокол в носу, губе
и ощутила привкус холодного железа. Г лаза были почти черные и
бездонные, как озеро в темную ночь.
Коматозный сон исказил реальность. В скромной и на-
пуганной половине себя девушка была уверена на девяносто
девять процентов. Но один оставшийся процент мешал сосре -
доточиться на основной личности, выдумывая дерзкие воспо -
минания.
Она обязательно расспросит подруг, обязательно. Ведь у нее
были друзья? Да. Были. Слава богу…
Антон Павлович принес пациентке альбомный лист и попро -
сил что-то нарисовать. Нелли взглянула на грубые пальцы, по -
терла их между собой, но карандаш не взяла. Умела ли рисовать?
Боязно творить при людях. Минуту Нелли смотрела на бумагу,
14
вторую минуту на карандаш. Это точно новый карандаш. Никто
его не трогал, серый грифель сверкал острием, а ластик матовой
белизной.
Она так долго разглядывала предметы, что забыла о Деде Мо -
розе. Когда врач шагнул в сторону, Нелли испугалась и сломала ка-
рандаш, резко воткнув его в стол. Антон Павлович лишь похвалил
буйное воображение и принес еще один карандаш. Нелли выводи-
ла линии. Прерывающиеся и неуверенные. Так рисовали дети или
люди, пытающиеся рисовать левой рукой. Но Нелли была правшой
и использовала рабочую руку. Она еле надавливала на грифель.
В конце всех художественных попыток родился маленький ве -
лосипед. Крошечный, почти в уголке. Нелли сравнила себя с ним.
Ведь и она стояла в неприметных уголках, например, когда при -
ходила в библиотеку со Славой Вольной. Скромница выискивала
серьезную художественную литературу не потому, что любила ее, а
потому, что хотела понравиться библиотекарше. Смотрите, какая
она умная и начитанная! Если бы она взяла розовую мелодраму, то
не услышала бы этих слов.
Слава же брала кучу разной литературы и все равно оставалась
любимицей не только библиотекарей, но и учителей. И правиль-
но. Она знала почти все. Достойная девочка. И она знала все о Нел-
ли: от комплексов до скрытых талантов.
– Почему ты нарисовала именно его?
Ответ Нелли остался пустым.
– В следующий раз не бойся надавливать, лады, экстремалка?
Нужно чуть смелее быть. Твой велик теперь уже ни к черту, но уве-
рен, ты найдешь способ кататься.
Нелли неуверенно мотнула головой. Она ведь не каталась
на велосипедах. Никогда. Тогда почему не Чехов был уверен в ее
способностях?
– Да брось, что за категоричность-то!
15
Нелли показала на велосипед и написала на бумаге: «Я упала
с обрыва на нем?»
Антон Павлович несмело кивнул. Он еще не уходил и смотрел
на нее в поисках ответной реакции. Нелли легла на кровать и от-
вернулась к стене. К бирюзовой, скучной стене. Вот бы и ее разри-
совать. «Хм, но я ведь не хочу этого».
Дед Мороз каждый день подбадривал пациентку и учил шагать.
Слабость и недоумение постепенно исчезали, стирались мутные
барьеры, из-за которых снимок реальности выходил плохого ка-
чества. Медсестры помогали одеваться, а однажды Нелли попро -
сила одну из них оценить ее рисунок. Бессонова взяла ее за руку и
показала велосипед. Медсестра сказала, что дальше будет только
лучше.
Нелли сделала еще пару набросков. Вдохновение касалось ее
макушки легкими движениями, талантливой струйкой пробира -
лось в затаенные уголки фантазии. В эти секунды Нелли чувство-
вала подобие счастья. Ведь она что-то могла! На листе бумаги по-
явилась роза с острыми шипами и каплями на лепестках. Капли
стекали в лужицу, а сама головка цветка поникла от влажной
тяжести.
– Принести фломастеры или краски?
Снова мотание головой.
– Эти капли кровь? Может, ты что-то вспомнила? – в голосе док-
тора слышалось волнение. Кровь часто воспринималась людьми
как знак борьбы, страсти или смерти.
«Я лишь знаю, что не хочу разукрашивать рисунок. Иначе все
перепутаю», – мысли вихрились в голове. Доктор все же принес
краски, но девушка не притронулась к ним.
Однажды пришел отец. Алексей подарил белые лилии. Когда
он поставил их на стол, увидел рисунки. В его руках бумага задро-
жала, но лицо осталось скрытым. Ее творения закрыли весь обзор.
16
– Мишка, как красиво ты рисуешь, – искренне похвалил отец и
улыбнулся. Он убрал волнение. – Я купил тебе стеллаж!
Нелли одарила его благодарной улыбкой, не показывая зубы.
Она уже видела в зеркале, какие они неровные. Папа называл дочь
Мишкой с тех самых пор, как она вцепилась в белого плюшевого
медведя, подаренного родителями на пятилетие. Он был не боль-
шим, но полностью умещался в ее маленьких ручках. Хоть Нелли
это не помнила, папа ей рассказывал, как она спала с ним, корми-
ла невидимой кашей, гуляла в деревне у бабушки, категорически
отказывалась оставлять его в городе. Мишка был ей другом вплоть
до двенадцати лет. Затем его потеряли… Нелли устраивала каждый
день поиски, но они заканчивались полным отчаянием. Затем она
написала ему письмо, что сильно скучает и писала каждый месяц.
А в пятнадцать ее письма увидели в школе и засмеяли. С тех пор
Нелли не писала своему плюшевому другу.
Родители общались аккуратно, боясь лишний раз задеть. Она
чувствовала их тщательный подбор слов, трепетное выжидание
реакции. Иногда казалось, что она совсем маленькая. Или что
у нее день рождения, поэтому все так наигранно приветливы.
Не видеть их беспокойства не получалось. Все как на ладони. Их
сомнения и репетиции речей не вносили ясностей. Одно Нелли
знала точно – месяц назад она разговаривала. Услышав первый раз
свой голос в палате, девушка испугалась. Это был определенно ее
голос, но она его спрятала. Будто слишком много говорила в «про-
шлой» жизни. Второй раз оказался последним. Она заткнулась.
– Когда ты будешь дома, мы посмотрим кино. Мама испечет
пиццу. Да, ту самую на слоеном тесте, с крабовыми палочками,
Мишка.
Какие у папы большие и добрые глаза. Серо-голубые небеса не
выглядели холодными, через них Нелли ловила теплую связь. Его
голос она отдаленно слышала, находясь в коме. Алексей просил
17
ее вернуться. Неужели Нелли могла вот так просто умереть? Так
резко, в семнадцать? В самый невероятный возраст? Семнадцать –
весна перед летом. Последний год детства. Нелли обитала между
жизнью и смертью так рано, что больше не хотелось возвращаться
в ту пустоту. Краски исчезли, холст великого художника закрасили
в черный. Во тьме Нелли сидела, обхватив колени руками. Сначала
тишина была хозяйкой слуха, но в какие-то мгновения до нее до-
ходили переживания родителей. Нурия говорила: «Не можем мы
ее потерять, никак не можем! Я не вынесу ее смерти. Нам и так уже
досталось. Родная моя, Неллечка, возвращайся. Тебя здесь ждут
больше, чем там. Тебе всего семнадцать».
Нелли приснился только один сон. Или видение в коме. В гу -
стом мраке двигалась бесконечная очередь из светящихся людей.
Их силуэты излучали мягкое сияние. Очередь двигалась, люди
проходили сквозь невидимую стену и исчезали. Нелли видела себя
со стороны. Когда пришел час исчезновения в пустоту, Бессонова
сказала: «Нет, там не ждут. В Мире еще слишком ярко, чтобы
уходить. Я люблю дождь». После этого она шагнула назад и про -
снулась.
18
Г лава третья
В
сю дорогу в машине Нурия держала руку дочки. Схватилась
за самое дорогое богатство в жизни. Алексей протягивал руку
с водительского сидения и касался кроссовка Нелли. Якобы гово-
рил: «Я тоже тебя люблю, просто не дотягиваюсь». Папа всегда так
делал.
Родители поехали по Паровой, через весь город, для экскурсии
по немного забытым местам Теневска. Сами они жили в двух шагах
от больницы. За один час Нелли просмотрела локации через окно
серого Соляриса. Г ород был маленьким, но таким мрачным. Папа
включал Максим, Дакуку, Лилу 45 и Дору*.
– Вы любили это слушать.
Нелли вопросительно посмотрела на маму.
– Ты и подружки, Неллечка. – Нурия стиснула руку дочери. Де-
вушка крепче прижалась к маме и вдохнула аромат овсяного пече-
нья. Запаха детства.
Нелли вспомнила, как девочки орали без стеснения «Г ерой».
Тогда Славу бросил парень, и они отвлекали ее как могли. Подруги
нашли текст песни Дакуки и почти не путались в словах. «Когда
мне больно было и плохо, ты не спасал меня, герой!» – зазвенело
в ушах девичьими голосами. Но в конце под Максим Слава скисла.
Буквально застыла.
– У нас было с ним такое же лето! Как в песне!
В ее голосе сквозила обида всех брошенных девушек мира. Лю-
бовь казалась самой яркой, серьезной и многообещающей. Ми-
рослава быстро смахивала неугомонные слезы, шмыгала носом,
даже Нелли заплакала за компанию. Славе не везло в романтиче-
*Максим - популярная российская певица жанра, музыкальный продюсер.
Дакука - украинская певица жанра инди-поп, рок-поп.
Лилу 45 - украинская певица жанра альтернативный рок.
Дора - популярная русская певица подростковой поп-рок музыки.
19
ских отношениях. Попадались одни «придурки». И было им нуж-
но только одно! Милослава плакала, что она красивая, умная, са-
мая лучшая и без парня.
Алина поймала грустинку, но ее глаза лишь слегка покрылись
влажной пеленой. Страдать вместе было легче, чем одной, пожи-
рая себя большими ложками депрессии по глупым мальчикам.
А потом девочки жалели саму певицу Максим: боялись, что она
могла умереть от коронавируса. Ее состояние было критическим.
В итоге Алина не сдержалась, когда речь неожиданным образом
зашла о бедных детях Африки и попросила сухую салфетку. Ей со-
всем не хотелось портить макияж.
Нелли перенеслась в реальность, в машину родителей. По Гра-
дов не пришлось долго ехать. Это самая короткая улица Теневска,
расположенная перпендикулярно Паровой. На перекрестке Гра -
дов и Паровой лежали Двухэтажки, бедный район города. Нигде
не было таких облезлых стен, вонючих подъездов и разваливаю -
щихся крыш. Зато летом здесь цвела мальва. И больше ни на что не
хотелось смотреть.
Скоро стекла автомобиля покроются первыми каплями до -
ждя, а в салоне запотеют стекла. Тучи сгущались, как темная
гуашь в палитре. И как раз на горизонте появился Лес. Все хо -
рошие девочки его боялись. Кошмары были явью, а волки в них
хозяйничали.
Могучие темные сосны скрывали сердцевину мрака, поселив-
шегося на долгие годы в городке. Бабушки пугали детей пьяными
бабайками, которые ловили заблудившихся девочек. Но для под-
растающих детей истории изменялись и приобретали статистиче-
ский характер. Например, в 2020-м году в бору нашли тело жен-
щины. Ее повесили. Никаких свидетелей не нашлось.
Только в детективных сериалах крутой Шерлок решал все про-
блемы. А в провинциальном городке, где все знали друг друга, как
20
пять пальцев, истории оставались неразгаданными. В маленьком
городе было бы скучно без тайн, не правда ли?
Мирослава после криминального происшествия стала совсем
не своя. Ей хотелось раскрыть преступление и написать детектив.
Но кроме ярких сцен насилия в ее голове ничего не рисовалось.
Детективные нити обрывались. Только Нелли верила в успех под-
руги, остальные называли мечтательницей или даже выпендреж-
ницей. Ну невозможно раскрыть преступление, которое не смогли
разгадать специалисты.
Плохой славой блистал Лес. У него не было названия. Просто
Лес. Три одинокие буквы, окутанные черной пылью. Нелли съежи-
лась, увидев ряды стройных сосен, хвоя которых отдавала ночью.
Они смотрели издалека, но так пристально, будто изучали душу.
Они шептались между собой, пугали. Бор отталкивал от себя, пара
троп тянулась в черную пасть зелени. Эти дорожки – верное путе-
шествие в бесконечную мглу.
Конечно, Леса избегали многие, но не все. Ведь путь через него
сильно сокращал расстояние от больницы до Центра или до реки
«Кука». Сквозь Лес можно было быстрее добраться до 39-го шоссе
и выйти в крупный город – Тонск, где работало большинство насе-
ления Теневска.
Анна Блок вместе с сестрой Вероникой жила ближе всего
к Лесу. Одноклассники так часто спрашивали про опасное место,
что Анна уже устала рассказывать, что ничего там не происходи-
ло. Она показывала средний палец. Слава лишь фыркала, видя
нарощенные ногти заклятого врага. Когда-то они были лучшими
подругами, но дружба быстро закончилась. Анна скептически от-
носилась к слухам о Лесе. Да, в нем нашли тело, да, потерялась
девочка. Но это обычный лес, и это нормально, что ночью там
темно. Г лупо было привязывать к нему ярлык пропащей жуткой
местности.
21
Прошло два года со смерти женщины. И вот, через два года
в этом же лесу произошел еще один странный случай, но уже
с Нелли и ее маленьким велосипедом.
Нелли села в «машину времени» и отправилась в путешествие
по своей памяти. Она оказалась в гуще Леса, в овраге. Лучики
света проникали сквозь макушки насмехающихся сосен. Нелли
слышала их тихий смех, их шумное шебаршение иглами. Кругом
мусор и осколки строительных материалов, бутылки. Это похо-
дило на незаконную свалку.
Ее взгляд мутнел, голова трещала как асфальт знойным летом.
Тело словно парализовало, в него закачали тонны расплавленного
железа и кинули в пропасть. Больше никаких движений! «Хоро -
шо, что ты упала!» Это кричали Сосны. Их едкие смешки преры -
вали быстрые перестук дятла и предсказания кукушки: «Ку-ку»,
«Ку-ку». Нелли спросила: «Кукушка-кукушка, сколько мне оста-
лось жить?» Но кукушка замолчала. Значило ли это дурное пред -
знаменование? По преданиям, каждый ее возглас равнялся од-
ному году.
Резкий толчок в прошлое Нелли восприняла тяжело. Духота
сцепила в тиски, жертва Леса оторвалась от руки мамы и судорож-
но открыла окно. Она вернулась в мир живых.
С проникновением весеннего воздуха в легкие, Нелли почув -
ствовала облегчение. Алексей ехал дальше, апрельское солнце не
жалело лучей. Зиму удалось задобрить приглашением на следую-
щий год. Она согласилась, как и всегда. Уступила любви, жизни
и цветению. Только далеко на холмах виднелись сугробы. Зима
к маю обязательно заберет снежных детей.
Река «Кука» нравилась Нелли. Она всегда блестела, даже, ког -
да не было солнца. Золото в воде? Старшеклассники собирались
на пикники, брали алкоголь, минимум еды, палатки. На следую -
щий день девочки хвастались тем, что лишились девственности, а
22
мальчики… что тоже лишились девственности. Около реки нахо -
дилась бетонная набережная с посадкой берез. Удобные скамейки
расположились рядом буквально через пять метров от них.
Обычно молодежь спускалась ближе к реке, на ступени, нахо -
дила ровные поверхности и расстилала пледы, клеенки. Брали
с собой музыкальную колонку и гитару. Колонка играла все время,
а гитара появлялась только вечером, когда звезды обжигали тем-
но-синее небо и превращали ночное полотно в романтику.
Нелли не помнила своих вылазок к реке, но в голове звучала
игра на гитаре. Кажется, это пела она сама. И голос был красивым.
Она пела «Батарейку». Хотя сама она никогда не влюблялась, но
выходило чувственно.
Все пикниковые рассказы девушка вспоминала со слов Ми-
рославы, когда та навещала ее в больнице. Обычно Лоли не раз -
влекались на тусовках с алкоголем или развратом. В их приоритете
было просвещение и вкусная еда. Алина не скупилась на готовку
тортиков и закусок. Слава обычно читала стихи Маяковского. Она
обожала его футуризм. Любила Лермонтова, говорила, что герои
его произведений перенеслись со страниц книг в двадцать первый
век и вселились в людей. Особенно много стало Печориных: сме-
лых, умных, бескомпромиссных, но таких бесчувственных и высо-
комерных парней, любящих играть с судьбами. Когда она говорила
о литературе, то выплескивала эмоции наружу. Кудряшки каждые
несколько секунд прыгали друг на друге, превращая ее в какую-ни-
будь Китти или Долли, героиню произведений девятнадцатого
века. Воздушное платье с рюшами усугубляло ситуацию с при -
меркой образа золотого века. Яркие живые глаза прятали синий
океан. И кто бы мог подумать, что эта милая начитанная девочка
могла быть в ссоре с Шипами?
Вверх по Паровой лежал Центр – достояние Теневска. Адми-
нистрация города раздобыла деньги на строительство шикарного
23
ресторана «Нефть». Алина сразу нашла там работу. Да, наверное,
как и добрая половина населения. Редко, кто из жителей посещал
заведение. Обычно приезжали богачи из Тонска, чтобы скрыться,
привести любовницу или любовника, снять номер в отеле, кото -
рый прилегал к ресторану. Алина мечтала возглавить «Нефть» и
стать «Нефтяной Принцессой».
В Теневске даже был летний лагерь, «Космос». Это было допол-
нительным зданием к школе. Отдельный бледно-розовый кор -
пус служил во время учебы площадкой для мероприятий, допол-
нительных учений, секций, кружков. Местные десятиклассники
ежегодно отдыхали бесплатно целую смену в «Космосе», так как
готовили к открытию лагерь. Таскали кровати и тумбочки, уби-
рали залы, придумывали декорации и программы мероприятий.
Желающие работали в качестве вожатых или тех, кто раскладывал
еду. В этом году Алина и Слава мечтали о лагерной смене. Первая
думала о деньгах, а вторая о любви.
Напротив ресторана «Нефть» раскинулся торговый комплекс
«Меркурий» только без букв «М», «Е» и «Р». Уже год первые три
буквы не светились. Приезжие называли комплекс «Курием», а
местные любили оригинал. Рядом раскинулись палатки с товара-
ми, в основном фрукты и овощи. Коробки валялись под ногами
всю сознательную жизнь теневцев, разбитые, полные фруктовых
ошметков. Внутри самого комплекса продавали одежду турецко -
го или китайского происхождения. Лоли здесь покупали белые
колготки, ажурные перчатки. В общем, по мелочам. Но базовые
вещи заказывали через Интернет. Нелли посмотрела на короткое
персиковое платье, опускавшееся до коленей. Его тоже привезли
из интернет-магазина.
Самым обсуждаемым местом Теневска считался стриптиз-клуб
«Шепот». Мальчики хвастались, что были внутри и кидали деньги
в трусы танцовщицам. Нелли так и не поняла, кто говорил правду.
24
«Шепот» закрывали один раз из-за того, что нашли там наркотики.
Новости пронизывали социальные сети. Алина репостила ново -
сти в общий чат Лоли. Единственное, что видела Нелли – картин-
ки из официального сайта «Шепота». Для нее клуб был запрет -
ной темой, стыдной. Она краснела, когда слышала «стриптиз» и
«стринги». Бессонова даже подумать не могла, что ее учительницы
занимались сексом и рожали детей. Точнее, она знала про это все,
но считала мысли неудобными. Мирославе даже нравилась невин-
ная черта подруги, и королева Лоли поощряла антисексуальное
мировоззрение Нелли.
Сама Бессонова боялась думать о запрещенном (мама не раз -
решала), но не могла закрывать глаза. Плод сладок, все говорили
об интиме. Особенно Анна Блок из двухэтажек. Нелли поражала
ее развязность и яркая внешность. Стройная девушка с детскими
чертами лица завораживала одним взглядом. Г лаза кошки, самой
дикой и блестящей. Смуглая кожа и бордовая матовая помада.
Пантера в диком лесу. Когда Анна приходила в школу к Шипам,
то оставляла за собой шлейф убийственного аромата дорогих ду-
хов. Нелли знала, что дорогих. Бессонова терялась рядом с ней.
Г лаза опускала в пол и слышала только оскорбления со стороны
Мирославы. Может, подруга завидовала? Нет, нет, быть такого не
могло. Мирослава – замечательный человек.
– Ты вспоминаешь, Мишка? – Папа повернул обратно, к дому
на Г оголя. Нелли кивнула в зеркало.
– Тут живет Слава, а следующий дом Кристина, – напомнила
Нурия.
Кристина Аббасова. Крис. Нелли пронзило знакомое чувство
ужаса. Крис, со своей коронной фразой: «С-с-с, заткнисссь!» Ма-
ленькая девочка, водившаяся с Шипами. Цепной бешеный пес бун-
тарей. Ей только недавно исполнилось пятнадцать и сверстников
она игнорировала. Девочку называли «дэдинсайд» за одежду: длин-
25
ные футболки с длинными рукавами темных цветов. Или полосатые
водолазки под широкими футболками. Крис подводила глаза чер-
ной подводкой и казалась настоящим чертом. И еще: девочка брила
голову. Налысо! Ее боялись. В этом маленьком худом тельце скры-
валось столько ярости, что малейшее оскорбление в ее адрес могло
закончиться разбитым носом. Она не говорила много – била сразу.
Если на ней был перстень с шипами, то все заканчивалось плачевно.
На Крис жаловались родители. Директор пыталась выгнать из
школы, но она всегда оправдывала свои действия. Г оворила, что
никогда не била первой. Всему находилась причина. Парни стыди-
лись жаловаться на девчонку, поэтому основными обвинителями
были школьницы. Однажды Крис выдрала волосы Мирославе и
возможно избила бы за то, что Вольная назвала ее тупицей. Драку
остановила Анна Блок. Все Шипы слушали друг друга. Особенно,
если говорил старший. Крис плюнула в Мирославу и ушла, срывая
злость на стенке. Нелли сильно удивилась поступку Анны, но по-
смотрела на нее с уважением. У Шипов были границы?
Нелли не верила тому, что Крис так жестока. Ей вообще расхоте-
лось возвращаться в школу. Лишь Лоли радовали. Лес – это Шипы.
А Лоли – парк «Космонавтов», который как раз проезжало семей-
ство Бессоновых. Самое людное и зеленое место города. И березы
не пугали, как Сосны.
Нелли взглянула на белые колготки и почему-то захотела перео-
деть их в черные. Машина поворачивала к многоэтажке и замедля-
ла скорость. Нурия расстегивала ремень безопасности.
– Мишка, вот мы и дома. – Алексей остановил машину. Он от-
крыл дверь дочке и протянул ладонь, – Моя Мишка, наконец-то ты
вернулась.
В глазах матери стояли слезы. Что бы случилось, если бы они
потеряли дочь? Самое страшное – хоронить детей. Страшнее толь-
ко – хоронить двоих.
26
В комнате Нелли почувствовала себя одинокой. Чего-то не
хватало. Она бы перекрасила стены из молочного цвета в крас-
ный или черный. Ее пугала собственная неудовлетворенность
цветами. Может, в ней прятался художник? Нелли понра-
вилось рисовать в больнице. И она знала, что придумывала
дизайн одежды, но никто не видел наброски. Неужели даже
Мирослава?
Рядом с кроватью стеллаж, на полу стопки книг. Она не успела
помыть руки, как принялась хозяйничать с новой мебелью. Девоч-
ка получила великое удовольствие, расставляя литературу. Класси-
ку в середину, современную литературу сверху и снизу. А в самом
низу глобус, фиолетовый мишка и сумка такого же цвета, которую
приносила мама в больницу.
Нелли развернула от себя зеркало, стоявшее у окна. Она боя-
лась собственного отражения. Девушке не хотелось переодеваться
в пижаму, ведь это значило, что сон был близок. А там и сны, и
даже воспоминания. Вдруг снова появится Лес, глубокая темная
яма, шепот Сосен. Нелли все же легла на кровать в белых колготках
и персиковом платье. И заснула.
– Доброй ночи, малышка… – Нурия зашла в комнату. – Ты бу -
дешь спать так?
Нелли, разбуженная появлением мамы, только моргнула пару
раз и открыла рот чтобы ответить, но слова запутались в горле и
потянули друг друга обратно в сердце.
Мама грустно посмотрела на дочь. Ее печалил факт ее молча-
ния. Или странность с переодеванием. Возможно, дальше будет
хуже. Антон Павлович предупреждал, что девушка будет медленно
шагать в повседневность. Но нельзя волноваться.
– Хорошо, девочка моя, – мама поцеловала ребенка в щеку и
подняла одеяло до самого носа.
«Хочу покрасить стены в черный» – подумала Нелли.
27
Но через час все изменилось. Нелли проснулась в холодном
поту. Челка слиплась на лбу, персиковое платье не казалось ми-
лым: вцепилось скользкими волокнами в слабое тело. Она закри-
чала немым криком. Из ее горла вылетел дух, а не звук. Перед гла-
зами стоял удушающий сон. Ей снова шептали Сосны. Они снова
желали ей смерти. Волк наступал на ее пятки. Беги, беги. «Стреляй
или спи!»
Живот переваривал остатки ужина. Еда кувыркалась внутри,
еда хотела выйти наружу. Все хорошо, дыши. Вдох-выдох, вдох-вы-
дох. Через открытое окно молчала улица. Она видела страдания
Нелли? Нужен был хоть кто-то, кто мог бы ее успокоить. Нелли
встала с кровати, будто пьяная, семеня на кухню. Г лоток воды осве-
жил горло, жаждущее пропустить через себя хоть одно слово. Нел-
ли молчала. Будто была не достойна говорить.
Ложась обратно в постель, она включила музыку в наушниках.
Так и заснула. Ночной кошмар не повторился.
28
Г лава четвертая
Ч
то могло быть лучше вечеринки по поводу возвращения до -
мой? Дома ее ждала еда из ресторана, красивая, почти не
используемая посуда, приятные темы для разговоров. На таких
праздниках не принято ругать за плохие оценки или безделье.
Для Нелли устроили праздник. Были приглашены только Али-
на и Слава. Плюс родители, зачинщики семейной тусовки. Люди
могли утомить девочку, которая почти месяц пролежала в коме.
Подруги пришли в лучших «лоли-нарядах». Мирослава приоде -
лась в длинное белое платье, затянутое черным корсетом. Мешаю-
щиеся кудрявые пряди закрепила заколками по бокам. Сережки
с синим камешком точь-в-точь копировали цвет ее глаз.
Алина, не стесняясь своей полноты, оголила ножки. Ее блед-
но-лиловая юбка была выше колен на пару сантиметров. Девушка
надела белую блузку с волнистыми рукавами, такие блузки были
модными в начальной школе давным-давно и назывались цыган-
скими. Алина надела тонкие перчатки с рюшами такого же цвета,
что и юбка. А еще она нашла в лавочке «Меркурия» круглые розо-
вые очки.
Вот такие кукольные модницы пришли к Нелли. Они с ужасом
вскрикнули, когда увидели, во что была одета виновница торже -
ства. Такие они. Эмоциональные.
Нелли на их удивление виновато улыбнулась. На ней висела
длинная черная футболка с надписью «Linkin Park». Волосы со -
браны в незатейливую кубышку, зато челка была аккуратно под-
стрижена. Кофе-глаза не прятались, а скромно узнавали мир.
– Это точно не наш стиль! – взвизгнула Слава. Даже как-то
агрессивно взвизгнула.
– Пора вспомнить все, – повеселела Алина. – Ты помнишь, что
мы все одевались, как куклы Лоли?
29
Нелли уверенно кивнула. Она долго думала, что надеть. Весь
ее шкаф был полон пастельными оттенками, милыми розовыми
волнами. Она копалась в «Нарнии» весь день, и ей ничего не нра-
вилось. Но Нелли увидела черный лоскуток. Что за мрак? Она по-
тянула двумя пальцами за ткань и вытянула совершенно обычную,
но такую удобную вещь, лежащую на самом дне кукольного гарде-
роба. Ей захотелось надеть именно ее.
– Ничего страшного, скоро ты вернешься в строй и задашь жару
новыми платьями! – Не унималась Слава. Ее переживания насчет
стиля Нелли перерастали в катастрофу космического размера,
хоть она и не говорила этого вслух. Нелли смутилась и поймала
себя на том, что не хотела контактировать с ней. Ужасно странно!
– Да, а пока давайте поедим, – предложила Алина. Вся компа -
ния уселась в просторной кухне. Нелли окружили девочки, а роди-
тели сели напротив.
– Я хотела рассказать, что этим летом после смены буду еще ра-
ботать в «Космосе».
– Серьезно, Алина? Но зачем? Официанткой быть выгоднее же.
– Г лаза Славы увеличились в два раза, синее море в глазах готови-
лось выплеснуть гневом наружу. Она любила контроль.
– Нам тоже очень интересно. Ты говорила, что тебя все устра-
ивает в «Нефти». И как же твоя мечта стать «Нефтяной Принцес-
сой?» – Нурия включилась в разговор.
– А я и стану, – уверенно ответила Леонова. – Хочу больше от-
дохнуть летом, но и совсем без денег тоже тяжко. Поэтому подра-
ботаю в столовке, потаскаю подносы с тарелками. И с новыми си-
лами в одиннадцатый класс. Буду выходить в ночные смены, уже
восемнадцать стукнет же.
– Большие планы, – заметил Алексей. – Но я бы вообще предло-
жил тебе полностью отдохнуть.
– Успею на пенсии.
30
Алексей добро улыбнулся и взял тарелку с салатом с курицей и
грибами. Он бережно положил его прямо перед Нелли. Она еще
ничего не съела.
– А я желаю этим чудным летом закончить роман. В том году не
удалось, не довелось вдохновиться. Нынче я уже многое прочув -
ствовала, поняла. Даже план составила! Анкету персонажей, карту
местности.
Если можно было бы назвать воодушевление другим словом,
это было бы Славой. С таким восторгом могла говорить только
она, в ее руках столько жизни и надежды, что Нелли испугалась
что они оторвутся от тела и улетят плавными змейками. Г лаза Ми-
рославы блестели весенним солнцем, капель чуть ли не стекала
со щек. Нелли не могла взять в толк, как Слава так быстро говори-
ла, словно литературный герой и даже не заикалась? Мирослава
Вольная глотнула вишневого компота и продолжила:
– Это будет прекрасным путешествием, чует мое сердце. Я всег-
да только читала книги, но теперь я сама сотворю что-то подобное.
Это так… так…
– Чудесно! – Нурия захлопала в ладоши.
– Восхитительно! – Алексей то ли похвалил роллы с щедрой
начинкой лосося, то ли продолжил диалог. Но получилось забав-
но, Нелли улыбнулась. Алексей обычно не знал, как реагировать
на пышные речи подруги дочки. У него не было настолько «не
из мира сего» знакомых.
– Хвастливо, – прыснула Алина.
– О талантах нужно говорить. Кому нужны неизвестности? Да,
меня все узнают в школе, если уже не знают. Далее город. А что
потом? Я должна пробовать все, использовать Интернет, впадать
в ступор, заливаться пунцовой краской.
– Хвастунишка, – смеялась Алина.
– Ха-ха-ха, – пропела Слава и снова сделала глоток компота.
31
Ей стало душно, и она помахала на саму себя руками. Даме точно
не хватало веера. Она наигранно тронула лоб тыльной стороной
ладони, намекая всем, что устала разговаривать, и спектакль
на время окончен.
Любой другой человек счел бы Мирославу несуразной актри-
сой погорелого театра, жаждущего внимания на фоне своего об -
раза. В чем-то он был бы прав. Однако только ей удалось открыть
в «Космосе» литературный клуб, а его пытались открыть все учи-
теля русского. Маргарита Сергеевна обещала поставить пятерки
за сложное сочинение на тему «Мастера и Маргариты». Ее уроки
литературы считались очень интересными, но очень требователь-
ными. Даже это предложение не подкупило школьников.
Внимание привлекла главная фигура Лоли. Своим стилем, ма-
нерой речи и синими глазами Слава покорила немало сердец. Кто-
то говорил, что ее поведение – это испанский стыд, а другой кто-то
записывался в литературный клуб с названием «Темные Лилии».
Слава объяснила, что это смесь Лили Брик, возлюбленной Мая -
ковского, и сборника Куприна «Темные аллеи».
Если бы Мирослава была предметом, то определенно книгой.
Собрания клуба проходили по четвергам, после уроков. В планах
Мирославы было превратить свое творение в театральный клуб
или же соединить воедино две сферы.
Алина редко посещала «Темные Лилии», зато Нелли не пропу-
скала ни одного собрания. Она только слушала, слушала и слушала
Славу, восторгаясь ее умением красиво говорить. Она записывала
ее слова и читала дома. Потом подходила к зеркалу и повторяла
точь-в-точь. А зеркало лишь ухмылялось в ответ. Нелли стряхнула
странное воспоминание. Такого просто быть не могло. Она же не
в фильме «Темное зеркало».
Алина переживала за Мирославу, а именно за ее писательское
творчество. После неудачной попытки написать детектив, девуш-
32
ка ушла в себя. Исчезла из соцсетей на пару дней и не отвечала
на звонки. Пришлось звонить ее матери, которая пропадала в ко-
мандировках. В этот раз она была дома и сказала, что дочь в поряд-
ке и занята новым проектом.
Когда девочки пришли проведать ее, Мирослава с торжествую-
щей улыбкой показала им свой театр. Небольшая ширма розового
цвета, а за ней десятки кукол и масок. Но энтузиазм исчез в скором
времени. Мирослава так ни разу и не показала им шоу, хотя про -
должала покупать маски и куклы.
Весь оставшийся вечер проходил комфортно, душевно и так,
как должно было быть в семье. Но чего-то все равно не хватало.
Маленькой яркой детали. Нелли было мало семейной посиделки,
что-то рвалось наружу. А что, загадка космической сложности.
В целом все прошло спокойно. Никакой ругани и косых взглядов.
Родители опекали Нелли: следили за каждым движением, подби-
рали слова. Вот, что было непонятно. Когда мама и папа готовили
чай, Нелли взяла серую чашку с красными капельками. Все странно
отреагировали. Хотя, не сказать бы, что прямо шокировались, но
выбор чашки точно не стоил такого пристального внимания.
Нелли написала на листе бумаге, что на чашке «кровавый до -
ждик». Но это могло быть чем угодно. Просто каплями крови, гра-
ната, краски или сока. Серый фон и красные брызги. «Кровавый
дождик» заставил вздрогнуть маму, она громко поставила белую
чашку на стол. Подруги переглянулись. Тогда Нелли не выдержала
и написала: «Что это значит? Почему вы так удивляетесь почти ка-
ждому моему движению?»
– Все нормально, – успокоила Алина. – Ты просто кое-что вспом-
нила. Переверни чашку.
Нелли подчинилась и обнаружила на дне красный зонтик. Дей-
ствительно для дождика. И что-то подсказывало ей, что это важ -
ная деталь. Пазл из прошлой жизни. Нелли что-то упускала. Пока
33
ее шаги в поисках воспоминаний были ничтожными. Г олова заби-
лась переживаниями и недомолвками.
– Это расписная чашка. Ты ее делала в «Кубе», гончарной ма-
стерской. Помнишь?
Нелли осторожно кивнула. Но она ни черта не помнила. Почему
такие обыденные вещи выглядели так подозрительно. Нелли чув-
ствовала себя гадалкой или чего хуже ясновидящей.
– Эй, все правда классно, – не унималась Алина. Было видно,
что она хотела сгладить ситуацию.
– Да! Какое удовольствие видеть, как ты приходишь в себя, –
Слава обняла Нелли, а ее мелкие кудряшки защекотали щеки Бес-
соновой. Мирослава вкусно пахла. Конфетами.
Нелли казалось необычным, как они говорили. Иногда Бессоно-
ва ловила нотки наигранного восторга или чрезмерной радости в
голосе подруги. Слава играла роль девушки из книг. Это приколь-
но. Алина была другой, более приземленной. Нет, не более. Мак-
симально приземленной, не учитывая кукольные наряды. Алина
думала о состоянии, рассуждала, как взрослая и не витала в облаках.
Когда стемнело, подруги еще раз обняли Нелли и подарили
пару фотографий, чтобы она вспомнила яркие моменты их друж-
бы. Вручение фотокарточек происходило под очередным надзо -
ром родителей. Это всего лишь фотографии, что в них могло быть
волнительного? Нелли не была зданием, которое требовалось ох-
ранять ведомственной охране. Родители считали иначе.
Девочка бегло посмотрела снимки и ничего нового не вспомни-
ла. Платья Лоли, вечеринки девочек. Даже кукольный театр попал.
– Нелль, наш чат все еще есть. Можем снова писать туда все, что
угодно, – сказала Алина.
– Мы любим тебя, прекрасная девушка, – подключилась Ми-
рослава и легко поцеловала Нелли, почти не коснувшись ее щеки.
34
Г лава пятая
Н
елли легко освежила в памяти моменты из фотографий. Она
даже вспомнила по ним парня Славы – Данила. Конечно,
у такой девушки точно должен быть ухажер. Вспомнила она и то,
что у Алины все по-другому. Карьеристка, мальчики на последнем
месте. У самой же Нелли еще не было парней. Интересно, какого
это? Мирослава уходила вечерами встречаться с мальчиком. На-
верное, они признавались друг другу в любви и обнимались всю
ночь. Шутили, смотрели фильмы, грызли чипсы. То же самое, что
и на девичнике, только еще нужно целоваться. Нелли боялась темы
поцелуев. Мама запрещала ей даже переписываться с некоторыми
одноклассниками. Но мальчики писали Бессоновой с одной целью
– узнать домашку:
«Привет, как дела? Че задали?»
«Здарова, че задали?»
«Че по дз?»
«Какое дз?»
И так на протяжении десяти лет. Неважно, была Нелли на уро-
ке или нет, главная тихоня класса обязательно ДОЛЖНА была
знать домашку. Чтобы понравиться мальчикам она сразу отвеча-
ла на сообщения и, если просили, давала списать. Благородная
отличница.
Но даже эти сообщения Нурие не нравились. Она видела в них
подвох и скрытые мотивы к «разврату». Мама твердила, что дочь
должна уметь готовить, гладить и убираться. Но для кого, если все
попытки общения с противоположным полом сводились на нет?
Нурия мечтала, чтобы ее малышка была не тронута и хранила себя
для одного единственного мужчины. И обязательно татарина,
ведь на «урыса»* она сама потратила свои лучшие годы.
* В переводе с татарского «русский».
35
Часть подсознания Нелли принимала розовое прошлое Лоли.
Вечные репетиции «Темных Лилий». Туда иногда приходила Анна
Блок, а Слава ее выгоняла смешными словечками типа «Ах, ты,
грешница, убирайся!» или «Оставь нас, совратительница!» Ну,
правда, было смешно. Как будто ругалась Маргарита Сергеевна, а
не семнадцатилетняя девочка. Анна Блок улыбалась и сразу уходи-
ла, как будто ее застукали с чем-то запретным.
Еще Нелли понравилась фотография «Нового года». Огромная
масса разодетых и веселых школьников во главе с зеленой елкой.
Даже Кристина Аббасова улыбалась. Правда, вместо ровных зубов,
она показывала язык между указательным и средним пальцем.
Нелли смутил жест.
На плечах Кристины лежали руки Леонида. Вот он, главарь Ши-
пов. Крис была для него как сестренка. Казалось, она помещалась
у него в руке клубочком. Леонид Касторов не смотрел в объектив,
его взгляд был устремлен влево. Видимо на Владу, свою девушку.
Она отвернулась от объектива. Ее Нелли не видела ни разу, потому
что Влада (со слов Мирославы) редко появлялась в школе из-
за болезней и домашних дел. Она была из числа хороших девочек.
Но не отличниц. Видимо это было важно, потому что Нурия всегда
напоминала Нелли об этом. «Хорошая девочка та, которая хорошо
себя ведет и отлично учится. Не подведи меня». Все гадали, почему
Лео встречается с ней. Они ведь, как рай и ад.
Леонид же или Леонард, как он любил себя называть, или даже
Леонардо, а лучше Лео был отбитым на всю голову. Как бы лите -
ратурно ни умела выражаться Слава, другого слова придумать
не могла. Девочек, конечно, он не трогал, по крайней мере откры-
то, зато парней избивал красочно. Любили они устраивать стрел-
ки за школьным двором.
Кристина была его любимицей, ведь они вместе дрались, как
бойцовые псы и выходили почти целыми из толпы. Ей пятнадцать,
36
а ему почти девятнадцать, его оставили на второй год за неуспева-
емость. И Лео могли легко посадить в тюрьму, ведь совершенно -
летие давало не только легальность, но и ответственность. Тем не
менее, его жалели. Мать умерла от передозировки наркотиками, а
отец появлялся дома раз в два месяца и то с новой женщиной. Лео
слышал приличное количество оттенков стонов, грязных слов и
просьб сделать «глубже». Он не понимал, куда могло быть глубже,
но продолжал слушать.
Г лавной защитницей Леонида Касторова была Гульнара Дина-
ровна, учительница английского языка. В принципе, она почти все
Шипы защищала. Верила, что все шло от детских травм, и что Лео
не был виноват в том, каким стал. А стал он злым, бешеным, неу -
правляемым и отбитым, как смело говорила Мирослава.
И, конечно, Леонардо был в придачу красавчиком. Высоким,
подтянутым и татуированным. Еще и взрослым. Девочки чуть ли
не в очередь вставали к нему, чтобы понравиться.
Как Влада терпела такое? Ее вообще было почти не видать с гла-
варем Шипов. Она следила за больной бабушкой у себя в двухэ -
тажке. Лео приходил к ней без свиты. Они могли долго сидеть
во дворе на скамейке и смотреть в Лес.
Нелли кинула фотокарточку в сторону и ухватила следующую.
О! Открытый урок. Все принарядились в черно-белое, чтобы вос-
хитить комиссию. В центре стояла довольная директриса, Луиза
Андреевна. Обычно ее называли злючкой Лу. Она специально на-
казала Шипы в этот день, чтобы они были подальше от главного
корпуса в лагере «Космос». Они драили полы и красили стены. Их
загрузили по полной, чтобы не попались на глаза комиссии.
И, конечно, самой красочной фотографией было селфи на фоне
кукольного театра Славы. Они почти придумали представление
с масками животных, но в самый последний момент разленились
и решили перейти на фотосет.
37
Да, Нелли вспомнила одноклассников. Все друг друга знали.
Интересно, они ждали возвращения Нелли в школу? За окном
скромно светило солнце, а девушка ждала репетитора по алгебре.
Литературу и весь русский ей рассказывала Слава, а химию – Али-
на. Только вот математика и вся эта вычислительная наука не дава-
лась сама собой или с помощью подруг.
Родители ушли на работу, хотя в первые дни Нурия еще оста-
валась караулить дочку. Вдруг она забудет, что такое горячо или
холодно, или откроет дверь маньяку. Гиперопека мамы…
Было непривычно оставаться одной. Тишина пугала, вот-
вот кто-то выскочит! Хорошо, что это был не Лес. Он виднелся
из окна, постоянно о себе напоминая. Далекие, темно-синие ма-
кушки сосен незаметно наблюдали за выжившей Нелли. «Пусть
упадет и разобьется!», – шипели они, а волк рядом подвывал.
Нелли приходила в себя, больше рисовала. Первые рисунки,
велосипед и розу в каплях, она поставила на видное место.
Прислонила к стене, около рабочего стола. Ей казалось, они
были живыми, как Сосны. Но что они хотели сказать, пока
неизвестно.
С минуты на минуту должен был прийти Флюр Аланов, их
учитель алгебры и геометрии. За свой немного тормознутый
характер его прозвали Картатаем**. Ему было лет сорок, но
по манере движений все семьдесят. Ходил максимально медлен-
но, также медленно водил мелом по доске, но объяснял так, что
в итоге все усваивали предмет.
Картатаю было удобно, что Нелли не говорила. Он объяснял, а
она кивала положительно или отрицательно. Флюр Аланов носил
спортивные костюмы и кроссовки, в этот раз Нелли захотела тоже
одеться по-спортивному и надела футболку отца. Ей показалось,
что Картатаю будет приятно.
** В переводе с татарского «дедушка»
38
Когда репетитор вот-вот должен был прийти, в подъезде кто-то
резко захлопнул дверь. Нелли на цыпочках подобралась к глазку и
взглянула. Она успела увидеть только капюшон, прыгающий вниз
со ступеней. В следующую секунду из квартиры с пострадавшей
дверью показалась женщина лет тридцати шести в одном легком
халате. Она беспокойно кричала:
– Марсель! Ну, что ты опять заладил?! Вернись!
В одном халате она побежала догонять какого-то агрессивного
Марселя. Новые соседи внушили интерес. Возможно, хорошень -
кая женщина была замужней, а это убежал ее любовник или муж.
Нелли подбежала к окну, но не успела ничего увидеть, раздался
звонок в дверь Картатай. Она даже расстроилась, но поплелась
открывать.
39
Г лава шестая
Н
елли познакомилась с Марселем. Правда, мысленно. Она вы-
яснила путем наблюдений в глазок, что это был ее ровесник.
И он часто убегал в спешке и злобе из дома. Соседи жаловались
на вечные хлопки дверью. А хорошенькая женщина в халате была
его мамой. Ее звали Альфия.
Еще Нелли гуляла по городу. Сначала с подругами. Они пе -
реходили весь Центр, купили бижутерию и всякую всячину для
образов Лоли. Мирослава закупалась антуражем для «Темных
Лилий». Плетеные корзинки, уютные пледы, искусственные
цветы.
Часто вечером Слава с Нелли забирали Алину со смены в «Неф-
ти» и шли гулять в парк «Космонавтов». С ними однажды познако-
мились парни, но Слава сказала, что у нее есть половинка, а Алина
дала телефончик (неужели?). Нелли слишком смутилась, чтобы
что-то сделать, поэтому даже не посмотрела в сторону троицы
парней. Да и зачем им нужна немая?
Иногда Нелли уставала от гуляний с подругами и оставалась
дома. Она читала «Хорошо быть тихоней» Стивена Чбоски вме -
сто заданного в школе «Собачьего сердца» Булгакова. Ей поднадо-
ела школьная литература. Чарли, главный герой, романа захватил
сердце. В прямом смысле. Нелли захотела себе такого же искрен-
него друга как он, такого же честного и крутого. Конечно, некото-
рые моменты с наркотиками ей казались нереальными, ведь здесь,
в Теневске, их было невозможно достать. Она, правда, никогда не
искала их.
Нелли уже записала песни из музыкального сборника «Од-
нажды зимой». Так она погружалась в атмосферу книги, а потом
и фильм посмотрит. Нелли подумала, что обязательно прочитает
Скотта Фицджеральда и станет не впитывать, а фильтровать. Даже
40
интимные моменты Нелли читала без стыда, настолько казалось,
они подходили к повествованию, что все шло как на мази.
Но книга кончилась, как и все хорошее когда-то кончается. По-
сле хорошей книги нужно отходить минимум неделю. Иначе сле-
дующей книге не посчастливится стать «хорошей».
Она положила книгу на полку нового стеллажа рядом
с «Над пропастью во ржи» и плюхнулась на диван. Белый пото -
лок казался нормальным, ведь вначале его нужно было перекра-
сить в черный. В комнате стало не так пусто, появился розовый
пушистый ковер. Стеллаж почти заполнился обновками, на стене
появлялись новые рисунки. Велосипед с розой так и стояли, при-
слонившись к стене.
Нелли включила «спокойный» плейлист, она так называла му-
зыку для релаксации или фона. Когда просто можно полежать,
погрустить или сделать уроки. Но под нее не очень энергично,
например, краситься на дискотеку или собираться на день рожде-
ния. Она включила «Красива» Свидание* и улеглась. Столько пе-
сен сочинили про любовь, столько фильмов сняли, значит, лю -
бовь – что-то да значила в жизни. Нелли хотела, чтобы ей тоже
посвятили песню.
Но, когда начался «Опиум» 303 каратиста**, Нелли встала
с дивана и подошла к окну. Она сама не поняла, что ее потянуло
взглянуть на те злосчастные макушки Сосен. Смех из песни точно
принадлежал этим стройным деревяшкам с острыми иглами.
Девушка накинула черное худи, трико такого же цвета и крос-
совки. На всякий случай, чтобы можно было убежать. Что-то тя -
нуло ее прямо в этот Лес и отталкивало одновременно. Ее бы
ни за что не отпустили одну, но Нелли уже достала эта опека, и
ей пришлось соврать. Но для прикрытия она использовала не под-
* Свидание - русский музыкальный коллектив, основанный в 2015-м году. Их
музыка лирична, и пропитана духом 60-х.
** 303 каратиста - музыкальный проект российской певицы Даши Чаруши.
