– Освободите, люди, меня, унесу всех отсюда вас я!
– Ладно, Змеюшка, тогда тебя – первым, – сказал Ролик и направился к Шах-Марару, – нам надо срочняком к Жаманаку наведаться!
Обнюхав столб, к которому был привязан Змеиный царь, он обежал вокруг столба, раззявил свою зубастую пасть и вцепился в светящиеся верёвки. Они засветились ярче, но не поддались. Аралез зарычал, замотал головой из стороны в сторону, однако всё без толку.
Кахард, поняв, что не может справиться с волшебством Розы, перестала сопротивляться, но протянула руки в сторону Розы и стала нараспев говорить какое-то заклинание на непонятном и пугающем языке. У Розы зашумело в ушах, а зрение вдруг стало расплываться, мир превращался в размытые цветные пятна, которые, в свою очередь, стали стремительно терять свой цвет и становиться единообразной серой мглой.
«Она говорит что-то злое, надо её остановить, – запаниковала Роза, – но как? Думай, думай! – стала подбадривать она сама себя. И это подействовало! Паника сразу утихла, и Розе вернулась её рассудительность. – Она говорит заклинание и ослабляет меня. Она говорит слова, и они делают мне плохо. Значит, надо не слышать её слов, чтобы они не доходили до меня!
Роза посмотрела на серое пятно, которое она видела теперь на месте прижатой к земле ведьмы, ясно представила себе эту злую Кахард и накрыла её здоровенным стеклянным колпаком с толстыми, не пропускающими звук стенками.
Зловещие проклятия смолкли. Розе стала возвращаться чёткость зрения, и она увидела ведьму, прямо-таки брызжущую слюной и махавшую кулаками в сторону Розы. Под здоровенным стеклянным колпаком с шариком на верхушке – ни дать ни взять ручка, за которую какой-нибудь великанский дэв взял колпак и накрыл Кахард.
– Молодчина! – похвалил Ролик, выпуская волшебную верёвку из пасти. Он снова стал бегать вокруг столба, внимательно что-то высматривая, – чтобы её заклинание подействовало, цель должна слышать его, иначе это просто слова, произнесённые впустую. Ага, вот оно!
Оказалось, Ролик искал узел волшебной верёвки. Он осторожно взял нужный кончик зубами и потянул. Узел развязался, верёвка перестала светиться и мягко сползла кольцами вниз. Обессилевший Шах-Марар грузно шлёпнулся на землю, но собравшись с духом для последнего рывка, пополз к до сих пор лежащим без чувств обнявшимся Оганесяну и Акопяну и стал обвивать их в кольцо своим телом.
– Встаньте все в мой круг, друзья! – велел он остальным, – побыстрее, поскорее, мало силы у меня!
Роза и Ролик не заставили себя ждать. Роза подхватила брошенную корзинку с пахлавой и вступила в кольцо из змеиного тела поближе к дяде, а Ролик бессовестно улёгся прямо на Акопяна.
Змеиный Царь зашипел и начал движение, змеиная чешуя заблестела и стала переливаться разноцветными пятнами. Это сразу напомнило Розе одну игру на смартфоне, где ползали разноцветные змейки и старались захватить друг друга в круг, чтобы скушать. Когда у такой змейки включался скоростной режим, она вся начинала сиять пульсирующим светом.
Шах-Марар кружился всё быстрей и быстрей, сужая свой круг. Сияние его тела становилось всё ярче и ярче, засветился уже даже воздух вокруг героев, и вдруг одна яркая вспышка ослепила всех, раздался громкий хлопок, Роза потеряла равновесие и упала на своего дядю.
Глава 4. У Времени, вне времени
Роза протёрла глаза. Вспышка была очень яркой, и у неё до сих пор перед глазами носились искры и какие-то пятна.
– Не догадалась зажмуриться, – упрекнул откуда-то сбоку Ролик, – давай будить наших защитников правопорядка!
Наконец зрение Розы стало восстанавливаться, и она увидела Шах-Марара, превратившегося в седовласого старика с посохом, и аралеза, теребящего за воротник Акопяна.
– Так разбудить их ты сможешь едва ли, – заявил Шах-Марар и вдруг рявкнул зычным голосом: – Подъём, салаги, Родину проспали!
Полицейские тут же открыли глаза, удивлённо заморгали, выпустили друг друга из своих «смертельных обнимашек» и стали озираться вокруг.
– Что случилось? – спросил Оганесян, потирая затылок.
– Вы друг дружку чуть не задушили, – радостно ответил Ролик, – и задушили бы, если б не находчивость Розы!
Оганесян недоверчиво посмотрел на Розу, потом на свои руки.
– Да-а, видимо, надо сказать тебе спасибо, – произнёс он.
– А где это мы? – спросил Акопян, массируя сам себе плечи.
– К старцу Время я вас перенёс, как крылатый просил меня пёс, – ответил Шах-Марар, – это мир, что зовётся Кесор, состоит из летающих гор.
– Крылатый? – переспросила Роза, оборачиваясь на Ролика.
И действительно, теперь, когда зрение полностью восстановилось, она увидела, что пёс стал раза в полтора больше, чем был при их первой встрече, и к бокам его были прижаты здоровенные, но аккуратно сложенные крылья. Да и морда у него стала какой-то заострённой, с благородными чертами, что придавало ему серьёзный и солидный вид. Только глаза со сверкающими озорными искорками выдавали шкодного, беззаботного пса.
– Ролик, что с тобой?..
– Ну, что ещё такое? Да, это мой настоящий образ, я же аралез, ты не забыла? – недовольно проворчал Ролик, – могу вылечить смертельно раненного воина. Или унести его душу на небо, если не успею вылечить. Я же сегодня утром не на поле брани летел, а просто по своим делам шёл, как очутился в твоём мире. Зачем мне там крылья?
– Так ты сам выбираешь, каким тебе в каждом мире быть? – удивился Акопян. Он внимательно смотрел на то, во что превратились их с Оганесяном пистолеты, выроненные на полянке, но волею Шах-Марара перенесённые сюда вместе с ними самими. Современные пистолеты превратились в какие-то старинные, однозарядные, которыми стреляются на дуэлях в фильмах про девятнадцатый век, с замысловатыми резными узорами на рукоятке и длинным позолоченным дулом. Акопян гадал, какой из них его, а какой – старшего сержанта.
– Не всегда, – уклончиво начал аралез, – есть миры, где я не способен скрыть свою истинную сущность. А есть мир, где я вообще не буду похож на собаку. Вы тоже, кстати, там не будете людьми. Но в большинстве случаев да, я могу быть такой собакой, какой пожелаю, – хвастливо закончил он.
Роза недоверчиво глядела на крылатого пса. Какие-то детальки пазла явно не сходились в её головке, отчего она хмурилась.
– А как тебя зовут на самом деле? – медленно спросила девочка, вдруг вспомнив, что это именно она наградила его именем Ролик.
Аралез удивлённо поднял уши, видимо, не ожидал такого вопроса, но пролаял что-то вроде «Ррр-гауу-гав». И тут же перешёл на человеческий:
– Так что Ролик очень даже подходит, прямо как сокращение Саша от имени Александр. Да и вы, люди, всё равно правильно не произнесёте, у вас глотки не так устроены.
Разобравшись с именами и пистолетами, окончательно оправившись и придя в себя, герои огляделись вокруг. И действительно, этот мир состоял из летающих гор! Каменные глыбы всех возможных размеров висели в воздухе на разной высоте, между многими были протянуты висячие мостики с верёвочными перилами. На некоторых глыбах были широченные луга и поляны размером с три, а то и четыре футбольных поля; другие были покрыты густым лесом, а снизу из них торчали корни деревьев; на некоторых располагались чёрные обветренные скалы, где-то виднелись даже озёра. У одного такого озерца приютилось несколько похожих на пирамидки деревянных хижин с круглыми окнами. Были и такие глыбы, которые и глыбами-то назвать нельзя – так, просто здоровенный, покрытый мхом камень, неподвижно висящий в воздухе. Сами герои стояли на овальной полянке, заросшей густой травой. С одной стороны, скопились чахлые деревца, с другой – возвышался небольшой холмик. Всё это чудо было размером с просматриваемый насквозь скверик, притаившийся в городе между жилым кварталом и оживлённой улицей. Края его обрывались прямо в небесную синеву и величаво плывущие далеко внизу облака.
– У меня голова кружится, – сказал Акопян и сел на траву. Чтобы успокоиться, он достал свой спиннер и стал его яростно крутить.
– А я есть хочу, – грустно отметила Роза.
– Ну так ведь у тебя корзинка с пахлавой! – удивился Оганесян, – съешь хоть всё!
– А как же вы, да и старичка Жаманака тоже угостить надо, – растерялась Роза.
– Роза, – серьёзным тоном заявил Оганесян, – мы взрослые дядьки, и грош нам цена, если не можем добыть себе еды… А ты вообще недавно выпендривался, что старше всех нас вместе взятых! – сердито рявкнул он на Ролика, который уже ткнулся носом в корзинку и глядел на Розу честными преданными глазами, истово вертя хвостом. – Это твоя пахлава, и ты совсем не обязана с кем-либо делиться.
– Вы не спорьте, господа, будет счас у нас еда! – вдруг молвил Змеиный царь и стукнул своим посохом оземь. Тут же перед ним возник здоровенный питон, поднял свою голову до подбородка старика и замер, вытянувшись в струнку – ни дать ни взять, бравый солдат перед генералом. Шах-Марар прошептал ему что-то, змей кивнул и стремительно исчез в траве.
Герои продолжили созерцать чудесные летающие глыбы. Солнце выглянуло из-за облачка, и на одной из них, парящей далеко в вышине, засверкало, отсвечивая радужными бликами, какое-то большое стеклянное строение.
– Что это? – спросила восхищённая Роза.
– Хрустальный дворец Жаманака, – ответил аралез, – только давайте, действительно, сперва поедим, старец от нас никуда не убежит!
Вдруг в траве зашуршало, и на полянку выползло с десяток змей во главе с давешним питоном. Каждая змея несла на голове большой поднос с фруктами, овощами, зеленью, бастурмой, сырами и хлебом. Одна несла поднос со столовыми приборами, ещё две змеи – кувшины с молоком и водой.
Змеи выстроились перед Шах-Мараром полукругом и осторожно опустили подносы на землю к ногам своего повелителя.
– Фрукты, сыр, лаваш, вода… Угощайтесь, господа! – молвил старик и снова стукнул посохом оземь. Змеи поклонились и исчезли.
Приглашать дважды никого не пришлось. Все разобрали приборы, устроились прямо на траве и стали с удовольствием уплетать за обе щёки. Ещё бы – с начала их приключений прошло уже больше полдня и неизвестно, когда оно всё закончится! Заодно герои поведали Шах-Марару, каким ветром их занесло в Матемагикум и зачем им понадобился Жаманак. Змеиный царь ещё раз поблагодарил их за освобождение и пообещал дать в помощь самого толкового и расторопного змея из своих слуг.
Роза угостила всех пахлавой и теперь думала, стоит ли таскать с собой пустую корзинку или бросить, но тогда, наверное, мама будет ругаться.
«Ладно, в конце концов мы же пойдём обратно, значит, пройдём этой же дорогой», – рассудила Роза и положила корзинку в траву, но на приметное место, чтобы обязательно заметить её на обратном пути.
Шах-Марар стукнул своим посохом о землю, снова появились змеи, которые убрали грязную посуду и остатки еды и растворились в траве. Только один змей остался стоять перед своим царём, вытянувшись в струнку. Он был небольшим, высотой с Розу, если б встал на самый кончик хвоста, тёмным, пятнистым на спине и с желтоватым брюшком. Ещё Розе показалось, что он улыбается, но это было, видимо, такое строение его змеиной пасти.
– Это бравый змей Жепи́т, – представил «улыбчивого» змея Шах-Марар, – мало ест и мало спит. Может долго ждать приказ, но исполнит в тот же час!
Змей Жепит поклонился героям, а его господин вдруг ткнул его своим посохом в голову. Жепит отчётливо ойкнул, лег на землю и стал массировать себе макушку своим же хвостом.
– За что? – хотел было возмутиться змей, но тут же удивлённо уставился на хозяина, – я теперь разговариваю по-человечьи?
– Да, любезный мой слуга, ты теперь рази врага словом, делом и хвостом… мне доложишь всё потом! А пока служи исправно, от напастей береги Розу – девочку из мира, где машины заменили людям силу и мозги.
Жепит ещё раз поклонился Шах-Марару, потом внимательно посмотрел на Розу, словно оценивая, достойна ли она стать его временной хозяйкой, и поклонился ей тоже (наверняка решил, что достойна).
Шах-Марар откланялся героям, стукнул своим посохом оземь, засветился ярким белым светом, как будто внутри у него зажглась очень яркая лампочка, и исчез. А пополнившаяся необычным змеем компания двинулась к мостикам, ведущим ко дворцу Правителя времени.
Пройдя по висящим над облачной пропастью мостикам пару парящих глыб, герои оказались на том самом здоровенном плато, на котором помещалось целое озеро и деревянные хижины вокруг него.
Роза, буквально кожей чувствующая на себе множество взглядов, внимательно всматривалась в круглые окошки хижинок, пытаясь высмотреть там глаза. Когда подошли ближе к хижинкам, оказалось, что они немногим выше самой Розы – эдакие домики для гномиков. Глаза там действительно были – прятались в полумраке за круглыми окошками, хотя потом оказалось, что это были не окна, а самые что ни на есть двери – в каждой хижине была одна круглая, ничем не закрытая дырка, служившая и входом, и окном. Видимо, обитателям этого мира (а это были бахты – напомнил Ролик), с их большими глазами, было достаточно света, да и климат здесь был явно мягкий и тёплый, так что двери можно было и не делать. Бахты были пушистыми шариками белого и серого цвета размером с настольный школьный глобус и большими голубыми и серыми глазами. Они непонятным образом парили в воздухе и могли довольно резко перемещаться во все стороны или менять высоту, но, как правило, двигались плавно и бесшумно. Никаких ртов, ушей или лап у них не наблюдалось, хотя, может, они просто были скрыты под длинным густым пухом. После того как Роза заглянула в один из домиков через дверь-окно и бахты убедились, что она не опасная, они повылетали из своих хижинок и стали виться вокруг героев, с интересом их разглядывая, иногда подлетая друг к другу и перешёптываясь странными тихими посвистывающими звуками.
Несмотря на всю окружающую идиллию, путь был довольно труден: Хрустальный дворец находился на холме, а дорога к нему вилась безумным серпантином среди кустов, которыми были густо покрыты склоны этого холма. Мало того, тропинка часто утыкалась во всевозможные каменные ступеньки – от гладких, ухоженных, широких и пологих, по которым легко шагать, до узких, стертых, потрескавшихся и настолько крутых, что после каждой ступеньки хотелось перевести дух. Миновать их, однако, было нельзя – кусты были довольно густые и колючие.
Ролик постоянно недовольно скулил, что приходится подниматься по этим лесенкам, полицейские пыхтели, и только Жепиту не составляло труда, извиваясь и перекатываясь, преодолевать разнообразные ступени.
Наконец герои добрались до подножия Хрустального дворца. Пока они шли, Роза всё думала, как же можно жить в хрустальном доме – он же весь прозрачный! То есть, что бы ты ни делал, все вокруг будут видеть тебя, даже когда ты спишь или моешься, или ходишь в туалет. А может, такие божества, как Повелитель времени, не ходят в туалет?
И вот теперь, стоя перед самым дворцом, Роза поняла, как это устроено: хрусталь не был идеально прозрачным и не был идеально гладким, чтоб сквозь него всё просвечивалось без искажений. Сквозь толстенные стены дворца разве что угадывались какие-то бесформенные пятна, причём совершенно невозможно было сказать, что это – предметы быта, люди или какие ещё существа, а стоило только немного повернуть голову, как солнечные блики начинали переливаться всеми цветами радуги, иногда слепя глаза. Да и сами бесформенные пятна где-то в толщине нагромождения прозрачной породы совершенно непредсказуемым и невероятным образом меняли свои очертания и цвет. А уж когда герои подошли к большим стрельчатым дверям и те бесшумно и гостеприимно раскрылись, Роза увидела, что дворец отнюдь не весь состоял из хрусталя – были в нём и каменные, и деревянные, и металлические конструкции, а от дверей на широкую стеклянную лестницу вела красивая ковровая дорожка.
– Опять лестница! – недовольно проворчал Ролик, расправил свои крылья и в два взмаха пролетел её всю, уселся на площадке и стал неторопливо чесать задней лапой за ухом, видимо, там притаилась ещё одна злобная и кусючая сказочная блоха. Пока вся процессия достигла вершины лестницы, на площадке рядом с Роликом появился кучерявый молодой человек. Он явно был чем-то взволнован: руки его непроизвольно дёргались, пытаясь выразить какую-то фигуру или жест, которые он не мог выразить словами, потому что сказать-то он что-то пытался, но ничего не получалось. Напротив лестницы площадку венчали высокие двустворчатые двери с цветными витражами, изображавшими солнце и день на одной двери и луну и ночь на другой. Человек постоянно оборачивался на эти двери и шептал что-то неразборчивое. Наконец, он сумел совладать с руками и голосом и сказал, как будто выдавил слова из тюбика:
– Туда нельзя, – и виновато развёл руками, словно извиняясь перед гостями.
– Как это «нельзя»? – нагло гавкнул Ролик, – мы к старику Жаманаку, по весьма срочному и предельно важному делу!
Молодой человек замялся, опять посмотрел на двери и выдохнул вымученную фразу:
– Он не принимает… он спит…
Теперь настала очередь наглого аралеза, уже сделавшего первый шаг к дверям, остановиться в растерянности.
– Как не принимает? Как спит… Спит?! – от удивления его брови поползли на лоб, а уши встали торчком, – он же никогда не спит!
– То-то и оно! – огорчённо взмахнул руками молодой человек, – каждое утро мы собираемся перед ним и рассказываем ему свои сны, ведь он никогда не спит и лишён этого удовольствия.
– А кто это «мы»? – уточнил Оганесян.
– Его свита, двенадцать че… эээ… существ, которые умеют видеть красочные и интересные сны. Среди нас есть пе́ри, бахты, тролли, люди и даже один дэв. Говорят, раньше и вишапы бывали, и джинны… Я – человек, зовут меня Салават, был студентом на факультете философии, но часто засыпал на лекциях, меня в конце концов отчислили… зато пригласили сюда! – с гордостью закончил он. И снова сник, – но сегодня… небывалое!
– Так надо его разбудить! – Ролик снова обрёл свою наглость и решительность и ринулся к дверям.
Салават невольно дёрнулся было задержать аралеза, но остановился.
– Пробовали уже – бесполезно.
Едва Ролик приблизился к дверям, они сами собой открылись, и он решительно шагнул в зал. Вся остальная компания осторожно проследовала за ним.
Вот это был зал! Самый настоящий тронный зал, в конце которого высился здоровенный постамент из хрусталя, похожий на круглый ступенчатый торт. На нём, по идее, должен был стоять столь же массивный трон, однако почему-то стояло обыкновенное деревянное кресло-качалка, в которой дремал седовласый старик, прикрытый клетчатым пледом. Постамент опоясывал небольшой желобок, вырезанный в полу, похожий на ров вокруг замка, правда, почему-то очень смешных размеров по сравнению с постаментом-замком.
По залу разбрелись самые разные существа: в уголке, невысоко над полом, плавала в воздухе парочка перешёптывающихся бахтов; на ступеньках постамента сидели совсем юные парень с девушкой и ещё одно громоздкое и некрасивое существо в грубой одежде (очевидно, тролль). Слева от постамента лежал на полу дэв – он дремал, подложив под голову свою руку, а у окна, спиной к вошедшим, стояла ещё одна девушка – пухленькая блондинка. Правда, она не совсем стояла, она парила над полом на уровне нескольких сантиметров, причём иногда чуть-чуть поднималась, а иногда – опускалась ниже на сантиметр.
Салават горько вздохнул:
– Мы даже не знаем, чем нам заняться. Что только ни пробовали, как только ни пытались разбудить его – всё без толку. Мы обычно с утра собираемся перед стариком и рассказываем свои сны. Если сон кажется ему интересным, к нам в ухо залезает один из бахтов и копирует сон. Потом он так же залезает в ухо к старику и передает ему весь сон прямо в голову. Мы уже рассказали друг другу все сны, два раза позавтракали, ещё раз поспать успели, а что дальше – не представляем.
– Бахт залезает в ухо? – переспросила Роза. – А как он там помещается – они же больше моей головы!
– Так они же – пух сплошной! – усмехнулся Салават, – сложил все свои пушинки и стал размером с жука. Жук-то всяко в ухо влезет! Только глаза наружу торчат. Правда, это не очень приятная процедура, но таковы наши обязанности, приходится терпеть.
Герои тоже не знали, как себя вести и что делать. Акопян достал свой спиннер, Оганесян разглядывал помещение, Роза стала чесать Ролика за ухом, Жепит лениво играл со своим хвостом. Бездельничающая свита собралась вокруг героев и беззастенчиво их разглядывала. Только дэв остался спать на полу, да и за хрустальным постаментом зашевелился кто-то в цветастых лохмотьях – видимо, де́рвиш4 – но не стал подходить. Парящая у окна блондинка обернулась и медленно подлетела к компании, при этом она даже не шевелила ногами. От неё повеяло тонким ароматом чего-то сладкого и в то же время лёгкого и умиротворённого. Девушка была очень красива, с правильными чертами лица и замечательными пропорциями, а пухлость придавала ей какую-то особую грацию океанского лайнера и шарм, которого никогда не бывает у стандартных тощих моделей из журналов мод.
Акопян взглянул на неё и уронил свой спиннер. Ролик хрюкнул от смеха и положил на него лапу. Акопян почему-то покраснел и зло прошипел Ролику: «отдай!». Розе стало неуютно от стольких молчаливых глаз, направленных на них, и она решилась нарушить неловкую паузу.
– А кто вы, – спросила Роза, восхищённо глядя на некасающиеся пола ступни девушки, – фея наверное?
Блондинка усмехнулась.
– Ты что, девочка, никогда не видела пе́ри? – она явно собиралась высмеять Розу.
– Нет, – честно ответила Роза.
Пери, поражённая такой наивной честностью, сразу смягчилась и не стала злорадствовать или высмеивать девочку, а просто сказала:
– Пери – это такие волшебные прекрасные девы, которые помогают путникам не сбиться с пути. А можем и наоборот – заморочить голову, тогда ты никогда не найдёшь дорогу домой, – на последней фразе девушка наклонилась к Розе и сделала страшные глаза. Но Роза только рассмеялась, пери была совершенно не страшная.
– А я простая девочка, меня зовут Роза Мовсисян. Я – человек, – уточнила она, вспомнив, что не все, кто выглядит как люди, могут быть людьми. – А ещё я немного умею колдовать… Страшно колдовать! – Роза тоже попыталась сделать страшные глаза, но, конечно же, у неё это не вышло, и теперь уже рассмеялись они обе.
– А меня зовут Ирина, – представилась в ответ пери, – Ирина Смутьянова. Я – пери, – передразнила она Розу, и они обе снова засмеялись.
Стоявшие вокруг тоже улыбнулись, и в зале установилась дружелюбная и весёлая атмосфера. Все по очереди представились и стали обсуждать события сегодняшнего дня. Даже дервиш встал с пола и подошёл познакомиться (его звали Надим). Оганесян, постоянно перебиваемый Роликом, рассказал про странности в их мире, Ирина, постоянно перебиваемая Салаватом, пересказала его же рассказ про утро, сон Жаманака и вынужденное безделье свиты старика.
– Наверное, это всё как-то связано, – стараясь напустить на себя важный и серьёзный вид, заявил Акопян.
Оганесян внимательно посмотрел на него, очевидно решив, что тот сказал очередную глупость, но переварив сказанное, согласился:
– Очень на то похоже, ведь именно сегодня утром наши миры стали сливаться и сегодня утром уснул старик. Может, его усыпило слияние миров?
– А может, это его сон вызвал слияние миров? – съехидничал Ролик, – мы же не знаем наверняка, как оно взаимосвязано!
– Жаманак управляет временем, – продолжил рассуждать Акопян. С ним явно происходила какая-то перемена – обычно тихий и незаметный, он вдруг решил включить Шерлока Холмса, – а ведь когда-то мир был один, не был разделён на многие миры, верно? – он посмотрел на Ролика. Тот не ответил, зато Надим кивнул, и Акопян продолжил: – Может, пока старик спит, мы возвращаемся в то время, когда мир был один?
– Интересно рассуждаешь, прямо как детектив какой-то, – сказала Ирина, – да ты и похож на милиционера…
– Мы полицейские, – поправил её Оганесян.
– Ой, да какая разница, – отмахнулась пери, как будто Оганесян с ней спорил, – мужчины, раз у вас соображалка работает, давайте решайте лучше, что делать будем! А то вон полдня уже ничего толком не происходит. Старик Жаманак всегда нам занятие находил, все при деле были. А тут ни гостей не принять, ни в гости сходить – ведь вдруг проснётся!
– Я б остался, – робко промямлил Акопян, не сводя с Ирины глаз.
Оганесян недоверчиво и даже как-то раздражённо посмотрел на Ирину. Его явно не привлекала перспектива брать на себя руководство отрядом бездельников, да ещё и настолько беспомощных, что даже себе занятие сами не способны выдумать. Хотя, с другой стороны, ведь у них здесь ни телевизора, ни компьютерных игр нет… Одно развлечение – друг другу сны рассказывать да Повелителю времени прислуживать. Скажешь им сейчас: идите по домам – а потом старик действительно проснётся и уволит всех за то, что рядом не стояли. Может, он злобный, этот Жаманак! Может, наоборот – беспомощный, и они для него как руки-ноги, без них он умрёт от голода, например. А потом эти бездельники ещё и тебя винить будут, что неправильно ими командовал!
Спас положение Ролик.
– Надо к Мастеру Хе наведаться, – предложил он, – мы к нему не попали по пути сюда, благодаря царю-змею сразу в Кесор переместились, а похоже, судьба нам с ним таки встретиться. Мастер со стариком очень давно знаком, дружат они сколько себя помню. Поговаривают, когда-то давно оказал Мастер ему какую-то услугу, то ли даже спас, за что старик ему уникальную привилегию предоставил, никогда и никому такого не доставалось! – Ролик стал говорить тише, словно заговорщик какой-то. И все машинально придвинулись к нему ближе, наклонили головы, чтоб лучше слышать, и он продолжил.
– Старик сделал так, что замок Конста́нтус, где живет Мастер, времени неподвластен, то ли время там остановилось или что-то в этом роде, в общем. Потому и слух ходит, что у него из замка прямой путь сюда, в Хрустальный дворец есть, вне времени и пространства, портал какой-то магический, чтоб этот пройдоха мог, когда пожелает, к Жаманаку заходить чайком баловаться. Верно оно?! – вдруг резко подняв голос, рявкнул аралез.
Склонившиеся над ним отпрянули как ошпаренные.
– Да… есть… бывает… заходит… беседуют… чай пьют… с печенюшками, – загалдели от неожиданности прислужники. Видимо, Ролик того и добивался – застать их врасплох неожиданным вопросом, чтоб не было времени подумать над ответом и выдать правду, если по-каким-то причинам им было запрещено упоминать про Мастера Хе.
– А почему ты называешь его пройдохой, – удивился змей Жепит, – если он, хвала Манасе, такой крутой, что самому Повелителю времени может услуги оказывать?
– Да потому что не поймёшь его, – возмутилась Ирина, – говорит не пойми что, издевается над всеми, дураками нас выставляет!
– Да, – с жаром согласился с ней Салават, – а иногда такое ляпнет, как в лужу пукнет, простите за выражение, просто чушь какую-то! Ведь сам понимает, что чушь сказал, и сам же потом смеётся, и Жаманак с ним заодно, даже похвалит – «ну, ты и ляпнул, порадовал старика». А сам-то никогда ничего магического-то и не сделал, бывает, бормочет что-то да фокусы какие-то показывает – наш дервиш и то похитрее фокусы умеет делать.
– Ну-у, оно далеко не всегда фокусы, – хитро прищурившись, погладил свою бороду дервиш Надим, – но Хе – мошенник тот ещё. Когда-то он в вашем мире (Надим кивнул головой на полицейских) был колдуном, этим… как его… шаманом, который с духами говорит… экстра-вер-том… да, экстравертом!
– Экстрасенсом, – небрежно поправил его Акопян с таким видом, будто каждый день встречается как минимум с пятью экстрасенсами, и покосился на пери.
– Наверное, – просто согласился Надим, – не силён я в ваших варварских словах. Не так давно он опять в вашем мире был на войне в каком-то вашем Еле-визоре, так и говорил: в Битве экстра-вертов участвовал.
Настала очередь полицейских посмеяться, а вместе с ними посмеялся… дэв! Оказывается, он уже проснулся и с интересом наблюдал за собранием, лёжа на боку и подперев голову рукой. Другой рукой он приветственно помахал гостям.
– Меня Лагаш зовут. Вот я-то думаю, что же это мне всякая ерунда снится, а это вы тут ерунду болтаете! Ты, Надим, сперва бы разузнал, о чём пытаешься говорить, а то всё выпендриваешься да гостей оскорбляешь и болтовнёй, и глупостью, и даже видом своим! А вот Мастер, между прочим, никогда ни о ком ничего плохого не говорит, хоть и всех подкалывает. И говорит он очень умные вещи, за что наш старик и любит с ним чаи гонять. Не знаю за магию, а мудрец он – точно.
– Просто тебя он боится подкалывать, – обиженно заметил дервиш, – потому тебе и кажется, что ничего плохого не говорит.
«Да-а, у них тут прямо дворцовые интриги какие-то, – подумала Роза, глядя по очереди на участников перепалки, – не любят они друг друга. То ли завидуют, то ли соревнуются за внимание старичка, то ли просто других развлечений у них нет. Н-да, лучше покинуть это не слишком гостеприимное общество сейчас, пока они ещё не переругались и не подрались!» – Розе отчего-то показалось, что они на это способны – махать кулаками и таскать друг за волосы.
– А как мы попадём к этому Мастеру? Ты, Ролик, знаешь, где он живёт?
– Конечно! – Ролик радостно завилял хвостом.
Вдруг Роза подумала о том, что Ролику семьсот лет, он такой взрослый, умный, наверное, важный в его мире, среди таких же аралезов, а она так запросто к нему на «ты» обращается, даже понукает его… Но увидев добродушную морду Ролика с его шкодливыми карими глазами и совершенно щенячьим восторгом от сегодняшних приключений, решила, что такое обращение ему подходит и нисколько не оскорбляет его. Мало того, может, у аралезов он ещё и щенком является – семьсот лет для него как семь лет для человека! Хотя, на семилетнего он вряд ли похож, всё-таки постарше будет, правда, не такой, как Акопян, и уж тем более не такой, как дядя Оганесян. Скорее всего, он такого же возраста, как сама Роза, или немного старше.
Ролик же тем временем объяснял Оганесяну, что из Кесора можно попасть в Матемагикум, в города Аксиомо́полис или Минима́ксбург, но он не знает, где находятся вишапы, пускающие туда, и не помнит, какой город будет ближе к замку Константус – владению Мастера Хе. Оганесян, не мудрствуя лукаво, просто спросил присутствующих, какие ворота из этого мира есть, но они просто похихикали, сказав, что знают только проходы в свои родные миры, а из Матемагикума никогда никого не брали в свиту – у тамошних жителей нет фантазии, и снов они, скорее всего, тоже никогда не видят. Видимо, это был какой-то местечковый юмор для свиты, насчёт обитателей Матемагикума. Как только смешки стихли, змей Жепит встал столбиком на хвост и сказал:
– Змеи тоже снов не видят, потому что спят с открытыми глазами. Поэтому, наверное, никогда не будем в вашей свите… зато, хвала Манасе, змеи умеют находить вишапов. Мы чувствуем их и чувствуем проходы в другие миры, не забывайте, что у нас особенное зрение и очень сильный нюх! Кесор – довольно компактный мир, и я думаю, смогу за полчасика найти нужного нам вишапа, – с этими словами он обернулся на Розу, явно ожидая одобрения, видимо, не посмел действовать без её прямого приказа или разрешения.
Роза, конечно, сразу кивнула ему, и Жепит мгновенно ускользнул.
Оставшиеся переглянулись, пытаясь придумать себе занятие и тему для продолжения беседы.
– Скажите, мили… хмм… полиционеры, – начала Ирина, – а в вашем мире какие существа водятся и какие из них разумные, ну, кроме вас, людей?
Оганесян даже рта не успел раскрыть, как Акопян стал расписывать свой мир как самое прекрасное место во Вселенной, да так красочно и вкусно, словно являлся заправским туристическим агентом.
Дэв предложил гостям чаю и кофе, упрекнув дервиша и Салавата, что те не догадались сделать это ранее. Сразу накрыли небольшой квадратный стол со столешницей, разрисованной для игры в шахматы, откуда-то натащили стульев и пуфиков, заварили чай и кофе и, забыв свои дворцовые интриги и распри, стали наперебой рассказывать про свои родные миры, какие чудеса в них встречаются и какими существами они населены.
Роза слушала, затаив дыхание, совсем забыв уже, зачем она здесь и куда они должны дальше отправиться. Но когда дэв рассказывал про столицу их мира – огромный город Ассе́ж, распластавшийся по побережью Океана Обманов, где в него впадают три великие реки – Контрибуция, Инвестиция и Облигация, и ещё куча маленьких речек – населённый дэвами, троллями и людьми, их прервал вернувшийся из разведки Жепит.
– Здесь неподалёку есть врата в Аксиомополис, – сообщил он.
Оганесян хлопнул себя ладонями по коленям и встал.
– Что ж, – произнес он, – пора нам и честь знать! Надо узнать, что случилось, и решать, как исправить. Глядишь, и найдём, как вашего старика разбудить.
Роза вздохнула и тоже встала. Ей очень хотелось ещё послушать про разные миры, города и страны в этих мирах, но надо было и дело делать – как-то остановить надвигающийся хаос. Вот сегодня уже начальник дяди Оганесяна – дэв, растения какие-то странные в деревне, бабушкин клуб пропал, а завтра что?.. Папа превратится в вишапа? Или сама Роза станет троллем?
«Уж лучше – пери», – подумала она, поглядев на парящую над полом Ирину Смутьянову.
Та в свою очередь, поймав взгляд Розы, нахмурилась о чём-то своём и заявила:
– Так, полиционеры, я с вами пойду!
– А зачем ты нам… – начал было нахмурившийся Оганесян, но Акопян бесцеремонно перебил его:
– Очень даже пригодится! Чтоб мы в пути не заблудились, с дороги не сбились и… и… а что ты ещё умеешь? – последнее он попытался прошептать Ирине, чтобы не услышал Оганесян, но у него, конечно, не получилось. В принципе, наверное, даже все присутствующие услышали этот вопрос.
– Могу от злых джиннов защитить, например, – ответила пери. – Хорошие мои, дайте мне только пару минут собрать сумочку!
Оганесян продолжал хмуриться, но спорить не стал. Наверное, считал, что она будет только обузой, но, с другой стороны, кто знает, какие приключения их ждут в этих новых удивительных мирах и какие умения молодой пери им пригодятся. А может, просто подумал, что Смутьянова будет часа два собираться – переодеваться-краситься-причесываться, как это принято у красавиц. Но Ирина была на удивление быстра – через пять минут она снова предстала перед ними, в том же платье, что и была, только накинула на плечи лёгкую жакетку и большую дамскую сумку через плечо.
Так компания пополнилась ещё одним сказочным существом.
Герои попрощались со свитой мирно посапывающего в кресле-качалке Жаманака и отправились в путь.
Глава 5. Матемагикум
Несмотря на компактность мира Кесор, парящие в воздухе горы тянулись нескончаемой вереницей во все стороны, насколько хватало глаз. Жепит уверенно вёл путников с одной скалы на другую и так, наверное, целый час.
Наконец, они остановились у большого камня-вишапа с высеченными на нём непонятными иероглифами. Жепит встал перед ним столбиком, поклонился и легонько щёлкнул хвостом по одному из иероглифов.
– Сколько вас? – раздался из камня негромкий хриплый голос.
– Шестеро, – молвил змей.
– Встаньте в ряд передо мной, я хочу посмотреть, нет ли у вас запрещённых для Матемагикума вещей.
Герои послушно выстроились шеренгой. Роза с интересом разглядывала камень, Акопян нервничал.
– Как попали в Кесор жители Анзора? – спросил камень, – ни один Глаз Кесора не имеет вашего слепка.
– Слепка? – удивился Оганесян, – слепка с чего?
– С тела, конечно, – ответил вишап, – вы же не думаете, что путешествуете из мира в мир в своём теле?
– Они этого не знают и вряд ли поймут, – устало констатировал Ролик, – не надо было им этого говорить.
– Как это не надо?! – взревел Оганесян, – мы что тут, в чужих телах? Почему не предупредил, вшивый ты пёс? У кого мы их отняли? И где тогда наши?!
– Когда вы перемещаетесь в другой мир, – разъяснил вишап, – переходят только ваши души, а оболочку мы запоминаем. Если в мире, куда ваша душа перешла, могут находиться существа вашей расы, вы обретёте такое же тело, если нет – примете одну из местных форм. Очень опасно попасть в такой мир в своём теле рождения – вы можете лопнуть или задохнуться, или даже сгореть. Поэтому мы, вишапы, запоминаем ваш слепок и возвращаем его, когда вы переходите обратно. Есть ваш слепок, когда вы перешли в Матемагикум, но нет ни одного слепка, когда вы перешли сюда.
– То есть мы умерли? – в ужасе спросила Роза, незаметно ущипнув себя за бок. Щипок получился довольно болезненным.
– Нет, конечно, – глухо рассмеялся камень, – пройдя Врата, вы просто переродились в другом мире в новое тело, вот и всё. Сильные волшебники могут делать это самостоятельно, без нашей помощи, но они должны хорошо понимать физику того мира, куда перемещаются, и знать, в каком теле там переродятся они сами или те, кого они с собой захватили. Ведь есть существа, которые не могут воплотиться в определённых мирах ни в одну из форм, хотя и очень хотят туда попасть.
– Нас доставил сюда Змеиный царь… – промямлила Роза, стараясь незаметно щупать себя в разных местах, чтобы убедиться, что у неё не появился хвост или рога, а на руках всё ещё по пять пальцев.
– Тогда понятно – Шах-Марар очень сильный и мудрый старый колдун, – хмыкнул камень, – он-то умеет перемещаться по мирам и знает, кто, где и в кого перерождается. Ладно, я, конечно, запомню ваш слепок в Кесоре и проведу вас в Матемагикум по слепку из Анзора, – рассудил вишап и замолчал. И только воздух вокруг камня сделался как вода, заколыхался, и начались прочие спецэффекты вплоть до фиолетово-зелёной сферы.
Как и в прошлый раз, Ролик, беззаботно помахивая хвостом, первым растворился в этой сфере. Вторым, на удивление, побежал в портал Акопян, правда, перед этим он горько вздохнул и зачем-то покосился на Ирину. Та, в свою очередь, хмыкнула и вальяжно, с грацией начищенного до блеска изящного океанского лайнера проплыла следом за ним. Роза вцепилась в руку дяди Оганесяна, и они шагнули вперёд. Внизу сверкнула змейка Жепита. Дядя и племянница шагнули внутрь сферы. На сей раз Розе было не на шутку страшно.
«А вдруг я перерождю… переродаем… переродюсь во что-то страшное? А вдруг совсем не переродюсь! Что тогда, моя душа застрянет между мирами? Ой, что это, я умираю?! – запаниковала Роза, когда миллионы маленьких иголок укололи всё её тело, – это и есть смерть? Или наоборот – рождение? А может, это просто вишап так запоминает мой слепок?»
Пока Роза паниковала, они с дядей уже прошли через портал и оказались в каком-то тесном тупичке каменного города. В этом мире вишап стоял на гранитном пьедестале посреди булыжной мостовой, за камнем виднелась высокая стальная ограда, заросшая плотной стеной растительности, наверное, за оградой был сад. По обе стороны от вишапа были высокие глухие стены домов, грубо оштукатуренные глиной. С четвертой стороны тоже была глухая стена, но она была намного дальше, и справа перед ней виднелся проход за угол дома. Герои переглянулись и двинулись в этот проход.
Завернув за угол, они оказались в тихой безлюдной узкой улочке из двух-трёхэтажных домов с узкими стрельчатыми окнами, закрытыми кое-где деревянными ставнями, и узкими же дверями подъездов. Деревянные двери подъездов были высокими и двустворчатыми, что делало их визуально ещё уже. Но судя по размерам окон и дверей, ручкам и ступенькам, в этом мире жили вполне себе люди, ну, или очень похожие на них существа.
– Здесь, наверное, какие-то сплошь тощие люди живут, – предположила Ирина.
– Нет, всякие попадаются, – с видом знатока сказал Ролик, – это просто особенности местной архитектуры. Они ж здесь все помешаны на математике, видимо, такие формы – результат вычислений. Они даже созвездиям дают не имена героев, например, а названия математических формул.
– Совершенно верно! – подхватил Жепит, – я даже стихи знаю на эту тему, кого-то из местных поэтов, кажется, Квадрата Пси:
Как прекрасна звёздной ночью «Бесконечность Мандельброта»!
Эти всполохи вселенной да фракталы Жюлиа!
Ты стрелой остроконечной задаёшь мне строгий вектор,
Устремляя в бесконечность скромный мой материал!
– Какая прелесть! – восхитилась пери, – ты знаешь местные стихи! Но откуда?
– Все змеи очень любят стихи. И мы имеем возможность собирать стихи из всех миров, так как, хвала Манасе, свободно перемещаемся между мирами. Одна беда – письменности у нас нет, приходится всё наизусть помнить.
– Никогда не думала, что у змей такая хорошая память, – удивилась Роза.
– Боюсь, ты много чего хорошего о змеях не знаешь, – вздохнул Жепит, – в твоём мире отношение людей к нам, мягко говоря, прохладное и незаслуженно презрительно-опасливое. Но, хвала Манасе, теперь ты можешь всё это узнать с кончика хвоста… то есть из первых рук.
Пока Роза колебалась, раздумывая, можно ли спросить Жепита, кто такой (или такая) эта Манаса, Оганесян резко перевёл тему разговора.
– Это всё хорошо, конечно, но не забывайте, зачем мы здесь! Как нам добраться до этого вашего мастера-мошенника? – сказал он. – Сколько счас времени – три, четыре часа? А нам ещё надо разобраться со спутанными мирами и вернуть тебя маме! И желательно до темноты. Что скажешь, блохастый? Как нам чудо-мастера найти?
– У меня, между прочим, имя есть, – огрызнулся Ролик, – посмотрел бы я, как ты сам будешь ловить блох, если у тебя отрезать все пальцы! Я ж даже сбрить шерсть не могу!
Оганесян примолк. Он хотел просто подколоть крылатую псину, но никак не обидеть. Кстати, в этом мире пёс был обыкновенным, бескрылым.
– Гыррр на тебя! – рыкнул аралез, успокаиваясь, – надо найти извозчика.
– Их в этом мире называют лино́перы, – блеснул познаниями Жепит, – такое сокращение от «линейных операторов».
Пока герои вели эти разговоры, улочка вывела их на большую мощёную брусчаткой площадь с фонтаном посередине. Площадь была весьма людной, это были действительно люди, только какой-то мелкой породы – Акопян с Ириной казались чуть ли не на голову выше их, а здоровяк Оганесян – на две. Вокруг фонтана сновали самые обычные голуби, за ними пристально наблюдала пара вполне себе обычных котов. Необычные существа тоже были – похожие на осьминогов, только с тремя толстыми щупальцами, на которых они передвигались, тремя тонкими трёхпалыми руками и тремя зелёными глазами на голове. Кожа их была смуглой, волос никаких не наблюдалось, одеты они были в свободно болтающиеся на «ногах» штанины, рукава, почти целиком скрывающие «руки», и куполообразный чепчик на макушке. Все это было связано меж собой шнурками и пёстро окрашено.
– А как их называют? – тихо спросила Ирина у Жепита, легонько кивнув на парочку этих существ у фонтана и хихикнула, – уж не треноги ли?
– Ты будешь смеяться, – ответил змей, – тетрагоны.
Оганесян хрюкнул, Ирина нахмурилась:
– А почему тетра? Они же трио. Или терция?
– Может, кто-то подшутил над ними? – предположил Оганесян.
– Нет, они сами себя так называют, – встрял Ролик, – чёрт их знает, почему. Говорят, у них четыре стороны личности и жизни. Конечно, все называют их тройниками – только не вздумайте им это сказать! Они очень обижаются на это.
– Между прочим, – добавил Жепит, – они весьма головастые не только в прямом смысле, а потому предпочитают заниматься исключительно умственным трудом. И стихи пишут интересные. Вот, например:
Ко́тина-ко́тина -
орёт в коридоре!
Котина-котина -
царапает дверь!
Котина-котина -
