12
А в этот момент Елена готовила ответный удар по Викталу, дабы упредить его злодейский план. Солнце уже зашло, близилась ночь. Подчинив себе тех двоих налётчиков, она отправилась в казарму к Лео. Казарма, где отдыхал Лео, находилась чуть поодаль, ближе к лесу, почти рядом с конюшней. Теперь те двое гладиаторов стали телохранителями Елены. Вовремя сообразив, что они выбрали верную сторону, сейчас друзья неотступно следовали за ней. Однако Елене по-прежнему приходилось сохранять внешний вид шута. Добравшись до казармы и разбудив Лео, она рассказала ему о грозящей беде. У них состоялся напряжённый разговор. Выяснив все детали, влюблённые стали готовиться.
– Кстати, те двое воинов отныне в моей власти,… и мы вольны с ними делать всё, что нам заблагорассудится… – напомнила о гладиаторах Елена.
– Где они сейчас?… – тут же поинтересовался Лео.
– Здесь недалеко,… ждут моего приказа… – ответила Елена.
– Тогда пусть сделают вот что,… сначала отчитаются перед своим нанимателем о выполнении его распоряжения,… якобы они тебя похитили и сделали всё, как он им велел,… а вот потом… – Лео вздохнул, и собрался ещё что-то добавить, но не успел, в казарму буквально ворвался Алекс. Только благодаря своей сноровке и тонкой комплекции Елена успела мгновенно спрятаться. Лео же вмиг вскочив, принял боевую позу.
– Напрасно ты меня так встречаешь,… ведь я к тебе с добром… – сходу начал Алекс, – в одной из схваток там, на арене ты не дал погибнуть моему брату. Да ты, наверное, уже и не помнишь того случая,… а теперь я хочу помочь тебе сохранить твою жизнь. Против тебя существует заговор,… к сожалению, и я в нём участвую… – переведя дух, сказал он, и устало присел.
– Отчего же я не помню тот случай?… помню, и того горожанина я тоже помню,… отважный боец. Только я тогда не думал о том, что он твой брат и помог ему как товарищу. Но об этом потом, а сейчас объясни, зачем пришёл?… – спокойно спросил Лео. После такого пояснения у Алекса не осталось никаких сомнений в правильности своего поступка, вся та честность, что таилась в его душе, вырвалась наружу и он без утайки начал своё повествование.
– Ну, что же, слушай,… сегодня я должен был по приказу Виктала нанять для уничтожения твоего друга, шута Элла, двух головорезов,… но памятуя о твоём благородном поступке, я приказал им лишь похитить его. И ещё, опять-таки по приказу Виктала, я нашёл служку Петрону, которая согласилась отравить тебя. Она уже скоро придёт сюда. Сам же Виктал, чтобы убедиться в твоей смерти, должен где-то здесь поблизости спрятаться и ждать от неё сигнала. Но и это ещё не всё,… в самый последний момент я узнал, что он будет не один. С Викталом придут злодеи, нанятые им лишь для того, чтобы в случае если ты ещё будешь жив, добить тебя. Думаю, не будь их, ты бы и один справился с Викталом и Петроной,… однако узнав об этих бандитах, я как видишь, поспешил исправить положение и предотвратить эту несправедливость… – закончил свою исповедь Алекс.
– Ты молодец, что всё рассказал,… я и сам уже знаю обо всём этом,… пожалуй, разве что за исключением последнего,… привести убийц, чтоб добить умирающего от яда, это особое коварство!… – выслушав его, подивился Лео.
– Считаю, он должен ответить за это! Его надо судить!… – быстро скинув парик и выйдя из своего укрытия, с возмущением воскликнула Елена. В падающем из окна лунном свете её рыжие волосы вспыхнули, словно языки пламени. Увидев их, Алекс резко вздрогнул, и ошалело отшатнулся к стене.
– Не может быть!… дочь Цезаря здесь… – вмиг охрипнув, в горле всё пересохло, еле пролепетал он.
– Да это я!… а ещё ты не знаешь центурион, что и шут Элл, которого приказал убить Виктал,… это тоже я!… – гордо взглянув Алексу в глаза, заявила Елена и бросила ему под ноги свой парик. Алекс тут же понял в чём дело, и поражённый увиденным, упал пред Еленой на колени. В ту же секунду он, как и подобает провинившемуся воину, просил властительницу о пощаде.
– Прости меня во имя всего на свете, ибо я не ведал что творил! О, боги,… теперь я вижу, какому злу не суждено было свершиться,… прошу, пощади меня повелительница!… будь справедлива ко мне, я готов кровью искупить свою вину… – не в силах сдержать слёз, искренне каялся он.
– Ну, хватит, центурион, хватит. Уже только одним своим признанием ты прощён. Теперь не об этом надо думать, скоро подойдёт Петрона, пора действовать, у тебя есть меч?… – торопясь перейти к делу, спросила его Елена.
– Да!… и я готов хоть прямо сейчас вступить в бой!… – кратко по-солдатски ответил он.
– И так,… мечи есть у всех… – подвела итог Елена, – Лео, покажи ему его место,… а я приведу тех двоих,… они будут нам в помощь… – добавила она и быстро вышла. Пока она ходила, Алекс занял выгодную для атаки позицию, а Лео, как ему и полагалось, лёг на кровать. Мгновение спустя вернулась Елена с двумя гладиаторами. Они тут же, растворившись во тьме, заняли позиции для атаки, всё стихло. Луна взошла в зенит, все оцепенели в ожидании схватки.
Первой, тихо ступая, в казарме появилась Петрона. Сгорбившись, съежившись, выглядя в лунном сияние, как чёрная тень самой смерти, она подплыла к кровати, где лежал Лео. Следом из тьмы с обнажённым мечом, устремлённый применить его в любую секунду, выступил Виктал. Чуть позади его двигалось ещё несколько теней, то были нанятые им разбойники. Петрона достала флакон с ядом, открыла его и занесла над головой Лео. Она была готова по первой же команде Виктала влить в ухо спящего смертоносное содержимое флакона.
Но вдруг, отражаясь в лунном свете, молнией сверкнул занесённый рукою Лео меч, и тут же сильнейшим ударом плашмя обрушился на голову Петроны. Не издав ни звука её тщедушное тельце, легко, словно было невесомым, отлетело в сторону. Наёмники, следовавшие за Викталом, вмиг замерли. Они будто увидели, как из могилы поднялся призрак. Сам же Виктал, будучи старым опытным волком в таких делах, в момент понял, что попал в ловушку. Одним прыжком, не взмахнув своим мечом ни разу, он трусливо отскочил к выходу, и сейчас же оказался вне казармы, опять сбежав и бросив всех. Лео рывком устремился за ним.
В ту же секунду Алекс, Елена и двое её телохранителей разом выскочили из своих укрытий. Мгновенно нанося удары мечами плашмя, дабы избежать ненужного кровопролития, они моментально оглушили всех наёмников. Несмотря на численное превосходство разбойников, с ними было вмиг покончено. Эффект неожиданности сыграл свою роль. Оказавшись снаружи Лео, быстро оглядевшись по сторонам, услышал шум и ржание в стойлах на конюшне.
– Ах!… так вот куда ты побежал! – крикнул Лео и кинулся к лошадям. Следом выскочивший из дверей казармы Алекс побежал за ним. Елена и гладиаторы, связывая оглушённых разбойников, чуть задержались. Спеленав их в течение нескольких секунд, а уж это гладиаторы умели делать превосходно, они тоже поспешили к конюшне. Про Петрону все забыли, будто её и не существовало.
А меж тем она пришла в себя, и присев у стены, еле-еле соображая, вспоминала, что же с ней случилось. Несколько минут потребовалось её изощрённому в гадостях уму, чтобы осознать и понять, то положение, в коем она оказалась. Уразумев своё выгодное состояние быть забытой, она стала ползком выбираться наружу. При этом, она не обращала никакого внимания на стоны и мольбы связанных наёмников освободить их. Выбравшись, Петрона сразу заметила стоявшую посреди дороги, спиной к ней, с мечом наизготовку Елену.
– Ну, я тебе сейчас отомщу!… – обезумев от жажды крови, поглощённая стремлением мстить, ещё толком не зная, что за особа перед ней, злобно прошипела Петрона, и, обнажив спрятанный в рукаве клинок, стала подкрадываться к Елене.
Елена же, ничего не подозревая, в этот момент ждала, когда из конюшни появится кто-нибудь из ранее ворвавшихся туда для захвата Виктала мужчин. Лео, испугавшись, что она в неразберихе может пострадать запретил ей идти за ними и велел оставаться снаружи. Приготовившись к любому исходу погони, Елена, взяв меч наизготовку, ждала развязки. По шуму, доносившемуся изнутри, было ясно развязка близка. Виктал метался по конюшне в поиске непривязанной лошади, притом он как мог, отмахивался мечом от напиравших на него Лео и новоявленных телохранителей Елены. У них не было задачи лишить его жизни, им надо было всего лишь задержать его, и он, сопротивляясь, прекрасно это понимал.
– Сдавайся Виктал!… тебе на этот раз не уйти, трусливый мешок с требухой!… – кричал ему Алекс.
– Не тебе мне указывать!… плебей!… – пыша злобой и отчаянием, огрызался тот.
– Сопротивляться бесполезно!… тебя всё равно будут судить за измену на поле брани!… – вновь кричал Алекс, отвлекая Виктала и стараясь забрать всё его внимание на себя. Лео же, в полутьме ориентируясь только на свет от луны и дежурного фонаря, как можно аккуратней наступал, припирая Виктала к стене. А тот продолжал метаться от стойла к стойлу, хватая лошадей за морду, проверяя, есть ли на какой из них уздечка.
Но вот он сделал свой последний рывок к дальнему стойлу с великолепным белым жеребцом. И надо же такому быть, скакун оказался взнуздан и отвязан. Простая оплошность конюха сыграла на руку Викталу. Он, словно ядовитая змея, хищным прыжком вскочил на коня и, направляя его прямо на преследователей, расталкивая их, вырвался наружу. Елена не ожидала такого развития событий. Стрелой, вылетев из конюшни, Виктал нёсся на неё. Меч был бесполезен и Елена, откинув его, моментально сгруппировалась для отскока. В ту же самую секунду изготовившаяся для удара Петрона с клинком в вытянутой руке, бросилась на неё со спины.
Елена даже и не заметила этого. Напрягшись насколько это было возможно, она пружиной отскочила в сторону от мчавшегося на неё Виктала. Петрона же, совершенно не задев отпрыгнувшую Елену, головой угодила прямо в ногу проносившегося мимо Виктала. Пучок её грязных волос мгновенно запутался в его сандалии, а клинок, зажатый в её руке, угодил скакуну в брюхо. И в ту же секунду, одновременно, словно как по команде заржал раненый конь, и взвыла сбитая с ног Петрона. Да так взвыла, что самому богу Плутону стало тошно в его Тартаре. Конь, подстёгиваемый болью, рванул что есть сил. Выскочившим из конюшни гладиаторам и Лео с Алексом открылась жуткая картина.
Скакун дико ржа от боли нёсся во весь опор. Виктал вцепившись ему в гриву еле удерживаясь, изрыгал страшные проклятья. Петрона повиснув на его ноге запутавшимися волосами, визжала и барахталась, колотясь всем телом о землю. Отпрыгнувшая в сторону Елена, чуть приподнявшись, молча, смотрела на весь этот хаос.
Но вдруг в одно мгновенье всё прекратилось. Дёрнувшись в бок, конь, споткнулся о болтающуюся Петрону и упал как подкошенный. Пролетев ещё несколько метров, он погрёб под собой и Виктала, и Петрону. А впереди перед конём на дороге, с поднятыми вверх руками, стояло несколько человек. То были Дарр, Максимус и двое сопровождавших их верных друзей. Это они, услышав крики в ночи, выскочили из леса и, вскинув руки вверх, напугали коня. Сбили его с пути и заставили споткнуться о Петрону, тем самым прекратив его стремительный бег. Лео мигом подбежал к Елене и помог ей подняться.
– Как ты?… не ушиблась?… – взволновано спросил он.
– Да я-то в норме,… а вот как они там… – ответила Елена, показывая в направлении, где лежал конь.
– Пойдём, взглянем!… – призывно откликнулся Лео, и они пошли следом за гладиаторами и Алексом. А те уже успели поравняться с конём. Конь, вздымая голову с выпученными глазами, храпел и лягался, усиленно пытаясь подняться. В тот же момент с другой стороны дороги подошли Дарр и его спутники. В полутьме люди и стой и другой стороны не узнали друг друга. Но невзирая на это, они не испытывая друг к другу враждебности и недоверия, объединённые одной целью поднять коня, стали помогать ему. Приложив немало усилий, они всё-таки подняли скакуна. Встав, конь растопырил ноги и, упёршись копытами в землю, продолжил храпеть и таращить на них глаза. Под ним лежали бездыханные Петрона и Виктал. С ними было покончено.
– И надо же было ей выскочить,… если бы не она, то нам его никогда бы не догнать… – не испытывая никаких эмоций, без сожаления заметил Лео.
– Ну что же,… такова судьба всех злодеев с чёрными помыслами,… не рой яму другому, и сам в неё не попадёшь… – немного сыронизировав, добавил Алекс.
– Она лишь ускорила приговор суда,… от возмездия им всё равно было не уйти… – заключила Елена.
13
Коня отвели в сторону и осмотрели. Рана на его брюхе была незначительная, хотя и болезненная. Оказывая ему помощь, люди, воспользовавшись лунным светом, стали присматриваться друг к другу.
– Алекс!… да неужели это ты!?… – вдруг громко, сам того не ожидая, удивился Максимус.
– Быть того не может!… а это ты!?… – узнав его, отвечал вопросом на вопрос Алекс. Лео тоже узнал Максимуса и стал приглядываться к остальным. Старые друзья центурионы обнялись и наперебой, словно оправдываясь друг перед другом, стали рассказывать, как они здесь оказались.
– Так выходит, мы снова на одной стороне!… – закончив объяснения, воскликнул Максимус.
– Да,… но только теперь на правильной стороне!… стороне правды и справедливости!… – радостно вторил ему Алекс.
– Да подождите вы радоваться! Ты Максимус сначала хоть представь, кто это там с тобой к нам пожаловал,… а то при лунном свете лиц совсем не разобрать… – обращаясь к центуриону, шутливо прикрикнул на него Лео.
– И то, правда,… что это я,… и вовсе из головы вылетело, сейчас-сейчас,… ты удивишься!… – опомнился центурион, подошёл к Дарру и указал ему на Лео.
– Ну, смотри,… это тот о ком я тебе говорил,… ну, как?… похож он на ту фреску?… Вот-вот, присмотрись!… Ну, вы пока тут разбирайтесь,… а я пойду, пожалуй,… чтоб не мешать!… – восторженно заявил Максимус и отошёл в сторонку. Дарр сначала не поверил своим глазам, и взволнованно вглядываясь в полумрак, спросил.
– Посмотри на меня мальчик мой,… узнаёшь ли ты меня?… – обратился он к Лео на родном ему языке. Лео оторопел услышав знакомую речь. Он даже и представить себе не мог, что здесь на чужбине услышит её.
– Кто ты?… мне плохо тебя видно… – переспросил Лео, ища в лице Дарра знакомые черты.
– Да это же я, твой наставник!… всмотрись получше,… узнай скорей!… – не выдержав волнения, воскликнул Дарр и выдвинулся в полоску лунного света, чтоб как есть предстать перед Лео. Все прежние воспоминания, все давние образы, что годами таились в глубинах разума Лео, теперь вмиг всплыли в его сознания.
– Да!… да, я помню тебя,… теперь я точно вспомнил! Раньше мне казалось, что всё это лишь сон,… но сейчас, сейчас… – резко заговорил он, подошёл к Дарру и крепко обнял его, как если бы тот был его отцом. Через мгновение эти два мужественных бойца, два воина видевшие в своей жизни столько страха и ужаса, что хватило бы на всю вселенную, уже плакали в объятьях друг друга. Так встречаются только самые близкие люди после долгой разлуки. Впрочем, так оно и было. Сколько же сразу посыпалось вопросов и ответов на них. Моментально разгорелся разговор. Правда, он длился не так долго, как хотелось бы, надо было действовать дальше. Выплеснув всю накопившуюся грусть и скорбь, изрядно потолковав, мужчины, заканчивали свою беседу, уже как подобает соратникам.
– Теперь ты знаешь, кто ты есть на самом деле,… и ты должен немедленно вернуться на Родину!… народ тебя ждёт Леонид,… впрочем, я вижу, тебе есть с кем это обсудить… – намекая на Елену, улыбнувшись, завершил разговор Дарр, и по-отечески хлопнув Лео по плечу, удалился. После таких слов Лео тут же бросился к Елене, сильные чувства переполняли его.
– Ты не поверишь, как всё обернулась,… оказывается я наследник престола, и мой народ ждёт меня на Родине,… нужно ехать. Я даже не знаю, как нам теперь с тобой быть,… мне надо всё тебе объяснить и попросить тебя о чём-то важном… – страшно волнуясь, что скажет Елена на такую новость, старательно подбирая слова, заговорил он. Однако Елена почти сразу прервала его.
– Не надо ничего объяснять и просить,… я и так всё прекрасно понимаю,… на тебе лежит большая ответственность за свой народ,… мне это тоже знакомо,… ведь я дочь Цезаря,… и кому как не мне понять тебя. Так что если я тебе нужна,… то ты не проси, только скажи, и мы вместе отправимся к тебе на Родину… – глядя прямо в глаза Лео, мягко произнесла Елена и обняла его.
– Конечно,… конечно нужна! Как же я без тебя,… теперь мы навсегда связаны одной судьбой! Едем, едем вместе!… – воскликнул Лео и, не сдерживая радости, покрыл лицо Елены поцелуями.
А меж тем окружавшие их люди, давно уже перезнакомившись, занимались своими делами. Максимус и Алекс, сделав вывод, что делать им в империи больше нечего, помогали остальным лечить коня. Рану сметали суровыми нитками, это умели делать все воины, и наложили повязку. Перевязывать пришлось всё брюхо коня, да ещё и по кругу. И это занятие рассмешило собравшихся, приведя их в отличное настроение. Вскоре кровь у скакуна остановилась, он успокоился и был готов к длительному переходу. Пока Лео и Елена радовались своему союзу, Дарр тем временем подготовил остальных в обратный путь. Среди столь разных людей возникло вдруг единодушие. Теперь объединённые одной идеей, доставить Леонида и Елену в целости и сохранности на Родину, где Лео ждали на царствование, они все сделались друзьями готовыми на всё ради достижения благой цели. Однако ещё надлежало поставить в известность о случившемся отца Елены, Цезаря.
Елена кое-как нашла, чем писать и исполнила для него подробное письмо. Не преминула она изложить и о том, что в последние дни жила под личиной шута, и что без памяти влюблена в бывшего гладиатора, а ныне царевича Леонида. Указала Елена и на то, что они раскрыли заговор гнусного завистника Виктала, и попытку его наёмников напасть на неё. Подробно описала она и встречу Лео со своим наставником, и о том, что им всем немедленном надо отъезжать на Родину к её возлюбленному. Пока она писала письмо, рядом шла подготовка к дороге. Приходилось действовать быстро, близился рассвет. Когда письмо было закончено гладиаторы с Максимусом и Алексом взяли бренные останки раздавленных злодеев и вместе с посланием отнесли в казарму к связанным наёмникам. Расчёт был прост, утром охрана обнаружит пленных разбойников, а вместе с ними обнаружит и письмо, тогда оно точно попадёт в руки Цезарю. Теперь друзей уже ничто не задерживало здесь, и они поспешили отбыть.
14
Для Максимуса и Дарра обратный путь был хорошо знаком, а потому в течение нескольких дней вся честная компания благополучно достигла родных мест Леонида. Конь быстро оправился от раны и очень им пригодился для перевозки вещей. А иногда и для передвижения немного устававшей Елены. И так уж вышло, что когда они въезжали в столицу, Елена также находилась в седле. Её рыжие волосы развивались на ветру, словно пылающий факел, Лео в этот момент вёл коня под уздцы. Получилось невероятное зрелище. Белый могучий скакун, оседлавшая его огненная красавица и вернувшийся молодой царевич. Эта картина произвела ошеломляющей эффект на встречающих их людей.
Молва о царевиче, его избраннице и белом скакуне в мгновении ока разнеслась по всей столице, проникая в её самые отдалённые уголки. В течение нескольких минут уже все жители города знали о подвигах и приключениях юных героев. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, народна молва она на то и молва, чтоб все вмиг узнали обо всём. Так оно и получилось. Народ валом валил на главную улицу, дабы лично приветствовать влюблённых победителей. Добрая весть о возвращении царевича молнией достигла и дворца. Все подданные, стража, служащие и даже старушка родственница вышли встречать Лео. Как только он приблизился к своей родственнице, она тут же узнала его и вся в слезах бросилась в его объятья. Родную кровь обмануть нельзя.
Трудно описать то счастье, то ликование, что охватило всю столицу, а вслед за ней и всё государство. На следующий же день Лео короновали. Теперь уже царь Леонид, немедленно назначил дату свадьбы со своей возлюбленной, и они тут же отправили приглашение отцу Елены, Цезарю империи. Сделав это, влюблённые затаив дыхание стали ждать ответа. Цезарь, получив сначала письмо дочери о её побеге с бывшим гладиатором, а потом и о приглашении на свадьбу с ним, пришёл в бешенство. Первой его мыслью было пойти на Лео войной и разорить всю его страну. Но недаром же он был великим Цезарем, быстро взяв себя в руки, остыв и поразмыслив, он рассудил мудро.
– Леонид царь,… а став его женой и моя дочь будет царицей,… ну а, как известно муж голова, а жена шея,… куда хочет туда и вертит. Ну и зачем же я тогда пойду завоёвывать то, что уже завоевала моя дочь! Без войны, без боя взяла в плен всё государство,… да ещё и царя в придачу! Ха-ха,… и какого царя,… Леонид много чего стоит,… такого зятя и не грех полюбить! Ай да дочка,… ай да молодец! – заключил он и, придя от таких мыслей в доброе расположение духа, тут же снарядил гонца с сообщением, в котором чёрным по белому сообщал о своём согласие приехать к ним на свадьбу.
Как сказал, так и сделал, он же Цезарь и его слово крепкое, прибыл на свадьбу с богатым подарком и с заключением мира. Свадьба же была воистину царской. Праздновали, несколько дней и ночей напролёт, не останавливаясь. То тут, то там виднелась огненная шевелюра Елены. Юная царица была везде и повсюду, и, разумеется, рядом с ней был Лео. Жители всей державы, радуясь и ликуя, приветствовали своих юных монархов. Люди давно уже прознали о той судьбоносной ночи, когда Елена бок обок сражалась с Леонидом, чтоб принести мир и спокойствие на их многострадальную землю. В считанные дни Елена обрела любовь всего народа, каждый человек воспевал её преданность и отвагу, свято веря, что она достойна стать их царицей. «Въехав в наш дом на белом коне, огненным факелом, она даровала нам алый цветок вечного мира!» говорили о ней люди и слагали легенды, которые остались навечно…
Конец
Сказка о дочке кузнеца Натлии и принце Ромле
1
В те времена, когда доблестные рыцари сражались с драконами и карабкались по крепостным стенам замков, чтобы заслужить поцелуй своей возлюбленной, случилась одна замечательно-волшебная история. А произошла она в той стране, что знаменита чудесными рощами и лесами, скалистыми горами и раздольными полями, чистыми реками и склонами гор, увитыми лучезарным виноградом. А в центре всего этого великолепия, в изумительно красивой долине, на берегу полноводной реки, где благоухают фруктовые сады, раскинулся могучий город-столица со своими храбрыми и мудрыми жителями.
Народ в столице жил разный, кто-то служил в королевском замке, который находился на самой величественной горе, кто-то пёк хлеб из муки, что привозили крестьяне и мельники с привольных лугов, а кто-то торговал на большой ярмарке, что устраивалась для мастеров и знатоков разных ремёсел. Ну а уж таковых ремёсел было немало, но особенно почитаемым и заслуженным делом в ту эпоху считалось умение изготавливать рыцарские доспехи. И, конечно же, занимались этим почётным делом замечательные умельцы, кузнецы.
Работа самых искусных мастеров ценилась на вес золота, и это не преувеличение, ведь порой жизнь рыцаря зависела от кропотливого исполнения кузнецом своего дела. В столь тонком деле достойных знатоков было крайне мало, а потому дороговизна мастерски выполненных доспехов никого не удивляла. Те же кузнецы, что обладали такими навыками, жили в значительном достатке и развивали своё мастерство до полного совершенства. Хватало у них средств и на достойное содержание своей семьи, что по тем временам было делом трудным и хлопотным.
Ну а для того чтобы члены семьи ни в чём не нуждались, главы кланов кузнецов обзаводились большими жилищами и мастерскими сравнимыми с замками. Иные кузнецы зарабатывали столько золота, что его хватало на такие излишества и роскошь в украшении своих домов, какие простой люд не мог позволить себе и за всю свою жизнь. И по такому богатому, качеству отделки дома, и роскошному убранству жилища судили о мастерстве кузнеца. «Чем краше дом, тем искусней мастер живёт в нём» так рассуждали рыцари, выбирая себе кузнеца для изготовления своих доспехов. Заказать и приобрести латы у такого человека считалась знаком высшего отличия среди рыцарей.
Однако рыцарь рыцарю рознь; встречались и такие, которые приобретя замечательный наряд от искусного и знаменитого мастера, напускали на себя спесь, задирали нос, и бахвальству их не было предела. Впрочем, такие люди встречаются в любые времена. Многие хвастуны и теперь в стремление отличится, выбирают себе самые лучшие наряды, пытаясь, выделится меж равных себе. Одним словом себялюбцы, или же по-простому модники, есть и сейчас. Ну что уж тут поделать такова человеческая натура.
Но была, разумеется, и практическая причина, по которой рыцари заказывали латы именно у именитых кузнецов. Ведь для рыцаря имело большое значение, то насколько верно выполнены доспехи и как точно подогнаны их детали. Одна небольшая зазубрина, одна маленькая щель могла привести к неизбежному ранению, а то и к смерти владельца доспехов. Да так оно зачастую и случалось. Иные скупые рыцари, что гнались за дешевизной, или те, у кого просто не хватало денег, заказывая латы у недаровитых мастеров, по разным причинам рано уходили на покой.
Причины хоть и были разные, но зато ясные. Это либо ранение, переходящие в увечье и не дающее рыцарю продолжать свои ратные подвиги, либо просто смерть на поединке во время, какого-нибудь очередного турнира. Те же, кто не экономил на собственном здоровье и обращался к достойным и умелым кузнецам продолжали успешно участвовать, как в турнирах, так и битвах за короля, сохраняя рыцарские традиции. Так что самых даровитых кузнецов очень почитали и ценили.
2
И вот одним из таких чтимых и уважаемых мастеров, а они были наперечёт, значился мастер кузнечного дела Роббер Нгюрих. Совсем юным мальчиком он, бежав от нищеты, покинул родную сторону и приехал в далёкую столицу, где поначалу слыл чужаком и неучем. Однако будучи по своей натуре человеком упорным и настойчивым он благодаря своей смекалке и пытливому уму всё-таки выучился многим наукам. А набравшись опыта и встав на ноги, Роббер, освоил и изучил, такое трудное ремесло, как кузнечное дело. Сделавшись со временем знаменитым кузнецом и состоятельным человеком он, как и полагается уважающему себя мастеру обзавёлся огромным, словно скала домом с собственной кузней. И вот теперь имея всё это, Роббер собирался жениться.
Уже была выбрана и невеста, да ещё и какая, всем на зависть себе на радость. Девушка редкой красоты, с русыми волосами, голубыми глазами и устами цвета утренней зари. Она хоть внешне и контрастировала с угловатым Роббером, но по духу и характеру подходила ему идеально, а звали её Джулия. Скромная и добродетельная, роста чуть выше среднего, что не мешало ей быть самой очаровательной красавицей в городе, она вселяла в Нгюриха чувство уверенности и надёжности. При первой же встречи с ним она нашла в нём множество привлекательных качеств, и по истечении незначительного срока полюбила его всей своей прекрасной душой.
Да и как не полюбить такого красавца; смуглый от природы, с белозубой улыбкой, высокого роста, с мускулистой и стройной фигурой, как и подобает кузнецу, он обладал большими карими миндалевидными глазами и черными, как смоль волосами, что вызывало обожание у большей части женского населения. Ну и, конечно же, он был достоин любви ангелоподобной Джулии. Сам же Роббер уже давно любил Джулию. И это немудрено, ведь стоило только ей появиться на улице, как все мужчины города, независимо от их возраста и чина под любым предлогом старались выскользнуть из дома лишь бы хоть одним глазком взглянуть на неё.
А горожане, знавшие об их грядущей свадьбе, говорили так, «Да им с самого рождения было предназначено судьбой, связать свои жизни. Они нашли друг друга». Ну а свадьбу сыграли, как и подобает клану кузнецов с огненной феерией и пышным пиршеством. На торжество прибыло много значительных рыцарей коим Нгюрих своими доспехами жизнь спас. Но что ещё ценнее, на церемонии присутствовали представители самого короля. А это свидетельствовало об особом статусе Роббера. Сам же государь в это время, к сожалению, был в очередном боевом походе, и приехать не смог. И все же в тот торжественный момент счастливей людей, чем Роббер и Джулия во всём белом свете не существовало.
3
Время летит быстро, и через год у них на свет появилась очаровательная дочка. Девочку назвали Натлия, как нимфу благодатного огня в мифологии далёких предков всех кузнецов. Не прошло и двух дней с рождения девочки, как из замка короля на главную площадь прискакал гонец и объявил о появлении наследника престола, принца Ромла. По такому случаю было тут же назначено всенародное празднование. Радость охватила весь народ в королевстве, ведь сын в семье короля был долгожданным первенцем.
Король в окружении своей разодетой свиты разъезжал по городу, и гордо восседая на белом коне, принимая поздравления, сам лично одаривал богатыми подарками именитых горожан по случаю рождения принца. Не преминул он заехать и к своему знаменитому кузнецу Робберу Нгюриху. Ведь тот уже давно снабжал королевский двор латами и оружием. И никогда, будь то бой или турнир, работа Роббера не подводила короля, а в некоторых случаях, и это доподлинно известно, спасла монарха от неминуемой гибели. Ни меч врага, ни копьё противника не смогли пробить доспехи короля, сделанные Нгюрихом. За это король Карл (впоследствии названный «Мудрым», а это был именно он) уважал и любил Роббера.
И вот появившись у Роббера и поприветствовав его как брата, Карл обратил внимание на обстановку царившую в доме, и вмиг догадался, что у хозяев дома тоже появился новорожденный.
– Ха-ха!… какое счастье! – восторженно воскликнул король, – ну и кто же у тебя,… говори, быстрей? – хитро прищурившись, спросил он.
– Дочь! – не скрывая радости, ответил Роббер, и как раз в этот момент, из спальни держа на руках малышку Натлию, вышла Джулия. Король, уже успевший вкусить радость отцовства осторожно откинул полог покрывальца, заглянул внутрь, и, увидев там нежное детское личико, расчувствовался как никогда. Никто до этого не видел его таким. Властитель великой державы, повелитель судеб людских, сейчас выглядел пушистым зайчиком и, замерев от умиления, наблюдал как, посапывая, спит этот нежный ангелочек.
– Скажи Роббер, ведь, правда, же, что все сокровища мира не смогут сравниться с таким маленьким чудом. Наши жизни лишь только тогда чего-либо стоят, когда в них появляются дети… – смахивая слезу, тихо произнёс король.
– Что, правда, то, правда, ваше величество… – подтвердил Роббер.
– Твои доспехи столько раз спасали мне жизнь, что она, пожалуй, по праву принадлежит твоей воле,… а я всё никак не могу достойно наградить тебя… – продолжил король, – ведь не будь тебя и я бы уже не существовал! Ну а не было бы меня, то и не появился бы на свет мой маленький принц! Думаю сейчас самый подходящий момент для благодарности! А потому присваиваю тебе Роббер Нгюрих степень магистра кузнечных наук и дарую титул графа!… – торжественно произнёс расчувствовавшийся монарх. Роббер, как и подобает в таких случаях встал на одно колено и принял эти королевские привилегии.
– Благодарю тебя Мой Король! Моя жизнь в твоих руках, располагай ей как тебе угодно!… – только и успел сказать Роббер, как Карл добавил.
– Уваж мою просьбу,… дозволь стать мне крёстным отцом твоей дочери и быть ей покровителем!… а если не возражаешь, то и ты стань моему сыну крёстным отцом!… – вопросил он. Роббер же, удивлённый такой великой просьбой, еле сдерживая захлестнувшие его эмоции, радостно ответил.
– Да государь, конечно! Для меня великая честь быть крёстным принцу! – прозвучало его согласие, и они обнялись, как счастливые родители своих детей. Все находящиеся рядом придворные из свиты короля тут же оживились и, одобряя такое решение монарха, тихонько, дабы не разбудить малышку Натлию стали поздравлять новоявленного дворянина. А уж они-то знали, кто, как ни Роббер заслужил быть обладателем всех этих почестей, ведь его искусное мастерство и им не раз спасало жизнь. Почти весь королевский двор пользовался его доспехами, за исключением разве что представителей соседних держав, они предпочитали изделия своих кузнецов. Так в одночасье Роббер Нгюрих из ремесленника превратился в магистра, графа, и что самое главное стал крестником короля.
4
Ну а вместе с этим появились и новые обязанности, теперь Роббер стал частым гостем в замке короля, а король соответственно в его доме. И неудивительно, что их дети, малышка Натлия и кроха принц Ромл, подрастая, стали проводить много времени вместе. Играли, шалили, в общем, делали всё, что им полагается. Родители, наблюдая за ребятами со стороны, только умилялись и радовались их дружбе.
Теперь, став магистром, Роббер набрал себе подмастерьев-учеников и начал заниматься научными изысканиями. Ведь он был ещё не совсем стар, хотя уже и не молод, то есть как раз в том возрасте, когда человек достаточно набравшись опыта и знаний, может посвятить всю оставшеюся жизнь достижению своей заветной цели. А цель у него была непростой.
В те годы в каждой кузне каждый мастер желал добыть рецепт идеальной стали. И вот почему; народ в ту эпоху был суеверный и верил прорицателям и оракулам, которые предвещали нашествие всякой нечестии и даже драконов, притом с такой чешуей, какую ни мечом, ни копьём не пробить. Мол, разлетаться будут мечи на куски от ударов о панцирь страшных чудищ. И вот напуганные такими предсказаниями люди старались обезопасить себя, изобретая новую прочную сталь для мечей.
Время шло, Роббер полностью погрузился в свои опыты, смешивая металл с добавками из карбида и феррита. А пользуясь знаниями алхимии, он старался получить сплав, который был бы сравним с известной во всём мире арабской сталью. Экспериментируя с утра и до ночи, Роббер проводил в своей лаборатории целые недели напролёт. Натлия, или как её теперь стали ласково звать Натли, быстро росла и скучала по отцу. Случалось и так, что в свободное от своих занятий время, топоча своими маленькими ножками, она возьмёт да и заглянет к нему в кузню.
Ну, уж тогда Роббер бросал все дела и занимался только ей. Показывал смешные фокусы с фосфором, устраивал дымные забавы с селитрой и серой. А когда возгоралось пламя, и искры летели в потолок, восхищению Натлии не было предела. Глаза её сверкали, светились восторгом и она, как и все маленькие детишки хлопала в ладоши и весело смеялась. Для неё это было непонятным чудом. Таким образом, получалось, что отец знакомил её с главным инструментом кузнеца, с огнём. Натли нравились эти занятия, и она потихоньку, полегоньку, пристрастилась к отцовскому делу.
А в это время принц Ромл, подрастая, тоже стал интересоваться делами своего отца. Обучался военному делу, приноравливался управлять лошадьми, и осваивал ещё много прочих премудростей, кои столь необходимы особе королевских кровей. Теперь повелось так, когда ребята были свободны от своих занятий с отцами и отдыхали, то они бегом спешили на встречу друг к другу. И уж тогда их было не разлить водой. Они, как и все дети возились в песочнице строя крепости, озорничали в саду, карабкаясь по деревьям, бегали на речку купаться, а когда были в замке, то играли в догонялки, носясь, словно ветер по всем закоулкам и коридорам. Смех задор и радость царили в это время в замке. Все кто был рядом, начиная с простой кухарки и кончая самим королём с его свитой, были вовлечены в забавы ребят. Однако как только приходила пора занятий, друзья, еле-еле расставшись, брались за ученье и слушались своих отцов.
И вот, как раз в этот счастливый период их детства, в семье Роббера произошло пополнение. Джулия родила мальчика. Теперь все помыслы и устремления у неё были связаны с сынишкой. Натлия же восприняв появление малыша с большой радостью, помогала матери во всём. И всё же, едва у неё выдавалась свободная минутка, она тут же бежала к отцу и присоединялась к его изысканиям.
Мальчика назвали Макстел, что означало большая душа или великая доброта. Как говорили родные Джулии, так звали их общего предка служившего воином ещё при дворе славного короля Карла Великого. Макстел рос так быстро, что будь он котёнком, то к пяти годам превратился бы во взрослого льва. Все домашние не чаяли в нём души, но особенно Джулия. Да это и понятно, ведь он был сильно похож на неё, такой же светловолосый и голубоглазый. А своим добрым и отзывчивым нравом полностью оправдывал данное ему имя. Как только Макстел начал подрастать, то сразу стало ясно, в семье появился ещё один помощник. То он воду матери принесет, то отцу спешит угодить. Роббер из кузни приходит, садиться за стол, а он ему уже ложку несет, и хохочет, веселя его своим детским смехом. Отец подхватит его на руки, поднимет над собой и ну нахваливать.
– Да что это у меня за помощник растёт? Да что это за радость такая? – качает его, и аж дух захватывает, а Макстел смеётся, заливается. Радость у всех в доме, а сильнее всех довольна, конечно же, Натлия. Уж так ей хотелось братика, а тут как раз он и появился. Так всё дальше и пошло, с добром и радостью. Однако дети растут быстро, и оглянуться не успеешь, как им уже большего требуется.
Вот и Роббер, видя, как повзрослела Натлия, стал больше ей доверять. Он выделил для неё небольшой аккуратный молот и даже маленькую наковальню завёл. Так Натлия приступила к освоению ремесла кузнеца. Теперь понимая, какая она способная и талантливая отец уже не ограничивал обучение только фокусами. Роббер, замечая стремление Натлии учиться, начал более серьёзно рассказывать ей обо всех тонкостях, как алхимии, так и металлургии. Но и это ещё не всё.
Помимо занятий с отцом Натлия любила проводить много времени и с матерью. Джулия ещё с раннего детства заметила, что малышка Натли наевшись грудного молочка, перед тем как заснуть лёжа в колыбельке, начинала про себя что-то, то ли мурлыкать, то ли напевать. И притом так мелодично, что Джулия диву давалась. Как только Натлия стала произносить первые слова Джулия, будучи от рождения музыкальной стала приучать дочку к пению. А по прошествии краткого периода времени, у Натлии прорезался такой великолепный голосок, что музыкальный магистр из королевского замка взялся его дальше развивать. То был необычный голос, не то бельканто, не то сопрано. Придворный главный музыкант говорил про него «Звучит как два альта».
Ну а к тому времени, когда отец перестал ей показывать фокусы и перешёл к серьёзному образованию, она уже замечательно пела, и даже сочиняла свои мелодии, как какой-то заправский композитор. Иной раз она, сидя с принцем Ромлом на крутом бережку их любимой речки, которая протекала рядом с замком, начинала выводить такие рулады, что рыбы выпрыгивали на берег зачарованные её пением. Вот насколько необыкновенный голос у неё был.
Ну а ребята, несмотря на их обоюдную занятость, по-прежнему оставались неразлучными друзьями. Ромл освоив верховую езду, стал обучать ей и Натли. На сей случай в королевской конюшне нашлась пара гнедых жеребцов. И тогда оседлав этих замечательных скакунов ребята, несясь по лугам и полям, располагавшимся подле столицы, наслаждались конной прогулкой, довольные свежим ветром и ярким солнцем. Все окрестные крестьяне уже знали эту парочку именитых всадников. И каждый раз, заприметив юную графиню Натлию в сопровождении молодого принца Ромла, махали им руками, приветствовали их, и приглашали к себе.
А ребята и не отказывались и, оставив коней, с радостью присоединялись к земледельцам, оказывая им помощь. Во время работы Натли запевала какую-нибудь весёлую песенку, и тут же всё начинало происходить, будто само собой. Трава, словно повинуясь её голосу, складывалась на стебле и как по команде ложилась в валки. А крестьяне, сколько бы они не трудились, ни капельки не уставали. Под её мелодичный вокализ, и работа спорилась быстрей, и настроение поднималось до непостижимых высот. Такие вот чудеса происходили, когда она пела. Ну а вскоре случилось вот что.
5
Однажды Роббер работал с новыми образцами металла, и Натлия, возвращаясь с занятий по вокалу, войдя в его лабораторию сама того не замечая стала напевать в унисон со звуками молота. И так она этим увлеклась, что местами своим зычным голосом даже заглушала лязг металла и дыхание раскалённого горна. Отец, привыкший к такому высокому голосу, не обращая особого внимания на её пение, продолжал ковать. И вдруг металл каким-то невообразимым образом стал приобретать необычные свойства, сравнимые разве что только с качествами славившимся во все времена, восточным булатом. Роббер сначала и сам не поверил в это чудо, но повторяя опыт за опытом ещё и ещё, убедился, что такой итог ковки не случайность.
Это было похоже на волшебство, хотя это и не так. Необычный голос Натлии в два альта давал такой эффект, что раскаленный металл, непонятным образом войдя в резонанс с ударами молота и самим голосом менял свою структуру. И кому как не Робберу знать настоящие качества славной стали из Дамаска. Сравнивая результаты своего труда с работой восточных мастеров, он пришёл к выводу, что его металл нисколько не уступал булату. Теперь он уже и сам стал просить петь Натлию, когда ковал сталь. Но ей было мало петь, она сама брала в руки молот и, распеваясь как на музыкальных занятиях, ковала железо. Опуская молот, одновременно беря высокую ноту, Натлия прямо на глазах преображала простое железо в сталь наивысшего качества. Отец поражался её настойчивости и упорству, а что ему ещё оставалось делать, ведь он и сам был таким.
– Ну, вот наконец-то и сгодились твои навыки по пению… – не раз пошучивал он. А меж тем весть о замечательном по прочности металле достигла ушей всех рыцарей королевства. И вот тогда-то работа в кузне у Роббера закипела с новой силой. Посыпались заказы. Теперь отец и Натли вместе ковали доспехи. Да ещё какие, мир до сих пор не видывал таких. Как и было заведено во всех кузнецких кланах, состав этих лат стали сохранять в тайне. Так уж повелось, никто не должен был знать секрета нового сплава.
Время летело быстро, тут и Макстел подрос, да так привязался к Натлии, что бегал за ней как хвостик, куда она туда и он. Да и Натли выросла, стала совсем взрослой девушкой. Её чёрные густые волосы, как у отца, и глаза цвета ультрамарина, как у матери, многим юношам в городе не давали спокойно спать по ночам. Такое сочетание родительских качеств, сделали из Натлии стройную, но сильную, нежную, но выносливую, не превзойдённой очаровательности красавицу. А уж о талантах коих у неё с возрастом появилось ещё больше, и говорить не приходится.
Вырос и принц Ромл. Из него вышел отличный наездник и боец. Внешность его была достойна звания первого красавца королевства. Русоволосый, с идеально развитой фигурой античного атлета, наделённый глазами изумрудного цвета, и белозубой улыбкой, он приводил всех девушек, видевших его, в состояние лёгкой влюблённости. Да это и немудрено, ведь почти все девицы мечтают о принце.
Однако сам Ромл кроме, как о Натлии, ни о ком и думать не хотел. Впрочем, так же как и она думала только о нём. Их детская дружба, с годами окрепнув неминуемо переросла в настоящую любовь. И это понятно, ведь за всю свою семнадцатилетнюю жизнь и Ромл, и Натли, так привязались друг к другу, что любовь в их сердцах возникла также просто, как солнце восходит по утрам. Почувствовав это приятное томление души и ощутив страстное желание видеть любимого человека, ребята стремились теперь, как можно реже расставаться. Тем более что у них находилось множество совместных занятий.
6
Ромл, набравшись сил и постигнув военную науку, стал принимать участие в рыцарских турнирах. И надо ли говорить, что доспехи ему изготовила Натли. Она была уже настолько учёна и опытна, что в некоторых тонкостях мастерства даже превзошла отца. Весной к очередному турниру Натли сделала своему возлюбленному настолько прочные и вместе с тем изящные доспехи, что отец только радостно развёл руками.
– Я думаю, мне больше нечему тебя учить!… – восхитился он. Ну а Ромл в свою очередь, когда они уединялись куда-нибудь за пределы столицы в тайне ото всех, помогал ей осваивать искусство рыцарского поединка. Из Натли вышла замечательная ученица. Освоив, первые навыки боя мечом, она так же лихо стала познавать мастерство наездника вооружённого копьем, что уже было серьёзным делом. Ромл с упоением влюблённого юноши всё ей подробно рассказывал и показывал.
Как-то за ними увязался и кроха Макстел. Перед этим он слёзно упрашивал принять его в их компанию, маленький хитрец дул губки и жалостливо заглядывал в глаза. И ребята не в состоянии устоять от столь трогательного взгляда, предварительно взяв с него, как с настоящего взрослого человечка, рыцарскую клятву молчанья, стали брать его с собой на учебные бои.
Макстелу нравилось наблюдать как его сестра, облачившись в доспехи и вооружившись, мечом, превращалась в настоящего рыцаря. Однако он не только наблюдал, но и активно помогал ей водрузить на себя всю сложную боевую амуницию. Со временем из Макстела получился настоящий оруженосец для Натли. Для него на королевской конюшне подобрали небольшую лошадку, и он смог, как и подобает мальчишке в его возрасте учиться верховой езде. Так они все трое стали неразлучны.
Меж тем никто из окружающих даже и предположить не мог, что ко всем своим талантам Натли добавила ещё и мастерство, какое присуще только самым отважным и сильным рыцарям. В общем, никто не знал, что она может сражаться как боец. Теперь они с Ромлом частенько выезжали в поле и устраивали тренировочные поединки. Ну а Макстел тогда выступал у них в роли судьи, и это было так уморительно. Ребята, ещё не успев, как следует закончить поединок, покатывались от хохота, видя с какой важностью и серьёзностью Макстел воспринимал и выполнял обязанности судьи.
Вот так бывало, переоденутся они, облачаться в доспехи сядут на коней вооружаться, разъедутся, займут позиции и ждут, когда он им скомандует. А Макстел так ответственно отдаёт приказ своим тоненьким голоском, что они тут же начинают смеяться и не могут остановиться. Тогда он делает напускной басовито-сердитый голос и громко кричит.
– Турнир начинается! Съезжайтесь! – строго так командует, и ребята насилу успокоившись и переборов смех, затевали тренировочный бой. Съезжались и, имитируя удары копья, стараясь делать это как можно реалистичней, получали непревзойдённый опыт поединка. Вскоре Натли в совершенстве знала как правила этикета, так и технику проведения рыцарского турнира. Совместные занятия объединяли влюблённых, давая в полной мере расцвести их всё больше укрепляющимся чувствам. С каждым днём, с каждым новым уроком они всё сильней и сильней проникались друг к другу нежностью и привязанностью, а это порождало взаимную уверенность в надёжности и нерушимости их любви.
7
Но не всё так безоблачно было вокруг них, как это может показаться на первый взгляд. Они, как и все влюблённые не обращая ни на кого внимания, жили своей особенной идеализированной жизнью. А тем временем в расположенном неподалёку от столицы замке жил и плёл интриги троюродный родственник короля Карла, демонически-коварный и хитрый магистр чёрной магии, рыцарь Ульрих Дракомо. Внешне выглядя, как приличный и достойный член рыцарского ордена, внутренне он был гадок и отвратителен. Всегда пышно одетый в искусно выполненное облачение он производил впечатление благополучного балагура-весельчака и вряд ли кто при дворе догадывался, что кроется на самом деле за этой маской добропорядочности.
Несколько месяцев тому назад Дракомо вернулся из долгосрочного странствия по восточным государствам, где изучал мистические знания древних колдунов. И теперь, возвратившись домой, вынашивал злодейский план по устранению своего родственника Карла и захвату власти в королевстве. Ну а потом разумеется и во всём мире. Изо дня в день он узнавал и выведывал все тонкости монаршей жизни. При этом ища уязвимые места в правлении короля Карла, дабы избавиться от него любым способом, хоть силой, хоть за деньги.
Однако авторитет Карла, как среди простых людей, так и среди придворных рыцарей был настолько велик, что свергнуть его силой было просто невозможно, и представлялось пустой затеей. Ведь правил он мудро и справедливо, никого не обделяя. Народ любил короля, и против него не пошёл бы ни за какие золотые горы, как бы его не подкупай. И тогда Дракомо решил действовать своими излюбленными методами, вероломством и коварством. Жил у него в услужении помощник и оруженосец в одном лице, страшный и отвратительный горбун Айрон. По причине своей горбатости он был очень злоблив и желал горя всему миру. А по изворотливой жестокости он превзошёл бы, пожалуй, и самого хозяина.
Дракомо нашёл его в одном из своих рыцарских походов, когда тот был ещё подростком. Несмотря на своё горбатое уродство, он был силен, проворен и вынослив. Заметив такие его качества, Дракомо подобрал и приютил Айрона, заранее рассчитывая, что из него со временем получиться верный и преданный слуга для тёмных дел. Так оно и вышло, прижившись и освоив подлые приёмы злодейства, он, выполняя все грязные поручения Дракомо, стал его правой рукой. Теперь Айрон знал практически всё о чёрных делах хозяина и ждал новых. Так что, как только Дракомо решил и наметил план дальнейших своих действий, он сразу позвал к себе Айрона и рассказал ему всё задуманное.
– Принц Ромл, водится с этой девчонкой, дочерью графа кузнеца Нгюриха, любимчика короля. Стоит грязно опозорить её, как эта грязь ляжет тёмным пятном и на принца,… а как только честь сына будет испачкана, то там и до чести отца недалеко! Надеюсь, ты понимаешь меня!?… – воскликнул Дракомо.
– Да, мой господин,… и что же дальше?… – сладостно потирая руки, готовый выполнить любое приказание хозяина, подобострастно спросил Айрон.
– А дальше!… Ха-ха-ха-ха… унизив и оболгав Карла, я свергну его и уничтожу всю королевскую семью!… затем захвачу трон,… а захватив его,… я, и только я один, стану править миром! – злобно сжав кулаки, заключил Дракомо и рассмеялся своим неподражаемым демоническим смехом. Уж так он был доволен своим коварным планом. Оставалось только создать причину для компрометации юной графини Натлии. И такая причина была создана.
8
А в королевстве меж тем всё шло своим чередом. Близилась осень, наступала пора сезона охоты. В замке царило оживление. Подготовка к сезону внесла в размеренную летнюю жизнь двора большие изменения. Вся атмосфера в королевстве была пропитана настроением предстоящей добычи охотничьих трофеев. На конюшне холили и лелеяли лошадей, готовя их к напряженным погоням за косулями и оленями. Псари натаскивали собак, обучая их новым стойкам и уловкам, необходимым для поимки пернатой дичи. Егеря объезжали лесные угодья, высматривая места лёжки диких кабанов.
Большое количество работы в этот период выпадало и на долю кузнецов. Шла заготовка нужного для охоты оружия: ножей, копий, наконечников стрел, мечей и, конечно же, лат. Ведь многие щёголи и модники из рыцарского сообщества обновляли свой и без того насыщенный гардероб новыми доспехами. И в этом нет ничего удивительного, такое происходило каждый охотничий сезон. Натли теперь уже как опытный кузнец принимала активное участие в замене старых лат на новые. Одними из её постоянных заказчиков были именитые рыцари и представители королевского двора.
Обычно для снятия мерок они сами посещали кузнечную мастерскую. Но сегодня Натлия, дабы ей лишний раз повидаться с принцем решила сама посетить замок. Тем более что все её заказчики собирались вечером у короля для обсуждения нового закона об охоте. Был приглашен и новоявленный родственник короля Карла, рыцарь Ульрих Дракомо.
Наступил вечер, Натлия была уже в замке, когда начали съезжаться рыцари. К этому времени, они с принцем, уже вдоволь наговорившись, стали встречать гостей. Натлия тут же принялась приглашать каждого из рыцарей сделать заказ. Довольные тем, что ехать им никуда не придётся, рыцари с шутками и весельем, повинуясь ей, делали замеры и обрисовывали новые фасоны раскраски своих лат. Из года в год мерки рыцарей менялись, кто-то толстел, и тогда приходилось расширять прежние лекало, а кто-то естественно худел, что тоже добавляло работы при замене доспехов.
С неизменным размером оставался только лишь король. Всегда подтянутый и в меру упитанный, он, невзирая на некоторый возраст, являлся эталоном постоянства. Сделав замеры, Натлия поспешила в мастерскую, а король с рыцарями удалился в потайную залу для обсуждения закона. Рыцари дружно расселись вокруг стола, на коем лежала разложенная карта королевства и приступили к слушанью проекта. Но не прошло и часа, как разразился скандал, виновником которого стал рыцарь Дракомо. Король только успел объявить основные положения нового закона, как хитрый злодей встал и заявил.
– Извини меня, брат мой, что отклоняюсь от темы нашего собрания, но у тебя в замке завёлся вор!… – нарочито привлекая всеобщее внимание, воскликнул он.
– О чём ты Ульрих? Объяснись немедленно! – вскочив с места, возмущённо потребовал король.
– Изволь!… – резко отреагировал Дракомо, – когда я прибыл в замок, на моём поясе висел расшитый золотом кошель. Вы все видели его,… а ты Карл даже похвалил. Это так?… – обращаясь к королю, явно затевая склоку, спросил он.
– Да, мы все видели твой кошель, и мне он очень понравился,… ну и что же тут такого? – парировал Карл.
– А это значит, вы свидетели того, что кошель был!… тогда как сейчас его нет! И его не стало сразу после того, как графиня Натлия сняла с меня мерки!… – нагло куражась, заявил Дракомо.
– Уж не хочешь ли ты сказать рыцарь Дракомо, что это она украла твой кошель?! – не выдержав такого намека, подскочил к нему принц Ромл.
– А больше и некому,… после замеров я нигде не задерживался, немедля прошёл в эту залу. И вот слушая брата, чтобы лучше рассмотреть карту, я захотел достать из кошеля свою линзу для увеличения, как вдруг обнаружил отсутствие кошеля… – ехидно ухмыляясь, пояснил Дракомо.
– И как же это ты сразу не заметил пропажу? – тут же вновь спросил принц.
– Ну, вы же все видите, сколько на мне всяких красивых и тяжёлых драгоценностей висит,… и если бы не желание достать линзу, я бы и до сих пор и не заметил пропажу… – больше бахвалясь чем, оправдываясь, ответил Дракомо.
– Я с детства знаю Натлию,… это честная и порядочная девушка! Ты всё лжёшь Дракомо! Клянусь честью! – отчаянно вскричал принц Ромл.
– В тебе говорит любовь, юноша,… и я бы мог простить такую горячность, но здесь задета и моя честь! Ты сам затронул её, обвинив меня во лжи поклявшись честью… – злобно взглянув на принца, ответил ему Дракомо. И быстро выйдя из-за стола, обратился уже ко всем, – уважаемое собрание вы все видите, на мне нет кошеля… – сказал он и провернувшись кругом, продолжил, – и для того чтобы подтвердить правоту моих слов я предлагаю немедленно отправиться в мастерскую к графу Нгюриху! И на месте проверить, есть ли там мой кошель… – многозначительно прищурившись, закончил он.
– Ну что же,… коли здесь, задета рыцарская честь, то мы, пожалуй, отложим наши дела… – поднявшись с места, произнёс король, – прошу всех за мной!… – добавил он и быстрой походкой направился к выходу. Все прочие рыцари послушно последовали за ним. Моментально взнуздав коней, они покинули замок и, несясь во весь опор уже через несколько минут были возле дома графа Нгюриха. Не спрашивая никого ни о чём, король, зная куда идти, чётким шагом направился в кузню.
Придворные вереницей засеменили за ним. Толкнув дверь в мастерскую, король вошёл вовнутрь. Тут же суетясь, ввалились и остальные. В кузне никого не было, только в углу разогреваясь, тихо клокотал горн. Все стали внимательно оглядывать помещение, и тут взгляд Карла упал на дальний верстак. На нём едва прикрытый тряпкой лежал, блистая камнями, кошель рыцаря Дракомо. Сам же злодей, перехватив взгляд короля, также заметил свою пропажу. Быстрым рывком, подойдя к верстаку, он поднял кошель над головой и, сотрясая им, заявил.
– Вот он благородные рыцари!… – таким образом, обратив на себя внимание, он достал из кошеля линзу для чтения, – именно про неё я вам и говорил в замке!… надеюсь, для доказательства моей правоты больше ничего не требуется!… – торжествующе произнёс Дракомо.
– Это ужасно! Как такое может быть! Я так разочарован! – выразил своё недоумение король, обращаясь к сыну.
– Отец здесь какая-то ошибка,… надо всё узнать у Натлии! Клянусь тебе, она не виновна! – в едином порыве выдохнул Ромл.
– Вы все видите, принц опять клянётся… – сияя злобной ухмылкой, продолжил глумиться Дракомо, ещё больше распаляя Ромла, – да только клятвы эти ничего не стоят, в них нет ни капли чести. Надо уметь отвечать за свои слова! – съязвил он, закончив.
– А я и отвечу за всё сказанное мною!… будь это сказано сейчас или до этого! Я готов отстаивать свою честь и честь графини с оружием в руках, где угодно и когда угодно!… – подскочив к Дракомо со сжатыми кулаками, выкрикнул ему в лицо Ромл.
– Я принимаю это за обвинение и расцениваю как вызов! Будем биться на турнире! О времени поединка сообщу дополнительно!… – добившись желаемого, довольно рявкнул Дракомо, и, попрощавшись с присутствующими учтиво кланяясь, прибрал кошель и вышел вон. Рыцари ещё не успели опомниться от стремительно развивающихся событий, как вошла Натлия.
– Что случилось? Рыцарь Дракомо так выскочил, что чуть не сбил меня с ног,… и вообще объясните, в чём дело и что вы все здесь делаете?… – непонимающе удивлённо посмотрела она на нежданных гостей. Ромл тут же подошёл к ней, нежно взял её ладони, поднёс их к своим губам и поцеловал.
– Ты должна внимательно выслушать меня,… понять, и постараться объяснить всё что знаешь… – оторвавшись от поцелуя, молвил он и стал разъяснять ей произошедшее. Никто не расходился, король и рыцари ждали объяснений Натлии. Выслушав Ромла, она вдруг ясно осознала, какая беда грозит, и ей, и её любимому. Разумеется, Натли была ни в чём не виновата, и сразу рассказала, что делала после ухода из замка. В правдивости её слов никто не усомнился. А тот факт, что кошель оказался в мастерской, всех натолкнул на предположение, что Дракомо коварно лжёт, и тем самым порочит честь рыцарства.
– Вы все знаете, мы живём открыто, никого и ничего не боясь,… любой мог зайти и подбросить этот злополучный кошель. Придя из замка, я даже не заходила в кузню, сразу пошла к отцу в дом,… надо было посоветоваться на счёт новых мерок. Вы же видите, мы даже не сразу заметили, что вы пришли,… и если бы не шум голосов, то я бы до сих пор не знала, что здесь кто-то есть… – обращаясь к королю, высказала всё что думала Натли.
– Мы тебе верим девочка моя, и не сомневаемся в твоей правдивости,… но что же теперь поделать, вызов сделан, и поединка уже не избежать… – сожалея, ответил ей, король. В тот же миг в кузню вошли граф Роббер, Джулия и за ними следом вбежал Макстел.
– Что тут происходит?!… – вырвалось у графа. И как это бывает в таких случаях, все хором бросились объяснять, что случилось. И только король, по-отечески обняв влюблённых, молча прижав их к себе, стоял посреди кузни, как скала перед морем, защищая свои берега. Выслушав пояснения и разобравшись во всём случившимся, учитывая предположения о нечестности Дракомо, граф Роббер был готов немедленно сразиться со злодеем. Но, увы, законы рыцарства таковы, что поединок может состояться только на условиях той стороны, чья честь была затронута. А в этом случае как раз и считалось, что это был рыцарь Дракомо, который сам же и подстроил эту коварную интригу.
9
Натлия была права, когда говорила, что не имеет никакого представления об этом уже всем надоевшем кошеле. Хотя на самом деле их было два. Задумав свою каверзу, Дракомо заказал одному нечестному на руку мастеру два почти одинаковых кошеля, различие заключалось лишь в том, что второй кошель состоял всего из внешней части и был имитацией настоящего изделия. С виду такой же дорого украшенный предмет роскоши, важно разодетого представителя знати и рыцарства. Хотя на самом деле это была красиво украшенная тряпка, которая легко складывалась в маленький комочек и пряталась в бездонных складках одеяния, да так что её никто и никогда не нашёл бы. Чем и воспользовался интриган и негодяй Дракомо.
Как только Натлия сняла с него мерки, он тут же свернул кошель-подделку и спрятал её в тайниках своего пышного облачения, дабы потом изворотливо оклеветать ничего не помышляющую Натли. Пока Дракомо выполнял первую часть плана, хорошо знавший своё чёрное дело пронырливый горбун Айрон, тем временем направился в мастерскую и, воспользовавшись доверчивостью хозяев, беспрепятственно проник в неё. Там, найдя удобное место, он подложил настоящий кошель с вложенной в него линзой на верстак, и хитро прикрыв его ветошью, незаметно скрылся.
Так все составляющие злодейского плана Дракомо были выполнены и он сработал. Натлия была скомпрометирована, а возмущённый столь дерзкими обвиненьями Ромл, заступившись за любимую, попался на удочку Дракомо. И вот теперь он был приговорён драться на поединке, защищая их честь. А то, что это выглядело как приговор, уже никто и не сомневался.
Выученный во многих походах, и участвовавший в бесчисленном количестве турниров, многоопытный Дракомо представлял серьёзную угрозу для молодого и практически несостоявшегося бойца, принца Ромла. Опасность поединка была смертельна, но когда дело касалось чести, отменить схватку не властен был даже король, таковы были порядки. В этом сражении спасти жизнь принцу могли только добротно выполненные доспехи, и Натлия взялась за работу.
Близился очередной турнир и Дракомо назначил поединок именно на этот срок, времени оставалось крайне мало. Теперь днём и ночью можно было слышать чудесное пение Натли доносящиеся со стороны кузни. Она торопилась сделать как можно быстрее самую лучшую защиту в мире для своего любимого. Со всем своим опытом и талантом Натли тщательно подгоняя каждую деталь лат, кропотливо ковала такие доспехи, что они делали принца практически неуязвимым. Маленький Макстел постоянно был рядом и всячески ей помогал. То какую-нибудь деталь поддержит, то горн разогреет. Из него получился несравненный подмастерье. Старина Роббер по-отечески хотел было принять участие в работе, но Натлия наотрез отказалась от его помощи, сказав, что такое дело она не может никому доверить, даже отцу.
Ромл же теперь проводил всё время, в тренировочных боях совершенствуя свой навык, а как только выдавалась свободная минутка, навещал любимую. И уж тогда Натлия не давала ему покоя, примеряла и подгоняла доспехи, устраняла возникшее дефекты. И только когда она убеждалась, что её работа выполнена, как и задумывалось, они придавались беззаботным разговорам. Но как бы им не хотелось говорить о чём-то своём сокровенном, увы, всё равно темой общения становился неминуемый поединок. Все их мысли и волнения, все беспокойства и дела были подчинены теперь одному; предстоящему турниру.
И только один Дракомо особо не переживал и строил свою очередную каверзу. Он затеял страшное злодейство, по коварству оно превосходило все его предыдущие подлости. И даже горбун Айрон привыкший к выходкам своего хозяина и то удивился такому вероломству.
10
Был канун турнира. Уже завтра должен состояться назначенный поединок. Ромл возвращался с дневного тренировочного боя и спешил к Натли в кузню. Сегодня они со своим наставником отрабатывали сражение на мечах без коней, и поэтому он отправился домой пешком, напрямик через лес. Идя по тропке, он, забыв обо всём на свете и ничего не замечая вокруг, счастливо думал о предстоящей встрече с любимой. И это было его ошибкой, из-за которой он попал в засаду. Удар был настолько неожидан, что принц, даже не успев вскрикнуть, потерял сознание. Он упал лицом в небо, широко раскинув руки.
Меж тем Натли, как всегда ждала его в мастерской, вечером должна была состояться последняя и самая главная подгонка лат. От неё, от этой подгонки, зависело, как поведут себя все доспехи в целом в завтрашнем сраженье. Ромла всё не было, и тогда обеспокоенная Натли отправила Макстела навстречу поторопить принца.
– Беги скорей, а то может он забыл чего, так ты ему напомни… – полушутя напутствовала она брата.
– Ладно, сестрица бегу,… вот только пить захвачу, ведь с утра и маковой росинки во рту не было,… заработался… – ответил ей Макстел и быстро засобирался. Тренировки проходили как раз недалеко от того места, где совсем ещё недавно принц сам обучал искусству рыцарского поединка Натлию. Так что дорогу Макстел знал хорошо и, послушав сестру, захватив с собой фляжку воды, бегом отправился навстречу Ромлу. Пробежав по лесу почти до опушки, откуда начиналась дорога, ведущая в поле к месту тренировок, Макстел наткнулся на неестественно скрюченного лежащего человека наполовину забросанного ветками. То ли веток, не хватило, то ли времени у злодеев не было, но только благодаря этому Макстел и заметил беднягу.
Он хоть и был мал, но всё же храбр. И не побоявшись подойти ближе, откинул пару веток от лица. Макстел тут же узнал в лежащем бедолаге принца. Опустившись на колени, и скинув с груди Ромла накиданные ветки с травой, он склонил голову и прислушался. Принц еле заметно дышал. Макстел одним махом сорвал с пояса фляжку и, открыв её, аккуратно смочил голову и шею страдающему Ромлу. От свежести воды принц глубоко вздохнул, медленно открыл глаза и очнулся.
– Где я?… Что со мной?… – еле слышно произнёс он.
– Ты в лесу, Ромл,… я нашёл тебя таким и не знаю, что с тобой случилось… – ответил Макстел, и помог принцу поднять голову, чтобы тот смог сделать ещё глоток воды. Испив два больших глотка, Ромл попытался приподняться, но резкая боль пронзила всё его тело, и он снова потерял сознание. Не зная, что делать, Макстел вскочил и стремглав бросился за Натлией. Она возилась у горна, когда он, запыхавшись, ворвался в кузню.
– Там!… там… – лепетал Макстел, пытаясь молвить хоть слово.
– Что? Что там?… – подскочила к нему Натлия, – говори! Говори!… – просила она, усаживая его на лавку.
– Там Ромл!… он раненый лежит! – наконец-то выпалил Макстел. Не прошло и минуты как они уже оба вместе бежали в лес. Скорее бежала Натли, а Макстел её только догонял. Со стороны могло показаться, что старшая сестра играет с братиком в догонялки, но, увы, это было не так. Стремление, как можно быстрей достигнуть того места, где в муках погибал принц, словно наделило их чудесной силой. Они и сами не заметили, как оказались подле него. И вот они уже быстрей отбрасывали ветки, с его повреждённого тела, ища место ранения.
Повернув принца на бок, Натли увидела обломок стрелы, торчащий из спины. Наконечник, пробив одежду, попал в левую лопатку и, раздробив её, застрял. Было ясно, куда метил злодей выпустивший стрелу. Ещё бы немного и она попала в сердце юноши. Именно на это, и надеялся стрелок. Но молодые крепкие мышцы и кость принца не дали осуществится замыслу негодяя, преградив путь наконечнику. Именно этот обломок и причинял такие страшные страдания Ромлу, и мог сделать каждое мгновение его жизни последним.
Если бы в какой-то момент обломок хоть на миллиметр сдвинулся вглубь, смерть была бы не минуема. Натлия понимала это как никто другой, ведь будучи дочерью кузнеца, она прекрасно знала все ранения, какие причиняет то оружие какое они сами же и изготовляли. Отец в своё время обучил её тому, как лечить и справляться с последствиями таких ранений. Зная форму наконечника стрелы, и имея представление о строение тела, рассказанное ей отцом, Натлия решилась на отчаянный шаг.
Медлить было нельзя, с каждой секундой положение становилось ещё опасней. Тело Ромла, словно трясина засасывало осколок стрелы всё глубже и глубже. Пользуясь тем случаем, что Ромл будучи без сознания и не чувствовал боли, Натлия достала острый как бритва нож, который всегда носила с собой, кузнецу без него никак нельзя, и тщательно обмыв остриё свежей водой из фляги Макстела, старательно нанесла разрез прямо по краю раны, тем самым расширив её. Макстел как истинный и верный оруженосец сестры был рядом и помогал ей. Пока Натлия осторожно освобождала наконечник, он поддев стрелу за обломок древка тянул её вверх.
И вот в какой-то момент обломок поддался и выскочил из раны, а частички кости лопатки освободившись от наконечника, под воздействием мышц стянулись, и сложились воедино, как и было. Брат и сестра радостно вздохнули, жизнь принца была почти вне опасности. Теперь всё зависело от силы и молодости его организма. Натлия и Макстел настолько сплотились, что были уже больше чем просто родственники, они стали единомышленниками и друзьями с большой буквы.
Тут же нарвав и намыв лечебных трав, какие были ей знакомы ещё с детства, Натлия как заботливый лекарь приложила их к ране, чтобы снять боль и остановить сочащуюся кровь. Перевернув принца в удобное положение, они аккуратно положили его на мягкую листву, какой уже нападало в достатке, ведь как-никак подступала осень. Поправив Ромлу волосы, Натлия нежно поцеловала его. Оставалось терпеливо ждать, когда он придёт в себя. Вечерело, принца надо было срочно доставить в тепло, и брат с сестрой принялись сооружать из веток волокуши. А через несколько минут очнулся принц и подал голос.
– Натлия,… я вижу тебя… – тихо прохрипел он, пытаясь приподняться. Натлия и Макстел тут же бросились к нему.
– Лежи, лежи!… тебе нельзя вставать… – в один голос радостно зашикали они на него и присев рядышком сейчас же всё ему рассказали. Принц хоть и был ранен, но мыслил ясно.
– Кто бы это мог быть?… ведь я-то никого не видел… – задумчиво произнёс он.
– А вот это мы сейчас и посмотрим… – сказала Натлия и как опытный кузнец стала разглядывать наконечник стрелы, вынутый из раны Ромла.
– Это работа не наших мастеров,… вот почему стрелок обломал оперенье стрелы,… он надеялся скрыть следы своего преступления и остаться неизвестным. Такие стрелы делают в той стороне, откуда к нам приехал рыцарь Дракомо,… он-то и есть виновник всех наших бед!… – заключила она.
– Надо этот наконечник показать отцу и королю,… пусть видят, кто их враг… – высказался Макстел.
– О нет!… – тут же возразила ему Натлия, – мы все знаем, какой хитрый и изворотливый этот Дракомо. Ему ничего не стоит соврать и заявить, что у него эту стрелу украли, а Ромла обвинить в том, что он сам себя нарочно ранил лишь бы избежать поединка. На такие гадости он мастак. Мы поступим по-другому… – решила она и ребята, не поднимая лишнего шума, продолжили готовить волокуши для передвижения Ромла.
Уже почти совсем стемнело, когда всё было готово. Принцу стало чуть лучше, осколка стрелы теперь уже не было, и он не причинял ему боли, которая мешала двигаться. И всё же сохраняя предосторожности, Натлия и Макстел аккуратно водрузили Ромла на волокушу. Дорога у них не заняла много времени. Пользуясь сумерками, медленно, но верно они привезли его на сеновал конюшни, что примыкала к кузне. Там они устроили ему удобную лежанку из мягкого свежего сена. Возвращаться домой в таком виде Ромлу было нельзя, в замке сразу бы поднялся переполох, а это испортило бы намеченный Натлией план. Принц с трудом, но написал объясняющую всё записку, и отправил с ней Натлию.
Быстро добравшись до замка, она передала послание королеве, король в это время был занят подготовкой турнира. А на словах пояснив королеве, что у них с Ромлом ещё много дел по доработки лат, она быстро проследовала на королевскую конюшню. Там конюх по её просьбе помог ей снарядить любимого скакуна принца. То был необычный конь, он подпускал к себе только хозяина и Натлию. Благодаря частым тренировочным боям, в которых они участвовали все вместе, она так же, как и Ромл заслужила доверие строптивого жеребца. И теперь, зная его особенный норов, справлялась с ним не хуже хозяина. Не теряя ни минуты, Натлия взнуздала скакуна и поспешила обратно, туда в мастерскую на сеновал, где её с нетерпением ждал любимый принц.
11
Натлия как всегда оказалась права, выпущенная в Ромла стрела, была из арсенала рыцаря Дракомо. Попытка ранить принца и таким образом избавиться от него, входила в гнусный план злодея. А исполнителем этого коварного действа был ни кто иной, как его прислужник горбун Айрон. Это он, выжидал и, затаившись возле тропинки в лесу, выстрелил в спину принца из лука данного ему Дракомо. И это он, обломав древко стрелы, пытался скрыть имя владельца оружия. Айрон думал, что оттащив Ромла с тропинки, и наспех забросав его ветками, он спрятал следы преступления и полностью покончил с принцем.
Был уже вечер, когда он, вернувшись к хозяину, доложил, как ему казалось радостную весть о гибели принца. И теперь он ожидал похвалы, но взамен получил удар клинком в спину. Дракомо не желал смерти Ромла. Для него хватило бы и лёгкого ранения принца, чтоб только тот отказался от завтрашнего участия в поединке, дав тем самым возможность обвинить его в малодушии. Это помогло бы опорочить честь и достоинство принца, подвергнув в последствие позору и всю королевскую семью. Вот тогда бы злодей добился желаемого. Узнав же от Айрона, что тот не рассчитав сил, не ранил, а убил принца, Дракомо пришёл в ярость и, понимая, что такая ошибка, узнай про неё кто, может дорого обойтись, решил избавиться от своего слуги. В тот момент, когда Айрон, повернувшись к нему спиной, направлялся к выходу он, обнажив свой стилет, попросту проткнул беднягу насквозь.
– Ты перешёл границы дозволенного, ослушавшись меня,… и тайна покушения на принца уйдёт вместе с тобой… – ухмыляясь, произнёс Дракомо, обтирая клинок об одежду горбуна. Дальше он, недолго думая, завернув Айрона в мешок, вывез его из своего замка и выбросил в ближайшее болото. Теперь Дракомо устранив лишнего свидетеля своих злодеяний, будучи уверенный, что принца нет в живых, и поединок не состоится, спокойно удалился ко сну. Он-то думал, что всё предусмотрел и всех обманул, и завтра будет праздновать победу. Но как бы ни был хитёр и изворотлив Дракомо он и представить себе не мог, что события станут развиваться совсем не так, как ему хотелось бы. Злодей даже и не предполагал, что у него есть достойный и отважный противник в лице Натлии. Он и подумать не мог, каким изобретательным умом и тонким чутьём обладает графиня, готовя ему неприятный сюрприз.
Натлия же в это время закончила последнею подгонку доспех и пришла на сеновал проведывать принца. Всё было тихо и спокойно, на сене дремал измученный раной Ромл, рядом в стойле отдыхал его конь. Тут же в сторонке на топчане сладко посапывая, спал Макстел, он сегодня изрядно потрудился, помогая принцу и Натлии. Она обошла их и бережно поправив покрывало Ромла, прилегла рядышком. Завтра предстоял трудный день.
Когда Натли решила участвовать в поединке вместо Ромла, он, конечно же, категорически возражал. Но она, обладая стойким и напористым характером, не потерпев никаких возражений, быстро переубедила его. Так что ему ничего не оставалось делать, как только согласиться с ней и выполнять все её рекомендации. Вот Натлия и делала последнюю подгонку лат именно под себя. Хотя некоторые детали ей так и не удалось исправить. Однако в целом доспехи были исполнены правильно и для завтрашнего турнира годились. Тихая ночь спустилась на город, давая всем страждущим отдохнуть и набраться сил.
12
Турнир был уже в разгаре. Даже прошли первые поединки. А принца всё не было. Король и королева восседали на резных тронах в своей ложе. Рядом заняли почётные места граф Роббер, графиня Джулия и придворные. Напряжение росло, все ждали главного состязания дня, поединка рыцаря Дракомо и принца Ромла. И вот настал час назначенной схватки. Изрядно разодетый в свои красочные турнирные доспехи, рыцарь Дракомо ловко гарцуя в облачённом для поединка скакуне, уверенный в том, что принца не будет, подъехал к королевской ложе и несколько высокопарно обратился к королю Карлу.
– Брат мой, похоже, твой сын не желает отвечать за свои слова и не собирается отстаивать рыцарскую честь!… – нагло воскликнул он.
– Не волнуйся рыцарь, принц прибудет, когда ему положено!… – уловив в голосе Дракомо ехидство, резко ответил король. И не успел он продолжить, как на другой стороне площади показался всадник с закрытым забралом на жеребце принца, облачённый в рыцарские доспехи с королевским гербом. Остановившись, он вздыбил коня, призывая противника к схватке. То была Натлия.
