Страница 8 из 20
антиПризрак антипляшет
и кричит: – Антиумрём!
Анти-анти-анти-анти,
антураж, такой уж век.
В этом веке был бы с нами
анти, антиЧеловек.
Ну вот и всё. Моё сердечко
расщепилось на куски,
потому что на крылечко
села тень антиТоски
и сказала: «Как же скучно
кушать ваши пирожки!
Ты б взяла, подружка, ручку,
разорвала на куски
эту пыльную планету
бойкой повестью своей!»
Я вздохнула: «Конец света,
не пишу я повестей».
Не писать о счастии в кои бы веки!
Да странные рождались вокруг человеки:
чего-то им не хватало.
И у них большое хватало
отросло до самого неба.
Хватай звезду и ко мне бы!
Так нет же, звёзд было им мало,
о счастии души кричали!
А где я его вам встречу?
Пишу стихи и перечу:
– Не в счастье вовсе отрада,
которая за оградой,
а где-то совсем близко, близко.
Зубы, смотри, не истискай.
А нам с вами делить больше нечего,
разделили всё человечество
на четыре равные части.
Одна часть была безучастной,
вторая часть равнодушной,
третья вовсе бездушной,
а четвёртая никому не нужной.
Вот эту не нужную часть
и постигла злая участь.
К этой части относимся мы.
Бесполезно строить друг к другу мосты,
по ним уже ходят другие:
вроде бы неплохие,
но бездушные,
безучастные и равнодушные.
Их больше
и нервы у них потолще,
в общем, они красивее,
потому что мудрее:
никогда под пули не лезут.
Они никуда не исчезнут!
А нам с вами делить вовсе нечего,
ведь разделили всё человечество.
Хотя … нетронутым оставили небо.
Вот до него и бегай!
Пора покидать планету,
когда денег в кармане нету,
проблемы всю плешь проели
и жениться вы не успели.
Пора улетать куда-то,
если жизнь похожа на вату:
каждый день на работу,
а с работы домой неохота.
«Пора, пора!» Ай, лети уж!
Лети, потому что хуже,
хуже уже не будет.
И пусть тебя быстро забудет
родня, коллеги, начальство.
Прощаясь: «Прощайте, прощайте!» —
не махай. Мы тебе не помашем,
мы тихо в кровати ляжем,
а проснувшись, ещё кого-нибудь потеряем.
И вспоминая вас, не поминаем,
а представляя, не представляем,
как где-то там, на каком-то там небе
инопланетяне покидают планеты,
потому что они устали:
ведь денег им недодали,
проблемы их шибко заели,
жениться они не успели,
потому что жизнь их, как вата,
а новая жизнь не зачата,
лишь старичьё доживает
и друг друга, кряхтя, ругает.
И некуда, некуда деться!
Дальше неба нет в небо дверцы,
дальше неба небес не бывает.
Пусть каждый из нас доживает
какую-то жизнь распоследнюю:
богатую или бедную.
И улететь не мечтайте,
там всё то же самое, знайте!
Улетала душа, не просила хлеба,
улетала душа, просила снега,
снега просила лютого:
– Пусть мою душу укутает,
и забуду, что было со мною,
с душою старою, не молодою.
Улетала душа, однако,
и не просила злата,
а просила метелью укутать,
чтоб уснуть хоть на минуту —
забыть одеяла да тряпки,
гвозди, войны, домашние тапки
и избавится от кошмара:
«Чтоб мне ни дали – всё мало!»
Это было, так я погибала,
и погибая, знала:
снова рожусь, буду думать
о еде, серебре… Засунуть
мне б это всё между рёбер,
гвоздями прибить, и чтобы
я навсегда забыла
в каком веке «добро» я любила?
Стар призывал млад к чести,
сам прожив как? Неизвестно.
– Где ты Молодость,
где ты Честь, где ты Совесть? —
бесконечно будут долдонить
прожившие жизнь не в чести
непонятные старики.
Была молодость и уж нету,
совесть к ответу
устала их призывать,
а на честь вам и так наплевать!
Молодость, Честь и Совесть
в бою и в огне, вот повесть!
Ищите-свищите по свету
повесть заветную эту.
А пока Молодость, Совесть воюют,
Честь с нами ещё поворкует:
– Бессмысленный поток слов!
Обманываться ты готов,
старый-престарый старик,
что ж ты к морали приник,
когда тебе, вроде, поздно
строить мосты к ярким звёздам.
«Наверное, поздно», – вздохну я,
но я ещё повоюю,
старыми погремлю костями,
лягу тяжкими повестями
на бессовестную планету.
Здравствуй, Молодость, кану я в Лету.
Медведи, летающие над Википедией —
нашей любимой энциклопедией,
пролетая над странами и историей,
пересчитывая всех воинов,
отпускают нам наши войны —
медведям не больно!
Ведь медведь – это просто туча,
медведя совсем не мучают
неподъёмные эти распри,
медведю и так прекрасно
парить над Википедией —
нашей любимой энциклопедией.
«Ничего (говорят они) страшного,
странички красочно разукрашены!»
