Невольно Лили позавидовала отцу и брату. На их плечах лежали три гостиницы, два торговых центра и несколько спа‑салонов. Работа занимала их мысли, и в отличие от Лилии им некогда было думать о пустяках.
А ей нечем заняться, чтобы направить упрямые мысли в другое русло. Они все равно поворачивались назад, возвращались к вечеру, когда Лилия впервые услышала голос Натана. Голос своего спасителя.
Она упала на двуспальную кровать, заправленную кружевным белым покрывалом, и зарылась в мягкие подушки. Стоило закрыть глаза, как Лили снова видела остроносое лицо светловолосой девушки. А потом перед взором появлялись его темно‑синие глаза…
– Натан, ты посмотри! На ней платье от Диор! Оооо, я тоже такое хочу, – звонкий голос пробился сквозь удушливую темноту, которая не хотела отпускать Лилию.
– Кристина, перестань. Она – не кукла.
Мужчина говорил так знакомо. Где‑то она уже слышала его.
Лили медленно открыла глаза. Над ней нависла остроносая девушка, взволнованно разглядывающая украшения. Заметив, что Лилия очнулась, она отпрянула, улыбнулась и тут же нахмурилась:
– Бедняжка! Попасться в руки к уголовникам! Ужасно! – Она вскочила с дивана. – Принесу лекарство промыть раны. Боюсь, ладони будут долго заживать.
И девушка упорхнула на кухню, которая ничем не отгораживалась от гостиной. Пока незнакомка рылась в ящиках, Лили посмотрела на мужчину. Точнее, на парня, потому что он выглядел немногим старше ее. Этот голос… Перед тем как потерять сознание, она уже слышала его.
Лилия поморщилась. Коленка кровоточила, но, слава богу, не распухла, значит, несерьезно. Впереди показательные выступления, и травма никак не вписывалась в ее планы.
Юбка грязная, само платье порвалось на плече. Лили неуклюже поправила рукав, но он безнадежно сползал вниз. А под пристальным взглядом парня она чувствовала, как невольно краснеет.
Он сидел в кресле, скрестив на груди руки. Рядом стоял знакомый дробовик. Парень выглядел спокойно, но Лили догадывалась, что в глубине души он зол. Черные волосы прикрывали высокий лоб. Синие глаза подозрительно прищурились. Он напоминал пантеру перед прыжком. От подобного сравнения сердце Лили заколотилось быстрее.
– Нашла! – радостно воскликнула девушка и прибежала обратно. В руках она держала вату и бутылочку с прозрачной жидкостью. – Натан, ну, не молчи ты как истукан! Девочка и так натерпелась страху. Кстати, меня зовут Кристина, а этот грубиян – мой старший брат. Можешь никак к нему не обращаться, он не обидится. – Кристина подмигнула Лили. – А теперь позволь мне обработать твои ссадины.
Лили послушно вытянула ладони вперед и молча терпела, пока девушка промывала их.
– Меня зовут Лилия, – тихо произнесла она и мельком глянула на Натана. – Вы спасли мне жизнь. Я очень благодарна.
– Пустяки, – отмахнулась Кристина.
– И часто вы гуляете одна в дорогих нарядах? – едко спросил Натан.
Он не изменил позы, продолжал сверлить Лили взглядом, но обстановка накалилась. «Лучше бы ты молчал», – промелькнула в голове досадная мысль.
– Натан! – Кристина рассердилась и кинула в брата мокрую ватку. – Ты беспросветный тупица.
– Это случайное стечение обстоятельств, – вежливо ответила Лили.
Ее поражала простота Кристины. Легкость, с которой она общается с Натаном. В семье Лили этого не было, и ей казалось все чужим и непонятным. Эдуард не любил нежности. И вряд ли бы ему понравилось, что Лили бросается в него ватками.
– Для девушки вроде вас это не может быть случайностью. – Натан просто смахнул на пол ватку. Он проигнорировал негодование сестры.
– Вроде меня?
Парень вздохнул. Лили заметила, что хотя штаны на нем чистые, но уже изрядно поношены, а рубашка застирана. Платье Кристины, аккуратное и скромное, зеленого цвета, явно одевалось не в первый раз. Длинные светлые волосы заплетены в две толстых косы до лопаток, а глаза, как у брата, переливались синевой.
Теперь до Лилии дошло, что имел в виду Натан.
– Вы живете на Элитной улице? – его вопрос прозвучал как утверждение.
– Да, – она кивнула.
– И как же вас занесло к нам? У нас бедный район, здесь живут работяги и домохозяйки, а не бизнесмены и леди.
– Я была на выпускном вечере в клубе «Бархатный цветок», – неохотно призналась Лили.
Она снова вспомнила репортера, и под ложечкой засосало. Даже страшно представить, какие статьи появятся в газетах.
– Леди Лилия с Элитной улицы оказалась в клубе, где собираются самые отъявленные любители легкой жизни за чужой счет, – иронично подвел итог Натан.
Кристина фыркнула. Она обмотала колено Лили бинтом и завязала бантик.
– Ты утрируешь. Да, общество там не первых сортов, но и не до такой же степени. – Она улыбнулась. – Ты, наверное, хочешь чаю? У меня есть домашнее печенье. Сама пекла, – похвасталась Кристина.
Лили не успела ничего сказать, как девушка уже принялась сервировать журнальный столик.
– Миндальное, Натан обожает его. – Кристина выложила в вазочку для конфет печенье в форме звездочек.
– Спасибо, – пролепетала Лилия и устало прикрыла глаза.
Накатывала мигрень. Насыщенный день давал о себе знать, и Лили мечтала вернуться домой, забраться под теплое одеяло и забыть обо всем. Но… Она распахнула глаза и встретилась взглядом с Натаном. Так же сильно ей хотелось, чтобы он перестал смотреть на нее столь угрюмо и нелюдимо.
– Кристи, думаю, нашей гостье пора домой, – выразил мысли Лилии парень.
Кристина застыла с чашками в руках. Она с отчаянием взглянула на нее и прикусила нижнюю губу:
– Но…
– Мне и правда пора.
Лилия не хотела быть обузой, а Натану явно не терпелось ее выпроводить. Она встала, и мебель поплыла перед глазами.
Лили пошатнулась. Кто‑то обеспокоенно придержал ее за плечи, и, когда зрение восстановилось, она увидела Натана. Парень стоял близко, и Лили уловила запах мяты, исходящий от него. Снова стало так спокойно, что перехотелось уходить.
– Я отвезу вас. – Натан резко отпрянул и засунул руки в карманы.
Он уставился на печенье, и Лили не понимала, как он успевает так быстро меняться. То язвит, потом переживает, а теперь и вовсе отстранился.
Кристина со звоном поставила кружки на столик и уперла кулачки в бока:
– Натан! В кои‑то веки в нашем доме живая душа, а ты прогоняешь ее? Господи, неужели нельзя быть более человечным?!
– Нет, – отрезал парень. Морщина прорезала лоб. – Дамочку заждались дома, к тому же она не из нашего круга. Не стоит смешивать социальные слои.
Презрение, с которым он произнес последние слова, охладило желание Лилии остаться. Она поджала дрожащие губы.
«Леди должна быть вежлива со всеми, независимо от положения человека в обществе. И никогда не теряет контроль над эмоциями. Сдержанность, моя милая, – одно из главных достоинств настоящей леди».
Уроки матери снова ворвались в реальную жизнь, не позволяя Лили выйти из себя.
– Натан, – простонала Кристина.
– Все в порядке. – Лили с благодарностью пожала девушке руку. – Спасибо вам огромное. Я не останусь в долгу.
– А вот это лишнее. – Натан сверкнул глазами и накинул потертую кожаную куртку.
Только сейчас Лили заметила, что на улице стало совсем темно. Часы с забавной кукушкой над камином показывали одиннадцатый час. Отец ее убьет. Она опоздала. Лили нервно вздохнула.
– Нам не нужно ничего взамен. Возможно, в вашем мире платят за каждую мелочь, но в нашем добро – бескорыстная вещь. – Натан открыл двери, и холодный воздух мурашками прошел по коже Лили.
Она поежилась.
– Вы ошибаетесь. До свидания, Кристина. Надеюсь, мы еще встретимся.
– О, я тоже! – Кристина проводила их до порога. – Натан, веди себя полюбезнее, – вдогонку крикнула она, но брат вряд ли ее услышал.
Лили поспешила за парнем в гараж. Внутри стоял старый автомобиль мышиного цвета, по форме напоминавший булочку. Раньше Лилия не сталкивалась с подобными машинами. В окружении отца ниже «Шевроле» не опускались, а эта явно сделана на местном заводе.
– Садитесь, – буркнул Натан, – или вы не привыкли к подобным каретам? – Он обвел рукой машину и сел внутрь.
– Вы правы, эта карета весьма любопытна. – Лили позволила себе маленькую улыбку, но парень не отреагировал.
Она устроилась на переднем сиденье рядом с ним и пристегнулась. Снова вспомнила, куда они едут, и сердце бешено заколотилось. Если можно было бы избежать встречи с отцом…
По дороге они молчали. Натан не нарушал тишину, а Лили слишком устала, чтобы поддерживать светскую беседу. Все, что она могла, это запоминать дорогу. Хотя зачем, если они вряд ли увидятся еще раз. И то, что Лили сказала Кристине, пустая формальность. Она снова вдохнула мятный запах. Очень жаль.
– На вашем месте я бы больше не разгуливал по вечерам один, – неожиданно произнес Натан. – Типы, с которыми вы столкнулись, не выпустили бы вас живой. – Он вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели.
Лили задумчиво посмотрела на него:
– Знаю. Не волнуйтесь, я усвоила урок. И спасибо.
– Прекратите. Одного раза достаточно, – отмахнулся он.
И снова повисла пауза.
Вскоре мимо замелькали роскошные особняки. Они въехали на Элитную улицу.
Лили посмотрела на сосредоточенного Натана и подумала, что раньше здесь не появлялись на таких машинах, как у него. Два разных мира. Он прав, с этим не поспоришь.
Она повернулась к окну:
– Остановитесь здесь, пожалуйста.
Натан припарковался на обочине:
– Вы тут живете?
Лилия посмотрела на трехэтажный особняк с белыми колоннами. К парадному входу вела дорога. Она заканчивалась круговым движением, в центре которого стояла статуя греческой богини. Вдоль дороги с обеих сторон был разбит сад, напоминающий волшебную сказку, где зеленые кусты причудливо подстригли в форме животных.
– Нет, – солгала Лили. – Я живу чуть дальше, но дойду сама.
Стало стыдно. Лилия не понимала почему, но не хотела, чтобы Натан, который ездил на старом автомобиле, знал, что она живет в подобном месте. Он и без того презирал ее.
– Как скажете. – Парень пожал плечами.
Лили выбралась из машины и остановилась на тротуаре:
– До свидания, Натан. И передайте вашей сестре, что у нее чудесное печенье.
Натан выглянул из окна:
– Вы ведь не попробовали его.
– Ну и что, – Лили улыбнулась, – я и так знаю.
До безумия хотелось увидеть его улыбку. Она представила, как синие глаза озаряются искрами, а белые зубы мелькают на смуглом лице.
Ответа не последовало. Улыбки тоже.
Мужчина завел машину, развернулся и помчался прочь. Лили долго стояла на обочине, вглядываясь в ночную дорогу, освещенную тусклыми фонарями. И до последнего лелеяла надежду, что Натан вернется. Может быть, он забыл что‑то сказать ей? Или отдать? Но сумочка Лили была при ней. Вещи целы. Нет. Он не вернется.
Лили вздохнула, загоняя нерадивое чувство, которому она не могла дать название, вглубь себя, и повернулась к особняку. Впереди ее ждали гораздо более серьезные проблемы. К примеру, разъяренный отец.
Лили потянулась в кровати. Дневной сон снял напряжение, и она чувствовала себя намного лучше. На мгновение даже показалось, что не было никакого выпускного и она никогда не встречала Натана. Но лишь на мгновение…
Лилия подошла к окну. Распахнула белоснежные шторы, открыла дверь и вышла на балкон. Солнце уже превратилось в яркую полоску на горизонте и готовилось уступить место луне. Теплый ветер ласкал кожу, вдалеке виднелось море, и Лили даже почудилось, что она слышит, как оно шумит.
Она посмотрела в ту сторону, где находился дом Натана. Почему он был так суров с ней? Неужели только из‑за социального различия? Но ведь она не давала повода презирать ее. Или ему не нужна причина?
Лили замотала головой. О чем она думает? Никому не интересны ее переживания и желания. Какая разница, что она хочет узнать о Натане больше. Увидеть, как он смеется. Если отец догадается, какие мысли бродят в голове его дочери, тут же выдаст замуж за сына одного из деловых партнеров. Лили даже не сомневалась, что он уже выбрал кандидатуру.
Она замотала головой, прогоняя депрессивные мысли. Нет. Причина не в этом.
Лилия вцепилась в перила, изо всех сил сопротивляясь памяти. Но та упорно засасывала в прошлое.
…Ведьма вскочила, опрокинув стул. Взметнула рукой, и свеча загорелась диким пламенем.
– Тогда слушай, дитя. Твоя мать проживет еще тридцать лет, день в день, но никто и никогда не должен узнать о цене, которую тебе пришлось заплатить. Иначе, – ведьма щелкнула пальцами, – она умрет, и наша сделка будет расторгнута.
Улыбка исказила лицо женщины, и Лили показалось, что на нее смотрит змея. Гипнотический взгляд сковал по рукам и ногам. Она не могла вдохнуть полной грудью, в сердце закололо. По щекам побежали маленькие противные слезы.
– Страх заставляет людей жить. И ты боишься. Это хорошо, очень хорошо.
Ведьма наклонилась ближе, а затем метнулась к комоду. Открыла верхний ящик и достала кинжал.
– Ты молода и красива. Ты выдержишь, – шептала женщина, но ее голос напоминал свист.
У Лили закружилась голова, и только благодаря оцепенению она не упала. Сквозь густой и вязкий туман она наблюдала, как ведьма берет ее за руку и поворачивает ладонью вверх. Острая боль, и капля крови скатывается с указательного пальца. Падает на горящую свечу, раздается шипение.
– Теперь пути назад нет, – прошелестела ведьма. – Последний штрих, и твое желание исполнится…
– Лили? Ты здесь?
Лилия вздрогнула и обернулась. От пережитых воспоминаний перед глазами все помутнело, и она поспешила вернуться в комнату.
Брат стоял возле столика, где служанка обычно укладывала ей волосы, и задумчиво вертел в руках гребень.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, заметив Лилию. – Ты бледная. Словно с самой смертью встретилась.
Лили вздрогнула. Слова Эдуарда попали в точку.
– Глупости, – она села на кровать и подождала, пока брат присядет рядом, – накопилась усталость. Ты что‑то хотел?
Она догадывалась, зачем он пришел.
– Да, – Эдуард растерянно растрепал волосы, – ты так рьяно защищала этого Натана…
– Всего лишь благодарность, – поспешно перебила его Лилия.
Парень опустил тяжелую ладонь на ее макушку:
– Разве? Ты не видела свои глаза. Раньше они у тебя так не блестели, когда ты говорила о ком‑то из нашего окружения. Я хотел тебя предостеречь от необдуманных поступков. Отец любит тебя, но плебей из…
– Натан не плебей! – яростно возразила Лили.
Они сцепились взглядами, но она быстро остыла, поражаясь неожиданной злости.
– Как скажешь. – Брат похлопал ее по голове и усмехнулся: – Влюбиться в спасителя, конечно, романтично, но голову не следует выключать окончательно. Она еще может пригодиться.
Он явно не верил Лили. А у нее не было желания убеждать его, что Натан – лишь человек, который ее спас. Потому что она сама не верила себе.
– Не хочешь прокатиться на лошадях, пока не стемнело? – Эдуард встал и засунул руки в карманы. – Эльза соскучилась по тебе.
Дорогой костюм сидел на нем как влитой. Молодой человек не отличался высоким ростом, как и отец, но унаследовал семейную харизму. И Лили знала, что ее одноклассницы из школы Фолькова с ума сходили по Эдуарду. И тем сильнее им гордилась.
– С удовольствием, – она обрадовалась, что Эд решил оставить предыдущую тему, – подождешь меня, пока я переоденусь?
Эдуард вышел из комнаты, и Лили быстро сменила платье на более удобные и практичные брюки. Единственная слабость, которую она позволяла вопреки воле родителей. Леди не носят брюки. Но когда Лили садилась верхом на Эльзу, белоснежную сильную лошадь, она забывала о правилах. Дикий нрав животного передавался и ей, раскрепощая внутренний дух. Ах, если бы Натан увидел ее такой, он никогда бы не подумал, что она – очередная богатенькая зазнайка.
Лили глянула в сторону балкона, где ее одолели неприятные воспоминания, и поморщилась. Это ерунда. Никакого проклятья нет и не было. И если она захочет встретиться с Натаном, то ничего ужасного не случится.
Лилия замерла. Руки нервно пригладили растрепанные волосы.
Придется попросить у брата помощи. Одна она не справится. Отец приставит к ней охранника, так что, если она действительно еще раз хочет увидеть Натана, нужно действовать незаметно. Но как Лили попросить Эдуарда? Он откажет, точно откажет. И все же…
Лилия вскинула подбородок и расправила плечи. Стоит рискнуть.
Глава 5. Запертые воспоминания
Русамия. Велидар. 2016 год
Лана хотела избавиться от тоски, которая напоминала тугой комок, застывший посередине груди. Он мешал дышать, высасывал жизненные силы и окунал в депрессию. Даже уборка дома, смена занавесок и новое постельное белье не уничтожили мысли об Эдуарде. Руслана чувствовала себя дезертиром любви, сбежавшим в чужие края, лишь бы не испытывать душевные муки. И понимала, что проигрывала этот бой.
Обессиленная, она упала на диван. Первый этаж сиял чистотой, газон перед домом приобрел опрятный вид. В гараже она обнаружила почти новый триммер, и благодаря ему зеленая лужайка теперь радовала глаза.
На задний двор не осталось сил. Но Руслана пообещала себе, что доберется до него завтра. Сегодня еще предстояло одолеть мансарду, которая простояла закрытая неизвестное количество времени. Страшно было представить, сколько там могло скопиться пыли.
Невольно взгляд Русланы зацепился за старые часы над камином, из окошка которых выглядывала смешная кукушка. Полчаса назад она протирала с них пыль и даже не заметила, что они уже не идут. Замерли, как и жизнь в этом доме. Лана поежилась.
Она не понимала, какие чувства вызывает в ней неожиданное наследство. В первую ночь уснула, едва коснулась подушки, но утром встала так, словно накануне разгружала вагоны. Возможно, ей снились кошмары, но она ничего не запомнила из хаотичных картинок, мелькавших перед глазами. Возможно, снова видела цыганку из Индии и ее темные глаза. Возможно… но Руслана не хотела об этом думать.
Все, что занимало ее ум сейчас, находилось в таинственном доме двоюродного деда. Лана чувствовала необъяснимую связь с ним, словно должна была оказаться здесь и никак иначе. Но почему?
Она выглянула в окно, где бушевало синее море, и сладко потянулась. Лучше отбросить странные мысли далеко‑далеко и провести весь день на пляже. В прошлый раз параноик‑сосед испортил знакомство с морем, но сегодня она примет двойную порцию солнечных ванн.
Лана кинулась в спальню, которую успела завалить вещами, быстро отыскала черно‑белый купальник и проворно втиснулась в него. Не успела завязать волосы в гульку, как смартфон, сиротливо брошенный на кровати, заиграл любимую песню бабушки «Ветер перемен». Руслана скривилась. Она совершенно забыла ей позвонить. Теперь бури не избежать.
– Ба, привет! – радостно воскликнула она и устроилась на кровати, скрестив ноги по‑турецки.
– О, и не надейся, что твой счастливый голос смягчит меня. Я звонила тебе вчера, звонила сегодня и что в ответ? Тишина!
Кристина Валерьевна не кричала. Нет. Но лучше бы она орала во все горло, а не говорила так злобно и вкрадчиво.
– Ну, прости. Я правда хотела, но рано уснула, а сегодня не слышала твоего звонка. Прости, прости, прости, – заскулила Руслана.
Бабушка фыркнула, и Лана поняла, что старческое сердце сменило гнев на милость.
– Рассказывай уже. Как обустроилась? Познакомилась с кем‑то?
– Ба, тебя только это волнует? К сожалению, познакомилась, но, как всегда, этот тип из той же оперы, что и Эдуард.
– Женат? – поинтересовалась бабушка.
– Нет. Он не любит блондинок.
Руслана вспомнила темноволосого Марка и ощутила, как кровь прилила к щекам. Она постаралась убедить себя, что это от гнева. Конечно же, от гнева.
– Ну и лесом его. Как дом? – голос Кристины Валерьевны дрогнул.
Руслана нутром чувствовала, что бабушка хочет о многом ее расспросить, но сдерживалась из последних сил.
– В прекрасном состоянии. Только краска выцвела, но я планирую это поправить.
– О, – женщина задумалась, – я помню, как красила его. Словно это было вчера.
Лана затаила дыхание, вслушиваясь в бабушкины слова. Она надеялась, что та скажет хоть что‑то, относящееся к прошлому, но воспоминания прервались на полуслове.
– Время пролетело быстро и незаметно. И вот я уже дряхлый пень, – заключила Кристина Валерьевна.
– Не прибедняйся. Лучше приезжай ко мне. Неужели тебе совсем не хочется пройтись по улицам своей молодости?
– Нет, – резко ответила бабушка. – Я же уже говорила тебе. Не следует…
– …ворошить прошлое. Можно обидеть призраков, – перебила ее Руслана. – Бессмысленная фраза.
– Для кого как. Какие у тебя планы? Когда ты возвращаешься?
Лана притихла. Этого вопроса она ждала и страшилась, потому что у нее не было ответа.
– Пока что не знаю, – уклончиво ответила она. – Хочу задержаться, поглубже узнать Русамию. Это чудесная страна! Таксист, пока вез меня, успел много всего рассказать. И про короля с королевой, и про «Музей одиноких сердец», кажется, так он называется. Вспоминал какую‑то первую леди, которая его основала. Вроде мадам Тигрова…
На том конце послышался тихий вздох, но Руслана различила в нем едва уловимую печаль.
– Первая леди, – повторила бабушка.
– Ты ее знаешь?
– Ну, – Кристина Валерьевна словно очнулась, – ее все знали. Самая богатая невеста Велидара.
– Вот видишь! Ты просто обязана приехать!
– Глупости, я не приеду, и точка. Не для этого я уезжала из Велидара, чтобы вернуться старой кошелкой.
Руслана засмеялась:
– Ты наговариваешь на себя. Но знай: я буду рада твоему приезду. А то здесь одиноко. Хотя у меня такое чувство, что дом живой и наблюдает за мной. Постоянно чешется затылок, будто кто‑то сверлит его взглядом. – Она умело прятала за шутками реальные страхи.
– Хорошо, я подумаю. И все‑таки, когда ты планируешь вернуться? – Бабушка не отступала.
Руслана прикусила нижнюю губу. Как объяснить, что не хочешь возвращаться? Ее манил Велидар со своими тайнами.
Казалось, всю жизнь она жила наполовину и только здесь загорелась настоящим азартом.
– Ба, я не знаю. Постоянно думаю об Эдуарде и, пока не избавлюсь от этого наваждения, не вернусь.
Кристина Валерьевна тяжело вздохнула:
– Дорогая моя, трагическую любовь лечат тазик мороженого и мелодрамы. Я в твое время тоже пережила несколько обманов от мужчин. Одного из них, кстати, звали Эдуард.
Руслана хмыкнула:
– Наверное, это наследственное.
– Ну, я всегда говорила, что ты вся в меня.
– О да, – Лана закатила глаза. – А если серьезно, то я хочу найти работу. Ты же сама говорила, что надо идти в люди, да и жить на остатки сбережений совсем не круто.
– Работать? Ты же туристка. Кто тебя возьмет?
– Я узнала, – с воодушевлением заявила Руслана. – По местным законам иностранец, получивший в наследство дом, квартиру или даже участок в Русамии, может с легкостью оформить гражданство. Так что останется только убедить начальство, что я хочу остаться в Велидаре надолго.
– Вот ты меня обрадовала, внучка, – проворчала бабушка.
– Я знаю. Но не переживай раньше времени. Может, еще ничего не получится и я вернусь домой. С моим‑то везением…
– Будешь настраиваться на плохие мысли, так и поплывешь, – назидательно сказала женщина. – Хорошо, убедила. Оставайся, только звони мне почаще, а то я с ума сойду от беспокойства. Мне и так хватает сына‑путешественника. Теперь еще внучка туда же подалась.
Лана улыбнулась, представляя недовольное лицо бабушки. Морщинки, собравшиеся лучиками вокруг глаз, поджатые губы. Интересно, они с Натаном очень похожи?
– Кстати, я хочу навестить могилу Натана.
– Ты знаешь, где он похоронен? – резко спросила Кристина Валерьевна.
– Да, нотариус сказал на Северном кладбище, под номером…
– Сто четыре, – закончила за Лану женщина.
Повисла неловкая пауза. Руслана чувствовала, как внутри поднимается волна злости, опаляющая органы. Прошло шестьдесят лет, а бабушка до сих пор молчит. Натана уже нет в живых, но это ничего не меняет. Видимо, Кристина Валерьевна решила, что их вражда умрет вместе с ней.
– Откуда ты знаешь?
– Долгая история.
Руслана выдохнула. Прекрасно, хочет молчать, пускай. А она в эти игры больше не играет.
– Ба, я позвоню вечером. Не скучай.
На этом разговор закончился. Лана, как маленькая девочка, обиделась на бабушку. Та прекрасно знала, что любопытство – главный недостаток Русланы, и только сильнее разжигала его молчанием. Наверное, пожилую женщину даже пытки не возьмут, настолько основательно она хранила свои секреты. Но рано или поздно тайное всегда становится явным. Поэтому Лане нужно набраться терпения.
Море как будто едва дождалось Руслану. Оно нетерпеливо пенилось и гневно обрушивалось на пляж, увлекая за собой ракушки. Поэтому, не испытывая больше его терпения, Лана бросила вещи на берегу и рыбкой нырнула в блаженную прохладу прочь от томительного солнца. Отплыла подальше и вынырнула из морских пучин. Жадно глотнула воздуха. Легла на спину и, не сдерживаясь, засмеялась. Вернуться обратно в промозглую Москву? Ни за что. Велидар – лекарство для ее измученной души, и она не уедет, пока не пройдет полный курс.
Руслана прикрыла глаза и с тоской вспомнила другое море, другой пляж. Тогда ей казалось, что она счастлива, как только может быть счастлива женщина.
Я люблю твои нежные пальчики… Ты знаешь, я никогда не видел более красивой улыбки, чем у тебя?.. Поцелуй меня, малышка… Пойдем сегодня в ресторан, я приготовил сюрприз…
Забывшись, Лана захлебнулась соленой водой и с хрипом вскочила на ноги. Кашель сковал горло. Как будто из нее пыталась выйти растоптанная любовь, давно умершая и никому не нужная.
