Страница 4 из 5
Странные между ними сложились отношения.
В среде оборотней не было такого понятия, как дружба. Каждый клан – закрытое сообщество единомышленников. Кое-кто, особенно волчицы, продолжали называть себя друзьями, подругами, но тот смысл, что вкладывался в эти слова в прошлом, утратился.
Трайкера Аверьян знал по человечьей жизни. И тогда они были злостными врагами.
Постоянное противостояние на футбольном поле.
Личная неприязнь.
Богдан Аверьянов и Тимофей Михеев, два капитана соперничающих футбольных команд далеко не местечкового уровня.
Ровесники. Оба родились и выросли в городе Углич. В один год поступили в местный университет технологий и управления. На разные факультеты.
Доучиться не довелось. Последний курс, а тут какая-то фигня с превращением в волков.
Именно в первые страшные дни, когда оборотни калечили и убивали друг дружку, Богдан и Тимофей перестали быть врагами.
Подруга Тимофея месяцем ранее родила ребенка. Так что Трайкер являлся отцом новорожденного.
Уже позже выяснилось, что детей оборот настиг, начиная с пятилеток. Более мелкие остались людьми. Что станет с ними дальше, никто не знал. Росли мальки без всяких прививок и врачебных осмотров. Хорошо росли. Не хворали. Совсем.
Аверьян, как и все прочие оборотни, участвовал в общей бойне.
Волк из него получился что надо.
Крупный. Сильный. Свирепый.
Лапы мощные. Мускулатура отменная. Рык грозный.
Он ни для кого не стал трофеем.
На вторые сутки массового побоища в одном из городских дворов рыжий волк наткнулся на затихающую драку. Два самца и одна самка добивали большого графитового зверя. Подле него труп волчицы. Поодаль трое мертвых хищников.
– Шестеро на одного. Троих одолел. И до сих пор сопротивляется, – если бы мог, уважительно поаплодировал бы Аверьян.
Его взгляд встретился с взглядом практически уже загрызенного волка.
– Тимофей? – остановился рыжий.
А хотел пройти мимо.
Не раз на поле смотрели противники друг другу в глаза. Только Михеев умел глядеть так – непобежденным в любой ситуации.
Но не узнавание сподвигло Аверьяна вмешаться и на счет три загрызть трех оборотней.
Стоило ему увидеть новорожденного младенца, настоящего ребенка, а не волчонка, которого и защищал так отчаянно его извечный соперник, он не раздумывал ни секунды.
А вот когда операция по спасению была окончена, призадумался.
– И что теперь делать с младенцем? Мать мертва. Отец едва дышит.
Малыш еще и разорался так, что волчий острый слух воспринимал этот ор так, будто в ухо дуют гудком.
Ужасное ощущение.
– Кормежки требует, – догадался Аверьян.
Ему кто-то говорил, что у Михеева родился сын. Вроде и имя называли – Алексей.
Намучился он тогда изрядно.
Сунул Лешку в лапы папаши. Сам взял окровавленного графитового за шкварник. Поволок к стадиону, где парни много лет сражались в спортивных баталиях. Там музыка бодренькая играла. Автоматическая настройка на время, когда девчонки чирлидерши тренировались.
Аверьян понадеялся на то, что бешеные звуки электронной музыки заглушат вопли сынка Михеева.
На стадионе никого не было.
Он знал здесь каждый закуток, каждый укромный уголок, потому долго не думал, куда спрятать тяжелую обузу. Затащил в медсестринскую вотчину.
Выбил стекло у запертого шкафчика. Осколки осыпались на его шкуру, но ощутимо не поранили.
– Чем лечить полудохлого волка-оборотня? – злился Аверьян, что ему приходится всем этим заниматься. Но следовало попытаться реанимировать Тимофея. Если тот сдохнет, кто будет отвечать за пацана?
Бросить на верную смерть маленькое дите Богдан не мог, но и заботиться о нем категорически не желал.
Звериные клыки помогли справиться с крышками от бутыльков.
Вылил на раны Трайкера всю перекись водорода и весь антисептик, что нашел в медицинском шкафу. Сунул раненому в пасть упаковку с обезболивающими и ринулся на поиски детского питания.
Аверьян ничего не смыслил в детях.
– Надеюсь, в «Детском мире» продавали не только игрушки.
Попасть в магазин не составило труда. По пути к нему только пришлось задержаться. Стайка волчишек накинулась сворой.
– А ведь детишки молодцы, сообразили, что выживут не поодиночке, а стаей, – восхитился Аверьян находчивостью волчат.
Разбросал меховых надоед. Убивать не стал.
В «Детском мире» реально оторопел от количества товаров на полках.
– Младенцы – отличный пример правящего меньшинства! – нашел он нужный сектор.
Вопросы только множились.
Наверное, Аверьян не справился бы.
На его счастье, в бывшую торговую точку прокралась бурая волчица. Ее челюсти сжимали железную покупательскую корзину, где спала девочка. Такая же кроха, как Лешка.
Волчица заметила рыжего волка. Ощерилась.
Рыжий помотал головой. Взял в пасть такую же корзинку.
Молодая мать поняла его. Успокоилась. И принялась достаточно споро скидывать с полок банки с сухими смесями, бутылочки с сосками и бутылочки с водой. Еще прихватила пачку подгузников. Хотела взять две, но класть уже было некуда. С сожалением оставила чудесное изобретение младенческой индустрии и потрусила к выходу.
Богдан все повторял за ней. Нагрузил корзину смесями, бутылями, подгузниками. Печенье и батончики мюсли, как планировал вначале, брать не стал. Додумался снять с крючков-держателей пару латексных сосок.
– Только попробуй сдохнуть! – рычал в своих мыслях Аверьян. – Трайкер чертов! И зачем только попался мне на глаза со своим отпрыском!
Трайкерами футболисты команд Углича называли выбывших из игры по причине травмы. Откуда так повелось, никто и не помнил уже. Может, кто из спортсменов был байкером? Словечко-то байкерское1.
Михеев не сдох. Спал зараза! А его сосунок продолжал надрываться пуще прежнего.
Как Аверьян в волчьем лике готовил детскую смесь и менял подгузники – отдельная песня. До сих пор с содроганием вспоминает.
К тому часу, когда оборотни прекратили истреблять себе подобных и самоорганизовались в стаи, Трайкер слабо, но уже мог стоять на своих мохнатых конечностях.
Кланы уходили в удаленные, совсем захудалые городишки, а подчас и в глухие деревни, но все же близлежащие к тому большому городу, где когда-то оборотни жили людьми.
Аверьян вручил корзинку с дитем Машке Кроль. Челюсть Трайкера еще заживала, не мог он сам пока ничего нести.
Машку Богдан опознал по белоснежному меху. Белых волчиц в стае собралось достаточно. Но только у Кроль шубка отливала чистейшей белизной, повторяя натуральный цвет локонов девушки.
Маша была его любовницей. И осталась ею в дальнейшем, став Ариель.
Аверьян не воспринимал ее всерьез ни тогда, ни теперь. При этом она ему нравилась. Его не могла не привлекать фантастическая сексуальность девушки. Он ценил ее веселый нрав и умение маскироваться. Ариель изображала из себя блонди-дурочку, но на самом деле таковой не являлась. Не просто так вцепилась она четырьмя лапами в рыжего волка. Статус постоянной любовницы оберегал ее от притязаний со стороны других самцов стаи.
Аверьяна наличие подле себя единственной самки более чем устраивало. Такова была его природа. Он никогда не стремился пропустить через свою постель как можно больше женщин. Одной темпераментной вполне хватало.
Постепенно к Трайкеру возвращались мощь и сила. За ребенка графитовый мог не волноваться. В стае собралось некоторое количество малышей. От новорожденных до четырехлеток. Круглосуточный присмотр за детским садиком взяли на себя взрослые волчицы. И когда оказалось, что можно возвращать себе облик человека, Трайкер первым делом явился к Аверьяну.
– Я тебе обязан до конца своих дней, – пафосно объявил Михеев. – Вдвойне обязан. За себя и Алешку. Буду твоей правой рукой.
– Сдался ты мне, – попытался отшить его Аверьян.
Трайкер не отставал. И, если первое время рыжий злился, то вскорости привык к обществу бывшего врага. Даже выгадывал пользу. Думал, что Трайкеру надоест играть роль шестерки, и он уйдет. Аверьян его не держал. Но парень не уходил.
А ведь по силе графитовый, пожалуй, превосходил рыжего. Вот и Ларс, настоящий матерый волчара, прибился к нему, а не к Аверьяну.
Рыжий волк не был главным в стае. Да и никто не был. Вообще, организация стаи оборотней значительно отличалась от стаи волков из животного мира, что и примирило последних с соседством новых претендентов на территории и добычу.
Аверьян как-то забрался в свою старую квартиру кирпичного пятиэтажного дома, где до безумной и необъяснимой ночи жил вдвоем с мамой.
Все энциклопедии стояли на одной полке внушительного книжного шкафа. И шкаф, и книги, приобретала родительница.
Нашел том, посвященный псовым. Хотел разобраться, насколько оборотни схожи с настоящими волками. По всему выходило, что, по большей части, роднит их лишь внешнее совпадение, яркая мимика и стайный образ жизни.
– Волки охотятся на крупных копытных, – прочел он.
Оборотни предпочитали белок и кроликов.
– Один самец на протяжении многих лет образует супружескую пару с одной и той же самкой.
Оборотни никаких пар не создавали.
– В конце апреля – начале мая у волчьей пары рождаются волчата.
У оборотней не рождались дети. От слова – совсем.
– Во главе волчьей стаи – опытный Вожак.
Тоже мимо.
А вот и сходство, касаемо детишек:
– По законам волчьей стаи, щенки вне иерархии, взрослые особи не атакуют их.
Взрослые оборотни также с малышней не связывались, хотя волчата и доставили им массу неприятностей в первые тяжелые дни.
Аверьян не сомневался кому оставит управление клубом на время своего отсутствия.
Конечно же, дорогой мамочке!
Директор школы, разведенная женщина в прошлом, вела активную жизнь в стае. С важной директрисы словно сняли невидимые оковы, и она пустилась во все тяжкие. Но навыки управления, естественно, не позабыла.
С клубом все будет в порядке, – не сомневался Аверьян.
***
Как и обещал Айнар, Дженна с ним почти не пересекалась.
Но она подсматривала.
И в один из дней, когда несколько часов кряду с неба валил мокрый снег, увидела его зверя.
– Барс! Наяву! – восторженно глядела Дженна сквозь оконное стекло бальной залы.
Пятнистый.
Царственный.
Великолепный.
– Разве можно быть настолько прекрасным?
Наверное, почуял, что его разглядывают.
Медленно, без спешки, повернул шею-воротник.
Дженна не смутилась разоблачению. Поспешила к гостевому флигелю. Так хотелось дотронуться до меха зверя. Почему-то не сомневалась, он окажется мягким, шелковистым.
Но когда добралась до пристройки, Айнар поджидал ее уже в облике человека.
– Дженна, я отдохнул. Завтра можем отправиться в дорогу, – только и сказал он.
Ничего, – будет еще время рассмотреть ирбиса поближе, – не унывала девушка.
***
Утомительное сидение Трайкера в липком снегу было вознаграждено репликой красавчика Айнара.
– Отлично. А то торчать у этой усадьбы и попусту фантазировать о ее нынешней хозяйке уже поднадоело, – обрадовался графитовый переходу к активным действиям.
Передал информацию Аверьяну.
Проведал годовалого Алешку.
Не доходя до своей добротной избы, свистнул.
Ларс появился через две секунды.
За ним неизменно следовала его преданная подружка.
– Меня долго не будет, – потрепал Трайкер волков. – За мной не ходите.
Волки-оборотни шли по следу Дженны и Айнара уже более пяти часов. Трайкер неожиданно замер. Злобно рыкнул. Яростно стряхнул с себя приставучий снег и вернулся в сущность человека.
– Я же велел не идти за мной! – грозно взирал Михеев на ослушников.
Ларс с подружкой выступили из-за кустарника шиповника, накрытого снеговой шапкой.
Вид у волков был абсолютно невозмутимый.
– И не только они, – заметил Аверьян еще кое-кого.
– Ариель! – рявкнул он.
Девушка поняла, что ее рассекретили и перестала вжиматься в развесистую березку.
– Ариель, топай домой! – велел он Машке Кроль.
– И не подумаю, – проявила строптивость блонди.
– Загрызу, – пообещал Аверьян.
– Не загрызешь. Ты добрый. И вообще, я уже здесь.
– А зачем ты здесь? – вовсе недобро глядел Аверьян на давнюю подругу.
– Может, мне тоже интересно, что там такого в этой карте, – выдала Машка.
– Ариель? – по-настоящему изумился Аверьян.
– А что? Я подслушивала ваш треп с Трайкером. Почему вам можно идти, а мне нет?
Трайкер вдруг расхохотался. И с его смехом заметно расслабилась волчья парочка. Звери приблизились к мужчине, улеглись на мокром снегу.
– И куда вас теперь девать? У нас с собой столько беличьего аромата нет. На всех не хватит, – прикидывал Аверьян, как избавиться от нежданных попутчиков.
Мало ему утреннего разговора с дорогой мамочкой. Теперь еще и эти навязались!
Людмила Сергеевна Аверьянова, ныне светло-бежевая волчица Лада, безусловно, в присмотре за клубом сыну не отказала. Но взялась за дело с таким энтузиазмом, что Богдан боялся не узнать свое любимое детище по возвращении из Самарканда.
– Ларсу с Кайди отворотный дух не понадобится, – все еще сотрясались плечи Трайкера от неудержимого смеха. – Дженну и ирбиса не насторожит запах обычных волков. А блонди твою и правда загрызть можно.
Ариель, видно, позабыла, что находится в образе человека. Зарычала.
Вышло так забавно, что и Аверьян не удержался от улыбки.
– С ней весело. Пусть идет, – предложил Трайкер.
– Обхохочешься, – вернулось выражение недовольства на лицо собирателя раритетных пластинок. – Пятеро махровых волков охотятся на хромоножку и ирбиса!
– Ты же сам хотел за ними идти, – напомнил ему Тимофей. – И объектов не двое, а трое. Ласка неказиста, но со счетов волчицу не стоит сбрасывать.
– Я хотел идти один, – напомнил, в свою очередь, Аверьян. – А не целой стаей!
– Но мы уже все равно здесь, – кокетливо поправила Машка свои белокурые локоны.
– Вот, прыскайся, – протянул Богдан девушке аэрозоль с имитацией беличьего запашка.
Смирился.
***
– В этих краях слишком много белок, – заметил Айнар. – Их запах преследует от самого твоего дома.
– Вот именно, что только запах, – вышло сказать у Дженны чуть сердито. – Никогда раньше не думала, что белки специально дразнятся. Чую их иногда, а найти и поймать не выходит. А ты, смотрю, не любитель беличьего мяса?
– Мне больше суслики подходят. И фазаны. Еще барашки и овцы на вкус нравятся, – поделился своими предпочтениями Айнар.
Пока была возможность держаться леса, Дженна и Айнар преодолевали расстояние в шкуре хищников. Когда на горизонте показался обжитой поселок оборотней, за которым начинал простираться город, следовало сменить облик.
Айнару нежелательно показывать своего зверя другим оборотням. Большинство из них захотят присвоить себе его великолепный мех. Конечно, кто-то мог и без того определить, что за личиной серебристоволосого харизматичного парня прячется редкий зверь. Но спутник Дженны на такой случай носил на шее шнурок с флаконом волчьего аромата. Пусть слишком внимательные думают, что обознались.
Не стали задерживаться в поселке. Прошли по нему, как обычные путники в тусклом мареве сумерек.
Еще не ночь, но уже и не день.
Заранее решили ночевать в городе. Дженна бывала здесь раньше и могла вывести к ферме на окраине.
– Она расположена удобно. Чуть в стороне от городской застройки. С одной стороны – луговая степь. С другой – дубрава, переходящая в лес. И дом там хозяйский приличный.
Айнар согласился.
На размытой границе поселка наткнулись на двух койотов. Луговые волки-оборотни не выглядели опасными.
Темные улицы заброшенного города ностальгии не вызывали.
Распахнутые двери.
Оторванные вывески.
Никому ненужные автомобили.
Неубранная листва под слоем неубранного снега.
Подошвы удобных ботинок наступают на сломанные части стальной арматуры.
Но трупов нет. И воздух чистый.
Всех мертвых, людей и волков, сожгли в больших очистительных кострах.
– Как думаешь, что случилось? – обошла Дженна поваленную телефонную будку, покрытую ржавчиной.
– Что-то нелогичное, – правильно понял ее вопрос Айнар. – Например, природа защитилась от человека, уничтожила то, что ее губило, повернула историю по иному пути, дала людям иную форму жизни. Как-то так. А что думаешь ты?
– Кроме природного выверта или радиации – других версий у меня нет.
– Радиация? Интересная мысль, – задумался ирбис.
– А еще, – добавила Дженна, – ты сказал, природа дала нам иную форму жизни. Но ведь у оборотней не рождаются дети. Мы все умрем, и не будет никакого продолжения жизни.
– Как насчет бессмертия? – предложил вариант Айнар.
– Я видела дохлых оборотней. Ты разве нет?
– Точно. Дохлые оборотни. Я забыл.
– Барсы также первые несколько суток грызлись насмерть? – изучала Дженна профиль спутника.
Красивый профиль. Да и вообще… Худощавый. Жилистый. При этом с рельефными, тугими плечевыми мускулами…
– Наверное, барсов так мало, что мы просто не нашли друг друга, чтобы загрызть, – пошутил Айнар.
Дженна засмеялась и не заметила, что он тоже изучает ее профиль.
К покинутой ферме вышли, когда бледная луна заняла свое место на бескрайнем небосводе.
Давно пустые загоны для животных все еще сохраняли дух образцового фермерского подворья.
Подстилки из соломы, металлические переносные ограждения, деревянные кормушки-корытца, шланги, поилки с автоматической подачей воды, расчески для среза колтунов и прочие мелочи указывали на основательный подход бывших хозяев к своему делу. А добротный двухэтажный кирпичный дом свидетельствовал о прошлом достатке.
Чуть в стороне просматривались очертания птичника с голубятней вместо крыши. Голуби и сейчас находились там. Укрывались от валившего снега.
– Кроме птиц, поблизости никого, – осмотрелся Айнар. – Хорошее место, Дженна. Молодец.
Они не были голодны. По пути к ферме ирбис поймал упитанного кабанчика. Тушки вполне хватило для троих хищников. Но все равно не отказались от консервов, найденных в кухонном шкафчике дома.
Дженна наполнила едой мисочку для Ласки. Поставила на полу в гостиной.
Сама села на стул с высокой спинкой. Придвинула к столу, где Айнар расставил столовые приборы для них двоих.
В освещении и тепле оборотни не нуждались.
– Что с твоей лапой, Дженна? – не мог не заметить Айнар хромоты волчицы. – Тебя сильно ранили?
– Вовсе нет. У меня так с самого начала. С той ночи, как все поменялось. Первое время болели и разъезжались четыре конечности. Я уж было решила, что превратилась в оборотня калеку. Но потом стало полегче. Только одна лапа и беспокоит.
– Давние травмы? – предположил Айнар. – Отразились на волчьей сущности?
– Не было у меня никаких травм. Ни переломов, ни вывихов, – резче, чем следовало, ответила Дженна.
Тема хромоты являлась для нее болезненной. Даше виделся внешний облик своей волчицы не слишком привлекательным, а увечье еще больше занижало самооценку. Потому и стремилась как можно чаще оставаться в ипостаси человека.
– Так как прошла та ночь для тебя? – поспешила сменить она тему.
– Я бегал по горам, словно сумасшедший, – улыбнулся он воспоминаниям. – Чуть не свалился в пропасть.
– Твой мех оказался не таким, как я думала, – выдала Дженна.
