Страница 4 из 4
– Это та девушка, которая тебе приснилась? Джейден, а она знает, что ее выбрали из человеческого мира?
– Она вообще ничего не знает, мам. Но, что бы там ни было, я понесу наказание, не оправдывайте меня. Я виноват, что я скажу ей, когда увижу её. Её подруга поехала с ней, она пропустила учебный день, и она пообещала, что позвонит мне, но звонка я так и не получил. Я так переживаю, да будь я проклят! – И кинул трубку.
– Эй, парень, давай тише, ну и дел ты накуролесил, твоя девушка, говоришь.
– Да.
– Бери свою куртку, поедем, сначала ты сдашь тест по психологическим параметрам, потом дальше будет видно, что мы сделаем.
Я ему киваю:
– Как мне к вам обращаться?
– Шериф Тайлер Харрис.
Я снова кивнул.
– Бери свои вещи, поехали.
– Что будет со мной? Какие у меня варианты?
– Их не много, но могу сказать одно, для несовершеннолетних не применяется наказание в виде лишения свободы.
– А что ни будь еще?
– Возможно, могут вообще признать невиновным частично и назначить наказание, а может и просто выговор. Скажи мне, в заявлении ты написал, что никто из прохожих не подошёл, чтобы помочь, это правда?
– Конечно, ни один человек, все только обходили нас, а машины просто объезжали другой дорогой.
Я люблю тебя. Как мне жаль, что это не означает:
«Никогда не сделаю тебе больно»
(Андерс «Dragon Age 2»)
ДЖЕЙДЕН.
Прошёл день.
Всего один день, а время тянулось ужасно медленно, я не знал, что больнее – не видеть её или СГОРАТЬ до конца дней своих в вечном позоре. И что самое главное, окружающие не видят и не чувствуют то, что испытываю я. Считая, если я моложе, то у меня нет чувств и невозможно любить так, как я люблю. Единственные, кто меня понимают, это мои родители – Алекс и Райан. Даже друзья не верят в то, что можно полюбить кого-то, не похожего на себя.
«Детская, юношеская привязанность, не более», – говорит мой друг Боб. Словно сам не такой же, как и я.
Кристен так вообще перестала отвечать на мои смс, со вчерашнего дня, только скинула мне, как и обещала скрины переписок Эйми и её «мамы». И вообще, то, что говорила сама Эйми Кристен про Харпер, в их общих переписках, теперь я понимаю, почему её так никто не уважает. Это хорошо, что еще никто не знает, что она очень сильно похожа на свою сущность. От первой ее и второй, точно так же появляется негатив, волнение и самое главное – страх.
Похоже, это будет самое сложное – сказать Эйми о том, кто на самом деле ее опекун.
– Джейден, – окликнул меня шериф Харрис.
Я вопросительно поднял голову, не вставая со скамейки в коридоре.
– Пришла экспертиза о твоем психоанализе, все в норме, – кивает он и моей маме тоже.
Та благополучно вздохнула:
– Спасибо, я говорила, что мой сын в порядке! – она плакала, не ела со вчерашнего дня, её мучила вся эта ситуация, всю ночь мама пробыла со мной, а не в своём номере, расспрашивая и узнавая одни и те же подробности, охая и ахая от моих слов.
– Успокойтесь, мисс Гонсалес, мы вам верим! Джерри, принеси стакан воды.
– Мам, не надо никому ничего говорить и защищать меня!
– Ты мой сын! Думаешь, я буду просто молчать?!
Я её обнял, жалея, что заставляю страдать не только Эйми, но еще и своих родных.
– Я люблю тебя, Джей.
– Я знаю, мама и Эйми я тоже люблю.
Прошла неделя.
Харпер дребезжа слюной, стучалась к нам в трейлер. Поскольку мы остаемся здесь надолго, мы решили уйти с отеля и снять себе жилье на постоянной основе, чтобы было не так затратно находиться в Мичигане. Дом на колесах, который мы сняли, был достаточно большим и очень удобным. Папа даже предложил купить его, на что арендодатель сказал, что подумает. Увидев, что она быстро шагает к нам, я хотел открыть ей дверь сам, но меня опередила мама.
– Что вы себе позволяете? Кто вы?
– Ах, мы с вами еще не виделись! Я Харпер Коулман, опекун Эйми. Ваш сын сбил её, своей дорогущей машиной и теперь мы в ужасной ситуации!
– Ох, простите! Я не знала, что это вы, прошу, проходите, давайте поговорим.
– Что?! Зайти к вам!? Вы точно адекватная или думаете, что я смогу переступить этот порог?
У моей мамы на глазах выступили слезы.
– Эй, говорить нужно со мной, но ни как не с ней. Соблюдайте дистанцию. И что за акцент на «дорогой» машине, это так важно?
– Да как ты смеешь? И почему ты еще не за решеткой? Почему ты здесь?
– Пока идет следствие, я не покидаю дом, я несовершеннолетний.
– Ах, вот как. Я с вас потребую все до нитки, вы мне не только за моральный ущерб заплатите!
– Моральный ущерб? Вы серьезно? У вас дочь лежит в коме, а вы говорите первым делом про ущерб? – огрызаюсь я, – А знаете ка что, сваливайте с нашего дома! Я конечно не наслышан о вас от Эйми, но сейчас складывается чувство, что для вас она обуза.
Моя мама выпучила глаза и стала упрекать меня:
– Джей! Прекрати! Нельзя так разговаривать, ты виноват!
Харпер смотрела на меня злым и ненавистным взглядом, такого у своей мамы я никогда не наблюдал.
– И я знаю, кто вы! Это же ты гнался за мной тогда, верно?! – Харпер выпалила это так же быстро, как и отец, взявший меня сзади за футболку, чтобы закинуть в дом.
– Зайди домой! Живо! Джейден!
– В моей жизни было много ничтожных дней, – стала говорить Харпер, – Но такое как ваша семья, впервые.
ДА ЧТО ОНА СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТ.
Я не успел выйти обратно, мою руку незаметно взял отец. И жестом показал, что не стоит выходить.
– Тебе нельзя, помни о самоконтроле!
И тут мы услышали плевок, отец быстро вышел первый, я за ним, Коулман уже шагала от нашего трейлера, а мама вытирала лицо рукавом.
– Что? Она плюнула в тебя? Эта змея тронула тебя? – я негодовал, уже хотел бежать, но моя рука снова оказалась в руке отца.
– Не надо! Не связывайся с ней!
– Она харкнула! В лицо маме! Ты ничего не сделаешь?
– Всё нормально! – вмешалась мама, – Она на нервах. Мы можем выдать себя. Не стоит, она всего лишь человек.
– Вы её не знаете! – я стал переходить на крик, – Она унижает всех, она унижала Эйми! Я читал их переписки, слушал рассказы от её подруги, что творилось у них дома.
– Сама Эйми тебе рассказала или это со слов подруги? – мы все замолчали, – Пойдем, зайдем, – стала уводить меня мама.
Я выдернул руку от отца:
– Сам зайду.
– Не сделай опять глупость, Джейден, если она такая, какую ты её сейчас нам представил, то не нужно с ней связываться. Даже если она не поймет свою ошибку, все равно уже поздно, она не исправится. Думаю, если бы ей дали второй шанс, то она бы поступила и второй раз точно так же.
– Она уже ушла с Эвелергарда, второго шанса войти в него, у нее уже не будет. Пусть бежит.
– Но нам надо ее остановить! Хочешь сказать, я зря гнался за ней тогда?
– Ты сбил Эйми – вот это было зря! – Райан уже тоже кричал.
– Я знаю, Джейден, – говорит мама, – Мы что – ни будь, придумаем.
– Ты видел, она убежала после плевка! Пап, она даже в теле человека психически ненормальная, это же видно! И да, мам, это правда, её подруга отправила мне скрины переписок, там Эйми рассказывала, что она ей говорит и как у них дома дела.
– Ты слышал, что я тебе сказал?
– Да.
– Если что, – начала мама, – Её мнение, для меня, уже в мусоре, этот плевок ничего не значит, но не забывай, что касается Эйми – сейчас она права.
Я ничего не мог сделать, я не мог выйти из трейлера, не мог спорить с родителями. Я просто жалкий Цербер! Словно щенок, не ищущий выход из ситуации, а скулящий над проблемой.
Месяц спустя.
Разбирательства всё шли, обстановка в наших семьях только ухудшалась. Коулман и Гонсалес никогда не поладят, это уже было ясно сразу. Как в магическом мире, так и в людском.
Кристен вышла на связь, попросилась в гости.
– Конечно, приходи, если что мои родители дома, – говорю я ей по телефону.
Через несколько минут она уже стучалась к нам.
– Привет, – улыбаюсь я поджато и приглашаю её войти.
Моя мама уже накрыла на наш небольшой стол, хотя я упрашивал её не делать этого, но в глубине души, был очень благодарен.
– Здравствуйте, миссис Гонсалес! Я Кристен, подруга Эйми и Джея.
Хмм, когда это мы стали с ней друзьями.
– Проходи, тесно, но зато свое.
– Ого, вы тут живете?
– Да, наш папа Райан вчера купил этот дом на колесах и теперь мы сможем оставаться в Мичигане долгое время, – улыбается она, но сразу убирает улыбку, видимо вспоминая, в какой ситуации мы сейчас все находимся.
– О, да, всё отлично, мило, уютно, – но по виду её лица было видно, что ей совсем не кажется это тем, что она сказала.
– Давай, садись! – упрашивает её моя мама, – Давно вы общаетесь с Эйми?
– Зачем пришла то? – бросил я ей, стоя сзади нее, около двери скрестив руки и ноги.
Кристен сделала вид, что не услышала моего вопроса.
– Эээ, да, с самого раннего детства. Мы подруги хоть куда, – улыбается она.
– А сейчас, ты уже много раз была в больнице?
– Ой, к сожалению, нет, на курсах по психологии так много задают, что я ничего не успеваю, но да, ходила пару раз.
– А Джейден ходит к Эйми каждый де…
– Мама, – я отозвал её и хмуро посмотрел ей в глаза, мысленно говоря «ну, ты чего?»
– Когда ты пойдешь к ней в следующий раз, Джейден? – резко сориентировалась Крис.
– Завтра. Сегодня не приемный день, так что…
– Отлично, я пойду с тобой! – отвечает она.
Я киваю:
– Тогда я заберу тебя, напишу по времени во сколько, договор?
Она кивает и спросил её тихо:
– Крис, ты мне отправила те переписки, – говорю я, и смотрю на неё, нахмурив брови. – Серьезно? Это всё, правда?
Мне не совсем хотелось услышать это от нее, но внутренний Цербер уже решил положить конец этой Коулман. И он должен знать, с чем имеет дело.
– Да, её опекун еще тот человек…
– Опекун? Значит все-таки она ей не родная? Или они родственники?
– Просто тётка, но Эйми меня сильно не посвящала в эту тему, у неё слезы всегда из-за таких разговоров. Всё что я знаю, это про их плохие отношения и то, что она не родная даже своим родителям, она приемная. Бабушка и дедушка Эйми любили её больше, чем Харпер, поэтому она такая невыносимая, что клейма негде ставить…
– Буду знать, спасибо, – я даже не знал, что сказать, – Ты собираешься уходить? Тебя проводить?
– Ой, ну… я… вообще – то хотела спросить тебя ко-о чем.
– Конечно, слушаю внимательно.
– Я тут все думаю, как ты гнал так быстро на машине, – она нахмурилась, – Это же не может быть просто езда. Я просто к тому, что… Ты за кем-то гнался?
И тут я загнался в тупик, совсем не ожидая такого вопроса.
– Я просто спешил к Эйми, – говорю я, стараясь врать убедительнее.
– Нет, ну, понимаешь, я подумала, что эта скорость не совсем правильная для названия «Хочу быстрее забрать свою девушку», это что-то из разряда «Мне нужно поймать свою собаку, поэтому я мечусь за ней со всех ног».
На слове «собака» я немного вздрогнул, но быстро пришел в себя.
Ухмыльнувшись, я продолжил врать:
– Я просто подумал, что смогу успеть перескочить красный цвет. Я даже не ожидал, что появитесь вы.
– А, то есть другие люди тебя не волновали?
– Конечно, волновали! Я же сказал, что просто хотел успеть переехать красный…
Не успел я досказать, как нас позвала моя мама. Как раз вовремя.
– Извини, я все сказал, – мотаю я головой, – Не верить и думать свои предположения, дело твое.
И та просто закатив глаза, вернулась за стол.
Час пролетел незаметно, мама все расспрашивала ее о том, что они делали вместе, чем занимались, как отдыхали, про общих друзей и просто интересные моменты из жизни.
– Как-то раз, – рассказывает Крис одно из воспоминаний, – У меня был День Рождения, мы договорились с ней встретиться после моей работы в одном из торговых центров, поесть мороженого, пройтись по магазинам. Нам было весело, мы прошли, наверное, три торговых комплексов, решили перекусить. Но до этого, я точно помню, что она меня спрашивала о том, какой цвет я люблю, мой любимый – фиолетовый. И тогда она оббегала кучу магазинов с шарами, чтобы купить мне именно тот шар, который я хочу, не просто шар с гелием, а чтобы он был перламутровый и очень яркий.
Алекс улыбнулась, ей всегда нравились жизненно – мелочные, простые истории.
– Или еще вот, – продолжает она, – Каждую ночь мы с ней смеялись как ненормальные над своими же шутками, рассказывали друг другу о моментах, в которых мы не присутствовали вместе, по типу работы или в семье. Она часто упоминала свою семью только в плохом ключе, мягко говоря, хотела даже сбежать от Харпер и Лукаса… но просто боялась, что если она так поступит, то она её все равно найдет и в органах опеки все предоставит как то, что ребенок сам убежал. Без каких либо причин.
У меня сами собой сжимались кулаки, я вообще, всегда как слышу про эту Харпер, Коулман меня выворачивает от негодования и я либо хочу сорваться на неё, либо по скорее забыть ЭТО, как смертный грех, который я хочу скорее нарушить.
Ты ждёшь поезда. Поезда, который увезет тебя далеко.
Ты знаешь, куда бы хотела поехать, но куда увезет поезд,
не знаешь.
Но тебе всё равно, потому что мы вместе.
(Доминик Кобб, «Начало»)
Прошло уже полгода с этой трагедии, дела складывались не так, как всем бы того хотелось. Джейдена не обвинили, точнее, частично оправдали, «наградили» исправительными работами на несколько месяцев. А так же, посадили под арест сроком на пятнадцать суток. Его родителям выписали большой штраф. А Эйми, уже шесть месяцев не выходит из комы.
Конечно, риск смерти пешеходов, сбитых машиной, быстро возрастает, риск при скорости 65 км/час в 4,5 раза превышает аналогичный показатель при скорости 50 км/час, но в нашем случае вопрос поставлен между жизнью и смертью. Но каков был бы показатель смертности, если бы полицейские знали, что за рулем был Цербер.
Он всегда был с ней. После исправительных работ, он всегда приезжал к ней и был с ней, вел какие-то монологи, которые для него не были бессмысленными.
Она не стала проблемой для него, как многие считали, не стала чем то ненужным. Дело даже не в том, что она приснилась ему, и что ее нужно было забрать в Эвелергард. Он просто ее полюбил, так сильно, что другие, возможно, даже и не знают о такой любви.
Оказалось, что те, кто и не верили в них, те сами перестали общаться с Эйми. Кристен и её парень Эндрю – были первыми кандидатами, кто просто отключились и не выходили на связь. Кто бы мог подумать, лучшая подруга оказалась не такой уж и верной, не такой лучшей, и не такой, какой бы хотелось видеть её Эйми. Нужно было просто идти до конца вместе, Кристен это не было нужно.
Она просто, отправила смс Джейдену, которое содержало в себе следующее: «Ты глуп, если думаешь, что она тебя простит после такого, а мне вот так вот ждать её просто бессмысленно. Не понятно, что из неё выйдет и выйдет ли вообще, извини, я больше не приду к ней. Ты от меня что-то скрыл тогда, и если я узнаю что это – вернусь и расскажу все Эйми. Если она выживет».
Такое читать было невероятно больно, Джею стоило большого труда не приезжать к ней и не вывалить всё его негодование, хотя, это слишком мягко сказано. Останавливало его лишь то, что она понимает, что это не просто была езда на машине, чтобы забрать свою девушку. Как она поняла, и почему ее это стало волновать. Люди обычно не замечают такое, а если и замечают, то рано или поздно узнают о нас. И нам приходится их посвящать в наши дела, и брать с них обед молчания.
Так и появились некоторые преподаватели в Эвелергарде, половина из них просто обычные люди, понимающие и замечающие все вокруг.
С одной стороны, пусть бы люди знали о них, многие верят, ведь все эти легенды написаны не просто так. Люди вообще, обычно не пишут что-то зря. Они добиваются, изучают документы, читают, сравнивают с другими летописями, книгами, где то в пример берут даже сказки. Но все равно никто не может до конца найти к ним выход. Не просто, потому что их нет, а потому что замечают не все, и еще, потому что не всем людям даны дары, замечать сверхъестественное. Каждый для чего-то создан, и видимо многие явно не для того, чтобы узнать о мире магии и мифологических существ.
Это и есть другая сторона – не все готовы принять факт того, что они существуют. Психика и характер человека, все это может сказаться на нас. Кто-то посеет панику, страх, каждая сторона будет защищать свои семьи, будут защищать себя от нас. То, что люди видят каждый день – обычного кота, простую собаку, для них это норма. Когда впервые видишь в зоопарке большого бегемота, ты же не бежишь его скорее гладить и приручать. Точно так же и с ними. Но если бы они существовали рядом с людьми, то им было бы проще ужиться с нами.
Но ведь и все равно, люди убивают тех, кого приручают, кого берут себе в свой дом. Свинью растят на убой, корову на молоко и мясо. И это лишь малая часть того, что можно сейчас привести в пример.
В любом случае, люди будут делать все для своей же выгоды, даже если необычные существа не будут нести вред людям. Лучше уж пусть будет так, как сейчас есть. Не просто же существа решили все это время прятаться от людей, так оно и будет. Пока кто ни будь, не придумает что-то рациональное.
ДЖЕЙДЕН.
Каждый день я прихожу к ней в больницу и мне так больно смотреть на то, как она не приходит в себя, я так виноват, я ничего не могу сделать для нее и её самочувствия…
Хотя, одно я все же могу сделать – быть с ней до тех пор, пока она будет бороться за право жить со мной и вообще жить.
Иногда, мне охота всё бросить и самому броситься под колёса, чтобы испытать все то, что происходит с моей любимой, но я просто понимаю, что она нуждается во мне и кто как не я, буду ей опорой и поддержкой.
Харпер на меня зла, но и к Эйми она не питает никаких материнских чувств, я вижу в её глазах полное безразличие, Лукас старается обходить меня стороной, точно так же как и палату Эйми. Я тоже предпочитаю не связываться с ним, чтобы не разбить его об стены этой самой больницы, за его равнодушие к ней.
Я видел, как недавно её муж стоял рядом с палатой, а Харпер сидела на стуле около Эйми и высказывала ей, что она еще одна проблема в неё жизни:
– Ну и сколько ты еще тут будешь лежать… свалилась на мою голову как ком с горы, я еще должна тебе оплачивать твое лечение на восстановление. Надеюсь, ты не придешь в себя, иначе тебя ждёт ад, о котором, ты даже и не догадывалась. Уповаю на то, что ты там услышала меня.
Я зашёл, в палату так тихо, что она даже и не заметила, а когда повернулась ко мне, то ахнула от неожиданности, и только тогда я спросил;
– Извините, вы сейчас это ей говорили?
Она посмотрела меня взглядом полным зла и ни капли сочувствия, она смотрела так на меня так несколько секунд, словно придумывая себе оправдание, и видимо его нашла, потому что выдала:
– Это мой метод вытащить её с того света.
– Неужели? И как это работает? – меня трясло от нее, еще немного и я выжгу её из этого света.
Она все так же смотрела на меня, я назову его «волчий взгляд» потому что по глазам человека можно сказать многое, и в них я видел эту злобу и возможно одиночество, нехотя продолжила мне рассказывать, как я понял свои оправдания на эту ситуацию.
– Когда говоришь плохие вещи людям в коме, а это доказано, что она там все слышит, ей хочется скорее выбраться от туда, она после этих слов будет «пробивать купол» который её держит в этом полумертвом сознании.
– В жизни подобного бреда не слышал, – отрезал я, – Я знаю, что вы её не любите и поэтому мне бы хотелось сделать вам больно, поэтому просто попрошу, держитесь от неё подальше.
Похоже, она поняла, что я уже и так достаточно знаю и следующими словами просто вывела меня и себя:
– Послушай, ты меня не знаешь, и не стоит судить меня за то, что я её ненавижу, у меня есть на то причины, её мамаша бросила её мне! Подкинула, как собачку и теперь я должна нести её на своем горбу, а она не благодарная, чем мне оплатила! Я её на учебу пытаюсь устроить, а она за парнями бегает.
– Я не знаю, о каких парнях вы говорите! – перебил я её, у меня было столько злости, что я хотел её ударить, – Я у неё первый и у нас серьёзные намерения! Разве вы никогда не любили?
– Да что ты говоришь! Тебе восемнадцать то есть? Твои серьезные намерения привели её к тому, что она сейчас лежит тут без сознания уже полгода, так что это не тебе говорить, что плохо, а что нет.
Я чувствовал, как огонь начинает во мне заводиться, еще пару слов вылетит из её рта, и я её просто прикончу, она не выйдет из этой палаты.
– В отличие от вас, я никогда не говорил ей, что она мне не нужна! Я каждый день прихожу к ней, а вы делаете это?
– Ты её не знаешь, когда сблизишься с ней, поймешь, о чем я говорю.
Она резко встала со стула и направилась к выходу, что обрадовало меня, ведь я правда мог её убить.
Похоже, её и правда, сильно задели мои слова, но я сказал всё как есть. Я просил своих родителей звонить в больницу и узнавать её изменения, по крайней мере, моя мама не передавала мне новости о том, что её еще кто то интересуется.
Моя мама Алекс очень переживает не только за меня, но и за Эйми. Она всегда расспрашивает меня о ней, если не идет со мной в больницу. Она накупила уже ей всяких разных платьев, домашних комплектов, кофточек. Не то, чтобы у Эйми не было вещей, просто я рассказал ей о Харпер, и мы с мамой решили, что точно не расстанемся с Эйми, по крайней мере, до выписки, это точно.
– Если она решит после выздоровления, с тобой не общаться, то сделай, о чем она просит, она в праве на тебя обижаться за это. Но если она остается с тобой, то думаю, я согласна стать её свекровью.
И после этих слов я обнял её, так сильно, она была моей поддержкой всегда и даже сейчас она не осталась в стороне и помогает мне. Я очень бы хотел, чтобы и у Эйми была такая мама.
– Она не просто какая-то девушка, мам, она одна из нас.
– Я поняла, – хлопает она меня мягко по спине.
Всё что я понял, оказывается, Харпер ей не родная кровь и всё что происходит между ними – это обида за прошлое, обида от того, что возможно Харпер тоже, когда то недолюбили, иначе, зачем бы ей так обращаться с ней. А когда она говорила, что не может с ней справиться и это единственный метод обращаться с ней так – ложь, захотела бы, нашла. Ей не на ком было выплеснуть всё то, что на ней лежит, ведь как оказалось, у неё тоже нет родителей, а проблем в её жизни, было предостаточно.
Так или иначе, её психология мне понятна, но я никогда не смогу оправдать её, и Эйми не дам в обиду, как бы она не старалась и дальше отравлять ей жизнь своими мерзкими словечками. И тот факт, что Харпер не человек, меня все больше тянет к тому, что я хочу ее уничтожить. Была бы она просто человеком, я бы просто отпустил ее – она бы ничего не стоила.
Я ненавижу и люблю 3 августа 2020 года, этот день мне запомнился радостью, позже горем.
Всегда вспоминаю, как мы проводили время даже в тех самых переписках. Но сейчас я сижу вместе с ней, и каждый день, рассказываю разные истории, или просто спрашиваю её, о чем ни будь, как обычно.
– Хочешь, что ни будь? – как и всегда я с интересом смотрю на неё и киваю к ней на тумбочку, где я всегда беру нам по две шоколадки, как прихожу сюда, – Ой, да брось, снова ничего не ешь? Ты даже перестала, есть свои шоколадки, смотри – с миндалем, горький, молочный, белый…
Я вглядываюсь в нее и не нахожу ответа, каждый раз, когда я с ней заговариваю, я жду, что она ответит мне, откроет глаза, пошевелит телом, этого не происходит, но я продолжаю.
– Сегодня у меня был последний день исправительных работ, – делюсь я с ней, – я и другие сегодня красили ограждение очень важного здания, – старался рассказать с интересом и выражением, иногда шутил и представлял, что она это услышит, и мы посмеемся с ней вместе.
– Мои кроссовки уже протерлись, и я думаю сегодня взять себе новую пару, как думаешь, какой цвет лучше? Белые? Да нет, такие у меня уже были… Точно, наверное, сине-бардовые, да? Как те, которые ты присылала мне по почте в ссылке, точно-точно! У тебя отличный выбор! – сказал я, и мои слёзы просто вытекли из глаз, – Прости меня! Прости!
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
