Отец вышел во двор и, вытащив из гаража мотоцикл, начал заниматься им. Учитывая, что он не притрагивался к нему уже много лет, что-то точно было не так.
Я хотела уйти обратно к себе в комнату, но Лиам схватил меня за руку.
– Подожди, Вен…
Лиам явно хотел сказать мне что-то другое, но только до тех пор, пока не увидел татуировку на запястье.
– Ты что, сделала татуировку? – сказал он очень тихо и лукаво улыбнулся.
Я непонимающе посмотрела на него. Он что, не собирается сдавать меня отцу?
– Так-так, моя старшенькая отвязная сестрица… Тайна за тайну?
Это же легче простого. Я, в отличие от него, никогда не сдавала его отцу.
– Окей, – согласилась я. – Но я, вроде бы, не собиралась ни на чем тебя подлавливать.
– Это пока, Венди. Это пока… Наша с тобой договоренность – долгосрочная. Однажды, а может это случится скоро, я попрошу тебя сохранить свой секрет.
У меня засосало под ложечкой. Звучало немного жутковато.
– Надеюсь, ты никого не собираешься убивать? – нервно засмеялась я.
Лиам покрутил в сторону поля невидимой шляпы и чуть поклонился мне. Я сглотнула. Почему у меня возникло такое ощущение, будто бы я влипла по уши?
Я страдальчески застонала. Лиам проследил за мной взглядом до самой двери. Мой живот призывно заурчал, и я поняла, что сегодня даже не завтракала. В надежде найти на кухне хотя бы пару приготовленных сэндвичей, я отправилась туда. Из нас троих обычную еду сносно готовил только Лиам. У меня же отлично получалась исключительно сладкая выпечка. В итоге к ожидавшим меня на столе сэндвичам я решила добавить грушевый коктейль. Наверное, груша – самый популярный фрукт в Фениксе. Больше всего мне нравятся хрустальные и груши-гиганты. Самые сочные сорта!
Печь меня научила бабушка. Я ее очень люблю, но, к сожалению, родители отца живут в Шервуде, поэтому их мы с Лиамом видим только в каникулы.
Перекусив, я отправилась обратно к себе в комнату. Подойдя к окну, перевернула висевшую на нем картину с совой. Эта картина была нашим тайным сигналом с Эммой. Если она была повернута обратной стороной, и совы не было видно, то это означало, что сейчас ко мне лучше не приходить: отец не в духе. А если «лицом к миру» – прямое приглашение в гости. А теперь я повернула ее, потому что и я и сама не в духе. Или может, наоборот как раз в нем? Странно, но постоянное чувство, будто бы я не в своей тарелке, сопровождавшее меня с самых ранних лет, улетучилось. Оно словно вытекло с первыми каплями света на поляну, освободив меня. Со светом пришло облегчение. И предвкушение. Все во мне трепетало, словно ожидая чего-то.
Цветы пора бы полить. Я сходила в ванную, набрала воды в стакан, и, убедившись, что отец все еще во дворе, начала тихо напевать. Танец под дождем словно освободил меня. Я больше не перестану петь!
Почти погасшее покалывание в руках разгорелось с новой силой. Я посмотрела на запястье, опасаясь, что появятся ещё рисунки. Но ничего такого не происходило. Мое внимание привлекла фиалка. «Звездный покров», – так назывался ее сорт, – на моих глазах выпустил цветок. А потом ещё один, и ещё.
Я испуганно отшатнулась. Никогда раньше не видела, чтобы цветы появлялись и распускались настолько быстро. Орегон давно овеян разными тайнами и волшебством. Надеюсь, это не радиация?
Мысль о волшебстве застряла у меня в памяти. Я хотела еще немного помурлыкать себе под нос, но увидела, как отец возвращается в дом. Пожалуй, сяду за уроки. В такой ситуации это будет разумнее всего. У меня есть всего три месяца до экзаменов в марте. Самое время потренироваться, в очередной раз, писать эссе.
Глава 4
Я собиралась поступать в Южный университет Орегона в Эшленде, но насчет специальности у нас с отцом возникли разногласия. Он всю свою жизнь посвятил изучению птиц в национальном заповеднике Рог Ривер-Сиския. И хотел бы, чтобы я помогала ему с наблюдениями, пошла по его стопам. Вот только я становиться орнитологом не планировала. Я хотела петь! Но, естественно, об этом не могло быть и речи. В итоге мы договорились, что я пойду на английский язык и в итоге стану писателем. После пения, писать книги это то, чего я бы наверное, действительно хотела. К тому же, по английскому языку у меня всегда были высшие баллы, в отличие от математики. Эссе давались мне лучше всех в классе, и писались легко, будто играючи. На уроках математики я выдумывала и записывала диалоги, которые потом могли бы стать частичками моей книги. Если, конечно, мне однажды удастся ее написать. Идея сюжета пришла мне в голову еще год назад, и с тех пор в моей специальной тетради добавлялись все новые и новые сцены.
Эмма выбрала коммуникационные исследования, поэтому, к сожалению, мы с ней не сможем видеться так часто, как сейчас. Уильям собрался поступать на финансовую математику, а Лиам, через год, на компьютерные технологии.
Удивительно, что мы с отцом смогли договориться хотя бы об английском. Или не удивительно. До моих десяти лет мы с ним отлично ладили. И лишь потом наши отношения стали ухудшаться. По мере того, как росло количество моих вопросов о маме. Лиам же наоборот, вовсе перестал спрашивать, считая это бесполезным.
Раньше отец водил нас с Лиамом в походы. Нам очень нравилось. Я до сих пор помню все наши пешие маршруты, и, особенно мой любимый – Редвудс – как свои пять пальцев. Хотела бы я вернуться в то время, когда мы с Лиамом беззаботно прогуливались под секвойями – этими древними деревьями-хранителями, которые стоят там веками. Но есть и моменты, которые я бы точно не хотела повторять. И они связаны вовсе не с отцом. А со скаутами. В июле, а иногда и в январе, каждый год, отец отправлял нас в лагерь «Маленькое эхо». Лиам просто обожал этот лагерь. Он заработал не меньше сорока значков умений. А я – только пять. Искусство, плавание, фотография, езда на велосипеде и стрельба из лука. У меня многое не получалось, и из года в год я становилась объектом насмешек всего лагеря. И тогда я сбегала ото всех, чтобы дать себе передышку и поплавать на каноэ.
Кстати, про университет. Отец настаивал на том, чтобы мы с Лиамом каждый день ездили отсюда, из Феникса. Час езды – не так много для человека, который до работы порой едет все четыре. Я еще не получила права, но у отца всегда все распланировано наперед: он уже договорился с Уильямом, что тот будет возить меня на своем Фольксе. И вроде бы, ещё совсем недавно такой вариант меня устраивал. До вчерашнего дня. Теперь же я всерьез задумалась о том, чтобы переехать в студенческий кампус.
От раздумий меня оторвал Баллерофонт. Этот проказник скинул горшок с только расцветшей фиалкой на пол. Наверное, обиделся на меня за то, что я случайно наступила ему на хвост. Чтож, это честно. Но лучше бы я просто дала ему вкусняшку. Мой взгляд упал на лист, и я поняла, что уже полчаса вывожу на бумаге какие-то спирали, семерки и глаза.
«Как там твой парень-дракон? Не объявлялся больше?», – прочитала я сообщение от Эммы и усмехнулась.
«Он не мой парень, и лучше не пиши так, если Уильям случайно увидит нашу переписку, он рассердится не на шутку», —набрала я в ответ.
«Этому напыщенному индюку не помешает немного сбить спесь. Можешь сама дать ему это прочитать, – посоветовала мне подруга. – Ты не ответила на вопрос».
Я поплелась в кладовку за пылесосом, чтобы собрать часть просыпавшейся на пол земли.
«Вряд ли мы когда-либо с ним ещё встретимся», – набирая сообщение, я подумала о том, что слова «твой парень-дракон» разлились по мне теплом.
«Почему? Ты ещё не пробовала поискать своего спасителя?».
Меня словно молнией прошибло. А ведь и правда, я могла бы поискать его в сети. Он выглядел старше меня. Вероятно, он уже студент. А если он учится в Эшленде? Ведь в округе не так много университетов. Тем более, поблизости от Эмигрантского озера. А если я ошибаюсь, и он просто приехал отдохнуть? После того, что случилось, меня увез Уильям… А как же он? Что стало с ним? Какая же я дура, что до сих пор не задумалась об этом. Неужели Уилл бросил его одного там? Вдруг этот парень вообще не пришел в себя, после того, что случилось? Вдруг он умер там? Мои ладони стали влажными, и я почувствовала, будто бы меня ударили под дых. А что если из-за Уильяма я оставила умирать парня, который меня спас? Я села на кровать, к самой стене, поджала колени и обняла их руками. Закрыв глаза, я пыталась побороть панику, которая накатывала на меня волнами. А если Уильям увез меня потому, что парень уже умер, и он просто хотел оградить меня от участия в расследовании? От обвинений? Меня ведь, наверняка, объявили бы причастной к его смерти?
«Хэй, Лав?! Дай угадаю, ты ринулась к компьютеру и ищешь его по всем социальным сетям? А кстати, как? Ты знаешь его имя?», – следующее сообщение Эм вырвало меня из плена тревоги.
Я должна узнать судьбу того парня. Дракон он, или не дракон, он меня спас, а я его бросила. И пока я не узнаю, что он – жив, не смогу жить спокойно.
«Может у тебя есть идеи? Имени нет», – дрожащими пальцами написала я.
Через секунду Эм позвонила мне.
– Есть одна. Ты знаешь, что весь лес возле Эмигрантского озера вчера завалило мертвыми птицами? Наверняка твоего отца в ближайшие часы вызовут туда. Может быть, у тебя получится уговорить его взять тебя собой, и тогда ты получше осмотришь окрестности!
– Ты чудо, Эм! – чуть не завизжала от этой новости я. Конечно, мертвые птицы это плохо, очень плохо, но то, что они могут стать той самой ниточкой, которая приведет меня в лес возле Эмигрантского озера – и даст, пусть призрачный шанс ещё раз увидеть того брюнета с сапфировыми глазами – это хорошо. Пожалуйста, пусть он только будет жив!
Я, взяв кружку, чтобы сделать вид, что иду за чаем, выскользнула из своей комнаты. И как раз вовремя. Отец собирал свой рабочий рюкзак. Я сделала удивленное лицо.
– Ты же давно не работаешь по выходным? Сейчас вечер пятницы, – сразу пошла в наступление я.
– Вчера недалеко от Эмигрантского озера погибло большое количество птиц. Я должен был выехать туда ещё вчера, но начальство дало мне небольшую отсрочку. Мне нужно выяснить, откуда взялись птицы и что с ними произошло, – отец внимательно посмотрел на меня.
– Можно мне с тобой?
Отец явно не ожидал от меня этих слов.
– Зачем? Ты вчера была там же, где и они, и тебе стало плохо. Мы пока не знаем, что стало причиной их смерти. Может быть, птицы болеют эшерехиозом? Или у них туляремия?
К тому же, ты не способна даже взять их в руки, и ты об этом знаешь.
– Я уже чувствую себя нормально. К тому же, мне стало плохо еще до того, как я доехала до Эмигрантского озера. Просто я терпела и не выпила тайленол вовремя.
– Ты уже столько лет не ездишь со мной на работу. К тому же, сама становиться орнитологом ты не собираешься. Зачем тебе это, Венди?
Я поняла, что сейчас пойти на попятную никак не могу. Если не смогу убедить отца в искренности своих намерений, он просто уедет один.
– Если честно, есть две причины, – я сделала небольшую паузу. Отец прекратил складывать вещи, и остановился возле меня.
– Перед тем, как сделать окончательный выбор, я хочу быть твердо уверена в том, что я права. Я подумала, что съездить с тобой на работу ещё раз – хороший шанс посмотреть на то, от чего я отказываюсь.
– Как будто бы что-то заставит тебя передумать, – хмыкнул отец.
Я проигнорировала его выпад.
– Ну и во-вторых, я подумала, что после нашей вчерашней утренней стычки мы могли бы попытаться наладить наши отношения…
– Ты просто хочешь бросить нас с Лиамом здесь и свалить в кампус. Ты чувствуешь вину за это. Наша совместная поездка не сможет заглушить голос твоей совести, Венди.
– Так значит, ты не возьмешь меня с собой? – отчаявшись, пропищала я.
Отец отрицательно покачал головой.
– А ты не боишься, что пока ты там, я снова куда-нибудь удеру? – Я скатилась до банального шантажа.
– Нет. Уильям присмотрит за тобой.
Я зло стукнула кулаком об дверной косяк.
– Он мой парень, а не нянька, – съязвила я. – Ну и отлично. Посмотрим, сколько еще времени Уилл сможет устоять перед моими любовными чарами. Наконец-то попрактикуемся в поцелуях без свидетелей!
И как только у него получалось каждый раз доводить меня до белого каления?
– Живо собирайся! – зарычал на меня отец.
Я прошептала куда-то в небо «спасибо» и побежала за рюкзаком.
На работу отец всегда ездил на темно-синем Фольксвагене Тигуан, который казался мне более комфортным, чем наша серебристая Субару Форестер. Я положила рюкзак на заднее сиденье, и устроилась поудобнее. Учитывая, что музыку слушать было нельзя, а сердить отца, который все же взял меня с собой, я не хотела, то решила почитать по дороге «Дары Волхвов» О.Генри. Может быть, так из моего рта не вылетит ничего, что могло бы привести нас обоих к катастрофе? Думала ли я, что сегодня снова поеду туда, где вчера со мной произошло нечто необъяснимое? Волоски на моей коже встали дыбом. Я опять что-то почувствовала. Что я буду делать, если этого парня там не окажется? Или, что хуже, если обнаружу там его труп? Мои собственные мысли напугали меня до чертиков.
«Еду с отцом! Спасибо!», – отправила я сообщение Эмме.
А что если эти птицы умерли из-за моего выплеска света? Может быть, мне не стоит ехать и я зря все это затеяла?
– Воробьи, черные и синие дрозды, ласточки, мухоловки, понял! – ответил кому-то по телефону отец, и я прикрыла глаза.
– А разве эти птицы не улетают зимовать? Вроде бы ласточки… – не договорив, я покачала головой.
Отец постучал большими пальцами по рулю.
– Все это слишком далеко от нормы, – только и сказал он.
Моя голова кружилась. Что там на самом деле произошло вчера, и готова ли я столкнуться с последствиями этого? Я не знала.
По дороге я ненадолго уснула, и мне снились те самые синие глаза, которые даже синее моих. Неудивительно, ведь перед тем, как заснуть, я думала о нем. О том, что он для меня сделал, и чего не сделала для него я. Все, о чем я мысленно просила – пусть жизнь даст мне шанс. Пусть даст шанс нам. Ему.
Мой сон был полон переживаний, и только эти синие глаза внушали мне уверенность в том, что все будет хорошо.
Я проснулась от пульсации в запястье. Татуировка сильно вибрировала. А ведь я уже успела про нее забыть! Отец посмотрел на меня в зеркало.
– Ну что, Спящая красавица, готова к малоприятному зрелищу? – поинтересовался он, и я про себя отметила, что отец, возможно, тоже старается улучшить наши отношения. «Или просто издевается над тобой»,– прошептал внутренний голос, но я заклеила ему рот скотчем.
– А разве к этому можно быть готовой? – зевнув, спросила я. Невероятно хотелось потянуться, но я побоялась, что отец увидит татуировку. Мы только-только начали выстраивать хрупкий мир, так что не стоит рушить его новыми потрясениями, решила я для себя, подавив желание.
Глава 5
Я зажала рот рукой. К такому невозможно привыкнуть. Везде, куда бы мы здесь не ступали, лежали мертвые птицы. Их было много, очень много. Я почувствовала, как мой живот превращается в тугой комок. К горлу волнами подступала тошнота. Я проглотила ставшую кислой слюну.
На место прибыли орнитологи и из других заповедников. Отец сказал, что мы должны набрать триста образцов. Желательно, чтобы среди них оказались птицы разных видов.
Я выждала момент, когда смогу немного отделиться и пошла в направлении полянки. Воздух, который всего день назад был наполнен свежим звенящим ароматом хвои, теперь был будто грязным. Специфический запах, который исходил от птиц, с каждой минутой все сильнее давил на меня.
На поляне было пусто. В прямом смысле. Возможно, это единственное место в округе, где мертвых птиц не оказалось. Таинственного спасителя тоже. Я походила туда-сюда, и не увидела капель крови. Это меня немного утешило.
Позади меня хрустнула ветка. Я развернулась, надеясь, что это он.
– Вы? Я видела вас у нас дома. Что вам нужно от моего отца? – не очень-то вежливо спросила я, ничуть себя за это не коря.
– Лаванда Вуд, ты пойдешь со мной, – четко выговорил незнакомец с белыми волосами.
В этот раз на нем была темно-синяя мантия, почти до пят, плечи которой были украшены серебряными спиралями.
– Нет, не пойду.
С чего он решил, что я пойду с ним?
– Пойдешь, если хочешь узнать правду о своей матери, – ответил он, словно прочитав мои мысли.
Я задумалась. Откуда я узнаю, если он солжет? Он, наверняка, опасен. С другой стороны, отец знает его, и от отца я не дождалась этой правды за все восемнадцать лет. Возможно, этот человек – мой единственный шанс что-либо узнать. И я не собираюсь его упускать. Может быть, я буду дурой, если пойду с ним, и это плохо закончится, но мне нужно узнать хотя бы еще что-то о маме. Для нас с Лиамом. Имя – это лучше, чем ничего, но теперь мне уже было недостаточно лишь имени.
Я сделала шаг к нему.
– Может быть, для начала представитесь?
– Эдвард Резерфорд. Идем.
Я послушно пошла за ним. Когда мы вышли к дороге, я обомлела:
– Синий Крайслер семидесятых? Не очень-то незаметная модель. Я думала, вы собираетесь меня похитить.
– Скорее, дать нам немного больше времени и небольшую фору. Ты идешь со мной по собственному выбору и желанию. Разве нет?
Я кивнула. Если честно, мне было немного страшно и мои руки дрожали. Я согласилась ехать с неизвестным мужчиной неизвестно куда. Верх благоразумия. Стоило ему только упомянуть мою мать, как я почти сразу согласилась. Отец меня убьет. Лиам меня убьет. Уильям как минимум встанет в эту очередь. Даже Эмма наверняка рассердится не на шутку.
Я села на заднее сидение и пристегнулась. Как вообще можно на этом ездить? Серьезно, Крайслер? Чувствую, к концу поездки у меня будет все болеть.
Эдвард сел за руль.
– Я – глава Ордена Хранителей Песни Эридана, – произнес он, посмотрев на меня в зеркало.
– Мне это ни о чем не говорит. Только о том, что название вашего ордена слишком длинное, – заметила я. – Спрашивать, куда мы поедем, наверное, бесполезно?
– Нет, так как ты согласилась пойти со мной, от тебя у нас тайн нет, Хранительница.
– Воу-воу. Я ни в какой Орден вступать не собираюсь, – пояснила я, нервно положив руки на замок ремня безопасности.
– Неужели ты так быстро передумала и уже собираешься уйти? – в проницательных глазах Эдварда мелькнула усмешка.
– Нет, я просто пытаюсь устроиться поудобнее, – сглотнув, соврала.
Или не соврала. Ведь я пока не думаю никуда убегать. Сначала получу информацию о моей матери.
– Мы поедем в Венету. У нашего Ордена есть три центра: в Венете, Корваллисе и в Форест Гров.
– Как вы узнали, что я приеду с отцом?
– А я и не знал. Решил испытать удачу. Все орнитологи слетелись сюда как птицы, – неудачно пошутил Эдвард и я поморщилась.
А потом покрутила в руках мобильный. Может быть, отправить отцу сообщение, о том, что я передумала и уехала, чтобы не волновался?
– Пожалуй не стоит, – покачал головой Резерфорд. – Твой обман все равно слишком быстро раскроется.
– Что вам от меня нужно? – скрестив руки на груди, напрямую спросила я.
– Подготовить тебя к получению Песни.
Песни? Звучит интересно.
– Там с отцом, вы ведь говорили обо мне?
Отец сказал, что сам приведет меня к вам, когда я буду готова. Почему бы не подождать? Месяцем раньше, месяцем позже, что это решает?
– Во-первых, твой отец не в курсе того, что на тебя напал Пожиратель. И я не стал раскрывать твою маленькую тайну. Твое молчание нам только на руку. Иначе он не отпустил бы тебя никуда.
– Пожиратель – это та черная тень?
– Да.
– А почему Пожиратель? Что могут пожирать тени? Свет?
– Пожиратели миров. Это древняя раса существ, которую заперли в Солнечной системе. В частности, на Земле.
– Древняя раса? Значит их много?
– Достаточно. Они – хищники, и обычно не показываются днем.
– Откуда вы знаете, о том, что случилось на поляне?
– Твой свет был виден на сотни миль вокруг.
У меня закружилась голова. Неужели все это было по-настоящему? Я чуть приоткрыла окно машины.
– Это нормально. У некоторых Хранителей Песни есть такие способности. У Хранителей-спеллсингеров.
– А много человек в Ордене?
– Семьсот человек. Но далеко не все члены Ордена – спеллсингеры. Обычно спеллсингеров всего семь. Седьмым спеллсингером была твоя мать, а теперь будешь и ты.
И тут до меня дошло…
– А тот парень-дракон? – выпалила я. – Он тоже реален? Как и Пожиратели?
Губы Резерфорда сжались в тонкую линию.
– Да, драконы тоже вполне реальны. Они живут общинами. Одна из таких общин есть недалеко от горы Маклафлин.
Увидев выражение моего лица, Резерфорд продолжил:
– Но тебе стоит держаться от них подальше. У нас с драконами абсолютно противоположные цели. Мы охраняем Врата Эридана, держа их закрытыми, и не даем Пожирателям покинуть наш мир. Мы жертвуем нашим миром и собой, запирая их здесь и позволяя кормиться энергией человечества – так мы сохраняем другие миры. Каждый из семи спеллсингеров должен знать и мочь спеть Песнь Эридана, чтобы, если однажды что-то пойдет не так, быть готовым вновь запечатать Врата.
Если честно, я и не надеялась, что узнаю столько всего в ближайшее время. Голова уже шла кругом.
– И кстати, во-вторых, твой отец должен был подготовить тебя и привести к нам в день твоего восемнадцатилетия. Но, мы наблюдали за тобой, и решили подстраховаться. Как видишь – не зря. Он весьма специфичным образом воспринимает обещание, данное им твоей матери.
За окном смеркалось. Мы проезжали Мерлин, и когда я увидела яркую радугу кафе «Райффл», я попросила Эдварда притормозить. Тарелка «Цезаря» мне сейчас явно не помешает. А ещё гренки с сырным соусом и лимонад.
Мобильный разрывался от звонков. Эдвард взял его у меня из рук и выключил.
– Отец подумает, что это похищение, и скоро здесь будет вся полиция штата! – всплеснула руками я.
– Не будет. Как ты уже сказала, синий Крайслер семидесятых невозможно не заметить. Твой отец знает, кто увез твою дочь. Он не будет вызывать полицию.
– Он не оставит этого просто так.
– Конечно. Он обязательно поедет за тобой. Поверь, он знает, где нас искать.
Резерфорд взял себе стейк с яичницей и блинчики с медом. Пока мы ели, я поняла, что мне не понравились его слова про «держаться подальше от драконов». Я не собиралась держаться от них подальше. Особенно от того парня. Интересно, он живет в общине возле горы Маклафлин? Мое сердце забилось быстрее.
Видимо, я совершенно не умела скрывать свои эмоции, потому что, отхлебнув лимонада, Эдвард сказал:
– Общины драконов хотят открыть Врата Эридана – врата в другие миры. Они стремятся вернуться в свой мир, на свою историческую родину. Им без разницы, что будет с остальными мирами, когда Пожиратели просочатся сквозь открытые Врата. Они привыкли жить бок о бок с этими хищниками. Цель Хранителей – сделать так, чтобы этого никогда не произошло. Поэтому лучше сразу выкинь того парня из головы.
Я скривилась.
– Вы мне не папочка, чтобы давать такие «ценные» советы, – отрезала я и Резерфорд поморщился, словно от пощечины.
– Если бы я был бы твоим папочкой, я бы не допустил, чтобы ты была настолько неподготовленной и беззащитной. Сила Хранителей – в звуке их голоса, в Свете. Ты же до сих пор не умеешь управлять ни тем, ни другим. К тому же, чтобы управлять Светом, твое тело должно быть крепким и сильным. А пока что, – он оценивающе оглядел меня сверху вниз, – твои мышцы похожи на пудинг.
– То есть, я должна буду остаться там у вас в Ордене, и учиться, чтобы получить Песнь Эридана?
Резерфорд кивнул.
– Ты должна была пройти Ритуал и получить Песнь седьмого декабря. Но ты не готова. Мы не можем так рисковать.
– Ритуал? И в чем он заключается? И кто будет меня учить? Вы?
– Нет, не я. Я поручил твое обучение Леонарду. Он расскажет тебе, в чем заключается Ритуал Песни.
Я кивнула. Надеюсь, он будет помоложе Резерфорда, или я умру со скуки. Хотя, о чем я вообще думаю? Я всерьез, меньше, чем за час, решила остаться в каком-то там Ордене и учиться… Кстати, чему именно учиться? Управлению Светом? То есть, какой-то магии и управлению голосом. То есть, музыке? Это мне нравилось. Магия и музыка. И чему ещё – какому-нибудь тхэквондо что-ли?
– А вы знаете, какая фамилия была у моей матери до того, как она вышла замуж за отца?
У меня в голове вертелось множество вопросов, но некоторые я решила оставить на потом.
– Это я познакомил твою мать и твоего отца. Райнхардт. Элизабет Райнхардт, – Резерфорд устало склонил голову вниз. – Пойдем, нам нужно выиграть у твоего отца еще немного времени.
Значит, я не останусь ни в каком Ордене. Отец не позволит. И Резерфорд тоже понимает это. Он просто передаст меня ему, и на этом все закончится. Но тогда зачем он все это говорит мне? Зачем весь этот фарс с поездкой в Венету? Если я расстроилась, значит ли это, что я действительно хотела остаться в Ордене?
Эдвард открыл бардачок, достал что-то оттуда и протянул мне. Это была фотография.
– Вот, держи. У меня не так много их осталось… Но я подумал, что она и для тебя будет иметь огромную ценность.
С фотографии на меня смотрела, улыбаясь во весь рот, рыжеволосая синеглазая девушка с веснушками в клетчатой зеленой фланелевой рубашке и джинсовом комбинезоне. Она держала в руках букет красных камелий, прижимая к сердцу. Девушка была чуть старше меня. Мое сердце защемило.
– Это ведь… Моя мама? – проглотив комок в горле, спросила я.
– Да, это она.
– Спасибо, – одними губами прошептала я и убрала фотографию в рюкзак.
Эта поездка уже дала мне больше, чем я смела мечтать. Теперь у меня есть её фотография. Когда я вернусь, покажу ее Лиаму.
Глава 6
Через полчаса мы снова остановились – в Глендейле. Резерфорд пояснил, что у него есть небольшое дело в библиотеке, а затем постучал в дверь маленького аккуратно выбеленного здания.
– Приемные часы давно закончились. Пятница, – констатировала я.
Но спустя пару минут дверь все же открыли.
– Чего так долго, Махоуни? – усмехнувшись, спросил Эдвард. – В туалете, что-ли, сидел?
Махоуни сделал вид, что не услышал колкости.
– Кто это с тобой, Эд?
– Это она. Познакомься.
Мужчина лет пятидесяти, с выразительным носом, серо-голубыми глазами и светлыми волосами почти до подбородка с видимой проседью взял мою руку в свою и коснулся ее тыльной стороны губами.
– Хранительница. Это честь – быть знакомым с вами.
Мои глаза удивленно округлились. Я в замешательстве перевела взгляд на Резерфорда. Впрочем, Махоуни тоже это сделал.
– Мог бы предупредить, что привезешь еесюда.
– Мы всего лишь на пять минут, Майкл.
Резерфорд подтолкнул меня пройти внутрь.
В зале библиотеки горел свет. В правом углу висели китайские фонарики зеленых оттенков. По некоторым стеллажам вился искусственный плющ. Все внутри выглядело очень уютно. Я бы с удовольствием осталась здесь на пару часиков с книгой.
Я заметила, как Эдвард передал Майклу сложенный листок.
– Ви, пойдем, – позвал меня Резерфорд.
– Я не давала разрешения так себя называть. Лаванда, пожалуйста, – сказала я максимально холодно.
– Хм, Ви – это коротко, быстро и удобно. Ну что ж, нет так нет.
– Не думала, что выумеете принимать отказы.
– А зачем тогда сказала это? – лукаво улыбнулся Резерфорд.
Я хмыкнула и отправилась к машине.
– Я не планировала, что вы меня украдете, поэтому не взяла с собой вещи.
– Они тебе не понадобятся, Орден обеспечит тебя всем необходимым.
Наверное, Эмма оставила мне уже сотню голосовых. Она непременно захочет узнать, нашла ли я синеглазого брюнета. Никто из нас не мог даже подумать, что ситуация повернется другой стороной.
До самой Венеты мы ехали молча. Я откровенно устала, и попытки сосредоточиться и задать побольше новых вопросов ни к чему не приводили. В мыслях была каша. Привести их в порядок никак не удавалось, к тому же, периодически в них врывался парень-дракон. Видимо, пока я его не найду, так и буду думать о нем и думать. Стоп. А как мне его теперь искать, если вдруг я все же останусь в Ордене? Мне можно будет оттуда выходить? Как там у них все устроено? И что делать с моим поступлением в университет? Сколько времени займет обучение? Наверное, вот эти вопросы и стоило задать Резерфорду. Но я не чувствовала в себе сил даже на это.
Перед въездом в Венету я окончательно скисла и за это на себя разозлилась. Эдвард же, похоже, наоборот, несмотря на часы за рулем, пребывал в приподнятом настроении.
Часы на моем фитнес браслете показывали почти девять вечера, и я вдруг осознала, что собираюсь спать в незнакомом месте среди незнакомых людей. Впервые в жизни. От этих мыслей мне вдруг стало не по себе. Кроме летнего лагеря, Эммы и походов я всегда ночевала дома. Да и в лагере рядом всегда был Лиам, про ночевки у Эммы и говорить нечего, а в походах мы были исключительно семьей. Весь мой оптимистический настрой вдруг куда-то улетучился… Совсем скоро мне, наверное, ещё и с остальными членами Ордена придется знакомиться. Хотя, кто знает, вдруг я с кем-нибудь подружусь?
Несмотря на то, что уже было темно, внешне, из окна авто Венета мне понравилась. Улицы и дома были более ухоженными, чем в Фениксе, и почти каждый дом был окружен высокими елями. Учитывая, что некоторые дома уже были наряжены к Рождеству – выглядело все это вдвойне волшебно.
– Тридцать три дома на Аркейн-, Айриник-, и Рапсоди-авеню принадлежат Ордену, – пояснил Резерфорд. – Комната в одном из них – твоя.
Мы подъехали к одноэтажному синему дому на Аркейн-авеню, напротив которого возвышалась огромная пихта.
– Эдвард, минуточку, – замялась я. – А кто еще живет в этом доме?
– Я, Леонард и Элейн.
