Отвергший благодать, отринувший святыню
Я недостоин тлеть среди тюремных стен,
За грех расплата – смерть, не вавилонский плен.
Гони меня, неблагодарного, в пустыню.
В одежды брачные мне не дано одеться,
Надежда умерла, осталось лишь одно…
Зазнавшегося сердца обнажилось дно –
Лукавого, грехом изъеденного сердца.
Оттуда, изнутри пришла моя беда -
В испорченной душе начало всех падений.
Исчерпан весь запас нелепых извинений
И вынесен вердикт: «Извержен. Навсегда!»
Дитю пристало лепетать «я так не буду»!
Но не умножит ложь последний честный взгляд…
Я был на дне души и видел этот ад
И правду эту я навеки не забуду…
* * *
Я – червь, я коридоры делаю в земле.
Там, где прошёл я, остаётся пустота.
И мой отец был червь – их мир лежал во зле,
А наш был озарён сиянием креста.
Но что с того… я – червь, мой рот забит землёй,
И пустота – плоды моих трудов.
И пусть всю землю осиял Спаситель мой,
Я на поверхность к свету выйти не готов…
* * *
Вот гвоздь в моей руке, Невинный опозорен –
Прибъём Его ладонь! Опять… Опять. Опять!
На боевом посту наёмный римский воин,
Чтоб Бога на кресте в сто первый раз распять.
У каждого свой долг – работа есть работа,
Вина на вожаках – я выполнил приказ,
Нелёгкий труд земной закончив за кого-то,
А мзду за кровь мне мир ещё сполна воздаст…
* * *
Края страниц Писанья режут душу,
И из надреза капает слеза…
Они смогли, а я обет нарушил -
Сижу, реву, ладонью тру глаза.
Они в раю, а я захлопнул дверцу,
Они молились обо мне, а я…
Пью горечь, наполняющую сердце -
Прозрачный, горький сок земного бытия.
* * *
Свет известковых плит, уложенных вплотную,
Свет, ранящий глаза – тот, что не мил.
О чём таком, скажи, сегодня я тоскую,
Что взгляд на эти плиты опустил?
Не поднимают ли лица, творя благое?
Понурый взгляд – всему виной я сам,
Отдавший за бесценок дорогое…
Затылок мой и сердце без покоя
Так надоели белым небесам!
* * *
Молитва теплится лампадой закопчённой
В холодном сердце…
Небо высоко.
Темно в душе, грехами уличенной
И больно вспомнить.
Молодость не сон.
Жизнь разделилась на четыре части,
Из них три пройдено, но
Сердцу нелегко.
Счета не плачены. Вокруг одни напасти.
Душа и совесть.
Слёзы в унисон.
* * *
Только птицы минуют сетей
И немногие из детей,
Но не крылья,
А сердце
Избегнет
Заслуженной кары.
Солнце село в сиреневой мгле,
Нас оставив бродить по земле.
В подступающем
К горлу
Аду
Полыхают пожары…
* * *
В горло не идет покаяние.
Внутренности жжет окаяние.
Черный голос шепчет в сознании:
В бездне путь твой, в бездне конец…
Тщетны все земные старания.
Избегая в жизни страдания,
Нажил ты тоску и метания…
Человек. Убийца сердец.
* * *
Ты предал Бога, человек
И рай на гордость был променян,
Поэтому твой труден век,
Поэтому ты слаб и бренен.
И не спеши кричать: «Не Я!»
Не смей роптать, как я не смею –
Предательств скользкая змея
Кольцом вокруг обвила шею…
* * *
Каждый час, каждый миг
– это взгляд,
Это шаг…
И, дай Бог, не назад;
Каждый вздох –
Это сон, или явь…
Или сеть
Неизвестность покорно сплела?
Мать в дорогу дала два крыла,
На прощанье обняв.
Я стою,
и взираю с земли,
Как плывут в облаках корабли
Предстоящих забот.
Бъётся
в страхе
в груди
Сердце…
Вдруг прозвучит: «Отойди…
* * *
Ну вот ты и пришёл – страстей потоп…
Ковчег наполнен, Ной захлопнул двери.
И волны яростно клокочут возле ног…
Нельзя сказать, чтоб я совсем не верил
Во всё, что заповедал людям Бог,
Но всё тянул. Не прилагал старанья…
Терпению конец – пришёл потоп.
Разумные спасутся. Упованьем.
* * *
Пропитан духом времени мой ум,
Скорблю и плачу.
Я раб, привыкший к своему ярму
И не иначе.
И сколько б ни было добра и красоты
В Твоих чертогах.
Плестись путём широким средь толпы -
Моя дорога.
* * *
И сколько б раз не сел за стол я,
Умру. И больше ничего.
Не прикоснувшийся к престолу
Слепого сердца своего…
* * *
Достоин ада! – вот мой приговор…
Как жизнью я своей распорядился? –
Бесценный жизни дар с небес пролился,
А я унёс, украл его, как вор.
Достоин смерти – приговор за грех -
Испачкал всё, что вручено мне белым.
Где взять мне слёз, чтоб сердцем очерствелым
Пытаться вымолить прощение? У всех.
* * *
Твоих благодеяний слишком много
Для блудного и грешного раба.
Не заслужил я милости у Бога
И в вечные погибели дорогу
Мне предвещает судная труба.
* * *
Бог душу воскресил,
Оставив в теле мёртвом –
В пустой, убогой, грязной конуре.
Познав источник сил,
Лицом, от слёз натёртым,
Душа с надеждой обратилася горé.
