Камень. Книга одиннадцатая — книга №11 серии «Камень»

Король Индии повернулся к колдуну всем телом и совершенно обыденным тоном попросил того:

– Ваня, дорогой, ты сильно моего сына не лечи – пусть у Ранбара с болью сегодня ночью вся придурь из головы выветривается!

Кузьмин понятливо кивнул:

– Сделаю, ваше величество!

Гулаб же решил пойти еще дальше и обратился к корабельному врачу, покосившись при этом на моего деда:

– Уважаемый доктор, скажите, рану на плече моего сына зашивать надо?

– Безусловно, ваше величество, – поклонился тот и тоже покосился на императора. – Осмелюсь доложить, ваше величество, мой опыт в подобных делах и специально оборудованный медицинский кабинет на яхте позволяют сделать это на высочайшем профессиональном уровне! Готов выполнить все необходимые манипуляции и дальше наблюдать состояние его…

Доктор был остановлен властным жестом короля:

– Спасибо! Я нисколько не сомневаюсь в вашем профессионализме, особенно учитывая тот факт, что вы попали на службу именно на эту непростую яхту. И чтобы не ставить вас в неудобное положение, с вашего позволения, уважаемый доктор, обращусь к вашему государю. – Гулаб повернулся к моему царственному деду: – Николай, дружище, рискую остаться твоим должником до конца жизни, но не мог бы ты попросить уважаемого доктора нарушить клятву Гиппократа и зашить руку моего сына без местного наркоза?

Ранбар, который все прекрасно слышал, фыркнул, горделиво выпрямил спину и отвернулся, мой же дед просто хмыкнул:

– Гулаб, как я тебя понимаю! У самого иногда кулаки очень чешутся, а порой и идут в ход. – «Добрый» дедушка глянул в мою сторону: – Да, Алексей?

– Да, государь… – кивнул я, демонстративно потирая грудь.

– Что же касается твоей просьбы, дружище, – продолжил дед, – то как раз сегодня на яхте объявлены учения, максимально приближенные к боевым. Задача для медицинской части экипажа – отработка проведения неотложных операций в полевых условиях при полном отсутствии обезболивающих препаратов. – Император с улыбкой смотрел на врача. – Господин доктор, задача понятна?

– Так точно, ваше императорское величество! – вытянулся тот и щелкнул каблуками.

Пока довольные собой величества в сторонке восхищались «коварством» друг друга, мой отец решил поддержать индийского принца:

– Ранбар, у доктора вместо обезболивающего для тебя всяко найдется грамм двести-триста чистейшего и очень вкусного медицинского спирта! Да и Ванюше никто не запрещал…

– Государь выразил свою волю вполне однозначно, – хмыкнул принц и подмигнул своему сыну Джаю. – Ничего страшного, Саша, потерплю.

– Как знаешь… – кивнул родитель.

Вскоре все, кроме Прохора, Акихито, прихрамывающего Ранбара и корабельного доктора, вновь оказались на яхте, где князь Гримальди уже вовсю выполнял роль букмекерской конторы.

– Царевич, давай по старой схеме, – снова подзуживал меня Кузьмин на ставку. – Самурай нашему Зверю точно не соперник. Можешь даже больше, чем в прошлый раз, поставить, потому как выхлоп будет явно гораздо меньше.

Ваня был абсолютно прав – царственные особы и наследники оценили поражение Ранбара, прикинули шансы Акихито и учли антропометрические данные Прохора, который был выше японского принца на голову и, самое главное, имел большую длину рук. Одним словом, предпочтения благородной публики были в основном на стороне господина Белобородова.

– Бой!..

Очередная «дуэль» кардинально отличалась от предыдущей по стилю – если японский принц полностью придерживался более традиционного для своей родины кэндзюцу с его размашистыми рубящими «от плеча» ударами, то вот Прохор, тоже державший свою катану двумя руками, показывал смесь кэндзюцу с традиционными европейскими техниками, виртуозно отвечая на все атаки Акихито контратаками, состоящими из коротких кистевых уколов и резов. Уже через пару минут после начала поединка рукава рубашки японского принца покрылись кровавыми пятнами от этих самых уколов и резов, но пострадал и воспитатель, не успев сместиться в сторону от «падающей» катаны японца. Прохор получил легкое ранение левой ноги, но, несмотря на повреждения, оба отказались остановить «дуэль» и воспользоваться профессиональными услугами доктора.

Конец бою положила очередная хитрая контратака воспитателя из, казалось бы, проигрышного положения, и катана Прохора со свистом прочертила на груди Акихито длинную кровавую полосу. Надо отдать должное японскому принцу – он не стал хвататься за грудь, с пренебрежением, написанном на лице, отмахнулся от подскочивших Ранбара и доктора, а потом поклонился Прохору, признав тем самым свое поражение. После ответного поклона «противные стороны» пожали руки и стали обмениваться впечатлениями от недавнего боя под одобрительные выкрики с яхты.

А дальше события пошли по совершенно непредсказуемому сценарию – на пристань со «Звезды» стали прыгать наследники практически всех правящих родов, поздравлять господина Белобородова с двумя такими убедительными победами и буквально требовать от него оказать честь, «сразившись» с каждым из них.

Кузьмин, смотревший на происходящее внизу с легкой усмешкой, не удержался от комментария:

– Я бы тоже на месте принцев начал сильно переживать, что останусь сегодня без колотой или резаной раны на самом видном месте! А Петрович молодец – чутко уловил, что именно требуется собравшейся взыскательной публике. Вот увидишь, царевич, щас принцы, как малые дети, ваши катаны друг у друга начнут отбирать…

Слава богу, до озвученных крайностей не дошло, и виной тому послужило своевременное вмешательство «старших», под влиянием обстоятельств вынужденно объявивших об организации мини-турнира среди наследников с неплохим таким вступительным взносом в три миллиона франков с участника и отличными призовыми за первые три места. Тут же разразился скандал – Ранбар и Акихито, которых все уже списали из-за полученных ранений, в категорической форме потребовали включить их в список участников «мероприятия». В конце концов требование принцев удовлетворили, и улыбающийся Ранбар стал призывно махать рукой Ванюше, показывая при этом на перемотанного бинтами Акихито.

– Скоро вернусь, царевич, – пообещал мне колдун и сиганул через фальшборт вниз.

Я же направился к компании молодежи, которая встретила меня горящими глазами и эмоциональными разговорами, посвященными прошедшим двум поединкам. Поделившись уже своими впечатлениями и заверив друзей, что нисколько не сомневаюсь в победе своего родителя, пошел к деду Михаилу, который как раз отходил от бара с бокалом коньяка.

– Как дела, деда? – улыбался я, подхватив старика за локоток. – Не скучаешь?

– Есть немного, – хмыкнул он. – Хотя, когда Прошка рубанул по ноге Ранбарку, слегка напрягся. А так… Чего я не видел-то, внучок? Это твоим малолетним друзьям вряд ли еще когда в жизни удастся понаблюдать, как импортные принцы друг в друга острыми железками тыкать будут, а я это еще на границе с Китаем регулярно видал.

– Ты имеешь в виду моего отца и Ранбара?

– И не только их, – опять хмыкнул дед. – Твой отец с братом Колей, Ранбаром, Прошкой, Виталькой Пафнутьевым и Вовой Михеевым там до того в гладиаторов доигрались, что на ножах бои устраивали… – Князь на секунду задумался, а выражение его лица сменилось на хищное. – Слушай, Лешка, тебя же Прошка тоже учил с холодняком обращаться, и ты показывал, как мне помнится, весьма и весьма неплохие результаты. Как думаешь, если тебя сейчас туда заявить, – старик указал в направлении пристани, – каков будет результат?

– Деда, ты забыл, что ли? Меня браслеты практически не держат, – улыбался я.

– Точно! – хлопнул он себя по лбу и тяжело вздохнул. – Согласен, тут без вариантов – последует циничное кровавое избиение младенцев! Очень жаль! Очень! И вообще, я расстроился, что царственные особы Прошку решили исключить из турнира, а то была большая вероятность чисто русского финала.

– Не сомневаюсь, – согласился я.

– Но ничего, Лешка, я позабочусь о том, чтобы государь нашего Прохора отблагодарил за сегодняшнее выступление и одержанные победы самым щедрым образом!..

Сам турнир продлился не больше полутра часов, а серьезное сопротивление моему крайне быстрому и резкому от природы родителю оказали только Фатимид и Гогенцоллерн, которые заняли второе и третье места соответственно. Как и предсказывал Кузьмин, израненные и перебинтованные принцы после окончания турнира следовали по трапу в медицинскую каюту с таким гордым, довольным и несломленным видом, будто возвращались на любимую родину с победой над серьезным противником! Главы родов и молодежь, тоже находившиеся в адреналиновом угаре, приветствовали героев бурными аплодисментами и выкриками с мест. Всеобщее ликование не портило даже отсутствие цветов, венков и подбрасываемых вверх чепчиков.

Когда первые страсти улеглись, а особенно яркие моменты «дуэлей» были обсуждены по два и больше раз, прожженные императоры и короли приступили к подведению итогов деятельности букмекерской конторы имени князя Гримальди. Никогда не питавшего порочной страсти к ставкам, меня результаты весьма порадовали – на круг я заработал чуть больше пятнадцати миллионов франков, и это с учетом того, что ставил на явных фаворитов и один раз даже проиграл! Вернувшись к ожидавшему меня с нетерпением алчному Кузьмину, озвучил результаты и тут же получил ответный комментарий от возбужденного колдуна:

– Царевич, бл@дь, теперь заживем! Каков мой долян? Если не ошибаюсь, больше трех лямов?

– Ваня, – хмыкнул я, – есть предложение…

– Внимательно… – насторожился тот.

– Для тебя не секрет, что я весьма состоятельный молодой человек, – начал я.

– Продолжай… – Кузьмин насторожился еще больше.

– И мне эти деньги погоды не сделают. Но у нас с тобой есть друзья, которых мы можем этими халявными деньгами весьма серьезным образом поддержать…

– Царевич, хватит тянуть кота за все подробности! – зашипел Ванюша. – Оглашай уже конечный расклад!

– Короче, весь наш выигрыш делится между тобой, Владимиром Ивановичем и Прохором, только Прохору достается пятьдесят процентов от выигрыша, как главному… зачинщику, а вам с Михеевым по двадцать пять. Как тебе такой расклад?

Ваня замер, а на его лице отразились отголоски активной мозговой деятельности, связанной с произведением сложных математических вычислений. Наконец колдун отмер и растянул губы в широкой улыбке:

– Царевич, у меня же было всего двадцать копеек, а стало двадцать пять! Ляксандрыч, отец родной! Век не забуду! И детишек своих с жинкой буду воспитывать в любви и уважении к твоей, вне всякого сомнения, великой и щедрой личности!..

Через полчаса главы правящих родов собрались «сходить на берег» по причине позднего времени, а «зашитые», вновь забинтованные и обряженные в выданные щедрым доктором тельняшки наследники, которых якобы начал отпускать наркоз после операций, остались на яхте и приступили к вдумчивому общению под коньячок. Молодежь тоже осталась на яхте и внимательно прислушивалась к разговорам старшего поколения, связанным со всякими интересными случаями применения холодного оружия. Больше же всех молодых людей порадовал слегка перебравший «сакэ» японский принц Акихито, прилюдно пообещавший после снятия бинтов научить нас всех «настоящему искусству заточки мечей»…

***

Особист «Звезды», обряженный в костюм официанта, преданно смотрел в глаза адмирала:

– Валентин Сергеевич, на чье имя экипажу рапорты по итогам сегодняшнего приема составлять? На ваше или сразу на имя господина Кузьмина?

Варушкин тяжело вздохнул:

– Очень своевременный и правильный вопрос, дорогой ты мой человек… Давай прикинем: если напишут на мое, мы с тобой по возвращении на родину как бы обязаны будем эти рапорта передать по команде дальше… Так?

– Так…

– Но сделать нам этого не дадут те же самые Кузьмин и Белобородов уже здесь. Правильно?

– Правильно, Валентин Сергеевич, – кивнул капдва. – Еще и очередные страшные бумажки заставят подписать после всего того, что мы тут сегодня наблюдали… Так зачем… прошу прощения, гусей дразнить, если можно сразу рапортины на имя кого-нибудь из этих двух канцелярских оформить?

Адмирал задумался на несколько мгновений, а потом посветлел лицом:

– После всего увиденного, говоришь?.. Слушай приказ: личному составу рапортины оформлять сразу на имя его императорского высочества Александра Николаевича, а там пусть сами разбираются. Подписки же о неразглашении увиденного сегодня собери с экипажа сам, и вот уже эти подписки потом отдашь Кузьмину. И всю эту писанину по своему учету не проводи, чтобы нас по возвращении свои же за хобот не прихватили.

– Будет исполнено, ваше превосходительство! – с облегчением выдохнул особист…

***

Проснувшийся еще засветло кардинал Римской католической церкви с удовлетворением читал с экрана смартфона пришедшие ночью два кратких сообщения с разных номеров. Сообщения содержали только по одному одинаковому символу «+».

Первый «+» означал, что вопрос с понтификом решен положительно, второй же указывал на успешную подготовку к провокации в Испании, должной отвлечь великого принца Алексея Романова от Ватикана хоть на какое-то время…

Глава 3

По раннему времени в особняке великого князя Алексея Александровича стояла тишина – рабочие, занимавшиеся ремонтом, должны были появиться только к восьми часам утра, – поэтому Пафнутьев Виталий Борисович с огромным удовольствием прошелся по центральной дорожке до крыльца дома под хруст выпавшего ночью свежего снега. Алексия, старшая дочь, встретила главу Тайной канцелярии в темной гостиной и тут же предложила отцу пройти в столовую, где пообещала напоить его кофе собственного приготовления. Больше пятнадцати минут отец с дочерью блюли приличия – маленькими глотками пили обжигающий напиток и вели разговоры о семейных делах, – пока наконец Виталий Борисович не взглянул демонстративно на часы и не поинтересовался у дочери:

– Лесенька, зачем звала? Что-то случилось?

Девушка хихикнула и с упреком произнесла:

– Папа, почему сразу случилось? Могу я, в конце концов, просто по тебе соскучиться?

Пафнутьев обозначил улыбку:

– Мы с тобой, доченька, виделись четыре дня назад, когда я в вашем внезапно ставшем очень модным и дорогим квартале вопросы по поручению Романовых решал. Так что случилось?

Вместо ответа Алексия, принявшая таинственный вид, поднялась из-за стола и, не удержавшись, улыбнулась:

– Пойдем за мной, папа, кое-что тебе покажу…

Они прошли в темную гостиную, освещенную через большие окна лишь уличными фонарями, девушка щелкнула выключателем, вспыхнула люстра, Алексия указала рукой на дальний угол, и у Виталия Борисовича от неожиданности слегка отвисла челюсть – всю стену слева от лестницы занимал огромный аквариум примерно на десять тысяч литров!

– Чтоб меня!.. – не удержался от возгласа Пафнутьев и сделал несколько неуверенных шагов навстречу «чуду».

Красивая мягкая подсветка, задний фон в виде эпичной битвы двух драконов, великолепное оформление водоема в японском стиле с бонсай, камнями и мхом! При ближайшем рассмотрении Виталий Борисович оценил и профессиональное оборудование, и, самое главное, жителей аквариума – дорогущих и редких рыбок самых разнообразных окрасок!

– Чтоб меня!.. – повторил Пафнутьев. – Откуда это здесь, доча?

– Подарок правящего рода Японии нашему Алексею за какие-то там услуги, – с готовностью пояснила довольная произведенным эффектом девушка. – Позавчера из японского посольства привезли сам аквариум, подготовили воду, а вчера пожилой японец с двумя помощниками весь день занимался установкой оборудования и, собственно, запуском рыбок. Папа, не переживай, все делалось под постоянным контролем со стороны дворцовых. И еще одно, папа… Звонил великий князь Николай Николаевич и передал просьбу японского наследника не сообщать Алексею о подарке, мол, пусть это будет для молодого человека сюрпризом.

– Уже и с японцами успел дела обтяпать наш пострел… – хмыкнул глава Тайной канцелярии. – А кто за аквариумом у вас сейчас присматривает? Ну, кормежка там, чистка стенок и фильтров, замена воды, проверка стабильности работы оборудования?

– Неделю обещал всем заниматься тот пожилой японец, но он просил срочно найти хорошего специалиста, чтобы уже тот присматривал за аквариумом. Вот я о тебе, папа, сразу и подумала…

– Правильно ты подумала, Лесенька, – кивнул Пафнутьев. – Когда, говоришь, этот японец обещал приехать в следующий раз?

– Сегодня в четырнадцать.

– Сегодня в четырнадцать… – задумчиво протянул канцелярский и вновь взглянул на наручные часы.

Алексия, прекрасно знавшая своего приемного родителя, тут же предложила:

– В одном из кабинетов на втором этаже тебе будет ожидать японца, конечно же, удобнее, но ты можешь расположиться и в гостиной – просто попроси дворцовых принести тебе стол и кресло из бильярдной.

Виталий Борисович кивнул:

– Как вариант. – И, не отрывая взгляда от аквариума, попросил: – Доча, яичницу с ветчиной сообразишь, раз уж выпала такая оказия?

– Десять минут… И не забудь в контору позвонить и предупредить, что ты сегодня работаешь на выезде.

– Точно! – Пафнутьев полез в карман за телефоном, но потом передумал. – Сначала с дежурной сменой дворцовых вопросы решу, потом своими сотрудниками займусь…

В десять часов утра, как раз после «оперативки», Виталий Борисович неожиданно даже для себя оказался на прогулке с маленькими Прохором и Виталиком Кузьмиными. Два подрастающих колдуна с их по-детски активными играми в салки, снежки и лепку снеговика поневоле заставили вспомнить Пафнутьева те счастливые времена, когда он точно так же возился с собственными детьми. Так что, когда два «малолетних бандита» буквально потребовали от «дяди Виталика» погулять с ними еще и вечером, глава Тайной канцелярии не захотел «племянничкам» отказывать…

Господин Ватанабэ, второй по значимости аквариумист правящего рода Японии, как и обещал, прибыл в особняк ровно в два часа дня и был приятно удивлен познаниями и опытом предоставленного русскими аквариумиста по фамилии Чернов. Вместе они провели больше двух часов в приятном общении, и господин Ватанабэ не смог отказать господину Чернову в приглашении на домашний ужин – русский обмолвился, что у него есть уникальная платиновая арована.

Проводив господина Ватанабэ, «господин Чернов» достал телефон и набрал нужного абонента:

– Слушай меня внимательно, Федор Саныч! Бросай не сильно важные текущие дела, бери своих спецов со всем оборудованием, срочно езжай на мою квартиру и заряжай ее по полной… Да, ты не ослышался, заряжай именно мою квартиру. Супругу и детей я предупрежу. И пару своих спецов на всякий пожарный пристрой к охране дома, бойцы будут в курсе… Все, работай…

***

Информацию о том, что понтифик серьезно заболел и находится чуть ли не при смерти, донес по телефону до моего царственного деда князь Гримальди. Так что я был срочно разбужен, «под конвоем» доставлен в гостиную на первый этаж нашего номера прямо в труселях и подвергнут «жесткому допросу»:

– Алексей, ты на эмоциях Сфорцу, случаем, не того?.. – Дед смотрел на меня подозрительным взглядом и одновременно изображал рукой нечто непонятное. – Как меня тогда?..

Такими же подозрительными взглядами меня буквально прожигали царственная бабка, дед Владимир, дед Михаил и отец, лицо которого после веселых ночных посиделок на яхте имело слегка зеленоватый оттенок.

– Не того, – твердо заявил я, отрицательно помотав головой. – Не скрою, желание присутствовало, но точно нет.

Однако подозрение во взглядах не исчезло, а мне был задан следующий вопрос: