– Это что за новости?
Всё было завалено штуками пурпурной ткани. От носа до кормы все приобрело дорогой оттенок. Даже гребцов потеснил импровизированный склад. Всюду красовались тюки. Приятные мысли окончательно вылетели из головы.
– Ты что это, умник, решил утопить всех нас, что ли? Тебе же заплатили сполна.
Весь красный, как рак, капитан пытался оправдать свою жадность.
– Пошлины в каждом порту были больше, чем я предполагал. Пусть господин не сердится… еще два раба сбежали в Галикарнасе. Пришлось нанять свободных гребцов, а им нужно платить, а провиант, а вода…
– Зачем ты врешь? Куда ты рассчитываешь везти этот хлам? Неужто в Афины?
Тот быстро залепетал:
– Что ты, мой господин, что ты. Здесь, недалеко. В Трою. До нее уже рукой подать. Три-четыре дня пути – не больше.
– Вот мошенник. Ну смотри, ты первым отправишься за борт, если мы пойдем ко дну.
Едва наступила ночь, судно снялось с якоря. Ориентиром в темноте служил маяк мыса Карик. Оставив свет маяка справа, судно покинуло бухту Каистра и взяло курс на Хиос.
Тяжело нагруженный корабль медленно продвигался вперед. Растянувшись под ночным небом на тюке бесценного пурпура, Креонт мечтательно рассматривал звезды. Он мысленно возвращался на вершину холма, и незнакомая девушка, очаровательно закусив губу, смотрела на него своими чуть раскосыми, как у серны, глазами.
3. Остров Хиос
– Посмотри сюда, Креонт. – Главк разглядывал рабынь, выставленных на продажу. Друзья отправились на невольничий рынок Хиоса, едва их судно причалило к берегу.
Собственно, рынок начинался уже в порту. Бесконечный калейдоскоп лиц и оттенков кожи, чужая речь, сплетавшаяся множеством голосов в один не умолкающий гул; женский плач, окрики перекупщиков и свист кнута составляли общий фон хиосского рынка.
Фиванцы несколько часов бродили по бесконечным рядам. Неряшливо одетый перекупщик засуетился, загнусавил скороговоркой:
– Господа, господа, подходите, господа, выбирайте, выбирайте. Лучшие фракийские девушки, господа, а сирийки – просто клад. Дешево, совсем дешево отдам. Не проходите мимо, господа. Нигде так выгодно не купите, как у Триана.
– Ну конечно. Все, небось, дикарки. Одна хлеще другой. У каждой когти будь здоров какие. Я слышал, у варваров так принято. Такая мигом всю физиономию расцарапает. – Филонид любил потешаться над рыночными торговцами.
– Что вы, что вы, господа. Все нежные, ласковые… Взгляните, взгляните. – не сдавался торговец.
– Особенно эта. Так волком и смотрит. – фиванец указал на смуглую сирийку. Черные глаза сверкнули исподлобья и опустились. Невольница поняла, что говорят о ней, потупила взор, на щеках проступил румянец.
Тем временем, более сдержанный Главк рассматривал блондинку. Волосы тяжелым водопадом опускались на ее плечи. Грудь порывисто вздымалась – невольница чувствовала внимание покупателя, бесцеремонно разглядывавшего ее.
– Сколько просишь за эту?
– За эту? Значит, за эту? Это настоящее сокровище, господин, уверяю тебя. Она и молода, и красива…
– Это я сам вижу. Назови цену.
– Цену, да, господин, цену… А как она поет, голос как у соловья…
На помощь другу немедленно пришел Филонид.
– Это твое сокровище не стоит и двух мин. Посмотри, Главк, руки у нее грубые, пальцы шершавые, как пемза. Я бы не стал ее торговать. Пойдем отсюда, в соседнем ряду я заприметил такую девочку – пальчики оближешь.
– Что вы, что вы, господа, – испугавшийся потерять клиентов торговец зачастил пуще прежнего. – Где еще найдете такую рабыню? Кожа белая, глаза голубые, а ноги, а грудь… а руки... так это от работы, господа, от работы… она же ткачиха, господа, ткачиха, чего вы хотите? Постойте, господа, постойте…
– Ткачиха? – Креонт, равнодушно наблюдавший затеянный друзьями торг, внезапно встрепенулся. – Ткачиха?
В голове всё перевернулось – перед ним возникла вершина холма и силуэт девушки, склонившейся над рисунком.
– Назови цену. Я куплю ее. – это прозвучало неожиданно, Креонт сам удивился звукам своего голоса. Друзья в недоумении уставились на него. Торговец вздрогнул. Он обрадовался, но старался не подать виду. Как бы не продешевить, только бы не продешевить. – думал торговец. Тон покупателя сулил неплохую прибыль. Надо бы с умом обстряпать дело.
– Пять мин, господин.
– Пять мин?
Он не заплатит, ни за что не заплатит. Это же бешеные деньги. Здесь, на Хиосе, можно купить пять рабынь за такие деньги. Торговец сам удивился своей наглости, поджилки затряслись, пот выступил на лбу. Он, утершись грязным краем шейного платка, продолжал:
– Да, господин, девушка стоит все семь, а то и восемь, но вам… Я сразу понял, что такому молодому, такому богатому господину нужна красивая рабыня… Господин останется доволен, очень доволен…
– Креонт. Ты с ума сошел. – но слова Филонида уже ничего не могли изменить. Деньги перекочевали к торговцу, с девушки сняли веревки.
***
– Что на тебя нашло?
Они возвратились в порт и теперь расположились в придорожной корчме, полной подвыпивших моряков. Столик у окна оказался свободным – хозяин сам принес богато одетым посетителям кувшинчик хиосского вина. Подобострастно поинтересовался, не желают ли господа еще чего-нибудь, и, получив довольно скромный заказ, никак не вязавшийся с важным видом клиентов, немедленно исчез в сумраке зала, перепоручив его исполнение своим рабам.
Главк задумчиво ковырялся в поданной птице. Он не принимал участия в беседе. Затаив обиду, Главк молчал, его глаза во всех подробностях изучали очередной кусочек мяса, перед тем, как отправить его в рот.
Этому красавцу были до сих пор неведомы страхи обделенных природой, некрасивых прыщавых юнцов, изнывающих от безответной любви. Девушки сами замечали правильный профиль и сильные руки Главка. Их заинтересованные взгляды свидетельствовали о его нынешних и будущих успехах в делах любви – Главку шел восемнадцатый год, а несколько юных фиванок уже вздыхали по нему. Успех ему был гарантирован, и он знал об этом.
Потому Главк был самолюбив, считал себя лучше многих, в том числе лучше своего друга Креонта, хотя в тайне завидовал ему. Креонт занимал высокое положение, какое никогда не достигнуть ему, Главку, но, что касается женщин – здесь Главк был готов поспорить с кем угодно.
Неожиданная покупка Креонтом рабыни, которую Главк выбирал для себя, он расценил как неудавшуюся, дурную выходку, как желание позлить друга, и показать свое превосходство. Самолюбие было задето, положение усугублялось еще и тем, что он сам обратил внимание Креонта на эту рабыню. «Он хотел задеть меня. На рынке полно невольниц, да от них просто в глазах рябит, а ему нужно было купить именно эту. До чего мелкий, но болезненный укол. И это называется друг.» – размышлял Главк, задумчиво потягивая вино.
– Что с тобой? Уж не болен ли ты? – Филонид, отставив в сторону полный кубок (ну и кислятина, что они в нем нашли?), распекал своего друга.
Креонт молчал.
– Ты заплатил за нее сумасшедшие деньги. Для этого не стоило тащиться на Хиос. Почему ты не послушал меня? Поверь – во столько же она обошлась бы тебе и на фиванском рынке, только тогда ее не пришлось бы везти через море. Ну, что с тобой делать, дурья твоя голова?
– Видишь ли… понравилась девушка, проявил слабость…
– …проявил слабость. Ты растранжиришь все деньги прежде, чем мы повернем домой.
– Что ты так волнуешься, Филонид? Кончатся средства – попрошу у тебя в займы.
– Ради твоего же блага, не получишь ни драхмы.
– Тогда у Главка. Ты что притих, Главк?
За Главка ответил все тот же Филонид.
– А чего ты хочешь? Увел у него из-под носа девицу, и хочешь, чтобы он радовался?
– У меня и в мыслях не было. Она напомнила мне… – Креонт осекся.
– Кого напомнила? Давай, выкладывай, раз начал. Первую любовь? А, может…
– Перестань. Хватит. Пойдем отсюда.
Компания вышла на улицу. Сумерки окутали гавань, свет фонарей выхватил из темноты усталое лицо.
– Ступайте, я догоню вас. – Креонт подождал, пока силуэты друзей не скрыла тьма. Затем подошел к рабыне, все это время ожидавшей своего господина возле корчмы.
– Ты голодна? Что я спрашиваю, конечно, голодна. Подожди, я сейчас.
Он быстро вернулся. Пока девушка ела, Креонт с досадой думал о своем поступке. Зачем только я купил ее? И, правда, зачем? Лишняя головная боль. И Главк, похоже, обиделся. Да, нехорошо получилось. Может, подарить ее Главку? И, будто, угадав его мысли, невольница спросила:
– Ты купил меня для себя, ты ведь не отдашь меня своему другу? – ее голос дрожал, глаза пытались рассмотреть в темноте лицо Креонта.
– Может, и не отдам… посмотрим.
– Не отдавай, прошу тебя. – она схватила его за руку. – Не отдавай.
– Чего ты испугалась?
– Он плохой человек, поверь мне. Я чувствую людей. Он с такой злобой смотрел на тебя, пока мы шли…
Ее тревога передалась фиванцу. Главк, конечно, обижен, я бы сам обиделся. Вот что значит, поддаться эмоциям. Ничего, мы это уладим. Если Главк захочет, я уступлю девушку ему. В конце концов, зачем она мне? Перед глазами вновь возникла кривая улочка Колофона и девушка, лицо которой он тщетно пытался забыть. Это благодаря ей он совершил опрометчивую покупку. Креонт поспешил успокоить рабыню.
– Перестань дрожать. И не говори глупостей. Ты совсем его не знаешь.
– Значит, не отдашь?
– Если сейчас же не замолчишь, то отдам сразу, как только мы окажемся на корабле.
Сигнальные огни скупо освещали тяжело нагруженный корабль. Гребцы спали на палубе среди тюков. Главк и Филонид облюбовали корму. Стараясь никого не потревожить, запоздавшие пассажиры поднялись на палубу. Девушка молчала.
4. Главк
Испытывал ли кто-нибудь из вас чувство досады, даже жгучей обиды, когда вещь, выбранная вами, на ваших глазах достается другому? Вы уже успели облюбовать ее, прикоснуться к ней, вы мысленно представляли, как она будет смотреться в вашем доме, и предвкушали, сколько удовольствия доставит вам радость обладания ею.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
