– По данным военных всего мира, из тысячи всего десять человек не подвергаются заражению. И из этих десяти всего одна девушка.
– К чему ты ведешь?
– К тому, что разрабатывается проект, в который на данный момент набирают добровольцев. Здоровых девушек и женщин детородного возраста.
– Для…
– Для нового поколения землян. Как показали последние исследования, дети, рожденные после появления тумана, уже являются носителями Т001, но он спит, и это дает надежду, что мы не будем последними людьми на планете.
– Все настолько плохо?
– Да. Считай, что ты невероятно удачлива, раз оказалась здесь. Немногим так повезло. Если что, можешь обращаться ко мне.
– Спасибо.
Синтия встает с кровати, и в этот момент звучит сигнал. Звук похож на горн.
– Это отбой, – говорит Синтия.
– Синтия, как мне найти свою семью?
– Они здесь?
– Да.
– Спроси об этом завтра у Зейна.
Вспоминаю голубоглазого брюнета и склоняюсь к тому, что он не станет отвечать на мои вопросы.
– А почему у него?
Все начинают укладываться спать, но Синтия отвечает мне, прежде чем удалиться в противоположный край комнаты.
– Когда он в периметре, то главный в нашем крыле. Кстати, наше крыло с двухсотой комнаты по трехсотую.
– А когда его нет?
– Тогда главная я.
Вот оно что.
Эту ночь я практически не сплю. Вроде мы добрались до безопасного места, но я не чувствую себя здесь в безопасности.
И не зря. Как показывает практика, с приходом тумана определение безопасного места перестало существовать.
Глава одиннадцатая
Звук горна вырывает меня из сна. Резко сажусь и протираю глаза. Боже, почему нельзя сделать более приятный звук, я словно очутилась в Шотландии в давние времена!
В комнате происходит невообразимое движение. Местные с реактивной скоростью одеваются и заправляют кровати. Все действия, каждое движение выверено до идеала. Как им это удалось? Они здесь ненамного дольше меня.
Девушки не стесняются своей наготы, которая прикрыта лишь тонкими просвечивающими футболками. У всех серые, у Синтии черная. Я как спала в смирительной рубашке, так в ней и проснулась. Вещей мне вчера никто не принес, так что поднимаю свою пятую точку и заправляю кровать. Укладываю подушку и, выпрямившись, поздравляю себя с первым днем в новом доме.
– Хоть бы переоделась, – говорит рыжий, выходя из комнаты. – Убогая Алекс.
Да что этому паршивцу от меня нужно? Не думаю, что я зря поставила его на место. Нужно будет, сделаю это еще раз. И буду повторять до тех пор, пока до его рыжего мозга не дойдет – Алекс не трогать, она кусается.
– Одежда в шкафчике, если размер подойдет, то переоденься, – говорит Синтия, остановившись у двери. – Келлер не любит беспорядок и нарушение правил.
Все выходят, а я бросаюсь к тумбочке. Вот черт! Тут и правда серая одежда в целлофановом пакете. Достаю штаны, футболку и кофту с широким воротом. Скидываю смирительную рубашку, переодеваюсь в новый костюм, закатываю длинные рукава и штанины. Выгляжу, как будто сняла эту одежду с какого-то мамонта. Снимаю с руки резинку для волос и наспех пытаюсь собрать высокий хвост. Резинка рвется и улетает в неизвестном направлении. День не задался с самого начала. Скручиваю волосы в жгут и прячу их за ворот. Подобие прически – тоже прическа.
На полной скорости выруливаю из комнаты и тут же врезаюсь в мужчину в черной форме. От неожиданного столкновения теряю равновесие и падаю на задницу. Вся моя прическа разлетается, и волосы рассыпаются по плечам. Больно ударяюсь копчиком и со злостью поднимаю взгляд на растяпу, который решил остановиться напротив выхода из комнаты.
О-о-о, нет.
Натыкаюсь взглядом на Зейна Келлера.
– Имя, – говорит он, холодно смотря на меня.
От его взгляда становится тошно и хочется провалиться сквозь землю. Келлер слишком внимательно разглядывает мои волосы, огромную форму и, кажется, даже не замечает, что серая гвардия с черными вкраплениями идет мимо нас. Я ведь опаздываю.
– Алекс, – отвечаю я.
– Полное имя.
– Александрия Брукс.
– Опаздываешь.
Как будто я не знаю.
– Я не специаль…
– Меня не интересуют оправдания. Хочешь остаться здесь? Живи по правилам, которые четко прописаны.
Вот свинья. Встаю, Мистер Закон и Порядок не помогает мне. Остальные уже скрываются за дверью около лифта. Я опоздала. Разворачиваюсь, чтобы последовать за ними, но холодный голос останавливает меня.
– Я тебя не отпускал.
Закатываю глаза и сжимаю пальцы в кулаки.
Оборачиваюсь.
– Что? – спрашиваю я.
– Брукс, у тебя со слухом проблемы?
– Нет.
– Тогда я прошу не задавать глупых вопросов.
Правую руку вперед.
– Это еще зачем?
– Правую руку вперед.
Протягиваю руку ладонью вверх, но Келлер переворачивает ее и быстро ставит мне на кисть какой-то штамп. Но есть интересность, я заметила тату на его руке, оно буквально на пару сантиметров выглядывает из-под рукава. Легкие всполохи плавными линиями, как волны прибоя, скрываются под черной формой. Отличная работа, хотела бы я посмотреть на все тату целиком, если бы его обладателем был кто-то другой.
Отнимаю руку и потираю черный круг. Он не стирается.
– Какого хрена? – не выдержав, спрашиваю я.
– Не выражаться. Это знак неуважения и непослушания.
Официально заявляю – Келлер тронутый на голову идиот!
– Это круг, – говорю я.
– За этот круг ты в течение недели будешь получать только половину порций еды.
– Наказание за опоздание?
– Так точно.
Глубоко вдыхаю и плавно выдыхаю. Представляю перед собой цветущий сад и пересчитываю бескрайнее море цветов. Постепенно успокаиваюсь. Поднимаю взгляд и фиксирую его на голубых глазах Келлера. Он неотрывно смотрит в ответ. Хочу отвернуться, но не собираюсь выглядеть трусихой. Парой холодных глаз меня не испугать.
– Я могу идти? – как можно прохладнее спрашиваю я.
– Знаешь куда?
Вонючая индюшатина. Теперь я желаю, чтобы он провалился сквозь землю, долетел до ядра и сгорел заживо!
Хочу скрыться отсюда как можно быстрее, я не могу смотреть на Келлера без желания вмазать ему по лицу. Рыжий по сравнению с ним – это еще цветочки. С ним я могу разобраться так, как посчитаю нужным, но с этим экземпляром нужно быть осторожной. Одно его слово, и меня выкинут отсюда.
Как я понимаю, полковник Келлер – его мать, значит, у Зейна тут отличные связи.
– Нет, – как можно более покорно отвечаю я.
Келлер обходит меня и идет в сторону, где уже скрылись последние люди. Военный оборачивается и поджимает губы:
– Брукс, тебе что, приглашение нужно?
– Только не от тебя, – бубню я себе под нос.
– Я все слышал.
Надеюсь. Нет, не надеюсь. Алекс, держи себя в руках.
Иду следом за невыносимым Келлером и все же решаюсь спросить:
– Моя семья тоже здесь, как я могу их найти?
В ответ тишина. А ведь говорил, что у него отличный слух.
Мы не входим в лифт, как я думала, отправляемся за дверь, которая находится рядом. Кроме лестницы, тут ничего нет. Поднимаемся наверх и выходим в столовую.
– Синтия сказала, что сначала душ, – говорю я.
– А Синтия предупреждала тебя о том, что опаздывать нехорошо?
– Да.
– Ты не успела в душ, сходишь завтра.
Некоторые столы уже заняты. Келлер подходит к окну в левой стене помещения, и оттуда ему тут же подают поднос. Он берет его и шагает дальше. Протягиваю руки в проем и слышу оттуда фырканье. Заглядываю внутрь и встречаюсь взглядом с парнем.
– Проблемы? – спрашиваю я, и только тут до меня доходит, что его фырк прозвучал из-за метки на моей руке.
– У меня нет проблем.
Подает мне поднос с мизерной порцией каши и одноразовым стаканчиком чая. Забираю его и пытаюсь догнать Келлера, который уже усаживается за самый последний стол в первой линии. Сажусь рядом, и Келлер медленно поворачивается ко мне.
– Что ты здесь забыла?
Теряюсь с ответом. Но Келлер и не ждет его.
– Этот стол не для тебя.
Встаю из-за стола и с пылающими щеками ищу, куда бы мне сесть. Большинство поглощающих пищу смотрят на меня и шепчутся.
Чувствую себя максимально униженной. Огромная столовая становится меньше, стены уже наступают мне на пятки, я слышу, как кто-то смеется, и хочу кинуться в бой, отстоять себя, показать всем и сразу, что надо мной издеваться не стоит.
Но… не могу.
Если я не возьму себя в руки, то уничтожу всю эту столовую.
Сначала успокаиваю дыхание и немного расслабляю плечи, высоко поднимаю голову и иду вперед. Ухожу как можно дальше от Келлера и смешков.
Откуда мне было знать, куда можно садиться, а куда нет? Иду к одному из свободных столов и сажусь за него. Быстро съедаю безвкусную кашу, выпиваю чай и поднимаюсь с места. Замечаю, что Келлера уже нет за столом. Я его ненавижу. Заносчивый грубиян. От одной мысли о нем мне становится дурно. Я ведь ему не сделала ничего плохого, почему он так груб? Чем я заслужила, чтобы ко мне относились, как к дерьму?
Я бы разревелась, но не позволю какому-то идиоту довести меня до самого ненавистного мною состояния.
Лестничная дверь открывается, и оттуда выходят люди. Много-много людей. Следующая партия голодных. Практически все в серой форме, но есть и те, кто носит черное. Они достаточно быстро получают подносы и рассаживаются за столы. Первая партия уходит, и дверь снова открывается.
Лари. Вижу его и несусь к другу на всех парах. Он замечает меня практически сразу, его губы изгибаются в привлекательной улыбке. Влетаю в его объятия и прижимаюсь к другу так сильно, что, кажется, его ребра вот-вот сдадутся и треснут.
– Где мама и Лекса?
