Келлер так внимательно вглядывается мне в глаза, что становится жутко.
– Мне придется солгать, – говорю я.
– У тебя это отлично получается.
Ничего не отвечаю. Теперь мне понятно, почему Келлер разделил меня и Хьюго именно сегодня. Не за генераторами мы оказались в этом торговом центре. И пошла с ним именно я, потому что другие расскажут правду, в отличие от моей лживой натуры, которая, по сути, до сих пор находится у Келлера на крючке. Он в любой момент может сдать меня полковнику или кому-то еще. Келлер знает, я буду помалкивать, лишь бы остаться на базе.
Проходят минуты, не выдерживаю тишины и спрашиваю:
– Ты всю жизнь прожил на базе?
– Кто тебе сказал?
– Догадалась.
Зейн выгибает бровь дугой и говорит:
– Ты умеешь врать и получше.
– Когда это мне нужно.
– Да, я прожил всю жизнь на базе.
– Наверное, это печально.
– В современных реалиях печально было там не родиться.
– Тоже верно.
Разговор заходит в тупик. Но я просто не могу сидеть в тишине, в голову сразу же лезут мысли о том, что мы можем никогда не выбраться из этого царства швабр, или нас найдут зараженные, или Келлер умрет от раны на плече, а потом и я умру следом за ним.
– Почему ты сказал, чтобы я остерегалась твоей матери?
– Не называй ее так. Полковнику что-то нужно от тебя.
– Что ей может быть нужно?
– Поверь, ты узнаешь об этом, только когда она посчитает нужным.
– Кажется, что ты не очень-то благосклонен к ма… полковнику.
Келлер смыкает челюсти так, что желваки начинают шевелиться. Не очень-то ему нравится эта тема разговора.
– Мы что, друзья? С чего ты решила, что мы должны разговаривать?
Пожимаю плечами.
– Почему бы и нет?
– Ладно. Тогда ответь на вопрос. Почему ты не доложила о том, что Хьюго сделал на вашем первом задании?
– Не понимаю, о чем ты.
– Он сам сказал, что толкнул тебя и запер дверь.
Вот гаденыш, Келлер все знает и тем не менее продолжает ставить нас в дуэт.
– И после этого ты постоянно отправляешь меня и его на спарринги?
– Вы должны научиться доверять друг другу.
Интересный способ. Как мы научимся доверять друг другу, если Зейн заставляет нас драться. Глупость в ее чистейшем виде.
Снова тишина повисает в комнате. Разглядываю свои руки и думаю о том, что человечество еще продолжает борьбу за выживание. Я бы хотела сказать спасибо мужчине, который решил не забирать меня с собой. Ведь тогда я подумала, что человечность еще жива. Как я ошибалась.
Чувствую на себе взгляд Келлера и перевожу свое внимание на него. Пару мгновений разглядываем друг друга, мне становится неловко, и я отвожу взгляд.
– Чем ты занималась до того, как появился туман?
Вопрос настолько неожиданный, что я теряюсь с ответом. Мне так и хочется задать ему ответный вопрос: «Мы что – друзья?»
– Работала в баре на краю Дрим Сити. Набивала тату.
– Так вот что ты делала в душе.
– Не поняла.
– Разглядывала рисунок.
– Да, именно это я и делала.
Ну не только рисунок я разглядывала, но об этом я не скажу ему даже на смертном одре.
Келлер слегка улыбается, и тут я слышу, как открывается дверь.
– Жив? – спрашивает голос.
– Да, – отвечает Келлер и поднимается на ноги.
Встаю и выглядываю, на вершине лестницы стоит мужчина. Из-за того, что свет бьет ему в спину, я не могу разглядеть лица.
– Братишка, да ты тут не один.
Перевожу взгляд на Зейна.
– Что это значит?
– Брукс, иди погуляй, – говорит Зейн, не спуская взгляда со своего брата.
– Братишка, ты, как всегда, груб, – говорит второй Келлер и медленно спускается вниз. – Разве мама тебя так учила общаться с девушками?
Закари медленно спускается вниз, а мне почему-то хочется отступить назад. Он снимает с себя респиратор и подает его мне. Теперь я вижу, насколько браться похожи. Разница у них не больше двух лет. Все те же темные волосы, голубые глаза, вот только у старшего брата на губах блуждает ленивая улыбка, какой я никогда не видела у Зейна. По-моему, он вообще не умеет улыбаться по-настоящему. Закари протягивает мне респиратор и оглядывает меня с ног до головы.
– Держи, мой тебе подарок. Как тебя зовут?
– Алекс, – говорю я.
– Брукс, иди, – Зейн повторяет свои же слова.
– Брукс. Я уже слышал эту фамилию, – Закари щурит глаза и спрашивает. – Не ты ли та маленькая мышка, что выпрыгивала из машины? Кажется, именно некую Брукс мой братишка звал в тот раз.
– Я тебе не мышка.
Забираю у него респиратор и бросаю на Зейна короткий взгляд.
– Далеко не уходи, – приказывает он.
Прохожу мимо братьев и слышу голос старшего из них.
– Алекс, будь послушной девочкой.
Натягиваю респиратор и внутренне содрогаюсь. Плевать, что им уже кто-то пользовался, страх заражения тревожит меня сильнее.
Старший брат еще более невыносим, чем младший. Даже боюсь представить, как выглядит их отец. Скорее всего, он несносный хам и полнейший идиот, иначе и быть не может.
Выхожу на первый этаж. По всему периметру стоят вооруженные люди в черном обмундировании. Не нужно быть ведуньей, чтобы понять – эти люди пришли с Закари Келлером.
Даже от одного имени, произнесенного в мыслях, становится не по себе.
Слева лестница, ведущая на второй этаж, и даже на лестнице военные. Поднимаюсь и вижу вывеску с единственными целыми окнами. «Все для тату-мастера».
Да ладно?!
Когда я бежала от местных, то даже не видела этого рая.
Ноги сами несут меня к двери. Толкаю ее, и с сожалением понимаю – заперто. Я безумно хочу туда попасть. Уже чувствую в руках тяжесть машинки, запах красок, а в голове рисуется картинка, которую я сама себе набью. Мечта.
Вхожу в соседний магазин, тут когда-то продавали стильные вещи для мотоциклов. Беру какую-то трубу и выхожу из магазина. Смотрю на людей в черном. Никто даже не поворачивается в мою сторону. Замахиваюсь, они не реагируют. Ладно.
Бам!
Стекло не разбивается, а по рукам идет встряска от трубы.
Никто так и не обернулся в мою сторону.
Встаю в позу бейсболиста, замахиваюсь посильнее.
Ба-бах, и витрина разлетается на маленькие бриллианты.
Военные так и стоят.
– Какая я неуклюжая.
Переступаю через стекло, хватаю корзинку для покупок и скидываю с прилавков все, что только может мне пригодиться. С сожалением осознаю, что я мародер. Да и хрен с ним! Уже и так все разграблено, а краски, иглы, болванки – они в апокалипсис никому не нужны.
Никому, кроме меня.
Направляюсь к выходу и вижу братьев, которые смотрят на меня, Зейн с недовольством, Закари с интересом.
– Тут было открыто, – говорю я.
– Сомневаюсь, – говорит Зейн. – Идем.
Хрустя стеклами, выбираюсь из магазина и косо поглядывая на старшего Келлера, бреду за младшим. – Алекс, – окликает меня Закари.
Оборачиваюсь и больше на его лице не вижу никакой улыбки. Сейчас он пугает меня куда больше, чем полковник.
– Если ты скажешь, что видела меня здесь, то я убью тебя.
И я ему верю. Верю кровожадности в его глазах и стали в голосе. Он действительно сделает это и даже глазом не моргнет. Отворачиваюсь и как можно быстрее догоняю Зейна и осознаю, что рядом с ним я чувствую себя под защитой.
Глава двадцать первая
Толкаю дверь и вхожу в комнату к маме. Ее тут нет, как и Лари, который сейчас на очередной тренировке вместе с командой Оливии. В помещении только Лекса с животом, который кажется вот-вот лопнет, на ее кровати сидит Габи и вроде как ковыряет в носу. Лекса, положив одну руку себе на живот, разглядывает девочку и даже не замечает, что я пришла. В последнее время сестра очень рассеянна, а порой мне вообще кажется, что она немного поехала головой.
– Как ты? – спрашиваю сестру, и она, моргнув, выныривает из своих мыслей.
– Зачем она это делает? – шепотом спрашивает Лекса.
Перевожу взгляд на Габи, потом на сестру.
– Что именно?
– Габи уже минут пять ковыряется в носу, девочки так себя не ведут.
– Боже, Лекса, ей около трех лет, чего ты от нее хочешь? Чтобы она пила чай из миниатюрной кружки, оттопырив мизинец или вышивала крестиком?
Сестра переводит на меня серьезный взгляд и спрашивает:
– То есть мой малыш тоже будет ковырять в носу?
Ну вот, об этом я и говорила, очередные странные размышления.
– Безусловно.
– Ужас какой.
Опускаюсь на край кровати и смотрю на сестру с улыбкой.
