– Ни слова больше, – голос женщины сделался властным, и Коэн от неожиданности замолчал. – Я не собираюсь обсуждать правила наших орденов.
– О том, что случилось в Стимбурге, ты знаешь, – продолжил Коэн. – И всё равно не вмешаешься?
На миг показалось, что кареглазая женщина колеблется. Впрочем, принимает ли она решения в одиночку? Коэн ничего не знал о внутреннем устройстве орденов Безымянного Скита, иерархии Архивариусов, Изменчивых и Стражей.
– Ты прав, – признала женщина. – Не вмешаюсь. И знаешь, почему? Вселенная может развалиться на атомы, а моя миссия останется неизменной. Оберегать знания, накопленные человечеством…
– Я хочу отыскать дорогу к Демиургам, – перебил посредник. – Поговорить с ними.
– Думаешь, что-то изменится? – равнодушно поинтересовалась женщина. – Они шагнули очень далеко в своем развитии. Тебе нечего предложить.
Коэн пожал плечами.
– Я попробую.
Женщина вздохнула.
– Что ж, Коэн из Предельных Чертогов. Тебя можно понять. Я предоставляю тебе допуск в Архив. Ты не получишь статус Архивариуса, поскольку не являешься одним из нас. Помощь – получишь. Мы научим тебя пользоваться Хранилищем, искать нужную информацию, работать с аналитической средой. На это уйдет время.
– Сколько дней у меня есть?
– Живи здесь, сколько понадобится, – улыбнулась Архивариус. – Ты не ограничен во времени. И в своих передвижениях по Скиту – тоже. Но мы будем присматривать за тобой в разумных пределах.
– Это понятно, – кивнул волшебник.
Женщина сделала приглашающий жест рукой, отвернулась от посредника и вошла под своды арки. Фигура Архивариуса тотчас растворилась в волнующейся серой мути. Коэн покосился на Стражей – те невозмутимо ждали, заняв позиции в противоположных углах террасы.
Коэн двинулся вслед за провожатой.
Портал вывел его в холл, утопающий в ворсе широченного ковра и обставленный по периметру мягкими креслами. В недрах ковра деловито ползали какие-то механизмы, напоминающие капли расплавленного металла. Не исключено, что эти создания были фамильярами-уборщиками.
Стены холла были обшиты дубовыми панелями, создающими дополнительный уют. Взгляд случайно зацепился за картину в старинной позолоченной раме, изображающую восход трех лун над Трордором. Коэн безошибочно узнал стиль Клода Детремора, одного из величайших имперских художников позапрошлого столетия. С двух сторон картина была подсвечена вытянутыми плоскими лампами.
– Вэй, – сказала женщина, дожидавшаяся визитера у противоположной стены холла. – Так меня зовут.
Посредник уверенно пересек пространство ковра и оказался рядом с Архивариусом.
Из холла в нутро Блуждающего Скита вела одна-единственная дверь. На вид – совершенно заурядная. С ручкой, петлями и полотном. Без выпуклостей, вставок и пафосных символов. Просто дверь. С маленькой буквы.
– Рад знакомству, – Коэн говорил искренне. Теперь он видел, что кареглазая Вэй обладала еще и азиатскими чертами лица. Не чистыми, дополненными европейской угловатостью и русской жесткостью. Так сразу и не определишь этническую принадлежность. Впрочем, о какой принадлежности можно говорить в мире, где нации перемешались и сварились в общем котле примерно десять тысяч лет назад.
Вэй не удостоила его ответом.
Отворив дверь, бросила через плечо:
– Не отставай.
Перед Коэном протянулся длинный коридор, освещенный магическими панелями. Светильники были встроены в потолок и образовывали два ряда кругов, сходящихся в перспективе через пару сотен локтей.
Вэй двинулась вперед – мимо однотипных запертых дверей, вросших в плоть коридора через каждые пятнадцать шагов.
– Куда мы идем? – поинтересовался Коэн.
– Тебе выделена гостевая комната, – последовал холодный ответ. – Поселишься там и будешь ожидать дальнейших распоряжений.
Их шаги тонули в вездесущем ковровом ворсе.
– Комната подключена к интерфейсу Хранилища, – продолжила Вэй. Слово «интерфейс» ничего не говорило посреднику. – Ты сможешь получать информацию, не покидая пределов своего жилища.
Коэн с удовольствием отметил, что Стражи за ним не последовали. Вероятно, это означало, что гостя не собираются держать под охраной. Правда, ему не давали покоя слова Вэй о том, что сведения можно добывать прямо из комнаты. Явный намек на то, что не следует слоняться по Скиту без надобности и лезть в дела Архивариусов. Что ж, это его вполне устроит.
Сотня шагов.
Вэй и Коэн остановились перед дверью, маркированной цифрами «114». Символы высвечивались на древесине яркими фиолетовыми вставками. Никаких бронзовых накладок, окошек и кованых элементов. Ручка – без украшений. Замочная скважина отсутствовала напрочь.
– Прошу, – Вэй отступила в сторону.
Коэн опустил ладонь на ручку и тихонько нажал. Прохладный металл, ничего особенного. Раздался тихий щелчок, и дверь открылась. Внутрь, что логично в таком узком коридоре.
Вспыхнул свет.
– Ключа нет, – пояснила Вэй. – Дверь реагирует на твое прикосновение. Прочие обитатели Скита не смогут войти. Ты можешь чувствовать себя в безопасности, посредник.
Коэн переступил условную линию порога и оказался в «комнате». Точнее – в просторных апартаментах, состоящих из гостиной, спальни, уборной и ванной комнаты. О существовании последних Коэн догадался, бросив взгляд на пару дверей с непонятными обозначениями. По левую руку от волшебника располагался полированный фасад старинного платяного шкафа – слишком древнего даже по стимбуржским меркам. Перехватив взгляд посредника, Вэй улыбнулась:
– Интерьер меняется по воле жильца. Чуть позже мы научим тебя управлять интерфейсом комнаты.
Опять это раздражающее понятие.
Гостиная соединялась со спальней арочным проемом. А прямо по курсу обнаружился выход на террасу. Часть стены отсутствовала, и ветер чужого мира врывался в апартаменты взыскующего ответов.
– По ночам холодает, – сообщила женщина. – Из стен автоматически выдвигается остекление. Доступ на террасу сохранится, но придется отдавать приказы через бытовую панель. Мысленно.
Посредник с умным видом кивнул.
«Автоматически».
Скит управляется вовсе не магией, как виделось изначально. Древние, забытые технологии. Умные машины Демиургов, о существовании которых ходили легенды. Спящие механизмы, которые прислуживали человеку в стародавние времена. Как те капли, что чистили ворсинки ковра в холле.
Коэн бегло осмотрел свое жилище. Вся мебель – подчеркнуто старинная, вырезанная из древесины лиственных пород. В неовикторинском стиле. С потолка свешивалась громадная многоступенчатая люстра. Неподалеку от террасы в стену был врезан камин, напротив которого покоилось монументальное кожаное кресло. Бежевое. Под стать лакированному паркету и плетеным банкеткам. У противоположной стены красовалась белоснежная софа на причудливо изогнутых ножках, по которой нарочито небрежно были разбросаны декоративные подушки. А еще были зеркала, картины, торшер и невесть откуда взявшиеся на каминной полке канделябры.
Спальню Архивариусы вписали в трехсторонний эркер. Там же размещался письменный стол – черный, лакированный и весьма солидный. В поле зрения попал стул с высокой изогнутой спинкой. Кровать была широкой, приземистой, снабженной высоким изголовьем с резными деревянными вставками.
– Впечатляет, – оценил Коэн.
Посредник не привык к подобной роскоши, предпочитая лаконичный походный стиль «Мемфиса».
– Искусственный интеллект опирался на представления о современной культуре Стимбурга, – сообщила Вэй. – Всё можно поменять, если хочешь.
Коэн вышел на террасу.
Перед ним простиралась пустыня. Нескончаемая вереница дюн, торчащие кое-где пучки жухлой травы, останки кирпичных зданий. Справа виднелся полуразрушенный дом с треснувшей печной трубой и кривым деревом, проросшим сквозь кровлю. Крона у дерева отсутствовала, ветви почернели от старости и дефицита влаги.
Скит смещался к западу.
Похоже, Архивариусы не ставили перед собой задачу набрать высоту. Никого не боялись. Да и кого тут бояться? За всё время своего пребывания в лимбе Коэн не заметил ни одного поселения разумных существ. Пустыня тянулась в четырех направлениях, и на всем ее протяжении встречались только руины. Безжизненные и давно покинутые.
– Не понимаю, – вырвалось у посредника.
– Что? – переспросила Вэй.
– Во время последней войны лимбом пользовались иерархи Посторонних, – объяснил свою реплику Коэн. – Они имеют сюда доступ, насколько мне известно. И жнецы – тоже. Вы полагаете, что Хранилище находится в безопасности?
Странная самоуверенность.
Последние слова Коэн не высказал вслух.
– Ты плохо представляешь геометрию этого мира, – снисходительно улыбнулась Вэй. – У лимба нет ничего общего с планетами. Это сложная топографическая конструкция. Чтобы попасть в определенную точку пространства-времени, надо знать координаты аналога в реальной вселенной. Путешествие через эту пустыню может затянуться на века.
– И как вы в ней ориентируетесь?
– Никак. Обязанности по управлению Скитом лежат на искусственном разуме. Это кормчий, не совершающий ошибок.
Волшебник задумчиво кивнул.
Да, похоже многие ответы следовало искать именно здесь. Чувствовалось, что к созданию лимба приложили руку сами Демиурги. Ну, или не к созданию, а к освоению. Вряд ли магелланцы наткнутся на Блуждающий Скит в обозримом будущем. Изящное и простое решение.
Коэн вернулся в гостиную и прислонил посох к стене. Он понял, что находится в окружении друзей. Пусть загадочных, непостижимых, но вовсе не таких враждебных, как могло бы показаться изначально.
– Вэй, – вкрадчиво произнес Коэн, глядя в упор на Архивариуса. – Я не знаю, сколько у меня времени. Думаю, мало. Предлагаю сократить мое пребывание здесь.
– Каким образом? – женщина слегка изогнула бровь.
– Вы, Архивариусы, знаете тайного агента Демиургов на Земле, – улыбнулся Коэн. – Сообщите мне его имя.
– Так просто, – хмыкнула Вэй.
– Зачем усложнять? Я поговорю с представителем творцов и наверняка сумею уладить намечающийся конфликт.
Женщина покачала головой.
– Нет.
– Что – нет?
– Я не имею права на разглашение этой информации. Поэтому – нет. Кроме того, я не думаю, что твои действия увенчаются успехом.
– Почему?
– Если Земле суждено погибнуть – она погибнет. Пойми одну вещь, Коэн. Наши предки – вовсе не бездушные мясники, как полагают Посторонние. Война с магелланцами далась им тяжело. А Земля – их родной дом. Но опасность, исходящая из Магеллановых Облаков, слишком велика. Скажу больше: утечка может произойти здесь, в Хранилище Скита. И это – потенциальная угроза всем нам.
– И всё же я получил допуск.
– Как доверенное лицо, – кивнула Вэй. – Я не знаю, что будет, если о твоих поисках узнают Демиурги. Не знаю, готовы ли они говорить с тобой. При этом есть… определенные обязательства перед нашим основателем. Поэтому ты до сих пор жив и обладаешь доступом к запретным знаниям. Я не имею права чинить препятствия. Но и выкладывать на блюдечке координаты системы творцов не намерена. Хочешь проблем – ищи сам. Мы поняли друг друга?
Коэн долго смотрел на Вэй. Хотелось высказаться о двойных стандартах, меняющихся обстоятельствах и неизбежных решениях. Вот только все эти высказывания приведут к бессмысленному спору, отнимут кучу времени, а результата не дадут. Надо приступать к поискам.
– Хорошо, – согласился посредник. – Мы поняли друг друга. Что такое интерфейс?
– Оболочка, – охотно пояснила Вэй, – позволяющая взаимодействовать с искусственным разумом.
– Машинный бог, – кивнул посредник.
– Да, я слышала, что в Стимбурге ИИ называют именно так, – Вэй подбирала слова, чтобы не обидеть невежественного гостя. – Технически разум, созданный творцами, превосходит человеческий. При этом есть ряд ограничений, заложенных в изначальный код, они гарантируют нам безопасность. ИИ привыкли подчиняться, они видят в нас… родственников, нуждающихся в опеке.
– У нас машинные боги спят, – напомнил Коэн.
– Ошибаешься, – женщина покачала головой. – Некоторые наблюдают за происходящим, не обнаруживая себя. Таких много, поверь.
Посредник обдумал слова собеседницы. И пришел к выводу, что Вэй права. Он слышал о звездных кораблях, передающихся из поколения в поколение. Об артефактах, которым поклонялись могущественные волшебники тайных орденов…
– Ладно, – Коэн неспешно прогулялся по комнате, остановился рядом с высоким торшером. Потянул за плетеный шнурок – загорелся мягкий, чуть желтоватый свет. Электрический, судя по всему. – Машинный мозг координирует ваш путь. Но он же не руководит вами?
– Нет, – усмехнулась Вэй. – Я же говорила, есть ограничения.
– А что собой представляет интерфейс?
– Назовем это средой взаимодействия, Коэн. В незапамятные времена мы общались с ИИ на равных. Просто разговаривали и отдавали приказы. Сол Динмарк внес изменения в этот алгоритм. Мы имеем возможность перейти в режим голосового общения, но в повседневной жизни пользуемся всплывающими подсказками.
– Чем? – не понял Коэн.
– Подсказками. Я покажу.
Женщина вытянула руку перед собой и сделала неуловимое движение. Словно одернула штору или гардину, висящую на стене. В воздухе развернулись полупрозрачные подсвеченные квадратики с необычными символами внутри. Крестики, линии, изогнутые стрелки…
Легкое прикосновение к одному из квадратиков.
И формирование невесомого полотнища, разбитого на отдельные окна. Почему-то понятие «окна» казалось наиболее правильным в данной ситуации.
– Перед тобой – устаревший голографический интерфейс, – сообщила Вэй. – Его и придется освоить в первую очередь.
Глава 9. Риордан
Небо породило корабль.
Ольгерд кое-что слышал о древних звездолетах, созданных предтечами до открытия Дверей. Машины, защищающие пассажиров от космической пустоты – холодной и безжалостной. Коэн говорил, что тьма, разделяющая миры, убивает. Там нечем дышать, проблемы с радиацией, давлением и низкими температурами. Чтобы защититься от враждебной среды, люди научились строить машины, не пропускающие тьму внутрь себя. Вот только космическое пространство безбрежно, расстояния там чудовищны. Корабли медленные, их не сравнить по эффективности с мгновенными переходами внутри Дверной Сети. Поэтому Демиурги и отказались от звездолетов несколько тысячелетий назад.
Впрочем, не все отказались.
