Страница 7 из 8
– Дайна! Послушай! – схватил меня за руку Рихард и строго посмотрел мне в глаза. – Я не чувствую свою дочь. Вчера было ровно два года, как она пропала, и ни одного намёка на то, что она жива.
– Неважно. Я мать и, хоть ничего не помню, чувствую, что мой ребёнок жив.
– Нет. Это лишь глупые надежды на то, чему быть не суждено. – Он откинулся на спинку и скрестил руки на груди. – Я чувствовал связь между нами, сильную, настоящую. Она тонкой ниткой соединяла меня и мою дочку. Связь крепла с каждым днём. Постепенно, с момента зачатия до рождения, я знал, что с Виви всё хорошо. Но после того, как она пропала, связь исчезла. Навсегда.
– Не верю! – Я помотала головой. – Слушать ничего не хочу.
– Да послушай, женщина, нашей дочери больше нет! – Рихард пригвоздил меня взглядом, его губы превратились в тонкую полоску.
– Не смей больше говорить такого при мне! Никогда! – Я вскинула указательный палец и ткнула им в его мощную мужскую грудь. Взглянула на него так же яростно, а потом посмотрела в окно.
Мы куда-то подъезжали. Наверное, это и был родовой замок Эрлингов.
Он был такой большой, что шпили башен, кажется, протыкали низкий серый небосвод. Круглые башни по углам соединялись каменными стенами, по которым ходили вооружённые стражники. Внизу был ров, наполненный водой, а для доступа к замку был предусмотрен подъёмный мост.
Проезжая мимо небольших домиков, я видела, что люди выходили из них и смотрели на повозку лорда Эрлинга. Смотрели по-разному: кто-то с восхищением, кто-то с удивлением, но больше было тех, кто смотрел со страхом. Девушки махали тоненькими ручками наверняка надеясь, что мой муж помашет им в ответ. Увидев это, отцы вскидывались от стыда и били дочерей по рукам.
Рихард ничего это не видел. Он сидел внутри, недовольный и очень мрачный.
А вот я, наоборот, была счастлива, чувствуя, что моя девочка жива. И пускай я ничего не помнила и понимала, что поддержки от мужа не будет, как не проси – учитывая ещё и то, что возможно скоро наш брак расторгнут, – но теперь я знала, что сделаю всё, чтобы найти свою Виви. А ещё было стойкое ощущение, что у меня есть помощники, которые сделают все, чтобы мне помочь, и письмо одного из них продолжало греть мою ногу.
Глава 15. Ты снова разбил мне сердце.
Когда наша повозка подъехала к замку, я увидела, что у дверей стоят люди. Их было так много, что я испугалась. Неужели мы настолько богаты, что имеем такое количество прислуги?
Дверь открылась, Рихард вышел и тут же подал мне руку. Я опешила такому внезапному вниманию ко мне. Что это с ним, может, заболел? Или дело в том, что на нас смотрели десятки глаз наших служащих, а может, была иная причина, о которой я не знала?
Подав руку своему мужу, я, придерживая платье, ступила на промерзшую землю и, улыбаясь всем и каждому, вошла в двери нашего замка. Тёплый воздух мгновенно окутал меня, и я от удовольствия закрыла глаза. Мы ехали в повозке почти полдня, и у меня болели все суставы и мышцы, а ещё я была безумно голодная и уставшая.
– Единственное, что меня может вернуть к жизни, – это горячая ванна и вкусный ужин, – сказала я подошедшей ко мне горничной, которая помогла снять с меня дорожную одежду.
– Госпожа, всё уже готово. Пройдёмте за мной.
Я кивнула и посмотрела на своего мужа, но он уже уходил в противоположном направлении, больше не обращая на меня внимания.
Мои покои находились на втором этаже, в коридоре, где было ещё с десяток комнат.
– А где покои моего мужа? – обратилась я к горничной.
– Госпожа, вы что, они всегда находились рядом с вашими. Ничего не изменилось за эти несколько дней, – произнесла миловидная девчушка и бесхитростно улыбнулась.
– Да, я так и поняла, – задумчиво ответила я и пошла за ней. Говорить девушке о том, что я потеряла память, почему-то не хотелось. Я не знала, насколько ей можно доверять, а, учитывая, что я никого в этом замке не помнила, приходилось верить только себе и своим ощущениям.
Когда мы вошли в мои покои, я осмотрелась, надеясь вспомнить хоть что-то, но пока всё было безрезультатно.
Горничная сразу же прошла в ванную, видимо, для того, чтобы проверить воду, а я решила присесть к камину и прочитать письмо. Достав его из кармана платья, я сорвала печать лорда Вира и развернула перед собой лист пергамента.
Дорогая, Дайна!
Я бы хотел вам сообщить, что ваша дочь Виви жива. Я об этом узнал несколько дней назад и летел к вашему мужу, чтобы сообщить ему эту новость. Но не разобравшись, этот идиот снова на меня напал и на этот раз лишил глаза.
Увидев, как он с вами обращается, я не стал рассказывать ему о том, что знаю. Считаю, он недостоин вашей любви и любви вашей дочери.
Не пытайтесь узнать, откуда у меня такая информация и не говорите никому в замке, что знаете о том, что ваша дочь жива.
Если хотите узнать больше, приходите сегодня ночью в церковь святой Беатрис.
P.S. Спросите мужа о перстне. Это важно.
Лорд Моргер Вир.
– Госпожа, ванна готова! – услышала я голос горничной и медленно повернулась, не понимая, что происходит.
Комок боли застрял в горле и никак не хотел опускаться. А ещё мои глаза были полны слёз счастья. Убрав письмо в карман платья, я расправила складки и с облегчением вздохнула.
– Что ты сказала?
– Ванна нагрелась, госпожа, – прошептала девушка, явно не понимая, что со мной происходит.
– Очень хорошо. Только быстро. У меня столько еще дел.
– Госпожа, вы будете ужинать в столовой?
– Нет, принеси всё сюда. Я поужинаю здесь. – Я повернулась к девушке и закусила губу. – В связи с последними событиями, я совсем позабыла, как тебя зовут.
– Хрода, меня зовут Хрода, – покраснела девушка, словно была в чём-то виновата.
– Прекрасно, Хрода, помоги мне принять ванну и промыть волосы.
После водных процедур и вкусного ужина, который я провела один на один со своими мыслями, я решила, что мне нужно рассказать мужу о письме. Он, как её отец, должен знать о том, что Виви жива. А ещё меня волновал его янтарный перстень с чёрными вкраплениями. О нём же упомянул и лорд Вир. Видимо, он что-то да значил.
Служанку я отправила спать, а сама, накинув шелковый халат на сорочку, взяла письмо лорда Моргера и, аккуратно прикрыв дверь и стараясь не шуметь, пошла в соседние покои своего мужа.
Постучалась, но ответом мне была лишь тишина. Где он может быть в такое время?
– Если только… он работает в своём кабинете, – прошептала я сама себе. В этот момент острая боль пронзила сердце, заставив согнуться, и яркие воспоминания полыхнули перед глазами, ослепив меня и сбив дыхание. – Нет! Нет! – Я схватилась за гобелены и ощутила их шершавую поверхность. Это уже было… В тот самый вечер…
Я посмотрела в тёмный коридор, на стенах которого мерцали огни факелов и, не чувствуя своих ног, побежала. Я не знала, где находится кабинет мужа, но почему-то была уверена, что ноги выведут меня туда, куда нужно.
Перед моими глазами была та же самая дверь, и металл ручки так же холодил пальцы, как и прежде. Вот только в этот раз дверь была не закрыта, и можно было, даже не входя, слышать всё, что происходит внутри.
– Рихард, любимый, выслушай меня.
– Чего тебе, Финна? – Голос моего мужа звучал раздражённо. Он устал и, скорее всего, даже не ужинал.
– Ты что, меня больше не любишь?
– Говори, зачем пришла, и проваливай! – свирепо рявкнул Рихард.
– Я жду ребёнка от тебя, Рихард. Я рожу тебе сына! – всхлипывала его любовница, а у меня кружилась голова от того, что она говорила.
– Сына… – тихо сказал Рихард. – О чём ты?
– Ты же так мечтал о сыне, любимый. Я подарю тебе сына-дракона.
– Не говори ерунды, только истинная может подарить мне дракона! – рыкнул Рихард.
– Я стану твоей истинной, и твой дракон примет меня. Осталось только избавиться от жены-пустоцвета.
– Что ты несёшь, идиотка?
– Ты же хочешь сына? Дракона? Подумай о продолжении своего рода. Любимый, я всё сделаю и, в скором времени, ты забудешь о своей бывшей, как о страшном кошмаре.
Повисло долгое молчание.
– Скажи что-нибудь. Ответь же, ну. Пожалуйста, Рихард. У нас же дочка, – шептала я и плакала, стоя у двери. Медленно доставала из кармана халата письмо Моргера Вира.
– Я подумаю, – ответил Рихард.
Моё сердце остановилось, и, кажется, в очередной раз разбилось вдребезги. Сделав шаг назад, я порвала письмо на мелкие кусочки и, развернувшись, побежала прочь.
Глава 16. Он мой друг?
Вытерев трясущимися пальцами предательские слёзы, я сжала кулаки и, подхватив полы халата, завернула в какой-то незнакомый мне коридор.
Здесь не было факелов и, казалось, темнота была такой густой и непроглядной, что можно было есть её ложкой. Пройдя десяток метров, я остановилась и почувствовала, как мурашки табуном побежали по спине.
Оглянулась и поняла, что за мной было то же самое. Тьма, кажется, была везде, забиралась под кожу, смешивалась с кровью и пыталась проникнуть в сердце.
И, кажется, ей это удавалось. Внутри меня разгоралась такая ярость и злость к моему мужу, что мне хотелось одного – чтобы он почувствовал боль, такую же сильную, как та, что сейчас пронзала моё сердце.
Икнув от холода, пробирающего до костей, я поёжилась и обхватила себя руками.
– Надо выбираться отсюда, пока я окончательно не околела.
Сделала шаг вперёд и поняла, что заблудилась. Я не знала, куда идти. Вернуться или идти дальше? Всё было одинаково мрачным и непроницаемым. Очень тёмным.
– Боги драконов, помогите мне! – взмолилась я и выставила одну руку перед собой, но ничего не обнаружила. Другой рукой нащупала стену, шероховатую, ребристую. Похоже, укрытую очередным вышитым гобеленом.
Сделала пару шагов вперёд и остановилась. Ноги не слушались, казалось, они стали ватными и неживыми. Подгибались и не хотели никуда идти. Прижавшись к стене, я опустилась на пол и, обняв себя за коленки, положила голову на руки.
Плакать больше не хотелось, злиться на мужа тоже. Кажется, мне было всё равно, что с нашей семьёй будет дальше? Он хочет оставить меня, жениться на своей любовнице и завести сына. А как же Виви?
Что я могла с этим сделать? Видимо, уже нечего. Он думает, что наша дочь мертва. И судя потому, что я слышала и знала, даже не пытается её искать.
– Невыносимый чурбан! – крикнула я в темноту и продолжила разговаривать сама с собой. – Ты сказал, что перестал чувствовать дочь два года назад, когда её украли. А что, если ты заблуждаешься? А что, если кто-то специально делает так, чтобы мы думали, что Виви больше нет на этом свете?
– Всё не так! – услышала я откуда-то из тёмного коридора и подпрыгнула от неожиданности. Повернулась в сторону голоса и никого не увидела, но тут же тьму разорвал голубовато-белый свет. Свечение было совсем слабым, рассеянным и будто бы напоминало туманный шар. Он парил рядом с незнакомцем и высвечивал его морщинистое лицо, жуткие очки с толстыми стёклами, отчего глаза казались огромными. Длинный крючковатый нос, из которого торчали седые волосы и сплетались с усами, закрывающими тонкие губы. Там ещё была густая клокастая борода, спускающаяся до груди.
Из головы в разные стороны торчали седые волосы, которые давно уже забыли, что такое расчёска.
– Кто вы такой?
– Вы не помните меня, госпожа? Ну как же так? – Он сделал шаг ко мне. – Мы с вами были хорошими друзьями.
– Правда? – Я поднялась, держась за стенку, и посмотрела на приближающегося старца. Он был невысокого роста, кажется, мне по шею. Его сгорбленная спина и выпирающий горб, казалось, мог разорвать его серую рубашку, настолько он был неестественно большим. Передвигался старец покачивающимися движениями, опираясь на парящую рядом кривую, как и он сам, клюшку.
– Я – Клаус. Местный мастер артефактов и специалист по меткам истинности.
Машинально дотронувшись до запястья, где могла быть моя метка, я посмотрела ему в глаза.
– Вы что-то знаете? – прошептала я и почувствовала, как быстро забилось сердце.
– Я знаю всё, – хриплым голосом произнёс старик и почесал бороду, а затем направил шар в сторону тёмного коридора и кивнул. – Пойдём со мной.
Не сомневаясь и не опасаясь этого страшного человека, почему-то сказавшем, что мы были друзьями, хоть я этого совсем не помнила, я пошла за ним.
***
Мы шли не очень долго, но я всё равно не запомнила дороги. И не представляла, как я буду идти обратно к себе в комнату. Ох, как было бы хорошо вспомнить хоть что-то из своей прошлой жизни.
– Клаус… – позвала я старца, который, несмотря на свой преклонный возраст, шел достаточно быстро.
– Да, моя госпожа?
– Нам ещё долго идти?
– А мы уже пришли, – прохрипел он и взглянул на меня исподлобья.
А затем направил свой голубоватый шар к двери и дёрнул за металлическую ручку. Вошёл в тёмную комнату и подал мне свою костлявую руку.
– Это твоя комната? – удивлённо спросила я, пытаясь рассмотреть в непроглядном сумраке очертания этой небольшой каморки.
– Госпожа, – хлопнул в ладони и комнату озарил мягкий свет свечей. Казалось, они были повсюду, куда я не обращала свой взгляд. – Вы здесь никогда не были. Насколько я помню, вы не ходили в эту сторону замка Эрлингов.
Я подошла к высокому шкафу, сплошь засыпанному книгами и жёлтыми пергаментными свитками, и дотронулась до одного. Вытащила и поднесла к свече.
– Можно? – Нерешительно спросила я и подняла глаза на Клауса.
– Конечно, – усмехнулся старик и подошёл к небольшому угловому столику. Взял оттуда коричневый чайник и отправился в соседнюю комнату, которая была спрятана за старой занавеской. – Только вы всё равно ничего не поймёте. Свитки составлены на древнем драконьем языке и их может прочесть только истинный.
Я развернула свиток и увидела незнакомые мне значки и рисунки, которые мне ничего не говорили. Вздохнув, я вернула пергамент на место и села в одно из кресел, которое стояло рядом с длинным столом. Похоже, это была рабочая поверхность Клауса. На ней находилось так много всего, что глаза разбегались. Стеклянные колбочки стояли в одной стороне, небольшие бутылочки, наполненные мутной жидкости разных цветов – в другой. Сухие смеси в маленьких пиалах и холщовые мешочки с травами и корешками были разбросаны по всему столу, здесь же стояли зажжённые свечи со специальными приспособлениями, которые держали пробирки и закопчённые реторты.
– Я смотрю, вы заинтересовались моей работой? – услышала я за спиной хриплый голос старца.
– Мне кажется, я уже видела что-то подобное, когда-то давно. В своей прошлой жизни. Думается, мой отец был лекарем, и я помогала ему. – Я посмотрела на него с надеждой, что он подтвердит мою догадку. – Вы что-нибудь об этом слышали?
– Что именно? – Клаус поставил передо мной чашку с горячим напитком, от которого исходил приятный аромат какао-бобов и специй.
