И глазёнки грустные-грустные. Что я мог ответить? Со временем ситуация ухудшилась. Каждое движение начиналось не могу сказать, что трудно, но медленно.
Обратились к специалистам. Тесты, обследования и вердикт — мышечная гипотония. Переводя с врачебного на русский, это когда действия, инициируемые нервной системой, в зависимости от степени гипотонии либо выполняются с меньшей скоростью реагирования, либо невозможны вовсе.
Причин может быть много. Ни одна не очевидна. Никаких других нарушений нет. Может ли ухудшится? Да, может. Можно ли с этим бороться. Можно. Можно ли от этого избавиться навсегда? Всё может быть, но гарантий нет. Нет, лекарств пока не нужно. Основное лечение — массаж и гимнастика. И надо научить ребёнка с этим жить.
— Папа, а что сказал врач? Я заболел?
— Ну что ты! Просто все дети не похожи друг на друга. Помнишь того мальчика, который не смог сломать ветку? А ты смог. Он же не заболел, правда. Ты оказался сильнее — вот и всё.
— А твой Черепашонок перестанет быть Черепашонком?
— Уже перестал.
— Уже?
— Как только ты захотел не быть им. С этого момента ты больше не Черепашонок.
— А кто?
Я с ходу не нашёл никакого сравнения и выпалил, что пришло в голову:
— Ты Зайчонок, который скоро станет очень быстрым. А пока ему надо научиться управляться со своими длинными лапками.
— А как твой Зайчонок будет этому учиться?
— Завтра всё узнаешь, малыш.
Гимнастикой я решил заниматься с ребёнком сам. Но не из тупой самоуверенности. Нет. Я чувствовал, что смогу изменить ситуацию в лучшую сторону хотя бы потому, что, во-первых, это мой ребёнок, во-вторых, я очень верю в пользу правильных физических упражнений. Так случилось, что меня по жизни преследовали травмы, порой тяжёлые, и собственной реабилитацией я занимался сам. И довольно успешно. Это я к тому, что решение заниматься с ребёнком появилось не на пустом месте.
Да, пришлось покопаться в литературе, полистать анатомический атлас. Честно говоря, пользы от домашней работы было не много. Решил начать по принципу «если не поможет, то уж точно не навредит» и корректировать действия по ходу.
Всю ночь вспоминал какую-нибудь ритмичную и весёлую песню. Ведь под музыку делать зарядку веселее. Думал, что моему Зайчонку подойдёт… Ну, конечно! Песня про зайцев из «Бриллиантовой руки» в исполнении Юрия Никулина. И это было точное попадание. Музыка и слова сами по себе оказывали на сына терапевтическое действие. Незатейливый, но очень образный текст позволял увидеть и тёмно-синий лес, в котором прячутся волк и сова, и полночную поляну, и услышать, как с дубов-колдунов облетает листва. И подсознательное единение с зайчишками, которые косят траву вопреки своим страхам, давала ребёнку уверенность, что всё будет хорошо.
С этой песни начиналась и ею же заканчивалась наша гимнастика. Первые аккорды были сигналом к прыжкам на месте. Сын, заслышав начало куплета, делал большие шкодливые глаза, упирал кулачки в бока, оттопыривал попку и, полуприсев ожидал начала припева. Поза была очень смешной. Наверное, он считал, что так больше похож на зайчика. И на словах «а нам всё равно» мы начинали подпевать и прыгать. Всем же известно, что зайчики прыгают очень высоко, поэтому мы старались, как могли. Ребёнок радовался:
— Зайчик-сын и зайчик-папа!
Зайчик-папа при этом скрипел, потел, дох, но прыгал.
Когда начинался новый куплет, мы отдыхали. А ребёнок ещё изображал, как из «поганых болот чьи-то тени встают». Но звучало «а нам всё равно», и мы снова принимались скакать.
Мы старались занимались ежедневно. Постепенно я стал вводить новые упражнения: я держал парня за ножки, а он пытался идти на ручках «крокодильчиком», мы перепрыгивали речки разной ширины — шнурки, лежащие параллельно, перекатывались на спинах, как колобки, боролись и боксировали до изнеможения, и я почему-то никак не мог победить. Чтобы развить баланс и координацию, я клал на пол дощечку, и сын должен был по ней ходить.
— Твой Зайчонок, как бычок.
— Почему?
— Сейчас упадёт.
Иногда, когда он уставал, то, как многие дети, хотел заранее договориться о вознаграждении за свои страдания. Мороженое, как правило, устраивало. Но пару раз к моменту окончания зарядки магазин оказывался закрыт. Ребёнок сердился очень:
— Я вас научу, как выполнять мои обещания!
Он был прав. Договор дороже денег. На следующий день покупались две порции.
Были упражнения, которые сыну делать явно не хотелось, например, ходить «гусиным шагом». Я заметил, что прежде, чем начать, он чего-то тихо бормочет.
— Ребёнок, чуть громче, пожалуйста, я не слышу.
— Папа, не перебивай меня. Я сам с собою разговариваю.
— Ну прости, дорогой, больше не буду.
Что он там говорил, я так и не разобрал, но это он настраивался на тяжёлое упражнение. И видя, как он трудится, я не уставал его хвалить.
— Малыш, сегодня ты снова закончил зарядку с новым рекордом! Умничка! На целых два прыжка больше!
— А мы маме расскажем, как Зайчонок старался?
— Обязательно. Ведь она за тебя волнуется.
— Только ты будешь рассказывать, ладно?
— Конечно. Мне это приятно.
Ребёнок сиял.
Через полгода я стал замечать положительные изменения — время задержки движений сократилось, скорость чуть увеличилась, координация улучшилась. Отставание от других детей стало менее заметным.
— Папа, я сильный и быстрый?
— Да, малыш, твои лапки стали лучше тебя слушаться.
— Мои передние лапки ссорятся с задними.
— Это как?
— Я просто так прыгать могу, а через скакалку не получается.
И это действительно было так. Несколько месяцев не получалось прокрутить скакалку больше одного раза.
— Смотри, у меня стало уже хуже не получаться.
— Объясни!
— Ну раньше у меня хорошо не получалось, то есть совсем. Потом стало всё хуже и хуже не получаться. Значит уже скоро получится, правда?
Интересная интерпретация прогресса. Своеобразная. Исправлять не стал.
— Да, я тоже это заметил. Осталось совсем чуть—чуть.
И наконец получилось! Два прокрута! Через несколько дней — три. Потом сразу десять. Это был, правда, серьёзный успех. Отлегло.
И радовало ещё то, что ребёнок стал понимать — упорный труд всегда приносит плоды.
— Мои лапки подружились!
— Это ты их, малыш, помирил! Молодец!
— А теперь я уже сильный и быстрый?
— А теперь ты очень упорный. Если ты захочешь, ты всего достигнешь.
— Я хочу мороженое.
— Нет, ты не Зайчик, ты хитрый Лис. Хорошо, мороженое ты получишь. Но знай, что есть желания, где результат зависит только от тебя. А если он зависит и от других людей, то значит он не гарантирован.
Сын промолчал. Не уверен, что он понял мою сентенцию до конца. Она и мне самому показалась тяжеловесной, но влёт упростить не смог.
Время шло. Наши занятия продолжались, но уже не так регулярно. Накопилась некая усталость от однообразия.
В четыре с половиной года решили попробовать футбол. Отличный вид спорта, командный. Предполагает, что лапки должны дружить и с головкой тоже. Прежде чем заговорить об этом с ребёнком, недели три пинали мяч по воротам. Ребёнок забивал и ловил, я мазал и пропускал. Что бы уж совсем не упасть в грязь лицом, пришлось пару раз ему забить и взять его «неберущийся» удар. Особенно пацану нравилось, когда я комментировал игру в стиле знаменитого Николая Озерова, кто помнит.
— Зайчонок проходит по левому флангу, уходит в отрыв, приближается к воротам противника. Ему уже никто не может помешать. Обманный финт влево и.… удар. Го—о—о—л!!!
Он никогда не смотрел ни одного футбольного матча, но непостижимым образом вёл себя совершенно так же, как профессиональный игрок, поразивший ворота — победный пробег с поднятой вверх рукой вдоль кромки поля и видом, что я, мол, и не то ещё могу. Природа!
И вот первая тренировка по футболу. И не на асфальтированной детской площадке возле школы, а на настоящем поле с настоящей травой. Тренер скептически отнёсся к нашему потенциалу, так как другие игроки были старше, но согласился попробовать. Разминка без мяча прошла блестяще. Следующее упражнение — ведение мяча через всё поле, не отпуская его далеко, что-то вроде дриблинга, но пока без обвода соперника.
— Зайчонок проходит по левому флангу, уходит в отрыв, приближается к воротам противника. Ему уже никто не может помешать. Но что это?
Мяч катится вперёд, а Зайчонок сидит на корточках, замерев. Я не могу понять, что приключилось и несусь к нему. Может подвернул ножку, может схватило живот. Подбегаю. Сын поворачивает ко мне абсолютно счастливое лицо.
— Папочка, смотри какой цветочек красивый, и на нём божья коровка.
И правда, в зелёной траве — жёлтый одуванчик, а на нём — красная божья коровка.
— Папочка, это же светофор — красный, жёлтый, зелёный.
У папочки — двоякое чувство. С одной стороны — как же так, а тренировка, команда, тренер, ответственность, сама игра наконец! А с другой — да, чёрт с ней, с игрой, если ребёнок умеет замечать красоту в природе, радоваться ей, если у маленького человека рождаются такие аллегории. Сколько на свете взрослых, не умеющих увидеть эту красоту, или умевших когда-то, но забывших об этом.
Я присел на корточки рядом с сыном.
— Здорово, ребёнок, очень красиво! И как ты на бегу успел это заметить!
— Это цветочек меня заметил и позвал.
Так вот в чём дело! Ребёнок услышал зов прекрасного и откликнулся на него.
Подбежавший тренер молча взирал на нас сверху. Так и не сказав ни слова, ушёл к команде. А мы пошли искать другие цветочки и смотреть, кто ещё на них сидит.
Из футбола пацан, конечно, ушёл. Концепция игры по причине малолетства оказалась ему недоступна. Но в жизни ничего не бывает напрасно. Та единственная тренировка выявила его способность наблюдать и замечать прекрасное. И эта черта сохранилась у сына на всю жизнь. И, что мне особенно нравится, он комментирует увиденное, проявляет эмоции, подбирая слова.
Пару лет спустя, выйдя из одной очень известной пещеры, мой сын на вопрос: «А что там в пещере такого интересного?», ответил:
— Ничего в пещерах нет интересного, кроме красоты.
А пока мы продолжали заниматься зарядкой, чаще вне дома. На детской площадке он стал одним из самых сильных, быстрых и координированных детей. Он сам инициировал игры и задавал в них тон. На тот момент никто, кроме нас, родителей, не замечал, что совсем небольшая задержка, может быть доли секунды, всё ещё имела место. Или нам это казалось?
А идеалистическая картина под названием «Семья туристов покоряет суровую тропу» со временем стала реальностью. Спуски в пещеры, восхождения на вершины, сплавы по рекам закаляли пацана и формировали характер. Таким образом, в голове ребёнка, сложилась логическая цепочка: цель — упорный труд — награда. И после шести лет упорного труда он преуспел в другом виде спорта — кикбоксинге.
Глава 3.
Чем пахнет Русь
Это случилось в прошлом тысячелетии, когда в реках средней полосы России водились не только какие-то там лещ и щука, но и налим, и даже голавль, а туристы-водники сплавлялись по тем рекам не на каяках, а на байдарках модели «Салют» кормой вперед. Не по скудоумию, конечно, а потому как удобнее.
И задумали мы с моим институтским другом совершить с нашими шестилетними девчонками спокойный, вальяжный десятидневный сплав по реке Угре от железнодорожной станции с одноименным названием до города Юхнова. Пройти решили в конце августа по межени до начала осеннего паводка. Три дня ушли на подготовку. Достали с антресолей байдарку и бортовые мешки, сшитые из детской клеёнки, проверили «шкуру» на наличие дыр, поставили заплаты, выровняли отдельные стрингеры и шпангоуты, постарались убрать вмятину на привальном брусе. Не смогли. Плюнули. Затарились продуктами. Тогда сильно выручали сублимированное мясо и детские молочные смеси. Провели с девчонками инструктаж. Основной упор — на правила поведения на воде, и на самый опасный манёвр — сход с байдарки на берег. В этой связи посвятили их в суть третьего закона Ньютона, живописав, как легко оказаться в воде между бортом и берегом. Короче — подготовились.
Пока тряслись в поезде, не оставляло ощущение, что что-то забыли. Главное, что дети и еда с собой. На станции наняли повозку до реки. Деревенские мужики, зная, что место это у водников популярное, и желая подзаработать, ждали прихода поездов и выхватывали туристов чуть ли не из окон вагонов. На таком гужевом такси мы скоренько добрались до травянистого пологого берега. Начинало темнеть, поэтому вставать на воду решили поутру. А пока надо было быстро разбить палатки, накормить и уложить детей спать. В какой-то момент мой друг, не зная, куда деть спиннинги, забросил их в реку, решив, что воблеров будет достаточно, и вручил удилища девчонкам. Идея была замечательная. В том смысле, что все при деле, и у нас развязаны руки.
Не успели мы разжечь костёр, как мой ребёнок разразился криком: «Поймала! Поймала-а-а!». Вы знаете, как разноситься звук над водой. Добавьте к этому восторг и азарт. То есть было слышно даже в Смоленске. Мы подскочили, помогли вытащить рыбу. Оказалось щука, точнее щучка, по нашей классификации, или щучище, как считал ребёнок. Только сняли улов с крючка, как и второй ребёнок издал такой же победный клич. Ещё одно щучище! Мы с другом переглянулись. Он робко предложил:
— Девчонки, а давайте мы их отпустим. Пусть они вырастут побольше, а мы сейчас ляжем поскорее спать. Завтра трудный день, а рыбы мы ещё наловим.
Угадайте, какой была реакция. Вы правильно угадали.
Я решил зайти с другой стороны.
— Дети, вы же знаете железное правило — кто ловит рыбу, тот её и разделывает. Так что вам предстоит отделить голову, очистить чешую, разрезать, вынуть внутренности. И щука довольно костистая — можно поранить руки.
А друг добавляет с надеждой в голосе:
— Да и вонять рыбой вы будете долго. Горячей воды здесь нет.
Наблюдаем за реакциями. На лицах явное замешательство. Ведь никому из них за долгие шесть лет жизни заниматься этим не приходилось.
И тут дочь моего друга оборачивается к моей дочке и уверенно говорит:
— Не бойся, мой папа всё время сам чистит рыбу, и ею не воняет. А ещё он её умеет готовить. А мама ему то же самое говорит: сам наловил, сам и готовь. Он и нас научит. Правда, папа?
Мы понимаем, что попали. Но, с другой стороны, мы хотели, чтобы девчонки в походе научились чему-то новому. Правда, мы как-то не имели в виду чистку и разделывание рыбы. Но чем это умение хуже или лучше других умений. Пусть уже. Друг посмотрел на запад, вздохнул:
— Пока почистим, пока приготовим… Это я время прикидываю. Быстрее всего сварганить уху, а то совсем поздно ляжем. Эй вы, рыбачки, готовы на ужин и на завтрак уху рубать?
Рыбачки изобразили радость, что, мол, да хоть всю оставшуюся жизнь.
— Тогда быстро надеть резиновые сапоги и сюда. Я пока всё приготовлю. Ну? Приступаем?
