Боялись увидеть, Он видел насквозь.
Дали врагу над собой воцариться,
Самозванство его смертью отозвалось.
В поте лица, вдвоем в одиночестве,
Догорает костер, сгущается тьма.
Было в отечестве, осталось в отчестве,
Божьи дети без Бога сходят с ума.
В ризы из кожи облеклись уходя.
Не вернуться назад, хоть из кожи вон.
Первая жертва на закланье идя,
Надеялась, что это лишь страшный сон.
Страх проходит со смертью земной,
Жизнь бесконечней звездного неба.
Не скучно Адаму стало жить с женой,
Счастье любви слаще райского хлеба.
6
Кость от костей, плоть от плоти Адама,
Душа в душу, вот они муж и жена.
И так непохожи, другие прямо.
Открылась в другом Бога глубина.
Вечная жизнь и райские кущи,
Манна небесная и Бог на земле.
Все одному звучит вопиюще,
Смысл во множественном числе.
Сотворение рода из праха до Эдема,
Сотворение Евы как разрыв пополам.
Не сон обуял, а исступление, тардема,
Не боль, а экстаз испытал Адам.
Грани мужского и женского рода,
Аверс и реверс плоти одной,
Той что возможно андрогина природа,
По образу и подобию изумляет красотой.
Часть четвертая
7
В лабиринте Эдема заблудились они
И вкусили от яблони вечной и тленной,
Надеясь, что тогда загорятся огни
И откроются тайны вселенной.
Взрослые дети, слепые в умах,
Путь жизни открыт, только иди.
Тысячи раз вслух и в сердцах
Будут проклинать себя, как не крути.
Гениальный Садовник в опустевшем саду.
Человек, как и Бог, не заменим.
Горнее творение у всех на виду
Без венца потускнело и стало ничьим.
Рай надмирный открывается крылом.
На страже бесплотный и верный.
Ищущим рай видится вещим сном,
Всем прочим снится сон эфемерный.
8
Так будет не раз – обманет услада.
На каждый шаг и движенье руки
Из листвы донесется шипение гада,
И боль от укуса и отрава в крови.
Стали смертными все, как тот человек,
Тот первый Адам, его Ева и дети,
Весь будущий Ноев ковчег,
И все живое на этой планете.
Как простить ему смерть и забвение?
Люди-то смогут воскреснуть потом!
Твари земные за малым исключением
В будущей жизни останутся за бортом.
С той поры всякое дыхание вокруг
Враждебно друг другу и синеве.
Полюбить и тем разорвать этот круг.
У Бога все живы по библейской главе.
Алмазная вера
1
Океаном об камни надрывается сердце,
Мысли витают птицами в облаках.
Возьми мой ветер, чтобы опереться,
Возьми звезды вести впотьмах.
2
Слово живёт в звуке услышанном,
Свобода в сказанном слове своём.
Молчать солнцем, ласкающим крыши,
Звучать музыкой под хрустальным дождем.
3
В небо влечёт энергия Божьего дара,
Колесо дней вращается в лепоте и во зле.
Остаётся покой после жизни пожара,
Вдохновение полёта в опаленном крыле.
4
В тебе, как и в другом, вижу Единого Бога,
Ты одна возвращаешь меня к Нему.
Напрасно змеится земная дорога,
Алмазная вера рассечет предрассветную тьму.
Молитва
На сон грядущий, как на смерть,
На ложе, как во гроб,
Молю, храни земную круговерть
От превращения в окоп.
От сна восстав, не мало удивлюсь
За что мне этот дар?
И в радость жизни облекусь,
Как млад и стар.
В час шестой и в час девятый
Отца на помощь призову.
Своими беззаконьями распятый
Пропадаю наяву.
На сон грядущий, как на смерть,
На ложе, как во гроб,
Молю, храни земную круговерть
От превращения в окоп.
Подражание переводам
1
Простуженный лес в ненастные дни,
Мечтает о теплом шарфе.
В листьях палых погасли огни
На пожухлой траве.
Он ненавидит вещие сны,
Где холодеет река в рукаве.
В царстве ледяной тишины,
Река все поет в его голове.
И смотрит с другой стороны,
Обвиняя лес в колдовстве:
Заклинания ветра слышны,
Шипящие в яркой листве.
Вода и древо в плену без вины,
Пока лев не проснется во льве.
Не сами морозы страшны,
А хмарь, повисшая на синеве.
2
От весны до бабьего лета
В райский сад преображается лес.
Он мирно спит до рассвета,
В его снах чудеса из чудес.
В третий день в сиянии света
Сад появился (а значит воскрес)
За день до небесного дуэта,
До всех тварей от земли до небес.
Когда нарушитель запрета,
Обвинивший Бога, из рая исчез,
Вместо Адама-поэта,
Без райским миром завладел "дантес".
Четыре по три куплета
Пророчат концовку всех пьес.
Вода и древо со времен завета
Бессмертия знаки всегда и днесь.
Диалоги
1
– Были народы, остались люди.
Леса вымерли, окрест пустыня.
Приправа в моем коронном блюде —
Пресного фарисейства гордыня.
Люди спрятались в каменной башне
Им бы взять посмотреть в окно.
Жизнь комфортная бесшабашная
А что потом – все равно.
– Жить умирая и заново жить
Не мучаясь тайной грядущего дня.
Изыди! Не смей со мной ворожить,
Я не позволю решать за меня.
Творец не повторим и не повторяется.
Он посмеется планам лжеца.
