– Четыре? – ещё больше удивился я.
– Ой, извините, ошибся пять, – явно издеваясь надо мной, ответил он улыбаясь.
– Как ты вообще что-то продаёшь с таким подходом? – удивившись, спросил я, понимая, что, вероятно, обломок ножа купить я не смогу.
– Как могу, так и продаю.
– Га-рам, прекрати издеваться, лучше помоги мне отработать свой долг, – вздохнув, грустно произнесла моя спутница.
– Опять попалась? Что же тебе так не везёт, чем будешь платить отчиму за кров над головой? Ладно, всё, что тут лежит, по одному муну, – ответил парень, сразу став серьёзным.
– Потап, дай четыре муна, – попросил я своего слугу, стоящего в стороне и с интересом наблюдавшего за мной.
Поколебавшись несколько секунд, он достал кошелёк и вложил мне в руку четыре небольшие медные монеты, квадратной формы, с таким же отверстием по центру. Ещё там были надписи, которые означали, что монеты достоинством в одну мун.
Обломок ножа и вот эти два обломка, клыка и кости, – указал я на интересующие меня предметы, протянув три муна, а одну зажав в руке.
Став обладателем неказистых предметов, которые вызвали на лице Потапа разочарование, я вложил одну монету в руку Ён.
Та этого явно не ожидала и от неожиданности даже не поверила.
– Завтра, я приду к рынку, будешь ждать меня при входе. Если будешь стараться, отрабатывая свой долго, то я отблагодарю тебя, а сейчас нам пора уходить, – сказал удивлённой девушке и, оставив её рядом с продавцом, направился к выходу с рынка.
Только в машине, Потап посмел осторожно высказать мне своё мнение,
– Господин, не стоило заводить подобных знакомств. Этот парень явно не из вашего круга общения, да и как вор слабоват. И зачем вы купили тот ненужный хлам на рынке?
– Во-первых, она – девушка, а не парень, просто это скрывает, не хочет на панель. Во-вторых, друзей моего круга общения я вокруг не наблюдаю, а помочь мне понять местные устои и правила она мне сможет, ну а, в-третьих, раз у нас с тобой нет двенадцати тысяч мун на покупку полноценного набора для изготовления артефактов, то придётся сделать инструмент самим.
– Прошу простить меня, господин, если посмел усомниться в ваших поступках. После этого случая вы сильно изменились и стали совершенно другим. Даже в вашем голосе пропала робость, и речь стала намного увереннее.
– Так, на грани смерти люди меняются, тебе ли не знать этого. Уверен, что во время войны ты навидался такого сплошь и рядом, – ответил ему.
– То на войне, да и откуда тебе знать о подобном? Хотя да, пройдя по краю, люди способны сильно меняться, – нахмурившись, произнёс Потап, явно вспомнив что-то грустное. Похоже, война для него прошла не бесследно.
– Расскажи лучше, что могло светить той воровке, если бы её сдали гвардейцам короля или охранникам рынка?
– Если бы охранникам рынка, то могла отделаться крупным штрафом от десяти до ста мун, а вот если бы гвардейцам императора, которые следят за порядком в столице, то в лучшем случае сослали бы на рудники в пустоши, а то могли и голову отрубить. Всё-таки она решилась красть на территории столицы, где власть короля распространяется на всё вокруг. А для чего тебе это знать, ты ведь отпустил её.
– Ты же слышал, что она будет отрабатывать свой проступок, а знания мне нужны для понимания, насколько велик её долг перед нами, – ответил я, наблюдая за мелькавшими за окном машинами и пешеходами. Сегодня на улице было намного больше людей, чем вчера, и, возможно, это связано с выходными.
– Но ты ведь дал ей денег. Для чего? У нас их и так мало.
– Не переживай, если всё получится, то деньги у нас будут, пусть не сразу и не так много, как хотелось бы, но будут. А вот нормального слугу надо воспитывать именно с такого возраста, чтобы воспитать верность, и тогда тот не предаст меня в будущем. Да, она слышала, что денег у нас мало, но от этого мой поступок ещё более ценен, и поверь, я видел, как она смотрела на меня, когда мы уходили.
– Слишком по-взрослому ты говоришь, всё никак не привыкну, что ещё вчера днём, ты был беззаботным подростком, любившим развлечения и отдых. Что будешь делать с теми вещами, что купил, если не секрет конечно? – спросил Потап.
– Осоколок ножа использую для создания артефактного инструмента, а две заготовки пойдут на основы амулетов. Пусть они будут простые, но на рынке такие стоят очень дорого. Пусть они будут одноразовые, но для начала и этого хватит. Попробую сегодня вечером заняться изготовлением пробного. Надеюсь, у меня всё получится, и завтра мы сможем продать их и тогда я верну тебе твои деньги. Ты ведь выдал мне из своих? Да и вообще, что это за деньги, которые мы получаем от посольства, оно выдаётся безвозвратно или как? – спросил слугу, повернувшись к нему.
– Ага, как же, безвозмездно. Это кредит, который придётся вернуть в конце срока с процентами или расстаться со званием потомственного дворянства. Это сразу лишит твой род возможности проживать на землях, где расположена усадьба, бывшая резиденция одного из опальных чеболей. Нас всех вышвырнут на улицу, и, что будет дальше, даже думать не хочется, но возвращаться обратно в Российскую Империю сейчас очень опасно. Вчера приезжал Рыков и сообщил, что за нами отправили наёмного убийцу, нанятого одним врагом твоего покойного отца. Нас попробуют уведомить, если он пересечёт границу Кореи, но на это особо рассчитывать не стоит. Поэтому из усадьбы лишний раз не выходи, а если куда и нужно, то только вместе со мной, – ответил Потап и, дождавшись моего кивка, продолжил, – Вчера он очень сильно ругался, когда занимался твоим лечением. Говорит, что ты чудом выжил, и ещё непонятно, как смог воспользоваться маной. К сожалению, твой источник так и не начал восстановления, поэтому рассчитывать, что ты сможешь стать полноценным магом, не стоит. Если говорить про лечение, то потребуются редкие ингредиенты, стоимостью не менее десяти тысяч мун, и это без гарантии на успех, да ещё и процедур потребуется несколько, – тяжело вздохнув, рассказал слуга.
– Да, не знал, что всё настолько плохо. Значит, времени у нас практически нет, и нужно сильно постараться, чтобы исправить ситуацию. Тогда, как приедем, займусь попытками создать артефакт, судя по ценам, лучше всего изготовить защитные артефакты, но они сложнее, значит, остановимся на атакующих стихии огня, раз у меня родовая предрасположенность к этому, – начал я размышлять вслух и, заметив это, замолчал, рассуждая уже про себя.
Как приехали, я сразу отправился в свою комнату, погрузившись в изучение книг, разложенных на столе в моих комнатах. Мне нужно сделать так, чтобы мои рунные знаки не сильно отличались от местных, тогда будет проще их продать. Основные рисунки и особенности написания, я сегодня видел в достаточной мере, чтобы повторить их самостоятельно. Придётся остановить свой выбор на простейшей руне «Кано» (<), руна огня со значением руны раскрытия, что можно использовать как направление распространения огня. Но нарисовать руну недостаточно, нужно ещё напитать заготовку и саму руну, на которой она будет нанесена, а также добавить активацию, но это как раз смогу сделать с помощью магии крови. Достаточно запрограммировать частичку своей крови, и она будет являться спусковым крючком, для запуска заклинания. По идее, можно попробовать добавить руну усиления «Уруз» (ᚢ), тогда увеличится и мощность заклинания. Пусть это и простые руны, но ещё мне нужен специальный стол, на котором я и буду выводить их. Отсутствие специального стола может очень плохо сказаться как на артефакте, так и на артефакторе, его изготовившем. Дело в том, что помимо простых рун, есть ещё и их антиподы, а именно перевёрнутые, обратные и обратно-перевёрнутые. Чтобы избежать двоякого толкования и разворота руны, её нужно «заякорить» на заготовке, то есть обозначить низ, верх, право и лево. Проще всего это делать с помощью простейшей пентаграммы, привязанной к сторонам света и к полюсам, если они имеются в данном месте. Поэтому мне без специального рунного стола не обойтись, а это может занять немало времени и сил, коих у меня и так не много.
Мне пришлось освободить свой письменный стол, после чего произвести его точную разметку, начертив тонкие линии, по которым, не торопясь, вывести пентаграмму, используя в качестве активатора свою собственную кровь. Можно было бы использовать кровь магических животных, но так надёжней, да и использовать этот стол без моего участия уже не получится.
На начертание у меня ушло без малого два часа, кровь использовал из надрезанной ладони, а вот чертить пришлось левой рукой, с трудом зажимая кисть в скрюченных пальцах. Дальше, пришлось повозиться с осколком ножа, плотно зафиксировав его с помощью строительной ленты, примотав к карандашу. Подготовив инструмент, начал наносить на вершины пентаграммы, основные руны второго порядка, которые буду использовать: лагуз (ᛚ) -руна воды, кано – огня, эйваз (ᛇ)– ветра, эар (ᛠ) – земля, и пятой руной взял руну молнии, она же звука и солнца (ᛋ) – совило. Для простейших артефактов мне этого вполне хватит, главное, что стол пришлось передвинуть, сориентировав его по сторонам света, развернув к окну, которое выходило на южную сторону.
Эта работа заняла у меня немало времени и сил. Самодельный резец не желал держаться в скрюченных пальцах, постоянно выскакивая, что требовало неимоверной концентрации. Хуже всего, тут ошибку допустить было нельзя, иначе придётся всё начинать сначала, а ведь приходилось постоянно подпитывать резец крохами маны, накопленной в покорёженном источнике. Мне пришлось пропустить обед и ужин, чтобы успеть закончить до вечера, но трогать заготовки после этого я не стал. Источник полностью опустел, и требовалось время, для его наполнения, поэтому, выйдя из своей комнаты, запер её и отправился на кухню, где Аюн накормила меня остывшим ужином, который я с удовольствием съел. Правда, всё время она на меня странно посматривала, и было отчего. Левая рука у меня постоянно дрожала от испытанного напряжения, пальцы были в следах засохшей крови, да ещё и взгляд был безумным. Мне не терпелось закончить начатое, чтобы понять, получится это у меня или нет. Хотя первые руны на рунном столе вполне работали, а значит, всё у меня будет. Вероятно, ночью нормально поспать не удастся, но в любом случае, до утра мне нужно изготовить два артефакта, чего бы это мне не стоило.
Глава 5
Наевшись от пуза традиционной русской кухней, заваливаюсь спать, строго приказав разбудить меня через два часа, расположившись у себя в комнате, но на всякий случай ставлю закладку у себя в голове, чтобы проснуться через два часа.
Просыпаюсь резко, почувствовав, как в комнату вошла служанка, благодарю за заботу и умывшись, сразу отправляюсь к своему рабочему месту. Стол накрыт простынёй, и к нему запрещено прикасаться. Появятся деньги, нужно будет сделать к нему ещё одну крышку, тогда можно будет делать уроки при посторонних, и никто не догадается, что тут стол артефактора. Сейчас мне предстоит сложная работа, в этот раз мне придётся влить в заготовку всю доступную энергию, а через два часа повторить процедуру снова, именно столько восполняется мой источник. С такими запасами я могу только зажечь небольшой огонёк на кончиках пальцев, но никак не использовать заклинания и уж тем более не создать полноценный конструкт. Скажу даже больше, восстанови я сейчас источник, в его первоначальном виде и, вероятно, так и не смогу магичить. Источник за последнее время сильно деформировался, поэтому так важно научиться работать с артефактами, это будут мои костыли, которыми я научусь искусно манипулировать.
Сложность нанесения рун и сама профессия артефактора упирались в тонкости манипулирования маны. Для примера, если взять обычный лист бумаги и тонкую кисть, после чего дать задание нарисовать на листе как минимум десять рун, то слабый маг, с вероятностью в двадцать процентов, сможет это сделать, а вот маг, владеющий конструктами и мощным источником, не сможет нарисовать тонкие линии. Его рисунок будет выглядеть как рисование огромной кистью для покраски полов. Да, большую руну он сможет нанести, только вот если нужно нанести несколько рун, да ещё на маленьком предмете, то при всём желании сделать он этого не сможет. Мой опыт из прошлого мира, где я обладал магическим зрением, позволяющим видеть тонкие линии и концентрировать манну в тонкий пучок силы, позволял мне заниматься артефакторикой, чем я и пользовался. В этом мире магических сил для простейшего конструкта линзы всевидения у меня не было, но зато слабый поток маны позволял делать сверхтонкие линии, что очень ценно среди артефакторов.
Ещё одной сложностью был процесс активации руны. Есть миры, где рунная магия привязывается к высшим сущностям, так называемым богам, но на самом деле, каждую руну можно привязать напрямую к стихии без посредника в высшей сущности. Знания, полученные от Ордена серых кардиналов, давали мне возможность использовать сразу несколько вариантов активации: от класичеких, с призывом посредника, к прямой установке в процессе выжигания руны. Можно сделать привязку к слову-ключу, но это очень опасно, так как сработать сможет во время разговора, хотя и здесь есть методы защиты. Я решил использовать частичку своей крови для формирования ключа-команды. В артефакт потребуется влить немного маны и чёткое желание активации предмета.
Первый артефакт, в виде клыка какого-то монстра, размером с палец, я изготовил за два часа, полностью выложившись. Работать левой рукой было неимоверно сложно, а терять концентрацию было нельзя. Ещё приходилось постоянно подпитывать работу свежей кровью, укладываемой в микроскопических пропорциях, прямо в дорожку рисунка. После изготовления артефакта и небольшого перерыва пришлось выжечь остатки следов крови, чтобы никто не смог использовать этот артефакт против меня. Магия крови очень опасна, а если твой противник заполучит образцы твоей крови, то сможет использовать её против тебя.
Пользуясь способностью вставать через нужный промежуток времени, я улёгся спать на два часа, за которые моя мана должна восстановиться. Проснулся в нужное время, в районе трёх часов ночи, порадовавшись своей способности, и занялся вторым артефактом. Имея опыт и понимая сложности процесса, смог сделать размер рун раза в два меньше, что должно увеличить стоимость артефакта. Работа заняла чуть больше часа, и маны ушло намного меньше, чем с первой заготовкой, да и от таких изнуряющих оперирований маной мой источник немного увеличился. Процента на два-три, что в реальном размере совсем незаметно, но в моём случае, любая положительная тенденция в этом направлении меня сильно порадовала.
Закончив со вторым артефактом, прибрался на столе, скрыв нарисованную пентаграмму, после чего улёгся спать уже под утро, хотя чувство голода сильно обострилось. В будущем нужно будет брать с собой еду на ночь, чтобы никого не беспокоить.
Утром меня разбудила Аюн, деликатно постучавшись в дверь спальни и сообщив, что все ждут меня в гостиной через полчаса. Удивляться этому не стал, а встав, сделал небольшую разминку, уделив основное внимание левой руке и разработке кисти, быстро помылся и спустился в гостиную, где очень удивился. В центре стоял низкий столик, заставленный множеством тарелок и блюд явно местной кухни, вокруг были раскиданы подушки, а моя мать ждала меня, сидя на диване, стоявшем у стены.
– Тонсен, сейчас Аюн, преподаст нам урок этикета и традиций, используемых в этой стране. Каждое воскресенье мы проводим его, это, если ты ещё не вспомнил, – пояснила моя мать. Аюн, видя, что я не совсем понимаю, что сейчас сказала Марфа Анифовна, поклонилась мне и пояснила:
– Тонсен – это обращение старшего по отношению к младшему. Если ты хочешь обратиться к старшему, но равному тобой по положению, то должен обращаться к ней – аджума.
– Благодарю за пояснение, – ответил я, поклонившись ей в ответ.
– Поклон к слуге не должен быть таким глубоким. Достаточно было только обозначить его небольшим движением головы. К старшему поклон должен быть примерно на тридцать градусов, вот так, – показала Аюн, после чего продолжила моё обучение. – Если человек очень уважаемый, начальник, профессор, который тебя обучает, то поклон должен быть более глубокий. Если ты поклонился ниже, чем встреченный тобой собеседник, то ты признаёшь его превосходство и старшинство перед собой. Перед старшими, кроме слуг, поклон всегда должен быть более глубокий, хотя дворянам позволяется кланяться на равных по отношению к простолюдинам или даже игнорировать поклон. Поклоны делаются при встрече, при расставании, на важных встречах, если встреча случайная, к примеру, в магазине, достаточно приветствовать знакомого кивком.
В редких случаях, перед императором, на процедуре поминания предков, поклон с преклонением колен. Также слуги, которых берут в род, должны приклонять колени, когда клянутся в верности. При встрече ты всегда можешь показать своё отношение к собеседнику своим поклоном, это особый язык переговоров, но и не забывай, что недостаточно глубоко поклонившись, ты можешь нанести оскорбление, и это даже может стать поводом для вызова на дуэль среди аристократов. А сейчас прошу присаживаться за стол.
Вздохнув, я подумал, что просто не будет, но и знать культуру страны, в которой, возможно, придётся долго прожить, мне точно необходимо.
Аюн, показала, как правильно усаживаться за стол, и несколько поз, которые допускаются во время еды.
На столе лежали знакомые мне по родному миру палочки, которыми я в своё время неплохо умел пользоваться, ибо суши были моим излюбленным блюдом, и я частенько посещал японские рестораны. Помимо палочек, тут были и небольшие ложки с длинной и тонкой ручкой, напоминающие палочки, которыми, как пояснила Аюн, можно пользоваться, когда употребляется суп или рис. Палочками обычно пользуются для накладывания закусок, коих на столах обычно очень много.
Основное блюдо корейцев, кимчи или его ещё называют чимчи – это острая капуста с овощами, если говорить простыми словами. Придя в гости, его нужно обязательно попробовать и похвалить хозяев за вкус и качество этого блюда. Дальше идут супы, различные закуски и блюда с мясом. Запоминать названия я даже не старался, решив для начала освоить основные правила, которые рассказывала служанка.
Когда она прервалась, я спросил:
– А почему Потап не с нами завтракает?
– В Чосон, по-вашему в Корее, не принято есть со своими слугами, – ответила Аюн.
– Он не просто слуга, он ещё и учитель, да и другом назвать его не постесняюсь, поэтому в следующий раз буду рад, если он будет присутствовать за столом. Если, конечно, аджума будет не против? – спросил я, посмотрев на мать.
– Полностью согласна с тобой, токсен, – улыбнувшись, ответила она мне.
Так, переговариваясь, мы позавтракали, узнав, что чавкать во время еды очень даже желательно, так ты показываешь, насколько тебе нравится еда и как бы хвалишь хозяев.
Удивило меня, что чай, в Корее практически не пьют, а предпочитают тёплую воду или настойки на травах и рисе.
Закончив с завтраком, я прихватил свои сделанные артефакты с телефоном в виде пудреницы, и отправился на выход, где меня уже ждал Потап, стоя рядом с автомобилем.
– Доброе утро, Потап, буду рад, если принимать пищу, ты будешь за общим столом, матушка не против, – сказал я ему, когда подошёл к машине. От неожиданности моего предложения он вздрогнул, и мне даже показалось, что глаза его предательски заблестели, что он сразу скрыл в глубоком поклоне.
– Чем вызвана такая честь? – спросил он.
– Взрослением наследника. С завтрашнего дня ты займёшься моим обучением, всё, что знаешь и умеешь, ты должен передать мне. Научить стрелять, драться и выживать там, где обычный человек этого не сможет сделать. Ну и ты уже давно не просто слуга, а фактически член семьи, поэтому вполне заслужил это право, – ответил я, открывая дверь и садясь внутрь машины. Потап так был ошарашен моими словами, что поздно вспомнил о своих обязанностях и, извинившись, уселся на место водителя. Я порадовался, что поступил правильно, понятно, что дворянство будет всегда стоять между нами, но его поддержка мне точно понадобиться уже в ближайшее время, и я хочу, чтобы он, не задумываясь, выполнял мои распоряжения, какими бы странными они ему ни казались.
– На рынок? – спросил он, заведя автомобиль.
– Да, попробуем продать амулеты, которые мне удалось вчера изготовить, посмотрим, насколько оценят мой труд.
Сегодня на дороге было очень много машин, и все они ехали в город, что меня удивило, заметив моё удивление, Потап пояснил:
– Сегодня у местных праздник – Чхусок, день осеннего равновесия, он празднуется три дня, поэтому на учёбу вы завтра не едете, как и во вторник. Все ездят в гости друг к другу, ну к родственникам, навещают родителей, закатывают праздничные пирушки. Так как у нас родственников нет, то нас никуда не приглашают.
В этот раз припарковаться на том же месте нам не удалось, машин было очень много, и, долго петляя по улицам, мы смогли припарковать машину в полукилометре от рынка. На улицах было невероятное количество народа, что выглядело для меня необычным, да и одеты они были в очень яркую национальную одежду, поэтому на улице мы сильно выделялись, и многие смотрели нам вслед, и не всегда эти взгляды были приятными. Моя увечная рука вызывала у людей негативные эмоции.
Перед входом меня встретила Ён, одетая как парень, радостно подбежав ко мне.
– Господин, я готова вернуть свой долг перед вами, – сходу заявила она предварительно глубоко поклонившись. Теперь я начинал разбираться во всех этих поклонах, что меня порадовало. А вот то, что девушка решила вернуть долг, мне не понравилось, слишком большие планы я уже возлагал на неё.
– Ты что, достала где-то десять тысяч мун? – спросил я, сразу ошарашив её.
– Десять тысяч мун? – тихим голосом переспросила она.
– Ну а во сколько ещё ты оцениваешь свою жизнь? Хороший слуга, продаваемый родителями, стоит как раз десять тысяч мун, ты, конечно, не хороший слуга, и род у тебя неизвестный, но я оцениваю твою жизнь в десять тысяч мун, ведь мы с тобой не оговаривали твой долг передо мной. Ты просто согласилась с этим, не уточнив, в чём он выражается. Сдай я тебя гвардейцам короля, и смертная казнь тебе была гарантирована, ведь ты решилась украсть у гостя, которого пригласил король, – ответил я. Практика продажи детей в слуги существовала в Корее очень давно, но последние лет тридцать практически не применялась, хотя и запрета на это не было.
На глазах девушки стали выступать слёзы, которые она с трудом сдерживала, отчего на лице появилась кривая гримаса.
– Да и откуда ты могла достать денег? Опять украла? – наклонившись к ней, спросил её.
Девушка вздрогнула и ещё ниже склонила голову.
– Ладно, я тебя не сдам, но больше не воруй, будешь работать на меня, пока не отработаешь долг, или я не посчитаю, что ты его полностью вернула. Сейчас мне нужно продать два небольших артефакта, поможешь, получишь один мун, ты ведь должна денег отчиму, вот и будешь, помогая мне, зарабатывать.
– Тогда нам нужно в западное крыло рынка, там торгуют скупщики артефактов, – собравшись, ответила мне девушка и, посмотрев на меня, обречённо вздохнула, направилась в сторону главного входа, ну а мы с Потапом пошли следом.
Пройдя рынок практически насквозь, мы вышли к небольшим магазинчикам, в которых было не так много людей, как на основном базаре.
– Вот эти три магазина – главные по скупке любых артефактов, первые два не брезгуют ничем и тут можно продать «находки», но цена слишком низкая, а вот третий торгует только «чистыми», поэтому и ценник там хороший. Туда лучше иди один, а то тебе не поверят, у меня тут с репутацией не очень, – рассказала она, намекая на скупку ворованных вещей.
Внутрь мы зашли вместе с Потапом, который остановился при входе, отыгрывая роль моего охранника.
– Что желает молодой господин? – спросил пожилой кореец, возраст которого было невозможно определить. Ко всему прочему он был магом, хоть и не очень сильным, увидеть его источник и каналы я не мог, но общую ауру и потенциал ощущал физически.
– У меня в семье появился артефактор, который будет делать для моего рода нужные изделия, но в любом случае у него будет то, что не подойдёт нам, и мы хотим начать их продавать. Если мы сойдёмся в цене, то, надеюсь, сможем сотрудничать на постоянной основе, – ответил ему.
– Хорошо, показывайте, что у вас есть.
Я выложил на стол свой первый артефакт с руной огня и направления, взяв который старик начал внимательно осматривать.
– Делал подмастерье или начинающий мастер. Исполнение довольно оригинальное, контуры руны напитаны равномерно, мощность на взгляд ниже среднего. Сейчас проверю на специальном оборудовании, – произнёс он и, отойдя в сторону, снял чехол, со стоящей на прилавке машины.
Выглядел агрегат как микроволновка и немного фонил магией, что говорило об обманчивости внешнего вида. Положив артефакт внутрь, старик закрыл дверцу и нажал несколько кнопок. Аппарат загудел и начал пиликать. Выдавая на небольшой дисплей какие-то данные. Процедура анализа заняла около трёх минут, после чего прибор отключился, а старик, вынув клык, положил его передо мной.
– Мощность – шестёрка, по двадцати балльной шкале, что довольно неплохо. Артефакт одноразовый с простым ключом активации, что тоже идёт в плюс, поэтому могу дать вам за него не более ста пятидесяти мун, с учётом, что вы остальные изделия будете продавать только мне.
– Согласен, раз вас устроило качества первого артефакта, то прошу проверить ещё один, он сделан более качественно, – произнёс я, выкладывая рядом ещё один клык, где руны были прописаны более мелко.
Внимательно осмотрев второй предмет, старик удивлённо посмотрел на меня и отнёс его опять к анализатору, повторив процедуру, после которой рассказал результат.
– Этот уже восьмого уровня, качество на порядок лучше, хотя видно, что делал один мастер, чувствуется свой стиль. Подобного я не встречал, такой школы в нашей местности мне не попадалось. Второй артефакт готов купить за триста пятьдесят мун, если вас это устроит.
На такое я даже и не рассчитывал, и по идее нужно поторговаться, но старик смотрел так, что о какой-либо торговле можно забыть.
– Хорошо, надеюсь на дальнейшее сотрудничество, – ответил я ему, немного подвинув артефакты в его сторону.
Отсчитав пятьсот мун монетами разного номинала, старик подвинул их ко мне. Кошелька у меня не было, поэтому я указал взглядом на них Потапу, и тот молча убрал их в свой кошелёк, который спрятал во внутренний карман пиджака.
– С вами приятно иметь дело, буду рад вас видеть в моей лавке в любой день, – сказал старик и слегка поклонился мне. Я, поклонившись в ответ, скопировав глубину его поклона, обозначив тем самым, что, несмотря на его возраст, наше положение как минимум равное, молча вышел из магазина.
***
Как только дверь закрылась, старик выкрикнул в сторону подсобки:
– Пак. Иди сюда.
– Звали, сонсэнъним, – спросил молодой парень, лет двадцати. Худощавый, одетый в национальный костюм с передником, надетым спереди.
– Проследи за этими гендзинами, выясни, кто они и откуда. Только осторожно, – сказал старик, указывая в окно на улицу, где к двум иностранцам подошёл парень, промышляющий воровством на рынке.
– Вы думаете, что они принесли ворованные вещи?
– Не уверен, слишком необычная техника, просто проследи за ними, – сказал старик, отвернувшись от окна.
Глава 6
