Страница 2 из 7
Она погладила меня по голове, прижалась к моим губам и прошептала:
–Как можно научит тому, что человек делает интуитивно. Я так чувствую, я так хочу, поэтому я так делаю.
Я жадно схватил ее губы ртом и случайно прикусил ей язык. Элла взвизгнула от боли и наотмашь ударила меня по щеке, а этот злополучный момент дверь ванной открылась и на пороге появилась Шахерезада.
–Да, у вас тут уже семейные разборки, -кривя губы в улыбке, проговорила она. – Это и к лучшему, я за Сергеем. Хочу танцевать.
Шампанское сделало Дарину смелой, и то, что она пыталась скрыть или подавить в себе, сейчас с бешенной силой вырывалось наружу. Я посмотрел на Эллу
–Конечно, иди, -угадала она мои мысли, -только не кусайся.
Я хотел объяснить ей, что это я случайно, потому что никогда раньше этого не делал, но Шахерезада уже потянула меня в комнату. Танцевала она отвратительно, мало того, что я не самый хороший танцор, так вместе с ней мы смотрелись как две коровы на льду. Мы просто медленно двигались по кругу и все. Дарина мне что-то рассказывала, голос ее был грубоватым, а фразы короткие, рубленые. Казалось, что это не девушка говорит, а бухает тяжелый молот по наковальне. Я с нетерпением ждал конца этого танца. Элла в это время о чем-то разговаривала с Сашкой, слов я не слышал, но видел довольную физиономию друга и кожей чувствовал, что они обсуждают меня.
Стемнело, я включил светомузыку и в комнате стало уютнее. Полумрак скрывал истинное пространство помещения, косые тени от всего, что попадало в свет прожектора, нервно бегали по стенам и растворялись в темноте. Сашка предложил поиграть в «бутылочку». Это молодежная игра на поцелуи. Ирка сразу надула губки и демонстративно отошла к окну, показывая своему парню нежелание участвовать в этом мероприятии. Желающие поиграть, начали шумно искать подходящее место. Расположились все на полу. Правила требовали, чтобы мальчики сидели напротив девочек, но кто и когда соблюдал эти правила. После четырех однополых поцелуев, игра прекратилась. Я сидел на диване и сжимал в своих ладонях нежную ручку Снегурочки. Она положила голову на мое плечо и молчала. Мне было хорошо. Вдруг кто-то из парней предложил:
–А давайте устроим фейерверк в честь нашего именинника.
Глава 2. Фейерверк
В советское время все школьники хорошо знали химию, поэтому соорудить фейерверк из подручных материалов мог любой. Самыми популярными шумно-дымовыми развлечениями были бомбочки. Готовились они так. Газету пропитывали раствором селитры, высушивали ее на солнце, затем находили на свалках бутылки из-под одеколона «Тройной». Высохшую газету резали на полоски и скатывали в тонкие трубочки, которые потом втискивали в узкое горлышко бутылька. Конец последней трубочки был фитилем, поэтому оставался снаружи. Затем, находили безлюдное место, поджигали фитиль и бросали бутылек. Взрыв был таким же, как от боевой гранаты, а стеклянные осколки разлетались в радиусе десяти метров. Бомбочки были опасными, но очень интересными. В домашнем дворе таких взрывов мы не устраивали. На этот случай был изобретен «Коробок».
В обычной аптеке покупали марганцовку за две копейки, пузырек с тридцатью граммами кристаллов рубинового цвета. Добавляли туда столько же измельченного магния. Ты, мой читатель, спросишь, откуда у школьников советской эпохи был магний. Ответ очень прост. Мы его находили, когда собирали металлолом. Этот очень легкий и пористый металл напильником превращали в крупинки, т.е. самостоятельно изготавливали измельченный компонент. Процесс был трудоемким, но фейерверки того стоили, к тому же в нашем детстве не было китайской пиротехники. Все изготавливали во дворах, вручную из того, что можно было найти. Сашка вынес три коробка с длинными белыми нитями- фитилями, положил их на постамент из трех кирпичей, аккуратно уложенных друг на друга, и поджег. Сине-оранжевое пламя медленно ползло по нитям, подбираясь к картонным спичечным коробкам. Мгновение! И все они, вспыхнув почти одновременно, выпустили на свободу огненные искры. Девчонки завизжали от неожиданного хлопка, а парни с восхищением смотрели на огненное шоу.
–А «Пушка» у тебя есть? – вдруг спросил Сашку Олег.
– Конечно, – с гордостью ответил именинник, – и «Белый парашют» тоже есть.
– Покажи, – почти хором закричали девчонки.
Я посмотрел на Эллу и шепотом спросил:
– Ты знаешь, что такое «Белый парашют»?
Это название я произнес с гордостью, потому что мы с Сашкой сами его придумали.
– С гидроперитом? – без особого интереса спросила Элла.
– Дааа, – робко протянул я.– А подробнее!
– Берешь пустой спичечный коробок, – начала она, не глядя на меня, – наполняешь его сухим фиксажем.
Хочу сделать небольшое уточнение, в нашем детстве у многих были фотоаппараты типа «Смена», которыми снимали на черно-белую пленку важные события жизни. Всего тридцать шесть кадров, а сколько было радости в процессе фотографирования. У некоторых были «ФЭД» или «Зенит», но эти фотоаппараты считались почти профессиональными и стоили дорого. Все остальные довольствовались «Сменами».
Отсняв тридцать шесть кадров, пленку нужно было в темноте извлечь из фотоаппарата и поместить в специальный проявочный бачок. Чтобы начать печатать с пленки фотографии нужно сначала ее проявить в специальном растворе, затем промыть, затем зафиксировать и снова промыть, высушить и только после этого можно печатать. Почти у каждого, кто имел фотоаппарат были принадлежности для проявки пленки и оборудование для печати фотографий. А вот все растворы: «проявитель» и «закрепитель» покупались в специальном магазине в сухом виде. На самом деле процессы фотографирования и печати фотографий были очень трудоемкими, но интересными.
– Насыпаешь примерно половину коробочки и в центр кладешь таблетку гидроперита, – продолжила Элла.
Внесу еще одно уточнение. Вы, мои дорогие читатели, наверное, не догадываетесь, почему в каждой советской квартире можно было найти эти таблетки. Женщины всегда хотят выглядеть красивыми, как с обложки модного журнала, но природа их всех сделала разными. Писком моды в этот период стали блондинки, поэтому те, кто от рождения не получили этого цвета, беспощадно обесцвечивали свои волосы раствором гидроперита. Причем вся эта процедура происходила дома, с соблюдением, конечно же, правил безопасности. То ли женщины неправильно разводили таблетки гидроперита, то ли использовали времени больше, чем этого требовалось, но очень часто получался не желанный блонд, а ужасный желтый цвет и, к тому же еще сожженные волосы. Красота всегда требует жертв.
– Аккуратно, чтобы не смешивать эти два компонента, перематываешь коробок нитками, – сказала Элла и внимательно посмотрела на меня.
Я кивнул, сдерживая негодование.
– Откуда ты это знаешь? -выдавил наконец я вопрос, который казался мне смертным приговорам.
Она засмеялась.
– А разве я не учу в школе химию?
– Ты что, пероксид водорода с карбамидом, – быстро проговорила Элла. – Вот я нашей химичке расскажу, что восьмиклассники не знают элементарной химии.
Мне стало стыдно и обидно. Никогда я еще не испытывал эти два чувства одновременно. Стыдно было, потому что я, действительно, не знал химии, а обида съедала меня из-за того, что я гордился нашим с Сашкой изобретением, а оказалось, что оно известно уже всем.
– Да,– вдруг оживилась Элла,– а название «Белый парашют» красивое, мы называли эту смесь просто «дымовуха». Я запомню.
После фейерверка и «Белого парашюта» многие начали потихоньку разбредаться. Кто-то направился домой, кто-то пошел погулять по городу, а кто-то расположился на освободившейся скамейке, потому что старушки, занимавшие ее с утра, разошлись по домам. Я с тревогой посмотрел на Эллу.
– Мне пора, – прошептала она. – Проводишь?
Я утвердительно покачал головой.
– За ветровкой домой зайду и пойдем.
Она засмеялась:
– Мне бы тоже не мешало привести себя в нормальный вид, а то всех прохожих распугаю.
Джинсы почти высохли, поэтому Элла натянула их, попрощалась с именинником и вышла из квартиры. Было около одиннадцати часов, осеннее солнце, которое днем радовало нас своими теплыми лучами, сейчас спряталось и его место заняла холодная луна. Своим бледным ликом она нехотя освещала землю. На черном небе появились редкие, но яркие звезды, погода начала портиться и обещала завтра расплакаться мелким и нудным дождем. Я замешкался дома, и когда вышел, Элла уже дрожала от холода.
– Замерзла? – тихо спросил я.
– Чуть- чуть, – стуча зубами, проговорила она.
Я провел рукой по ее бедру и удивлённо спросил:
– Высохли?
–Да, – радостно ответила она, – и пятен нет и почти сухие.
– А ветровки нет?
– Тепло же было.
Я быстро снял свою ветровку и накинул ей на плечи.
– Спасибо, – прошептала она, – а ты?
– Не замерзну, я же сибиряк.
Она засмеялась, просунула руки в рукава и застегнула молнию.
– Так теплее, – уточнила она и взяла меня под руку.
– Какой дорогой пойдем? – строго спросил я. – Короткой или длинной.
– Я же на каблуках.
– Значит, длинной, – обрадовался я.
Короткая дорога сокращала путь почти в два раза, но нужно было идти по темноте через стройку. Один я бы, конечно, воспользовался именно этой, короткой дорогой, но с Эллой мне хотелось побыть подольше. Я не помню того, о чем мы говорили в этот вечер, я помню, что мне было приятно ощущать ее руку на моей, чувствовать тепло ее тела и слушать приятный журчащий голос.
Глава 3. Новый ученик
С тринадцатого сентября началась история нашей любви. Я жил в трех минутах от школы. Это было очень удобно, потому что занятия начинались с девяти часов, значит, я мог спать до восьми сорока. Затем быстро вскакивал, умывался, одевался, неспешно завтракал и приходил в школу за десять минут до звонка. С появлением в моей жизни Эллы, в режиме дня произошли изменения. Теперь я просыпался в семь утра, умывался, одевался, быстро завтракал и бежал короткой дорогой к дому Эллы. По меркам нашего города она жила далеко от школы. Несмотря на то, что в ее дворе была школа, но Элла в ней не училась. Я как-то спросил у нее:
– А почему ты учишься в нашей школе?
Она пожала плечами и шепотом ответила:
– Потому что очень хотела встретить тебя.
Мы тогда не понимали, что наша школа была лучшей в городе. К тому же с физико-математическим и химическим уклоном. В этой школе учились наши родители, но об этом потом.
Каждое утро я прибегал к ее подъезду и ждал, когда Элла выйдет. Она никогда не опаздывала, и мы приходили за десять-пятнадцать минут до начала уроков. Сначала нас сопровождала Дарина, она жила в соседнем доме, и девчонки утром ждали друг друга. Шахерезада была недовольна тем, что теперь каждое утро я ждал Эллу, нес ее дипломат и она держалась за мою руку, а не шагала, как это было раньше рядом с ней.
Тут, мой дорогой читатель, я хочу дать пояснение. Дипломат – это небольшой плоский чемодан для деловых целей. Говоря современным языком, атташе-кейс. В советское время почему-то старшеклассники облюбовали такой кейс и приспособили его для школы. Дипломаты были изготовлены из мягких, виниловых материалов или жестких пластиков и металла. Такой кейс обязательно имел замки с ключами или кодовые замки. У меня не было дипломата, потому что я не носил в школу ни учебников, ни тетрадей. У меня была одна «общая» тетрадь на все случаи жизни. А школьный дневник жил в Сашкином гараже.
И у Эллы, и у Дарины был дипломат, в который они аккуратно укладывали тетрадки и учебники. Надо отметить, что у старшеклассников каждый день проводилось по пять- шесть уроков. На каждый предмет полагался учебник страниц на двести, в обложке, общая тетрадь для теории и две тоненькие рабочие тетрадки. И все это каждый ученик приносил в школу, обеспечивая себя «рабочими инструментами».
В советское время школьными учебниками пользовались несколько поколений, поэтому обязательное условие – каждый учебник должен иметь обложку, чтобы его не испачкали и он мог служить подрастающим школьникам. С выдачей учебников в библиотеке было тоже не все так просто. Сначала новые или почти новые учебники получали те, что учился на «хорошо» и «отлично». Затем внешний вид учебников становился хуже и их получали троечники и те, кто не очень хотел учиться. Мои учебники были старыми и побывали в руках таких же лодырей, как я. Загрузив в дипломат пять учебников, столько же тетрадей, да и к тому же у девчонок были ручки разных цветов, карандаши, резинка, циркуль, линейка, транспортир, калькулятор, расческа, зеркальце и прочие дамские штучки. Кейс получался очень тяжелым.
– Зачем ты все это приносишь в школу? – спросил я как-то у Эллы, рассматривая, как она выгружает все содержимое дипломата на парту.
– Учиться! – строго ответила она.
– И зеркало?
– Глупый ты.
Больше таких вопросов я девчонкам не задавал.
Дарина молча тащила свой дипломат, но иногда она фыркала на подругу:
– Ну, что ты к нему прилипла? Пусть идет впереди, а лучше позади нас, я хочу с тобой посекретничать.
Тогда Элла, извиняясь, отпускала мою руку и тихо просила:
– Сережа, иди вперед, мы тебя через пять минут догоним. Дарина хочет что-то мне сказать без твоих ушей.
Я злился и на Шахерезаду, и на Снегурочку, но послушно шел вперед. Затем Элла громко говорила:
– Да, ты сошла с ума.
Догоняла меня и брала под руку. Я был счастлив, и мне было все равно, почему по мнению Эллы, Дарина сошла с ума. Вскоре Шахерезада перестала быть третьей лишней, и мы с Эллой добирались до школы вдвоем. Иногда она пересказывала мне страницы параграфа, потому что думала, что сегодня ее обязательно спросят. Я внимательно слушал и даже понимал то, что она мне рассказывала, задавал вопросы – запомнил эту тему. Но чаще мы просто болтали, я рассказывал ей, что хочу починить мотоцикл отца, чтобы летом на нем кататься. Она смеялась, толкала меня в бок и строго говорила:
– Тебе нужно готовиться к поступлению в техникум, а не кататься.
Я ее понимал, но учеба меня интересовала мало, а вот техника – это наука, которую я самостоятельно постигал каждый день. У меня были справочники и книги по автомобилям и мотоциклам. Я мог легко прочитать схему охлаждения двигателя, начертить схемы электропитания и газоотвода. Умел разбирать и собирать двигатель мотоцикла и по звуку определять неисправность в работе системы. Я рассказывал об этом Элле, а она заинтересованно слушала, кое-что уточняла, а потом задумчиво говорила:
– Это хорошо, это очень хорошо.
Мы приходили в школу, сдавали свои вещи в гардероб, и я провожал ее до кабинета, в котором у нее был первый урок. Расписание занятий класса Эллы я знал очень хорошо, потому что после каждого урока приходил на перемене к ним в кабинет и хотя бы пять – десять минут, чтобы увидеть Эллу, посидеть с ней рядом. Иногда я помогал перебирать учебники в дипломате или приносил ей конфеты, зная, что моя девушка очень любит сладкое. Сашка всегда радостно приветствовал меня:
– Новый ученик девятого «А» класса, заходи!
Я смущался, опускал глаза, потому что все его одноклассники сразу же обращали на меня внимание, а я не люблю публичности.
– Может, ты к нам и на уроки придешь? – ехидно спрашивала Дарина. – А то вдруг твою Эллочку кто-нибудь украдет!
Шахерезада громко смеялась, а потом страшным, театральным голосом продолжала:
–Или нет! Наша Снегурочка найдет себе нового принца! Да, вот хотя бы Андрюшеньку.
Все знали, что Андрей с третьего класса заглядывался на Эллу, но кроме дружеских отношений ничего за это время не добился.
Я молчал, но за меня отвечала Элла.
– Нужно будет и придет, и тебя спрашивать не будет.
– У нас класс без троечников, – вспыхивала Шахерезада.-Кому он тут нужен?
Она делала многозначительную паузу, потом продолжала:
–Простите, совсем забыла, он же тебе нужен! Элкин хвост.
Тут все девчонки начинала шипеть на разгоряченную Дарину, она демонстративно хлопала крышкой своего дипломата и еще раз произносила позорный для меня приговор:
–Двоечник!
И тут она была совершенно права, после окончания восьми классов, все не желающие учиться ушли. Кто-то в ПТУ (профессионально-техническое училище), кто-то в техникумы, а кто-то, окончив трехмесячные курсы продавцов, уже работал в торговых ларьках или магазинах. Сейчас в девятом «А» учились только отличники и хорошисты.
–Этот класс- гордость нашей школы, -сообщил директор на торжественной линейке, посвященной началу учебного года.
Все ученики дружно зааплодировали, а Сашка выкрикнул:
–Ура!
Но его никто не поддержал, а классный руководитель девятого «А» цыкнула на моего друга и украдкой угрожающе показала ему кулак.
