– Ну, ты её в списки-то включи, а трудовую она принесёт, – попросил я, а сам подумал, как лучше это сделать? Наверное, лучше через Ксюшу, пусть она сама в кадрах всё оформит. В комитете комсомола, лучше, о Галие не напоминать. Работает, и пусть работает. Тем более, что она реально свои полставки по-честному отрабатывает. И главное, что ей даже нравится. А в институте у отца трудовая лежать будет.
Посидели немного и поехали, кто куда. Пётр к себе в Мытищи на мотоцикле, а я в гараж. Подвёз отца до станции.
– Может, давай до дома подкину? – предложил я ему.
– А обратно как будешь без прав возвращаться? – возразил он. – Это надо было Галию с собой брать. Ты, лучше, плитку ко мне как-нибудь привезёшь. Только я с Кирой сперва поговорю, какой и когда ремонт нам нужен.
– Конечно, привезу. Не вопрос.
Мы попрощались, и он к себе поехал. Что значит, возраст. Он реально устал. А мы с Петром ещё бодрячком. Посидели за столом немного, и порядок.
Остаток вечера провели у художников. Отсидел свои оставшиеся сорок минут. Михаил Андреевич сказал, что этого достаточно, но на результат посмотреть опять не дал.
– Терпение, мой друг, – улыбаясь, сказал он. – Ещё немного осталось.
– Мы хотели вас попросить, – начала Елена Яковлевна за чаем. – Мы уезжаем на пленэр в Самару на месяц. Не трудно будет цветочки мои поливать пару раз в неделю?
– Конечно, не беспокойтесь, – сразу ответила Галия. – У нас до конца июня сессия, так что мы в Москве будем.
– Ой, как хорошо, – обрадовалась художница.
Потом разговор зашёл про Юрку Бахтина. Как я понял, Михаил Андреевич, всё же, познакомил его с преподавателем на подготовительных курсах и Юрка начал посещать их.
– Мне показалось, что он уже не так очарован, – рассказывала жена. – Первое время он с таким восторгом обо всём, что там у него происходит, говорил. А сейчас стал буднично на все мои вопросы отвечать.
Художники, переглянувшись, рассмеялись.
– Похоже, начал понимать, что это тоже совсем нелёгкое ремесло, – сказал Михаил Андреевич. – Но так и лучше, пусть не будет иллюзий. Один раз он с выбором профессии уже ошибся, пусть уж во второй точно понимает, на что подписывается.
В четверг получил письмо от Мишки Кузнецова, где он подробно написал, на какой специальности учится, какие дисциплины в первом семестре первого курса на какие оценки сдал, какие ждут его зачёты и экзамены на летней сессии. Ну вот, теперь можно заняться и подбором места. Горный институт не профильный для Мишки, это на крайний случай. Попробуем подобрать по профилю. Позвонил Константину Сергеевичу в общество «Знание», попросил, в первую очередь, устроить мне лекции в ВУЗах, связанных с транспортом или транспортным машиностроением.
– Друг учится в Брянском институте транспортного машиностроения, хочет в Москву перевестись, – объяснил ему я.
– Может, МИИТ? – предложил он. – Кстати, я тут закинул удочку насчёт вашего студенческого стройотряда. Есть несколько предложений, но вам самим надо ехать разговаривать насчёт всех деталей.
– Понял, спасибо, – обрадовался я, что самому не надо искать. Что-то сейчас совсем не до этого.
Записал контакты людей, с кем надо встретиться. Решил, что сам поеду вместе с Лёхой, а то он ещё неопытен в переговорах.
В МИИТ лекцию он мне тоже обещал устроить. А сегодня еду, по плану, в Институт автоматики.
Думал, обычный завод, типа как тот, что радиоточки паяет. А нет, это оказался научно-исследовательский институт, тут выпускали шифровальную технику для нужд государственных структур. Секретность и строгий пропускной режим впечатлили, все как в Кремле.
Встречал меня замдиректора института по науке. Что-то конкретное он рассказать о продукции института, естественно, не мог. Сказал только, что это оборудование обеспечивает безопасность правительственных каналов связи.
Серьёзные ребята. И продукция у них серьёзная. Их согнали всех в просторный актовый зал. Много молодёжи, что порадовало.
Лекция «Резервы развития научного потенциала для нужд народного хозяйства СССР». Хорошая тема. Тут и про важность развития отечественной научной школы рассказал, и про патриотизм, но основной упор сделал на образовании, как общем школьном, так и специализированном.
– Чтобы взрастить гениального учёного, нужно дать проявить себя десятку очень хороших молодых учёных. А чтобы найти этот десяток очень хороших молодых учёных, нужно дать достойное образование ста молодым людям. А чтобы у вас ВУЗ закончило сто молодых людей, нужно дать очень хорошее образование тысяче детей в школе. Чем больше людей в стране получат достойное образование, приобщаться к наследию мировой культуры и науки, тем больше шансов получить мощную научную школу. С этой точки зрения все мы в СССР делаем правильно. Перед детьми в СССР открыты все пути, сын колхозника может стать великим академиком! Это наше преимущество.
А вот что еще неплохо бы улучшить… У нас есть серьезный пробел с внедрением новых технологий, которые есть в военном секторе, в гражданский. И зачастую большой разрыв между уровнем военного сектора и гражданского. Ну сами подумайте, товарищи – мы способны сделать ядерную ракету, что может перелететь на другой континент и попасть в достаточно небольшую точку без промаха. Можем сделать один из лучших в мире танков. А когда нам нужно купить пальто, и мы приходим в магазин с этой целью, то, что там продается, покупать совсем не хочется. Ликвидация этого разрыва – одна из важнейших вещей, что стоят перед советской экономикой! Как и наша армия заслуживает всего самого лучшего, и мы это ей обеспечиваем, так и наши советские граждане тоже заслуживают всего самого лучшего!
Если кто и хотел спорить на эту тему, то не стал. Тут уже даже свои сразу засмеют. Все были в магазине, видели эти мышиного цвета пальто по выкройкам сорокалетней давности…
Задали мне после лекции непростой вопрос.
– Что, если что-то нам необходимое уже кем-то за рубежом изобретено, но охраняется, как гостайна, и купить нельзя. Есть ли смысл своё изобретать? Особенно, если это касается обороноспособности?
– Я так понимаю, что речь идёт о промышленном шпионаже? – уточнил я. – Когда речь идёт о жизни и смерти, то конечно, надо пользоваться любой возможностью, чтобы получить новую технологию. Но, по-хорошему, нужно самим развивать и такие технологии, которые есть у других, и такие, которых нет ни у кого. Наличие современных технологий – серьёзный аргумент в любых переговорах. И, что самое главное, самостоятельно разрабатывая те технологии, что уже есть у других, можно наткнуться на что-то новое, на что иначе не наткнешься. И наработать компетенции для очередного научного прорыва…
Интересно поговорили. Подняли и тему ядерного вооружения.
– Опасное оружие, если речь идёт о войне в непосредственной близости от собственных границ. Применишь такое оружие, в том числе, и собственную территорию превратишь в пустыню. Но чрезвычайно важное для защиты суверенитета. Страну, которая располагает и ядерным оружием, и мощным арсеналом его доставки на территорию противника, мало кто решится атаковать. А вот без такого арсенала все может однажды сложиться очень печально… Скажут, к примеру, что на твоей территории права человека нарушаются, или ты что-то плохое задумал в отношении других стран, и нападут.
Говоря об этом, я сразу вспомнил известное видео с пробиркой Колина Пауэлла, который тряс ей на трибуне ООН, уверяя всех, что у Ирака есть химическое оружие. И что атака США на эту страну совершенно необходима, чтобы не дать Ираку его использовать против соседей. В пробирке оказалась вода, а в захваченном Ираке американцы так и не нашли никакого химического оружия, хотя и очень старались. Оказалось, что иракцы его уничтожили за много лет до этого вторжения. Вот это был бы классный пример, но после него сразу санитаров вызовут…
Спорили о ПВО, меня уверяли, что у ПВО невероятные перспективы.
– Я вас, наверняка, сильно огорчу, – спорил я с этими кулибиными. – Но любое ПВО разряжается на раз-два предварительным пуском ложных целей. И в целом это то же самое что борьба тех, кто делает снаряды, с теми, кто делает броню. Делают снаряд, что пробивает имеющуюся броню, конструкторы напрягаются и делают броню, что он не может пробить. Тогда конструкторы снарядов напрягаются и делают снаряд, что может пробить новую, улучшенную броню. Бесконечная история…
Тут с первого ряда поднялся полный мужчина с лысиной, напомнивший мне своей внешностью Хрущёва, и строго погрозил мне пальцем.
– Стыдно, товарищ лектор, – заявил он. – Нехорошо так людей пугать.
– Вот тебе и здрасте. Кого же я напугал?
– Меня, например. Как вы можете утверждать, что любое ПВО можно легко обезвредить?
– Но это же очевидно, – развёл руками я. – Простая математика. Если в распоряжении ПВО противника имеется двадцать ракет, то достаточно выпустить двадцать ложных целей и делайте дальше с ним, всё, что хотите.
– А, ну если так ставится вопрос, то я согласен. – промокнул он себе лоб носовым платком под улыбки и шутки коллег.
Спор продолжался бы и дальше, если бы меня не отодвинул от трибуны какой-то местный начальник, судя по выправке, военный в прошлом, а может, и в настоящем.
– Товарищи, – возвестил он. – Время лекции вышло.
– Ну-у… – раздалось в ответ ему несколько голосов.
– Спасибо, – пожал он мне руку. – Было очень интересно. Секретарь партийной организации Ковалёв Евгений Павлович. Прошу следовать за мной.
Он провёл меня коридорами в кабинет, где, по всей видимости, был хозяином, и вручил мне коробку.
– Ого! – не ожидал я, что она будет столько весить.
– Ничего, боец, своя ноша не тянет, – похлопал он меня по плечу, улыбнувшись, и проводил до вахты.
Ящик не был ничем перевязан, его можно было тащить, только обняв рукой и уперев в бедро. Неудобно, а куда денешься?
В коробке оказалась говяжья тушёнка. Галия деловито переложила банки в шкафчик. Тоже недавно с работы только пришла и занималась ужином.
– Ой, а на работе что творилось! – улыбаясь, делилась жена. – Все разговоры с Ксюшей были только о поездке в деревню. Она так ожила, так похорошела!
– Иван ей как, понравился? Или мы зря старались?
– Понравился. Он у неё телефон рабочий попросил, – хитро улыбнулась мне жена.
– А, ну и отлично. Дальше сами разберутся.
Вскоре позвонил Сатчан и сказал, что скоро подъедет. Что опять стряслось?
Глава 5
г. Москва.
Через двадцать минут я уже ходил вдоль Проспекта Мира в надежде, что Сатчан, просто, решил мне завезти шубы или книги.
Но нет, когда подъехал, сразу увидел, что лицо озабоченное – и понял, что есть какое-то дело ко мне. Надеюсь, не новые проблемы с меховой фабрикой. Что-то она уже опостылела…
– Привет. Тут такое дело, – сходу начал он, когда я сел к нему в машину, – сигнал получили нехороший. Сегодня на внутриведомственном совещании озвучили, что Яуза совсем испортилась, типа жители написали коллективную жалобу, – взглянул он на меня встревожено.
Я смотрел на него, пока не совсем понимая, при чем тут я.
– Бортко быстро сориентировался и предложил воспользоваться нашим Комсомольским прожектором с приборостроительного завода. Твой-то эмгэушный Прожектор, я так понял, уже практически не работает…
– Верно, Самедов вообще про нас забыл, такое впечатление. Так… Ну, Яуза известная помойка, – не понял я, в чём проблема, – что тут такого нового?
– Похоже, кто-то что-то в реку сливает. Совсем нехорошее. Не простую грязь. Надо выяснить, кто и что.
– Химический анализ, что ли, проводить? – не понял я.
– Нет. Показать пальцем на того, кто этим занимается и всё.
– Ты так говоришь, – усмехнулся я, – как будто вы собрались по-тихому с этими ребятами разобраться. Почему милицию не привлечь?
– Без них разберёмся, – уклончиво ответил Сатчан.
– Может, вы уже прикинули, где искать?
– Может, и прикинули, – неохотно ответил Сатчан. – Там выше по течению большая промзона. Среди прочих, там есть одно предприятие, «Смена»… Короче, к нему не должно быть никаких претензий. Поэтому, ты подключаешься к работе нашего Прожектора.
Ну вот теперь все понятно… «Смена», получается, под группировкой Сатчана ходит. Нельзя им ее подставлять. Но чего он темнит, что, просто нельзя сказать, что ли? Столько всего уже у нас с ним вместе было по схожей тематике, к чему темнить и говорить намеками? Правда, сразу же у меня нарисовался и понятный вопрос:
– А это «Смена» гадит в реку?
– Говорят, что нет. Но кто ж признается? Поэтому и нужно, чтобы вы сами глянули и на них тоже. Чтобы уж точно знать.
– Большая промзона? Сколько там предприятий?
– Ой, да там хватает. И вообще, Яуза до Москвы через колхозные угодья протекает, там и фермы со своими соответствующими отходами, и с полей талые воды чего только не приносят. А расхлёбывать весь этот гадюшник нам.
– Я понял. Савостюк ещё в Прожекторе?
– Конечно, куда он денется.
– Ну, отлично. Когда нам приступать?
– Уже.
– Савостюк пусть будет старшим, – попросил я, – как в прошлый раз, оформлениями всеми сам пусть занимается, я только присматривать за ними буду.
– Как хочешь, – озабоченно согласился Сатчан.
– Хорошо. Все на этом?
– Подожди, – остановил он меня. – Пойдём, дам, о чем договорились…
Он вышел из машины, я за ним. Из багажника он вынул небольшой бумажный свёрток, перетянутый тонким шпагатом, и отдал мне.
– Я сам выбирал. Поверь, это сейчас самое модное, – произнёс он.
– Что это? – взвесил я свёрток в руке. В приятных ожиданиях.
– Увидишь, – улыбнулся он и протянул мне на прощанье руку.
Дома стал распаковывать свёрток и обомлел. В бумажных листах, как по волшебству, на глазах распускались во всей своей красе две норковых чёрно-белых женских шубки. А с виду свёрток был совсем не объёмным. Да, и весил, не сказать, что много для двух зимних пальто.
Что это за норка, я знал. Сатчан молодец, хорошо выбрал. Скандинавская порода, очень интересная расцветка.
Посмотрел по биркам, размер одинаковый, сорок восьмой. Сначала расстроился, просил же Галие сорок шестой, но потом подумал, родит, может, чуть округлится. Правильно, пусть будет сорок восьмой.
Взял одну шубу, спрятал за спиной и пошёл к жене на кухню. Она посуду мыла, краем глаза меня заметила и спросила:
– Ну, что Сатчан хотел?
Вместо ответа накинул ей на плечи манто и придерживал, чтобы не упало. Сюрприз полный – жене я ничего про ожидаемый от Сатчана гонорар не говорил. Не люблю трепаться, пока дело не сделано. Чай, не мальчик…
Галия сначала дёрнулась от неожиданности, потом на несколько мгновений зависла и, резко оглянувшись, уставилась на меня выпученными глазами.
– Это мне? – не веря своим глазам, с надеждой спросила она, не смея начать радоваться.
– Ну, конечно, – рассмеялся я. – Кому ещё?
– А-аа, – раздалось в ответ, и жена убежала в спальню к зеркалу. Даже воду не выключила. Пришлось самому кран закрывать.
Не успел я шагу сделать, она вернулась, чмокнула меня в щёку и опять убежала.
Когда я дошёл до спальни, жена уже в своих чёрных сапогах крутилась перед зеркалом с белой сумочкой в руках. Крестовая норка смотрелась со всем этим идеально.
