— Это ведь форменный плащ? Комиссара магической безопасности.
Мастерпосмотрел себе на грудь. Плащ был не совсем форменным. Первый прототип плаща для более точной телепортации, а также для того, чтобы не простывать, не тонуть и не падать со скал. На мысль о подобном инструменте Лесиастрата навел замечательный случай, когда он перенесся на Южный континент и угодил вместо деревни прямиком в болото, под бок очень раздражительной самке бегемота. Тогда ему удалось спастись, но впечатления остались на всю жизнь. Маг упорно трудился 120 лет, чтобы изобрести плащи и еще 30 — чтобы изобрести арки и капсулы для телепортации мирян. Сейчас палевый плащ был надет как жилет-теплушка и схвачен ремнем.
— Эм… Ну, в целом, да, — согласился Мастерс предположением Тупа.
— Мне правда жаль, — качнул головой комендант, — но вещь колдовская, я не могу ее оставить вам.
Мужчины посмотрели друг другу в глаза, каждый надеялся, что другой отступит.
— Я без него замерзну, — приподнял бровь Мастер.
— Броская вещь, — в тон воразил Туп. — Если кто увидит, вас самого заарестуют, а меня на кол посадят.
— На кол?..
— Как есть на кол. Обстановка теперь не та, чтобы долго разбирались.
Мастертяжело вздохнул. Мана коменданта была ровной и искренней, как плач младенца. Маг помощился, сдерживая досаду, и стал расстегивать ремень.
Глава 19. Живе буде!
С досмотра Лесиастрат шагнул в колючую, морозную вьюжку. Сыпучий снег поднимало с сугробов и бросало в лицо. Такая же вьюга тревожила сердце мага. Много, много, много лет он был отшельником. Почти 300 лет он покидал остров Терезы только для того, чтобы в уютном зале послушать нудные речи коллоквиатов, вставить пламенную речь, если нужно, и затем поужинать в любимом ресторане с парочкой знакомых, вроде эльфы Ирэны Ким или полувеликана Толстеня, мага огня… Теперь же Мастер на пороге лютого холода, и защитой ему — только медвежья шкура, маленькая печать с красными завитками и опыт комиссара магической безопасности.
В какой еще заговор угодил Санкэ? Всегда рассудительный, точный и осмотрительный юноша, волчарь, преданный Таице до мозга костей. Что если Северные тут ни при чем, и ему противостоят карийские маги-плебеи, сторонники Магистериума? Эти чванливые хищники грезят о власти и жаждут подчинить не только весь мир, но и всю науку. С кем предстоит сразиться Мастеру — с ведьмами ветра, волчарями Обая в красных тулупах или со всем бесноватым Магистериумом? Только бы не сразу с тремя. Как ни велик дар Ратэ, он всё же не справится с подобной задачей.
Эльф опустил уши своей шапки и спрятал руки под мышки. День клонился к закату, мороз крепчал. И вдруг Лесиастрат увидел тестя. Огромный в своем тулупе и высокой шапке, он быстро шел по тропе, и снег, казалось, в ужасе разлетается и отскакивает, торопясь пропустить человека.
— Живе буде! — проронил Лог и крепко обнял зятя, дважды хлопнув по спине.
— Живу буду, — машинально ответил маг, и мужчины посмотрели друг на друга так, словно виделись впервые. «Живе буде» — древнее пожелание тем, кого провожают в неизвестность. И оно же — приветствие тех, кому улыбнулась Зорька, тем, кто выжил. В 21 веке тэинычаще приветствуют друг друга «Здравствуй-долго». Древние словаберегут для самых близких... Лесиастрат не знал, что тесть дорожит его жизнью. Лог не знал, что зять почитает законы Тэи, законы Тэй-ги. Только теперь они оба разглядели правду. Человек похлопал эльфа по плечу и повернулся к слугам.
Вместо верховых волков Лог привез полоску — узкие сани, которые могли проехать по сходням. А сходни — что-то вроде мостов, подвесные дороги между деревьями и столбами, с большими щелями между травлеными досками, метрах в полутора над землей и где-то в полуметре-метре над снегом. Будет весна — всё провалится в щели, частью талину отскребут и сбросят набок. И не будет страшна распутица, слякоть и топь, в которую обращаются наземные дороги в середине мая.
Барин и Мастер уселись в полоску, еще немного проехали по земле, а потом поднялись на сходни. Быстро темнело, деревья застили небо. Но сходни — это не санный путь по земле. Тут не собьешься, не вылетишь в целину и непролазную снежную глубь, тут не страшны ни медведи, ни лоси — нет им охоты перелезть через перилла и столкнуться в узком проходе со стаей тягловых и верховых волков да людьми, вооруженными ружьями.
Добрались до Путешки, ближайшего крунпого города, и заняли тесную душную комнату в корчме. Лог сразу захлопал ладонями, вылез из тулупа и шапки, сбросил на скамью — оттаивать. Эльф долго, минуты три стоял, отходя от холода, пока не закружилась голова и не утихла пульсирующая боль в кончиках пальцев. Тогда он только раскрыл крючки и выбрался из меховых покровов, вытянул ноги из валенок, стянул шапку, уселся рядом с тестем на лавку у чугунка — маленькой раскаленной печки.
— Хо-ро-шо, — протянул маг, по-старинному округляя «о». Тесть хохотнул и одобрительно шлепнул зятя по плечу — молодец, мол, понимаешь. Волчари-слуги замерзли гораздо меньше, они ехали верхом и грелись о волчьи бока, но и те окоченели. Отведя своих бурошкурых в загоны, оттирали теперь руки и отпаивались горячей медовухой в обеденной зале. Баре туда не пошли, им сюда принесут.
— Люто, — заметил Мастер, когда служащий, мальчишка лет одиннадцати, оставил горячий элеутерококк с горячей же рыбной похлебкой и вышел из комнаты.
— И то верно, — согласился Лог.
В каморке коптила сальная свеча, пахло кислым, а в углах прятались тараканы — ждали поживы из мелких крошек. Лог поднял тулуп со скамьи, отряхнул и расстелил на кровати. Блеснул шелковый, изумрудно-зеленый подклад, напомнил о мягкой траве в хозяйстве, густых лесах вокруг него, о дружно поднимающейся ржи. Всё это летом, летом… А сейчас метель. Мастерс сожалением поднялся с лавки, отдаляясь от натопленной чугунки, встряхнул сырую от снега шубу, постелил на другом краю кровати. Спать они будут вместе — для сбережения тепла. А шубой каждый помечал, где чья сторона. Барин выбрал край, ближе к комнате, получше, магу достался — ближе к окну, похуже. Как говорят в Таице, кто постарше, тому и печка.
Отерли руки салфетками, поужинали. От сытной еды по телуразлилась приятная тяжесть и слабость. Голова сильнее затуманилась, и Мастерподумывал лечь спать, но тесть сдвинул поднос с тарелками и поманил зятя пальцем. Тот нагнулся ближе, и теперь они оба походили на заговорщиков.
— Что же? — понизил барин голос. — Санкэ?..
— Жив он точно.
Лог отодвинулся, тяжело перевел дыхание. Глаза старика стали влажными, он засопел, вытер нос и усы, отдышался и снова нагнулся ближе к эльфу.
— Бают, с кривдой спутался.
— Тому поруки нет. Я верю Санкэ.
— Что же?..
— Отыщу. И докажу, что он невинен.
— Как?..
— Пока не знаю. — Эльф запнулся на фразе. Он не знал, как объяснить свою мысль на старо-тэином. — Он дал мне весточку. А значит, он хотел, чтоб я его нашел. А это значит, что в мире он оставил след, по которому искусный маг сумеет отыскать его.
— Абось?! — удивился барин. Эльф кивнул и тут же помотал головой:
— Это еще не чародейство. Каждый оставляет память по себе, коль хочет, чтоб сыскали. Чародейство — эту память уловить и по ней пройти.
— А ты?..
— Смогу, — уверенно кивнул Лесиастрат. — Я мастер тонкой магии. Мне это под силу.
Лог глубоко и горько задумался, медленно кивнул. Потом его рот скривился, и он сказал, как будто выплюнул:
— Кажут, излукавил.
— Что хозяйство? Цело?
— Цело, да... Ты долго ехал.
— Я был на почте 22-го дня Морознаго месяца. А после две недели ждал, пока починят провода и придет ответ.
— В Лог пришло в последний день Морозного.
— 31-го, получается?
Лог кивнул и продолжил.
— На другой же день послал ответ... Не в обрыве дело. Лютуют ветры, да не так, чтоб волчари проехать не могли.
Мастерпоежился от внутреннегохолода: его телеграмму отправили не в Лог, а в столицу — Барград. Проверяли и пытались расшифровать. Видимо, не справились, и разрешили магу въехать — только для того, чтобы следить за каждым шагом и чрез него найти Санкэ...
— Так что Хозяйство?..
— Пожжа, — отмахнулся Лог. — Что в стороже?
— Обобрали. — На этот раз скривился маг.
— Зело?
— Зело. Путевую грамоту дали.
Мастерподошел к кровати, выудил бумагу из тулупа и протянул тестю. Барин цокнул языком и покачал головой. Эльф снова сел поближе.
— Оплачу, — утешил зятя Лог и оттолкнул путевую грамоту как похабную картинку. — Вишь...
— Не верят мне, — согласился маг. — Потой и затревожился за Лог.
Тесть скривился, как от приступа изжоги, и махнул рукой — ну, разговор окончен. Мастер подождал, может, будут еще слова, но Лог поднялся из-за стола и тяжело опустился на кровать. Магкивнул в знак согласия, сложил путевую грамоту в карман штанов и тоже забрался на тулуп. Ноги пришлось подогнуть — иначе они свешивались за изножье, а подушку убрать, чтобы освободить место голове и ушам.
— Да углядит нас Зорька, — проговорил барин и смачно зевнул.
— Доброй ночи, — отозвался лианец. Больше всего ему хотелось сейчас открыть глаза и оказаться дома, в Замке-на-острове. И ничего, если тут же на живот приземлится Сивена и завизжит:
— Пора вставать!!!!
Вместо дочери Мастераразбудила большая теплая рука тестя. Он был уже одет и прибран — борода расчесана, щеки и нос смазаны жиром.
— Разоспался, буде.
Маг не заметил, как уснул, а уже было утро. И нужно снова надевать толстый тулуп, шапку и валленки, лезть на мороз... На улице было пасмурно и тепло, вчерашней метели как не бывало, только сходни кое-где закидало. Волки переминались на долговязых лапах, волчари сдвигали шапки на макушки, чтобы не свариться в теплой одежде, держали наготове скребы — сбрасывать снег с дороги. Барин и маг уселись в полоску, на мягкую, согретую за ночь медвежью шкуру, накрылись нюклом. Тронулись.
От Путешки до Дикого, как и от Дикого до Тушита, где Сакнэ дал последнюю телеграмму, — месяц хода на волках. Понятно, с остановками и отдыхом в корчмах. На дирижабле та же дорога занимает неделю. Будь в нем больше магии, а не одна только защита от Ледяных ветров, то путь сократился бы до трех дней, но в Таице не жалуют магию. Как и в Цыге полагаются на пар, электричество, механизацию и частично — химию, конечно. Только в Цыге ведьм не изгоняют из сельбищ, им не запрещено врачевать в пределах городов, но и нет там таких лечебниц, как в Таице, нет научной медицины. А в Таице к 2020-му году открылись уже с полстотни медицинских училищ и институтов, где изучали физиологию, биологию, фармацею, и пытались объяснять, почему и как работают отвары, что такое микробы и правда ли, что разные микробы переносят разные болезни.
Глава 20. Красные тулупы
Хозяйство Лог находится «на средней линии» — не на севере, не на юге, — недалеко от города Дикого и рядом с местом, где две большие реки сливаются и образуютмощный поток, по которому ходят большегрузы и государевы крейсеры. Призванные защищать государство, этинеповоротливые бронированные корабли с огнеметами и современными пушками, но без толики магии, наводят страх не столько на врагов державы, сколько на самих тэиныхсватов.
Хозяйство Лог, тем не менее, это тихий угол, с пашнями, волчарнями и конными дворами. Деревни приютились под вековыми соснами, кедрами, щеголеватыми лиственницами. Каким-то чудом прижились здесь липы, и летом дарят прохладную тень и питательный мед. От деревни до деревни проросли в дебри дорожки-сходни, торговля шла волками, зерном и медом, шкурами, лесом и тканями. В одной из деревень образовалась ткацкая мануфактура — женщины наловчились ткать прозрачный лен и вязать кружевную шерсть, а мужчины — красить в стойкий красный и зеленый цвет. Управляющий сообразил выгоду и предложил хозяину централизовать всё это.
Словом, хозяйство Лог знали далеко за пределами Дикого, а в шерстяных кружевах из Лога щеголяли самые богатые и знатные барышни Таицы. Мастерсравнивал имение тестя с промышленными районами Кари, Лии, Кассиопеи, Цыги и неизменно поражался: там — сутолока, шум, суета, жизнь впопыхах, здесь — размеренность, семейственность и традиционность.
В этот раз, однако, покоя в Логе не было. Еще подъезжая на санях к имению, Мастерзаметил непривычных волчарей и пеших — в тулупах, обшитых красным сукном.
— Обаев догляд, — объяснил тесть и неуютно поежился. — Доглядают.
— Красные. Я видел серых в Диком...
— Те генеральские. А бурые — те управские, полиция по-вашему.
— Полиция... И все доглядывают за Лог?
Вместо ответа тесть поморщился, как от изжоги. Возможно, и вправду желудок разболелся: непросто жить под ежедневной угрозой, не зная правды и жив ли сын.
В конце сходен полоску не встречали ни балагуры, ни гости из соседних имений. Отчасти, это было хорошо: у Мастера неизменно начинала болеть голова от шумных прибауток, песен-кричалок и гремящих бубнов с гудками. С другой стороны, тишина звучала как погребальный марш... Впечатление только усилилось, когда мужчины перешагнули порог дома: Матче сильно постарела, седые волосы выбились из-под платка, на руках ни одного перстня, бусы не украшаютгрудь и шею... Матче былапоблекшая, измученная, еемана тоскливо тянулась во все стороны, а больше всего — к супругу, ища защиты, надежды, утешения.
Женщина поклонилась по обычаю, Мастер ответил тем же. Лог скупо, но крепко обнял супругу, и втроем они двинулись в обеденную. Вкоридоре дежурилкрасноспинный: сиделна лавке и чинил сапог. Навстречу хозяевам красныйне поднялсяи даже не отложил починку — только посмотрел и приподнял зад в знак приветствия. Лог глянул на него сурово, но безразлично, как на таракана.
В столовой пахло сытными пирогами, горячим элеутерококком, медовым узваром и... Кофе. От аромата у Мастера закружилась голова и мгновенно воскресло хорошее настроение.
— Кофе??
Лог впервые улыбнулся — ухмыльнулся какдовольный делец:
— В Диком ныне можно раздобыть. С дирижаблями доставляют.
Угодить гостю — честь дому. А чести Логу вот уже месяц как не хватало.
За обедом разговоры не вели — берегли дыхание для трапезы. После отправились отдыхать, точнее, Мастера отвели в ту комнату, где обычно он останавливался с Мелиссой. Матче занялась хозяйством, а Отче пошел на разговоры с управляющим. Вечером будет баня, квас и сладкие пироги. А пока, сытый и согретый, напившийся кофе со сливками, Мастерблаженно растянулся на полу. Позвоночник сладостно постанывал, расправляясь. Отлежавшись, маг лениво поднялся и полез в комод за зеркалом... Но его не оказалось на привычном месте. Маг зашел в нарядную, то есть туалетную, или гардеробную — вместо трюмо на туалетном столике торчала настольная ширма с водопадами и полынью, вышитыми шелком... Еще не веря, Мастеробыскал покои — ни единого зеркальца. От злости он чуть не зарычал, пришлось язык прикусить, чтобы сдержаться.
— Лог — не город, — в голос произнес маг. — А значит, я могу тут чаровать, понятно?
Никто не ответил, но маг был уверен, что его услышали. На самом деле зеркала убрали накануне и вовсе не по приказу генерала Дикого или обая. Серебряный слой за стеклами нужно было подновить, рамы почистить и кое-где отреставрировать. Вот и сдали зеркала в починку. Мастеру об этом расскажут позже. А пока он налил воду из умывальника в фарфоровый таз, на дно положил темную ткань — что-то из здешних туалетов Мелиссы. Получилось вполне себе сносное отражение. Затем пришлось, конечно, сильно напрячь память и вспомнить завитки, которые свяжут его напрямую с супругой.
Мелисса откликнулась мгновенно — зеркало теперь всегда лежало в кармане платья. Герцогиня Ратэ была хороша: волосы собраны в тугую прическу, а кофейно-карие глаза сияют от радости. Она засыпала мужа вопросами о его здоровье, о самочувствии родителей.
— С батюшкой уже переговорил?
— Немного. Больше вечером обсудим. Дети как?
— Тревожатся, конечно. Я, наверно, их тревожу.
— Не тревожься. Кто-то должен оставаться в здравомыслии.
— Да... Я постараюсь... Лета...
— Ну, а сны твои что говорят? Ты ж у нас пророчица, забыла?
— Ты всё шутишь! — сорвалась Мелисса, и Лесиастрат довольно рассмеялся. А супруга топнула ногой. А потом улыбнулась.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
