Перейти к содержанию

Дневник Великой Отечественной Войны Боровиковой Александры Никифоровны

Автор:

5,0 300+ оценок читателей Рунета
Категория
Историческая литература
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Данная книга представляет собой настоящий блокадный дневник жителя г. Ленинграда, который в годы Второй Мировой Войны работал в осаждённом городе на различных должностях и предприятиях, и который описал всё, что видел и слышал на протяжении нескольких лет войны. Блокадный дневник Боровиковой А.Н. - это не просто описание каких-то исторических событий, это личный дневник человека, для которого дневник стал единственным верным другом.Книга написана на основе 6 томов рукописных блокадных дневников моей бабушки: Боровиковой Александры Никифоровны, которая за период ВОВ написала более 1000 страниц формата А4. В одной книге описан период ВОВ: с 22.06.1941 по 25.10.1944.Дневники бережно хранились в архивах нашей семьи почти 80 лет, настала пора открыть их миру.Проект по расшифровке дневников, и вся работа по выпуску книги, заняли почти 8 лет.Книга издаётся в честь 80-летия Полного снятия немецко-фашистской блокады с г. Ленинграда, и к 79-летию Победы в Великой Отечественной Войне.

Читать «Дневник Великой Отечественной Войны Боровиковой Александры Никифоровны» — Андрей Анатольевич Орлов онлайн

Страница 14 из 36

Хотела лечь спать, но прежде, чем лечь, надо записать прошедший день.

День прошел спокойно, как многие рабочие называют:

– “Раз воскресенье, у Гитлера выходной день”.

По всей вероятности, уничтожили точку, которая обстреливала город.

Воскресений у Гитлера нет, он напал на нас как раз в воскресенье, со своим крестовым походом.

Сегодня училась стрелять, истратила патронов 10.

Била не очень удачно, укладывала все в 3–4.

Сегодня мне рассказали один эпизод.

Во время вчерашней бомбежки Невского, И. Анакин мылся под душем, и вот, когда послышались взрывы, он с намыленной головой одел свои штанишки, пиджак, выбежал, даже не застегнув штаны, и спрашивает у Фофановой, где стреляют.

А ещё корчит из себя героя, то он видел самолет, который кружился от Московского вокзала к Финляндскому, и обратно, и вот, тогда-то он сбросил две бомбы на Невском.

Вот врун-вояка, лучше бы молчал.

Когда же он это рассказывал, я нахохоталась.

Сегодня был воскресник.

В 16 часов слушала митинг женщин, в общей борьбе с фашистами.

Митинг транслировался из Москвы.

Выступала Гризодубова, Троицкая, Барсова, Долорес, Ибаррури, и др.

Митинг длился с 16 до 19:30 вечера.

Вечером с Воеводиным вытянула кружку пива.

Ночую сегодня одна на галёрке (*Верхний ярус в театре с дешевыми местам), цех не работает.

Вот, пишу эти строки, далеко слышно 4 удара, вероятно, артиллерия.

Попов сегодня опять предлагает мне квартиру Факторовича.

Очень не хочется переезжать, главное, не нравятся соседи – Воеводин и Анакин.

Не хочу переезжать.

Ну ладно, Саша, спокойной ночи.

8/IX/1941

8/IХ. Пробудилась в 6 часов, но потом, прослушав радио, прикорнула до 8 часов.

Шли бои по всему фронту.

В последнее время не плохие сводки, немцев крошат, и крошат.

Когда-нибудь, да их перекрошат, в основном, а остальные поймут мощь и непобедимость нашей страны.

В 10:02 дали «В.Т.».

76-ая тревога по счету.

Прошла спокойно, даже не слышно зениток.

Но погода была пасмурная, следовательно, опасная для немцев.

Фашистские стервятники воровски в такую погоду пробираются в город.

Говорят, вызвали Ив. Анакина в военкомат.

Ей богу, очень хочу, чтобы взяли его в Армию.

Такой трусишка на деле, а на словах – герой.

Ещё вчера этот герой высказывался, что снаряды летят без всякого свиста.

Тоже вояка, а ещё авторитет Фабрики.

Сижу, пишу, и что-то хочу сладкого.

Залезла в ящик, к своим запасам, которые берегла для знакомого.

Раз не пишет, то пусть не пишет, ну его.

Наверное, я испугала его последним письмом.

Ведь надо же что-то писать.

Раз мне бойкот, я ему тоже невестка, всегда в отместку (*Фразеологизм: невестке в отместку – назло кому-либо; мстя за что-либо).

Вчера Катя рассказала анекдот:

Одна женщина очень часто беременела, и решила обратиться за помощью к врачу.

Врач ей прописал пить крем-соду.

Вышла она от него, и вспомнила, что не спросила, когда пить, до, или после.

Вернулась. Врач и говорит, пей вместо …

(*Текст обрывается).

Сижу, и думаю, ехать мне, или нет на Боровую.

Что-то отвыкла я совсем от дому.

У меня здесь хорошая койка, и два матраца.

В 18:32 дали «В.Т.», такой был ураганный огонь.

Я очень любопытна, бегаю с телефоном и трубкой в руках, по кабинету.

Вдруг, летят три фашистских самолёта, по направлению к Смольному, ну и шла же по ним пальба.

Всё небо было усеяно дымками от зениток.

Но фашистские, стервятники спокойно, плавно, с выключенными моторами двигались вперёд.

С вышки сообщили, что очень большой пожар в направлении Московского вокзала.

Павел Николаевич Ерофеев предполагал, что горит “Красный Нефтяник” (*Здесь был сосредоточен один из основных запасов нефтепродуктов для Ленинграда. В 46 наземных резервуарах емкостью от 30 до 5000 кубических метров хранились бензин, керосин, масло).

В 19:06 Ив. Анакин сообщил, что в направлении Васильевского острова виден пожар в 4-х местах.

Я сама смотрела в окно, и видела клубы дыма в Московском районе.

Чёрт его знает, всё же прорвался.

Вот как раз, как летели эти самолёты, и бил сокрушительный огонь зениток, на вышке сидели только две девчонки.

Из начальства кто-либо боялись показаться на вышке.

Рабочих отправили всех в бомбоубежище.

Мне пока что-то не страшно, что будет впереди – скажу и напишу в свой дневник.

Небо заволакивается дымкой.

Появились наши самолёты в воздухе.

Вечером сообщили мне, что летало 11 вражеских стервятников.

Ударов сбрасываемых бомб не было слышно.

Это можно сказать, было первое боевое крещение Ленинграда.

Ох, какая была паника у нас на Фабрике, не только у женщин, и мужчин, но и у руководителей Фабрики.

Даже говорили не своим языком, Анакин с Соколовым пошли на вышку, и пока они поднимались, стрельба усилилась, и они не показали носа, пока всё стихло.

Ох, и смех же был над ними.

Я лично очень злилась на себя, что не могу отойти от телефона.

Ей богу, в самые жаркие минуты, полезла бы на вышку, ведь я любопытна, мне всё надо видеть самой.

Из Штаба сообщили, что налёт был в количестве 44 самолетов.

Я во время «В.Т.» крадучись, слазила на вышку, посмотрела на Боровую.

Пока жива.

Потом пришла к себе, позвала Нюру Курочкину, и давай варить картошку.

Мне же Соколов поручил посмотреть по территории, нет ли листовок.

Было уже темно, и ничего не видно.

Угостила картошкой Титова, и Попова.

Потом с Титовым мы пошли на вышку.

Только поднялись на 4-й этаж, снова «В.Т.».

Я всё же поднялась, кругом темнота, но везде и всюду работали прожекторы, но это-по-моему, очень хороший ориентир для врага.

В 10:45 было слышно 2 раза сбрасывание бомб, в направлении Смольного.

Удары зениток не умолкают.

С вышки сообщают, что стрельба над городом усиливается.

В 11 час. взрывы в Московском районе.

Да, интересна стала жизнь – сегодня жив, а завтра, что будет, не знаешь.

Токарный и Катушку в 11:03 направила в бомбоубежище.

Зенитки бьют всё время ближе и ближе, а я как наблюдатель, записываю всё в этот дневник.

Анакин, как свекровь, всё ворчит, что якобы кто-то шумит в телефонную трубку, сидит, и отдувается.

Сижу с трубкой, а сама сильно хочу спать, хотя стрельба не утихает.

С вышки сообщили, что с Завода Ленина даются осветительные ракеты.

На дворе стала не просветная мгла.

Фашистские стервятники прорываются один по одному, и делают своё подлое дело.