Праздник во дворце короля. Бал-маскарад. Всем велено нарядиться гномами. Пан Хрипнович – самый красивый гном на балу, его без конца выбирают дамы при игре в иностранный аттракцион «Ручеек».
– Вы любите? кого? – игриво спрашивают они.
– Родину, – серьезно и важно отвечает Хрипнович.
Менуэты.
Акт 11-ый. Насмешки
Пан Хрипнович отдыхает после бала-маскарада, пьет кофе в постели. Ему приносят газету. Читает, белеет от ярости.
– «Только злобный гном в новогоднюю ночь не строит рожи, не кривляется и не улыбается. Он прыгает со стола на елку, с елки под стол, успевает съесть приготовленный женой салат оливье и с полным ртом рассуждает о любви к родине. Плюется во врагов отечества. Так в красном колпаке и засыпает, загадив монитор слюной».
– Негодяи! Это ж клевета! Я не прыгал на елку! Вот как враги патриотов распоясались! Я доложу куда следует! завтра же еду на охоту!
– Сударь, бросьте вы это дело, поберегите себя!
– Нет! Пусть не надеются! старый охотник не уйдет с поля сражения на информационной войне, как не отступил бы и в настоящем бою. Жаль, уже возраст не тот, чтобы сражаться с лесными бандитами с автоматом в руках. Но здесь мы будем стоять до конца. В том числе и против тех, кто обгаживает нашу страну, короля и правительство!
– Сударь, автомат еще не изобрели!
– А что, и подводных лодок не было? Горе мне, я выпал не в ту эпоху!
Менуэты.
Акт 12-ый. Донесение о Хрипновиче
Королевский Совет депутатов. Доклад спикера. Среди придворных – представители всех воеводств.
Пан Хрипнович сидит в двадцатом ряду, вытянув шею и прислушиваясь.
Спикер:
– В нашем королевстве все хорошо. Все спокойно и дружно. Народ доволен. Кто не доволен, тот не народ.
Голос из зала:
– Ваша честь, ваше сиятельство, разрешите слово молвить? Дело серьезное!
– Ну, нарушение регламента и этикета, однако… докладывайте по-быстрому, до перерыва на трапезу три минуты!
– Благодарю вас! Есть мнение, что некоторые господа слишком часто употребляют одно слово, при этом бьют себя пяткой в грудь. Это слово «патриот». И народ недоволен, потому что что простолюдинам это слово не дозволено. Тут могут быть зачатки бунта!
– А кто же эта сво… простите, недоумки, которые впустую произносят такое ценное слово??? Обесценивают и провоцируют разлад в обществе???
Пан Хрипнович стих и съежился, но сидящие рядом приподнимают его и выталкивают вперед, всем на обозрение.
– Неужели это вы, пан Хрипнович? Да знаете ли вы, что сам наш король не употребляет это слово, говоря о себе??? Как же вы смеете???
Хрипнович трепещет и кается.
– Сто ударов плетью на площади! Нет, стар и дряхл, хватит ему и тридцати. И не пускайте его на дроздование! Это вредно для его психики! Сами с дроздами справимся, без тупых дятлов.
Все встают, кланяются и спешат на трапезу. Хрипновича уносят.
Менуэты.
Месяц 2-ой. Разгар баталий
Акт 13-ый. Запреты
Пан Хрипнович пишет челобитную королю. Краткое содержание: Хрипновича покусали злые собаки, целая стая бродячих собак! Речь бессвязная, все время плачет.
Его величество король помиловал старика: порка плетьми заменена ему домашним арестом на месяц.
Строго запрещено охотиться на дроздов!
Велено:
– слово «патриот» произносить только шепотом, и то не публично;
– гостей не принимать, кроме королевского лекаря пана Свистовича;
– каяться.
Менуэты!
Акт 14-ый. Замыслы дроздов
Пан Хрипнович лежит в постели, рядом в кресле сидит немолодой лекарь, пан Свистович.
– Ну, как ваше настроение, любезный пан Хрипнович? Сельтерскую воду принимаете? Голова не кружится?
– Ах, если бы вы знали, доктор, что за муки я терплю! Хотя бродячие собаки и не покусали меня, так как я все еще быстро бегаю, но обида! обида! И главное, откуда они взялись? В нашем королевстве нет бродячих собак! Эти пробрались из-за кордона, их нам подбросили! для информационной войны!
– Голубчик, успокойтесь, нету больше бродячих собак!
– Их поймали?
– Поймали, поймали, и в землю закопали, и надпись написали…
Пан Хрипнович с облегчением вздыхает. Помолчав, продолжает:
– Нам бы еще отловить всех дроздих! И старого дрозда-тролля!
– Голубчик, забудьте о них! Они вам не мешают! Ни одна птаха не пролетит в вашу спальню!
Пан Хрипнович сверкает глазами и бормочет что-то невнятное.
– Что, что такое, сударь?
– Они пролетают! Они хотят выклевать мой мозг! Я слышу щелканье клювов над головой, и кто-то долбит в темечко!
– Это галлюцинации. Это призраки. Вы молитесь на ночь, как настоящий православный атеист?
– А как же! Молюсь, чтоб они все околели! чтобы падали на лету!
Пан Свистович вздыхает и вынимает из чемоданчика пачку писем.
– Велено передать вам письма от подруг и поклонниц. Все очень любят вас, пан Хрипнович, даже молодые красотки!
Он вынимает чей-то портрет.
– Нет, уберите эту красотку, видеть ее не могу! Ну если только лицо прикройте, а ноги оставьте, буду разглядывать. Такие длинные, стройные! Ах, если бы мне скинуть лет тридцать… Тсс, где-то по замку бродит моя старушка.
– Простите, пан Хрипнович, а в чем обида на красотку?
– Просит у меня баллы и лайки, кнопки нажимать, делать ей рекламу. Ах, какие легкомысленные пошли пани! Нету бескорыстной любви! «Господи, твоя воля!», – говорят верующие, как же я заблуждался…
– Ну, отдайте ей одну из своих лаек.
– Что вы! С лайками я распроститься не могу: какое же без них дроздование? А вы, дорогой пан Свистович, замолвите обо мне словечко перед королем нашим?
– Непременно. Сообщу, что запрещенное вам слово вы совсем и не произносите, даже шепотом.
– Да-да, именно так! Я просто пишу его в своих статьях.
– Сударь, но их же не печатают! Для чего вы трудитесь?
– Для потомков!
Пан Свистович вздыхает, раскланивается, уходит. Слышится стук и щелканье клювов, за окном весело поют дрозды. Пан Хрипнович надевает еще один колпак.
Менуэты.
Акт 15-ый. Зимние занятия
Зима. Пан Хрипнович поправился, но совсем не выбирается из дома. Читает любимую книгу – про дроздов. Узнал, какие породы дроздов водятся в Европе.
– Пан Свистович, представляете, дрозды питаются насекомыми, гусеницами и улитками! Какая гадость!
– Пан Хрипнович, говорят, скоро и мы отведаем сверчков, а улитки – это же деликатес! На королевской трапезе, правда, сверчков еще не подают, а вот простолюдины хрустят ими да похваливают! Животами, конечно, маются, но что же делать? Мяса всем не хватит, даже и рульки…
Хрипнович задумывается, потом спохватывается:
– А хорошо ли кормят моих лаек? Они любят рульку, насекомых есть не будут!
– Не хочу вас огорчить, пан Хрипнович, но лайки ваши слишком старые. Еле бегают, совсем слепые, лай какой-то хриплый. Что с ними делать? Надо менять на молодых.
– Что вы говорите, пан доктор. Не так-то легко подобрать молодых для дроздования: лаять не умеют, только повизгивают… Пусть уж старые со мной охотятся, пока не сдохнут.
– Ну, воля ваша. А все-таки снимайте второй колпак с головы, иначе будет жар. И кстати, что это за кувалда у вас под кроватью, рядом с ночной вазой?
– Не ваше дело, пан лекарь. Я готов к обороне от дроздов днем и ночью!
Хрипнович нехотя снимает колпак, но едва пан лекарь выходит, снова натягивает его поверх тонкого. Так надежнее, а то слышится щелканье клювов над головой, даже зимой.
Менуэты.
Акт 16-ый. Визит Слюнкевича
Пан Хрипнович и пан Слюнкевич встретились после долгой разлуки. Играют в шахматы в гостиной. Во всю стену – портрет пана Хрипновича с трубкой в зубах.
– Рад, рад нашей встрече! Как идут дела у королевского сокольничего?
– Да я уже не сокольничий – перевели на должность королевского слесаря. Я ж лучше всех в королевстве умею крутить-винтить всякие гайки, чинить водопроводы и вентиляцию…
– Что вы говорите! Это любопытно! А где ж вы научились, дорогой друг?
– Да всю жизнь шабашил, то там, то тут – жене-то надо что-то в клюве принести, детишек подкормить. Помолчали, обдумывая стратегические ходы.
– Кстати, пан Слюнкевич, как вам мой портрет?
– Великолепная работа! Наверное, дружище, трудно было долго позировать живописцу?
– Нет, он рисовал с моей старой фотографии. Это та, где у меня строгий прищуренный взгляд. Я как будто тридцать лет назад знал, что буду сражаться с коварными дроздихами! Так и смотрел им прямо в их мелкие бесстыжие глаза.
– А что, дроздихи так еще и не отстали от вас? прилетают?
– Да они и сейчас стучат мне в темя, просто вы не замечаете. Это скрытые враги государства.
– Бедный пан Хрипнович! Признаюсь вам по секрету, они давно выклевали мне мозг! Хорошо, что руки помнят свою работу, крутить-завинчивать. А то бы пропал.
– Что вы говорите! Но у меня есть колпак и кувалда!
Партия заканчивается ничьей и чаепитием.
Менуэты.
Акт 17-ый. Болезнь или другое
Королевский лекарь навещает пана Хрипновича. Долго стоит в гостиной перед портретом, словно загипнотизированный силой взгляда старого Хрипновича. Затем измеряет пульс больного: учащенный.
– Что случилось, дорогой друг?
– Все утро писал ответы дроздихам. Разбудил их и – потрошил, потрошил! Издеваться – мой конек. Никто не переспорит Хрипновича!!!
Нервно хихикает. Пан Свистович разводит ему микстуру.
