Я не сдержал любопытства подойти ближе.
– Добрый… – я не знал, как завязать разговор, обычно у меня не возникало с этим проблем, но сейчас язык заплетался, мысли путались. – Здравствуйте.
Мужчина дернул головой, принюхавшись. Его поведение напоминало звериное, словно выбравшаяся из мусора крыса пыталась уловить запах опасности, прежде чем перебежать дорогу к новой куче отходов.
– Извините, я… – я и сам не знал, зачем говорю с человеком в мусорном баке, оборвавшись на полу слове.
Незнакомец услышал меня. Ноздри расширились, пытаясь уловить мой запах, почуять, представляю ли я опасность. Мужчина стоял вполоборота, так что мне виделся лишь его профиль.
– Кто ты? – спросил мужчина.
– Меня зовут Хью. Хью Джек. Я приехал, чтобы… – не решив, стоит ли выдавать свои цели, я замолчал.
Сделав несколько шагов по направлению к незнакомцу, я увидел его глаза. Можно было подумать, что в них отражается затянутое облаками небо, но нет. Мужчина был слепым, о чем говорил мутный цвет глаз.
– Знаю, – сказал он, повергнув меня в шок. Хриплый протяжный голос не внушал доверия, но после того, как незнакомец заявил, что знает, зачем я приехал в Брок Ливерлоуз, по-настоящему испугал. – Ты один из тех, кому нужна слава. Думаешь стать звездой, снявшись в этом дерьме.
Я выдохнул. Бродяга имел в виду кастинг. Впрочем, что же еще. Во всем виновата усталость, это она подкидывает скверные мысли, заставляя видеть странности там, где их нет и близко.
Мужчина явно не был в восторге ни от организованного кастинга, ни от приезжих. Наплывом, мягко говоря, мое присутствие не назвать, но и этого старику хватало, чтобы налиться желчью.
– Да, я приехал на кастинг, – сказал я.
– Твоя колымага разбудила меня посреди ночи. До сих пор в ушах стоит рев двигателя.
Должно быть, бродяга ожидал извинений. Разговор быстро мне надоел, когда я понял, что незнакомец вряд ли окажется приятной компанией. Следовало развернуться и уехать из этой дыры. Но голос мужчины остановил меня:
– Ладно, приятель. Пришло время рассказать, зачем ты приехал сюда на самом деле.
Слова казались ледяными. В затихшем ветру они резали острее ножа. Старик был не иначе как сумасшедшим. Минутой ранее он назвал цель моего приезда, а теперь добивался этого от меня. Ну уж нет. Никто не смеет обвинять меня в чем-то. Должно быть, эти двое, Джо и мусорщик, сговорились. Джо приманил бродягу сахарком, а тот за него сделает, что угодно.
Я развернулся, не собираясь больше тратить ни минуты на пустое общение, как голос одернул меня, я буквально почувствовал его прикосновение.
– Хью, – сказал старик. – Ты не сможешь уехать.
По телу пробежала дрожь, волосы встали на загривке. Какого черта себе позволяет этот старик? Думает, он неприкасаемый, сидя в мусорном баке? Может, он и прав, трогать я его точно не собираюсь, но и оставлять слова без ответа не в моих правилах.
– Что ты сказал? – спросил я, подавшись вперед и выкатив грудь.
– Ты не сможешь уехать, – повторил он.
– С чего бы это? Какого хрена ты несешь?
Я сжал кулаки. Не будь мой оппонент старым помоечным псом, я бы схватил его за ворот и поднял над землей. Что-что, а защищать себя я умею.
Бродяга кивнул в сторону машины. Несмотря на слепые глаза, он в точности знал, где она находится. Наверняка подходил к ней, лапал грязными ручищами.
Не задумываясь, я подошел к багажнику, поглядывая на старика, чтобы тот не делал резких движений. Никаких видимых повреждений я не заметил. Колеса целы, ни одной треснувшей фары или стекла. О чем хотел мне сказать этот чудак, и хотел ли вообще? Он может быть всего лишь местным клоуном, живущим в мусорном баке и питающимся отходами, время от времени пугая детишек или престарелых дам.
Обойдя машину, я увидел вмятину рядом с задним колесом, под бензобаком. Она была диаметром с кулак, а вытекшая на землю жидкость чертовски напоминала бензин. Я вспомнил начавшийся по дороге камнепад, несколько ударов слева. Сомнений не было. Я застрял в глуши на несколько дней. Скатившийся валун пробил бензобак. Выходит, мне повезло добраться до мало-мальски населенного пункта. Если бы до него пришлось ехать на несколько километров больше, я рисковал провести на дороге ночь, а в худшем случае погибнуть в смятой консервной банке под камнепадом.
Благодарить это чертово место я не собирался, однако, возможно, худшее все же оставалось позади. Теперь, когда я обречен остаться в Брок Ливерлоузе, выбравшийся из мусорного бака старик пугал еще сильнее.
– Нашел? – спросил он. – Порой камни устилают дорогу так, что по ней не проехать. А порой…
– Спасибо, я понял! – прервал его я. Хватит с меня этих глупых размышлений. Если я здесь застрял, это еще не значит, что я буду мил со всяким незнакомцем.
– Ты не ответил на мой вопрос, Хью. Зачем ты здесь?
Последняя капля терпения канула в бездну. В этом месте все шло наперекосяк. С самого начала, ступив на чужую землю, моя жизнь словно перестала принадлежать мне. Она оказалась в чьих-то руках. И я не могу противостоять этому.
Кулаки заполнила злость, какую я должен был выплеснуть. К горлу подступил ком, проглотить который удалось бы, лишь вдавив костяшки во что-то твердое, от чего я почувствую боль. Мне не столько хотелось причинить боль, как ощутить, как она разрядом передается в мозг, возбуждая весь организм.
Я подошел к бродяге и сказал:
– Если ты не заткнешься, я размажу тебя по стенке!
Мужчина направил на меня слепые глаза. Готов поклясться, что он следил за моим бешеным взглядом. Несмотря на мутные хрусталики, он видел.
Его глаза покоробили мою уверенность. Я замер, занеся кулак, и пошатнулся. Незнакомец повернул голову, и я увидел вторую половину лица. Левая щека мужчины практически отсутствовала, на ее месте виднелась дыра, вернее, два ряда желтых и гнилых зубов. Чтобы окончательно свести меня с ума, мужчина приоткрыл челюсти и просунул язык между зубов, обведя рваные края отверстия, словно пересохшие губы.
Внутри ничего не осталось. Этот взгляд и невообразимые уродства вытянули из меня жизнь. Я с трудом стоял на ногах. Нужно было бежать, рвать когти, закрывшись в номере, но я не мог. Меня словно загипнотизировали.
Незнакомец сказал новым, жестким голосом:
– Шевели мозгами, Хью. Этого города нет на твоей карте. Так какого черта ты тут забыл?
Глава 8. Блэк
Мистер Блэк услышал, как глаза мальчишки налились слезами. Может быть, мистер Блэк слеп, но слышит он отменно. Его новый друг, Хью, сглотнул, попятился и убежал в отель. Поначалу они все так поступают. Мистера Блэка не обижает это, он видел слишком много, чтобы обижаться на поведение мальчиков, не догадывающихся о своем предназначении.
Какая досада, что перспективный молодой актер не примет участия в других кастингах. В таком случае, Брок Ливерлоуз сделает жизнь Хью беззаботной, ему ни о чем не придется думать, мы все сделаем за него.
Взглянув на мальчишку, мистер Блэк все понял. Его тело… Оно такое, каким и должно быть.
Плоть проходит путь. От безжизненной. К форме. К крови. К духу.
Я чувствую, как мое тело наполняется силой, как жилы Брок Ливерлоуза расступаются, впуская долгожданную жизнь. Время пришло. Мы долго ждали вожака. И теперь он с нами.
Два мира сольются в один. Две стороны станут единой гранью.
Глава 9. Джо Хорс
Хью влетел в отель как обезумевший. Он рвал на голове волосы, сидя на полу, жмурился с такой силой, словно хотел вдавить глаза в череп, и что-то мямлил себе под нос. Я бы его не узнал, не будь он единственным постояльцем.
Вернувшись с кастинга, Хью выглядел грязным, избитым бродягой. Я подошел к нему.
– В чем дело, Хью? – спросил я.
Он вытаращил испуганные глаза и пополз к стене. Я и не думал, что городские такие пугливые.
– Давай я помогу тебе подняться, – я взял Хью под локоть, но тот одернул его и вскочил на ноги.
– Здесь творится какая-то чертовщина. Вы все, – Хью описал указательным пальцем круг, имея в виду жителей Брок Ливерлоуза. – Выжившие из ума варвары!
Меня оскорбили его слова. Можно считать себя похожим на знаменитого актера, можно быть избалованным мальчишкой, привыкшим к хорошим условиям, но вымещать злость на других при собственных неудачах – низко. Я хотел высказать это Хью, хотел вступить с ним в конфликт, но, видя его измученный вид, я промолчал. Моя сдержанность должна послужить ему уроком. Надеюсь, он осознает свои ошибки и извинится.
– Ты очень устал, – сказал я. – Я возьму графин с водой и провожу тебя в номер. Думаю, тебе стоит прилечь.
Мои слова не вразумили Хью, а лишь сильнее рассердили. Он замахал руками, показав, что будет отбиваться, если я подойду ближе. Его движения выглядели нелепыми, не похоже, что он снова играет. Не в этот раз.
– Нет! Нет, черт возьми! Я не выпью ни капли из того, что ты мне дашь! – кричал он. – Наверняка вода отравлена, как и все в этом городе. Ты хочешь свести меня с ума, лишить сна, пока я не отдам тебе все свои деньги. Конечно, всем в этой дыре нужны деньги. Вы сделаете все ради них, не так ли?
Сдерживать себя было все сложнее. Несуразицу, которую нес Хью, может выдумать лишь больной. Псих, как хотелось его назвать. В стенах этого здания за годы истории теряли рассудок многие, но вряд ли на это уходило всего два дня. Даже тонкая душевная организация творческой личности не смогла бы исказиться за столь короткое время.
Глядя на покрасневшие глаза постояльца, я понимал, что расстаться с ним будет не так уж просто. Возможно, это действительно лишь игра. Но не та, какой владеет актер, а та, какой пользуется преступник, чтобы скрыть свои истинные мотивы. К чему бы Хью говорить о деньгах, если он приехал на кастинг, желая сняться в рекламе? Что это, если не жажда наживы?
Каким бы Хью ни пытался показать себя, я его раскусил. Актеришка из него вышел слабый, раз он приехал в такую глушь для съемок в рекламе. Видно, на большой земле большим людям уже не хватает места. Оставался один не разрешенный вопрос: что в его сумках, вернее, что во второй, какую я так и не увидел?
Я выжду момент. У управляющего отелем всегда есть запасной ключ. На всякий случай. Я должен узнать, что скрывает Хью Джек, и насколько он опасен.
– Спокойно, Хью. Я не желаю тебе зла, – сказал я, ставя кувшин с водой на пол, словно это пистолет, каким я угрожал ему. – Расскажи, что у тебя случилось, я ничего не понял из твоих слов.
– Хватит врать! Все, что я слышу с первой встречи – ложь.
Сказав это, Хью замешкался. Он словно забыл, о чем хотел сказать, что должно быть дальше. Впав в некое отупение, Хью ослабел, его тело обмякло и растеклось по полу.
Состояние постояльца пугало. Что еще он выкинет? На какие фокусы способен изощренный ум?
Я подбежал к Хью. Он может быть кем угодно, но трагедии в моем отеле не случится. Отец мне этого не простит.
– Что с тобой? Нужны лекарства?
Услышав о лекарствах, Хью посмотрел на меня. Он держался за грудь, я подумал, что его сердце вот-вот остановится, что меня обвинят во всем. В смерти Хью, в…
– Воды, – проговорил он, забыв, как минутой ранее заставил меня убрать графин. – Пожа…
Хью слабел на глазах. Не в силах договорить, он поник, запрокинув голову и опираясь на трясущиеся руки.
Он бы не удержал графин, поэтому я лил воду тонкой струйкой на иссохший язык. Хью облизывал губы, желая смочить их, отчего вода попадала на бороду и исчезала в ней.
Через несколько минут, когда озлобленный взгляд Хью Джека выражал мольбу и вместе с тем благодарность, я помог ему встать и отвел в номер, где он рухнул на кровать.
– Спасибо, – сказал он, не поднимая головы с постели. – Я мог умереть. У меня… – Хью зашелся кашлем, так и не договорив.
– Спокойной ночи, Хью. Тебе нужен отдых. Если я могу еще что-нибудь для тебя сделать, буду рад помочь.
Только трупа мне не хватало. Избавиться от тела – нечего делать в наших краях, но этот экземпляр нужен живым и невредимым. Пока.
Выходки Хью мне надоели. Почему я должен возиться с ним? Почему должен выслушивать его оскорбления? Я знаю, почему. Вопрос в том: почему только я, хотя он необходим всем нам?
Я хотел закрыть дверь, оставив Хью и самого себя в покое, когда он снова заговорил:
– Джо.
– Да, Хью.
– Мне придется задержаться тут.
Вот так новость. Я едва не улыбнулся, а впрочем, все же сделал это. Хью все равно ничего не видел.
– Машина сдохла, – продолжил постоялец. – Бак пробит, бензин вытек. Завтра я найду мастера, я…
У этих городских все случится завтра. Завтра я начну новую жизнь, брошу курить, займусь спортом. Завтра, завтра, завтра. Пустые обещания.
Отец учил, что надо заботиться о гостях, делать для них то, на что они не способны. Этот урок я хорошо усвоил.
– Что с ней случилось? – спросил я, недоумевая. Отец учил, что гость должен верить моим словам. – Думаешь, это кто-то из местных?
– Нет. Это чертовы камни. Я попал под камнепад недалеко отсюда.
Надо же, Хью перестал думать, что каждая живая душа Брок Ливерлоуза хочет над ним пошутить, что город кишит мерзкими тварями, наподобие меня. Несомненный прогресс в наших взаимоотношениях.
Да, горная местность опасна. Хью и это, кажется, уяснил.
– Это кошмарно. Все твои планы пошли прахом, – сказал я. – С другой стороны, тебе повезло уцелеть. Камнепады нередко хоронили целые стада овец, утаскивали в бездну многотонные грузовики. Главное – жить, ты же понимаешь. А с машиной… – я задумался, поднявшись на носки, чтобы удостовериться, что Хью меня все еще слушает. – Сегодня же я отдам ее брату. У него собственная мастерская. День-два и его золотые руки заставят твою машину завестись.
Хью Джек застонал. Кажется, это были звуки благодарности, все, на что он был способен после снотворного.
Спокойной ночи, Хью.
– Что тут произошло? – спросил я, глядя на тлеющий кончик сигареты. – Он прибежал с таким видом, словно ты с себя кожу снял. Все кричал, что мы сводим его с ума.
В кромешной темноте невозможно было разглядеть стоявшую неподалеку фигуру. Но я-то знал, что это старина Блэк, смотритель улиц Брок Ливерлоуза.
– Пугливый малый, – ответил он. – Люблю поначалу позабавиться с ними. Их свежий запах туманит мой разум, хочется наброситься и проглотить разом.
– Знаю-знаю. У тебя хороший аппетит.
Затянувшись и почувствовав расслабление, я посмотрел на машину Хью. Этой колымаге самое место на свалке. Но вместо того рядом терся скелет, не в состоянии подцепить лебедку.
– Не хочешь помочь этому придурку? – спросил я Блэка. Предвосхищая его реакцию, я улыбнулся, зная, что его глаза загорелись от того, что им пытаются управлять.
– Каждый должен заниматься своим делом. Этот придурок – убирать машину, а ты… – Блэк показал на меня пальцем, будь он городским, я бы сказал, что ему недостает воспитания. – Помалкивай. Дождался наконец повода для гордости.
За это мне и нравится старина Блэк. Он никогда не меняется. Все такой же скряга, расставляет всех по местам, следуя заповедям отца.
Насладившись моментом, я сказал, повернувшись к машине:
