В первый же вечер в номер Иры постучали. Дородная женщина неопределённого возраста представилась горничной.
– Здравствуйте. Зовут меня тётя Маруся, – почти проворковала она. – Пришла спросить, как устроилась? Не надо ли чего?
Ирина молча слушала женщину, не зная, что ответить. Тётю Марусю молчание Ирины не смутило, и она продолжала тараторить:
– Ежели чайку попить, так я чайник электрический принесу. Мы убираем всё из номера, чтобы кто случайный не уволок. А готовить здесь нельзя, – строго предупредила бдительная горничная. – Внизу буфетик есть. Можешь позавтракать. Обедать в столовой возле администрации, а уж вечером, чем Бог пошлёт, – наконец закончила она свой монолог.
– Спасибо, – поблагодарила Ира, всем видом стараясь произвести на тётю Марусю благоприятное впечатление. – Я ещё не разобралась. Заходите попозже, чайку вместе попьём. У меня есть московские пирожные.
– Ой, спасибочки! – обрадованно воскликнула тётя Маруся. – Как дела закончу, так и прибегу.
Ира верно рассудила, что лучшего источника информации для разъяснения ситуации в посёлке ей не найти. Разобрав сумку с вещами, она спустилась на первый этаж. Взглянув на доску с ключами за спиной дежурной, Ира поняла, что постояльцев в гостинице нет. Дежурная перехватила взгляд Ирины:
– Не сезон. Да вы не думайте, скучно тут не бывает. Каждый день что-нибудь случается. Недавно, говорят, НЛО прилетало. За рекой на просеке вся поросль полегла по кругу и ямы какие-то появились. Так-то здесь не страшно, только чудно: пасмурно, а свет в окне, как от фонаря, а то радуга ночью над лесом. Намедни, луч прямо сверху на землю светит, синий такой, и гудит что-то так низко, ровно. Думали вертолёт, так нет, а потом раз и ничего нету – ни луча, ни гула. Говорю же, чудно!
– А что у вас тут народ бузит? Чем недовольны?
– Так как же! Как ни придёшь к начальству, так никого нету. Все кабинеты закрыты. На охране один дед стоит, и тот будто стоя спит. Ни тебе справки какой взять, ни вопрос какой решить. В посёлке даже по тротуарам только в сапогах ходить можно.
– А где же всё ваше руководство? – удивилась Ира.
– Камень счастья все ищут, – хихикнула дежурная. – Да и сама скоро всё узнаешь.
Этот разговор заинтересовал Иру. Она поднялась в свой номер и решила сразу записать услышанное. Яркое солнце светило прямо в окно. Ира протянула руку к занавеске, чтобы её задёрнуть, и обомлела: огромный огненный шар медленно двигался над самыми верхушками деревьев, почти задевая их. Так продолжалось минут пять. Ира стояла неподвижно, как заворожённая, глядя в окно, пока не поняла, что на улице поздний вечер. «Солнце» исчезло неожиданно. И сразу на тёмном небосводе маленькими лампочками вспыхнули тысячи звёзд, будто сказочный великан подбросил вверх горсть тлеющих углей.
«Вот это да! – мысленно воскликнула Ира. – Кажется, началось». Она больше не злилась на Главного редактора и не жалела, что её занесло в эту «дыру». Настроение неожиданно улучшилось. Исчезнувшее «солнце» как будто осветило её изнутри. Ира с досадой вспомнила утреннюю сцену за завтраком. «И что я привязалась к этой запеканке, – подумала она. – Нормальная запеканка. Просто вкус необычный». Ирине вдруг стало стыдно за свою несдержанность. И неожиданно её будто обдало тёплой волной детских воспоминаний. Почему именно детских! Воспоминания лились потоком. Ира с удивлением поняла, что остановить этот поток она не может. Вот дедушка везёт её на санках, и большие лохматые снежинки падают прямо на её пуховую шапочку, тают на носу и пухлых щеках. Вот с мамой и папой они в лесу. Иришка сидит у поросшего опятами пенька, где пять минут назад оставили её родители, и самозабвенно гоняет травинкой жирную чёрную улитку. Улитка недовольно ёжится и шевелит вытаращенными глазками на «проволочках». Неожиданно из кустов выскакивает мама и начинает что-то взволнованно говорить. Кажется, она бранит Иру за то, что не отзывалась на испуганные вопли родителей. Да, девочка и не слышала их тревожных криков.
– Мама, смотри какой селезень, – не обращая внимания на мамин возмущённый тон, говорит Ира.
– Не селезень, а слизень, – смеётся мама вместе с подошедшим папой.
А однажды Ира обиделась на маму, потому что она сказала, что Иришке на нос покакали маленькие мушки. Ира так истошно кричала, что никакие мухи не какали на её нос… Маме пришлось успокаивать Ирочку, стараясь объяснить, что это просто шутка. «Почему я тогда впала в такую истерику, – думала Ира. – Просто начиналась весна и у меня на носу действительно высыпали мелкие веснушки».
В дверь опять постучали, и бурный поток воспоминаний так же неожиданно прервался, как и начался. «Господи, что это было? – удивлённо подумала Ира. – Вроде никогда не страдала сентиментальностью». Дверь приоткрылась и в щель просунулась нога в домашней туфле. За ногой появилось и всё тело тёти Маруси. Её руки были заняты подносом, накрытым белой салфеткой.
– Вот, решила покормить тебя. А то до утра далеко. Собрала, что было в буфете. Ничего, что на «ты»? – Вдруг спохватилась тётя Маруся. – Ты ж ещё молодая. Ещё навыкаются с тобой. Разносолов у нас не бывает. Завтра с утра в буфете рассчитаешься, а пока ешь, а я посижу, если ты не возражаешь.
Ира не возражала. В этом чудном посёлке Ирина уже перестала удивляться чему-либо. Она даже обрадовалась приходу старой горничной. Ужин оказался вполне пристойным: холодная куриная ножка с дольками апельсина, баночка йогурта и сдобная булочка. Кроме этого, на подносе оказалась вазочка с любимым черничным джемом, тарелочка с несколькими кусочками сахара, двумя пакетиками чая и большая голубая чашка.
– Сейчас чайник принесу. На подносе-то всё не уместилось, – сообщила тётя Маруся, закрывая за собой дверь.
Оставшись в комнате одна, Ира вдруг поняла, что ей здесь нравится. Ей просто хорошо. Куда-то ушли раздражение, недовольство, ощущение личной неустроенности и одиночества. Тётя Маруся принесла чайник и ещё одну чашку. Они долго пили чай вприкуску с московскими пирожными и разговаривали ни о чём. Ира сквозь сон слушала болтовню о летающих звёздах, о страшной «чукабаре», пожирающей кур в курятниках.
– Чупакабра, – непроизвольно поправила Ира. – Может это просто лиса? – спросила она, почти засыпая над очередной чашкой чая под монотонное бормотание тёти Маруси
– Да как же! – возмутилась рассказчица. – Весь посёлок знает, что это чукабара.
Но Ира, свернувшись калачиком в кресле, уже спала, положив голову на его подлокотник.
– Умаялась девка. Так, у нас тут все хорошо спят, – прошептала женщина. Подсунув под голову Иры подушку, она собрала посуду и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Ночью началась метель. Ветер с воем бросал горсти снега в окно, но Ира ничего не слышала. Она спала крепким здоровым сном.
Утро встретило Иру обычным солнцем. Подойдя к окну, она убедилась, что на улице действительно день и солнце не гуляет вдоль горизонта. Свежий снег, выпавший ночью, искрился и переливался радужным светом. Вдоль берега реки размашистым шагом бежал лыжник. Ира залюбовалась его ровными размеренным ходом. Ей казалось, что она слышит, как под его лыжами скрипит снег. Вскоре красная куртка лыжника скрылась из виду, и Ира перевела взгляд на реку. Рыбаки уже были на боевом посту. Ирина решила, что обязательно узнает, что они ловят. К своему удивлению, она вдруг поняла, что у неё прекрасное настроение. Быстро умывшись, сбежала на первый этаж. В буфете никого не было. Ира села за чистенький столик у окна, откуда открывался вид на посёлок. На улице было безлюдно: то ли просто ещё рано, то ли все уже были заняты своими делами.
– Скажите, а что за огненный шар вчера вечером катился над лесом? – обратилась Ира к буфетчице, подошедшей к её столику.
– Что, уже видели? – совершенно не удивилась буфетчица, продолжая спокойно раскладывать перед Ирой столовые приборы, – так это «плазмоды».
– Какие плазмоды? – Ира чуть не захлебнулась глотком горячего кофе, – может, плазмоид, – попыталась она уточнить.
– А кто их знает? Так говорят учёные. Они тут толпами ходят.
– Интересные дела, – хмыкнула Ира.
Глава 6
В центре посёлка перед зданием местной администрации была тишина. Одинокая старенькая Нива сиротливо стояла прямо у подъезда. Автомобильная стоянка была пуста. Ира открыла дверь в здание. На боевом посту, как ей уже было известно, стоял пожилой охранник, больше похожий на обыкновенного сторожа. Ирина достала своё журналистское удостоверение, но охранник только махнул рукой.
– Проходи, проходи. Там всё равно никого нету.
– А куда все подевались? – Ира сделала вид, будто удивлена. – Обедать вроде рано.
– Так, «камень счастья» все ищут.
– Я уже наслышана про этот камень, только никто не знает, что это такое.
– Почему же не знают? Знают. Говорить только не хотят. А вдруг, какой чужак его найдёт, поэтому и таятся.
– И что, весь посёлок ищет один единственный камень?
– В том-то и дело что камень-то и в правду один, да осколков от него куча. Вот эти осколки и ищут.
– Так снег выпал. Как же они ищут осколки в снегу-то?
– Да ты садись, потолкуем, – охранник придвинул Ире стул. – Учёные говорят, это был какой-то необычный метеорит. Взорвался он в небе, осколки разлетелись на всю округу, а где осколок упал, там снег тает, а вокруг него подснежники начинают из земли вылезать. Вот поэтому по снегу-то искать даже легче.
– Ну, прям, как в сказке «Двенадцать месяцев»! А какое же счастье могут принести осколки камня неизвестного происхождения? Может это вовсе и не метеорит был, а так – «диверсия» конкурента вашего Главы посёлка. Кто-то специально распространяет слухи о волшебном камне, чтобы ваша администрация занялась его поисками и перестала работать, и тогда «достойный конкурент» займёт его место.
Увидев в Ирине благодарную слушательницу, охранник уселся поудобнее, налил из термоса горячего чая и, прихлёбывая, начал вслух размышлять на тему счастья.
– Кто-то сказал, что этот «камень» приносит удачу в делах. Мол, сразу карьера вверх идёт, всё само собой получается. Деньги, откуда не возьмись, рекой текут. Только всё это ерунда, – охранник многозначительно поднял указательный палец вверх. – Только ленивые да глупые могут ждать счастья от камня. Они думают, как Емеля на печи будут лежать, а улицы сами будут моститься и убираться, а Щука за них ещё и думать будет. Тогда зачем они сами-то нужны. Пускай Щука и работает, если у неё всё хорошо получается. А там всякое может быть.
– А как насчёт любви? – перебила Ира философские размышления старого охранника. – В любви этот камень приносит счастье?
– А что такое есть Любовь? Кто сейчас это знает? Вот про секс сейчас знают все. Это раньше у нас в стране секса не было, зато были дети. А теперь кругом один секс, а детей в пробирке делают. Даже передача есть такая: «Секс с Анфисой Чеховой», где она рассказывает, как делать этот секс в кругу друзей. Я-то, старый дурак, думал, что секс тогда бывает, когда любовь большая возникает между парнем и девкой. Ведь нормальные здоровые дети только в любви рождаются, – со вздохом сказал старик, – а оказалось, любовь и соитие – две совершенно разные вещи, и в наше время стали почти несовместимые, – закончил свой монолог охранник и поднял указательный палец вверх.
Ира с интересом слушала рассуждения старого охранника.
– Да вы прямо-таки философ! – не удержалась она.
– Какой философ! Просто давно живу. Так что тебе, милая, надо-то? – наконец задал вопрос дед, переходя к выполнению своих непосредственных обязанностей.
– Ищу кого-нибудь живого в вашем посёлке, с кем можно поговорить о работе администрации. Но кроме рассказов о вашем «камне», пока ничего не узнала. Да вот о любви поговорили, – улыбнулась Ира.
– Здесь ты никого и не найдёшь. Иди ка ты в старый клуб. Это на соседней улице. Его продавать собрались то ли под какой-то магазин, то ли под ресторан, да молодёжь пока отбила. Там и собираются и не только молодёжь, пенсионеры, мамаши с колясками и малыми детками. Идти-то некуда больше. Дорог нет, тротуаров нет, клуб давно не топится. Вот соберутся там и галдят. Чтоб не замёрзнуть – танцы, то бишь, дискотеку устраивают. Бывают и драки, – вздохнул старик. – Но это пока наши начальники «камень» ищут, а как найдут, так всех оттуда и разгонят. Думают, дела потом сами начнут делаться.
Утопая в раскисшем снегу, Ира перешла на другую сторону улицы. Сапоги тут же набухли влагой. «Надо было на машине ехать, а не электричкой, – с досадой подумала Ира. – Правда, какой смысл, если здесь на дороге снежная каша. Если бы машина застряла, то и толкнуть было-бы некому». Старый облезлый клуб она увидела сразу. Около него на расчищенной от снега площадке малышня с визгом каталась с ледяной горки. У «припаркованных» детских колясок кучкой толпились женщины разного возраста. Они о чём-то спорили и громко смеялись. Подсолнечная шелуха веером разлеталась в разные стороны. «Оказывается, в посёлке всё-таки есть жизнь», – подумала Ира и подошла к женщинам. Разговоры стихли и все посмотрели на нового человека.
– Добрый день! – на её приветствие ответил нестройный хор голосов.
– Здравствуйте.
– Я ищу кого-нибудь из администрации, но меня направили сюда.
– Вот в конторе и ищите, – ответил бойкий голос из толпы, – а здесь у нас так – посиделки местных жителей.
– Я бы и с местными жителями поговорила, если они согласятся.
– А вы сами-то кто будете?
– Я журналистка из Москвы. Приехала по письму жителей вашего посёлка. Хочу разобраться, почему не работает ваша администрация. Женщины начали недоумённо переглядываться.
– Это кто же написал письмо? Кто же оказался такой смелый?
– Письмо без конкретной подписи от «инициативной группы посёлка…». И кто же это у вас инициативная группа? А может быть это всё наветы каких-то злопыхателей?
– Да о чём же письмо? – спросил всё тот же голос. – Мы же должны знать, что там написано, тогда и скажем правда это или всё враньё.
– Вот и поговорим, – ответила Ира. – Конечно, сначала я хотела услышать мнение сотрудников самой администрации, но там никого нет. Мне сказали, что если будут, то нескоро.
– Всё правильно сказали. Давайте в клуб зайдём. Там тоже не жарко, но наши мужики тепловую пушку притащили – всё теплее, чем на улице, и посидеть можно. Наш актив там сейчас заседает. Решают, где взять деньги и на что в первую очередь их потратить. Одним словом – это наше самоуправление.
Разговор с журналисткой оказался долгим и обстоятельным. Само собой, и про житьё – бытьё, и про экологию места, и про туристов, в большом количестве посещающих эти богатые места.
– А что вы хотите: рыбалка, грибы, ягоды, охота. А про учёных и говорить нечего. Слетаются как пчёлы на мёд – и уфологи, и экологи, и зоологи, и экстрасенсы с проволочками бродят, и какие-то сомнительные личности шляются, – и все аномалии ищут. И все гадят, за собой не убирают, всё перерыли, словно кабаны под дубом. Скоро этот аномальный посёлок в помойку превратится. А как прошёл слух про «камень счастья», так все словно с ума посходили. Все за счастьем бегают. А нам-то здесь жить!
– Разобраться с коммуналкой невозможно, – вступил другой голос. – У них на всё один ответ: «нет денег». Да они и живут-то все в городе. Сюда только на работу, как на дачу, приезжают. Благо на машине всего полчаса. И то давно никого не видели. Вот и решаем сами, как быть. Разные предложения поступают вплоть до установления платы за въезд в аномальную зону, как билет в музей – плата за вход. Дорога сюда одна – только автобусом или легковушкой. Прямо перед остановкой поставить шлагбаум. Эти деньги пойдут хотя бы на уборку мусора после гостей. Может даже присвоить посёлку какой-нибудь статус, например, экологического заказника или зоны.
Ира понимала, что мечтать не вредно, материал не станет «бомбой», потому что так бедствуют многие, удалённые от центра, поселения. И спасти их положение может только то самое чудо. Одним активистам с такой программой не справиться. «Как говорил Иосиф Виссарионович: кадры решают всё!» Здесь нужны не просто энтузиасты, а профессионалы. Именно достойных кадров теперь и не хватает, – думала Ира, слушая эмоциональные речи собравшихся. – Чем им помочь?» – недоумевала она. Грустно всё это слышать. Разве тем, что написать чистую правду о ситуации, ну и виртуозно, как она это умела, добавить мистики, сдобрив её реальными чудесами, типа страшной «чукабары», как малоизученного вида млекопитающего. Таким образом, она удовлетворила бы все требования их газеты: святая истина, объективность, непознанное. Это, несомненно, увеличило бы число приезжих. Но, возможно, именно это могло бы привлечь внимание и увеличить тираж газеты.
В конце бурного собрания к Ире подошёл один из активистов.
– Андрей, – представился он. – У нас к вам просьба: задержитесь здесь хотя бы на несколько дней, а лучше на недельку. Не пожалеете. Мы ведь не всем и не всё рассказываем. Посидите в библиотеке, узнаете много интересного о наших местах. Здесь действительно творятся удивительные вещи, о которых было известно ещё лет триста назад. Некоторым явлениям есть письменные подтверждения очевидцев. Поживите в тишине, отдохните. Здесь хорошо переосмысливать свою жизнь, особенно, когда на душе бывает муторно. Кстати, вы видели, сколько детей в нашем посёлке? Отсюда вышло много известных талантливых людей. Некоторых специально переманивали в Америку.
– Андрей, вы меня уговорили. Я даже повод для своего руководства придумала: отсутствие на рабочих местах сотрудников администрации посёлка, поэтому придётся сидеть и ждать, пока кто-нибудь не соизволит здесь появиться. Я же не могу вернуться в редакцию, не побеседовав ни с одним из них.
– Вот и отлично! – обрадовался молодой человек. – Сразу видно профессионала. Вы ведь сегодня ещё не обедали? Я вас приглашаю. Правда, это не ресторан, но у нас везде хорошо готовят, особенно зимой. Приезжих мало, поэтому готовим в основном для себя. Заодно покажу, где у нас библиотека и познакомлю с заведующей.
Библиотека располагалась в уцелевшей части здания старинной усадьбы на окраине посёлка. Дорогу к ней преграждал такой же старинный пешеходный каменный мост, переброшенный через овраг, отделяющий посёлок от усадьбы. Когда-то давно здесь протекала речка, богатая раками и жирными карасями. Куда она подевалась потом, никому не известно. Теперь по дну оврага бежал весёлый прозрачный ручей, пока не замутнённый промышленными отходами. Чаще всего именно здесь назначались деловые встречи и любовные свидания. Каменные скамейки моста располагали к задушевной беседе под журчание ручья, не замерзающего даже зимой. Видимо и на температуру воды влияла какая-то «аномалия».
Уже несколько дней Ира ходила этим маршрутом: через мост, потом по каменной лестнице – и ты в сквере, а за ним через старый парк недалеко и до усадьбы. И каждый раз ей под ноги попадался грязный камень со сколотым боком. Вначале из утоптанной земли среди снежного месива выглядывал только кусочек ярко-зелёного осколка. Заметив его, Ира решила, что это простой кусок бутылочного стекла. На следующий день из земли показалась часть серого невыразительного камня. Ещё через день обычный небольшой булыжник почти полностью «вылез» из земли, и лишь блестящее место скола было гладким, но неровным – будто, сплавленное в бесформенный кусок, стекло разбили молотком и скол засиял почему-то алым светом. Сегодня камень просто лежал на земле почти на том же самом месте, но скол светился бледно-сиреневым оттенком и в наступивших сумерках таинственно мерцал. Самое интересное, что место скола в любую погоду было совершенно чистым. Ира, наконец, решила поднять этот странный камень и рассмотреть его повнимательнее. Она уже собиралась наклониться, как вдруг увидела протянутую к нему мужскую руку.
Антон догнал Иру почти у самого мостика, в тот момент, когда она, слегка наклонившись, в подтаявшей снежной каше рассматривала какой-то предмет. Подойдя ближе, он с удивлением понял, что её заинтересовал обыкновенный булыжник размером с женскую ладошку. Антон присел, чтобы его поднять, как вдруг ощутил тепло, исходящее неизвестно откуда. В следующую секунду Антон почувствовал, будто горячая волна прокатилась по всему телу, и ему неожиданно перехватило дыхание. Рядом стояла Ира и протягивала руку к найденному камню…
– А я хотела его забрать, – воскликнула Ира.
– Наверное, я за тем и наклонился, чтобы отдать его вам. Да он тяжёлый! – воскликнул молодой человек, взвешивая камень на своей ладони. – Зачем он вам?
– Очень красивый. Только сегодня почему-то бледный. Обычно он ярко-зелёный.
– Вы что же давно с ним знакомы, – улыбнулся парень.
– Мне стало его жалко. Все идут мимо, а он так сияет и прямо просится, чтобы его подняли.
– Ну что ж, берите – это ваша добыча, – и с улыбкой и протянул Ире находку. – Может вас проводить?
Ира положила камень в пакет, в котором уже лежал блокнот с её записями из библиотеки, и согласно кивнула головой.
– Только зайдём в газетный киоск у автобусной остановки, я куплю телепрограмму.
По телевизору, как всегда, смотреть было нечего, но покупка программы была устоявшимся ритуалом: газета в быту всегда нужна. Ира сунула газету в пакет, и они медленно побрели через опустевший сквер. Случайная встреча с Ирой что-то перевернула в душе Антона. Её высокая стройная фигурка среди вековых деревьев старинного усадебного парка казалась репродукцией с картины.
Непринуждённо болтая, они не спеша дошли до гостиницы. В холле Антон передал Ире пакет, в душе надеясь встретиться с ней вновь.
Глава 7
Антон уже год «ошивался» в этом посёлке с бригадой строителей – шабашников. Из дома он сбежал в тот злополучный день, когда последняя фура с мебелью не дошла до их города. Антон как всегда должен был сопровождать фуру в Белоруссию и обратно. На этот раз водитель почему-то уговорил его вернуться с полпути домой одного.
– Слушай, катись ты поездом. Толку от тебя никакого. Подменить меня не можешь, спишь всю дорогу, так что и меня в сон клонит. Так и до аварии недалеко. Давай документы на груз и мотай на вокзал. У тебя дома ребёнок маленький. А я уж сам один как-нибудь дотяну.
Не доверять водителю у Антона оснований не было: вместе без приключений они ездили уже больше года. Честно сказать, он даже обрадовался такой возможности. Ему давно надоело мотаться по пыльным дорогам, спать в кабине, есть кое как в придорожных кафешках, тем более что денег эта работа почти не приносила. Сэкономить можно было только на взятках гаишникам, которых, как известно, на кривой козе не объедешь. Поэтому трудно сказать, каким это был день для Антона – злополучным или счастливым. По крайней мере, он опять получил свободу.
Первоначальное обещание – платить процент с каждой пригнанной фуры, а потом взять в долю, ради чего Антон и согласился на эту работу, Никита так и не выполнил. Дома никакой радости. Вика быстро стала неинтересной, к сыну Антон был совершенно равнодушен. Мила – «лучшая подруга Вики», доложила, что пока Антон бывает в отъезде, к Вике захаживает какой-то Пётр. Но и это известие не вызвало у Антона никаких эмоций. По крайней мере, внешне.
– Почему тебе со мной спать можно, а ей с кем-то нельзя? Зато калитка починена и дрова всегда в доме есть, – равнодушно ответил Антон.
Такой цинизм даже Милу вывел из себя. Она так давно добивалась его. И Петра, пока Антон бывал в разъездах, именно Мила привела к ним в дом. Именно она уговорила своего старшего брата Никиту взять Антона на работу и пообещать долю в деле в надежде, что когда-нибудь они с Антоном будут вместе.
Мила влюбилась в Антона, ещё в младшем классе. Он не только не знал, что они учились в одной школе, но даже не подозревал о её существовании. Да разве мог Антон заметить тощую малолетку с косичками, подобными крысиным хвостикам. А эта малолетка следовала за ним повсюду, как американский индеец, «след в след», бывала на всех концертах их группы, и даже тайком пробиралась в больницу, пока он был без сознания. Мила знала всех девчонок, с которыми встречался Антон, и за это ненавидела их. Только Вику она пропустила. Не могла же она знать, что он вдруг женится на какой-то девчонке с электрички. Горе Милы было безмерно. Но она взяла себя в руки и опять пошла в атаку. Для начала она познакомилась с Викой и стала её лучшей подругой. Конечно, Антон догадывался, что в их доме не всё в порядке. Но это было их семейное дело. Поэтому о том, что к его жене захаживает какой-то мужик, знает Мила, Игоря задело всерьёз.
Этот день оказался роковым для всех, имеющих отношение к нашей истории. Неожиданно вернувшись домой раньше срока, Антон застал в доме Петра. Сын был в детском саду. Вика, в едва накинутом тонком халатике, поспешно одёргивала покрывало на кровати. Вот этого самолюбие Антона уже не выдержало. Одно дело знать, подозревать, другое – почти увидеть своими глазами. Не разбирая дорожную сумку, он побросал в неё кое-какие вещи, подошёл к Петру и сказал:
– Позаботься о семье. Теперь ты за них отвечаешь, – перекинул сумку через плечо и ушёл на станцию. На вокзале он взял билет на первый проходящий поезд, идущий то ли на Восток, то ли на Север, он толком так и не понял.
Вечером приехали Мила и Никита. Не поверив, что Антона нет, они обошли весь дом, заглянули даже в сараюшку. На расспросы Вики Никита только рычал сквозь зубы, пока, наконец, Мила не объяснила в чём дело. Машина с мебелью из Белоруссии вышла вовремя. Здесь её ждали ещё в полдень. Теперь была ночь, но машина так и не пришла. Водитель на звонки не отвечает.
Не объявилась машина и на следующий день, не объявилась и через неделю. Напрасно Никита обивал пороги милиции. Ни деньги, ни другие посулы не помогали. Машина с грузом и водителем как сквозь землю провалились. Исчез и Антон. Исчез, будто в воду канул.
Но Антон в воду не канул, а лежа на полке плацкартного вагона, с тоской размышлял о жизни. «Россия большая, – думал он, – где-нибудь да приткнусь». Почему он выбрал именно Тверь, он и сам не знал. Поезд уже подходил к станции, когда Антон выглянул в окно. Небольшой старинный город показался ему вполне подходящим в качестве временного пристанища. Он и подумать не мог, что пока он дремал под монотонный перестук колёс, его разыскивала вся милиция Житомира. Отец – известный уважаемый предприниматель, на вопросы милиции коротко бросил: «У меня нет сына».
