Страница 3 из 3
Несколько попыток нападений на меня со стороны как отдельных заключенных, так и организованных групп лиц ни к чему для них хорошему не привели. Как оказалось, мои боевые навыки как с оружием, так и без оного значительно превосходили таковые у прочих зэков, даже в том случае, если против меня выступало с десяток человек. Впрочем, сражаться с десятью в относительно узких подземных коридорах оказалось намного проще, нежели с тройкой или пятеркой противников, ибо в толчее народ мешает друг другу, значительно облегчая мне задачу. Как результат, после каждого такого боестолкновения я становился богаче на приличное количество руды, ибо во время нахождения перса в круге возрождения все заработанные за смену деньги от продажи руд и прочих сопутствующих ресурсов (даже пустой породы) автоматически переходят в собственность победителя. Данное обстоятельство, кстати, довольно быстро охладило разгоряченные умы желающих получить заветную сумку, вмещающую на поверку едва ли не пару тачек руды. Как оказалось, потеря своего, не приобретя при этом чужого, довольно быстро приводит даже самых упёртых людей в чувства.
Всякий раз, круша киркой дурную башку очередного претендента на мою собственность я проклинал хитрожопых граждан начальников, спровоцировавших все эти нападения в надежде, что победитель все-таки принесет им заветный кошель, взамен получит что-нибудь менее ценное, или просто благорасположение начальства.
Разумеется, при таком отношении коллектива к моей персоне никакой речи о дружеских отношениях с кем либо речи не могло идти. Да и сам я не был предрасположен заводить с кем-то близкие контакты.
Так или иначе, но, как мне показалось, я все-таки начал постепенно привыкать к размерному быту заключенного на пожизненный срок в условиях виртуальной каторги. Даже вполне достойным погонялой обзавелся Резак, то есть очень резкий, всегда готовый ответить агрессией на агрессию. Однако, как я смог вскоре убедиться, моё, якобы, привыкание оказалось всего лишь самообманом. Разрушить иллюзию мне помог случайно подслушанный разговор двух заключенных.
Сижу перед телевизором, смотрю, как нарисованный волк гоняется за нарисованным зайцем и недоумеваю, с какого бэна мои соседи по «кинотеатру» искренне хохочут над неуклюжими попытками хищника сожрать неуловимого ушастого. По моему глубокому убеждению, зайцы должны идти на корм волкам, и если ты не пища, а хищник, докажи это всему миру. И тут до моего достаточно чуткого слуха донеся приглушенный шумом от телевизионных динамиков голос:
– Пистон, это самое, ты не в курсе, что в первом отряде очередной отказник появился?
– Нет, Шпалера, а что это за фрукт этот твой отказник?
– И вовсе не мой. Кароч, слухай сюдой, это самое, одному парню осточертело махать киркой, и он решил пойти в отказ. Уселся на жопу и отказывается от пищи и воды, а также от работы отказался. Так вот, это самое, дали ему по маковке киркой. Сдох. А когда возродился в Круге, не пожелал его покидать. А ведь ничего не сделать с ним, поскольку выйти из Круга он может только по собственному желанию. Вот так, это самое, и сидит уже неделю, таращится на проходящих. Периодически подыхает от голода и вновь возрождается и ничем с Круга его не выпихнуть, как бы ни старались админы лагерные и системщики. Вот такая хрень, Пистон.
А для чего это ему, Шпаль?
– Бывалые грят, хочет чокнуться, и по заключению врачебной комиссии, его будут обязаны выпустить на волю. Определят в дурку в реале, там и проведет остаток дней своих ибо по законам сумасшедшим виртуал не полагается ни в каком виде. Оно ведь, это самое, кому-то кажется, что даже в теле овоща жить реальной жизнью предпочтительнее, нежели нормальным челом в виртуальной тюряге.
Поначалу я особо не обратил внимания на треп парочки заключенных. Однако зерно попало на благодатную почву. Я тщательнейшим образом изучил законы во всем, что касаемо сошедших с ума сидельцев. И пришел к выводу, что для того, чтобы обмануть Систему и оказаться вне стен виртуальной тюрьмы, я должен в буквальном смысле стать чокнутым.
Глава 3
Еще полтора месяца я добросовестно отыгрывал роль законопослушного каторжника. Ходил на работу строем, честно крушил киркой горную породу. Несколько раз мне выпадали руды драгоценных и редкоземельных металлов, а еще парочка гранатов, сапфир и четыре аметиста. Так что мой личный счет неуклонно рос. И еда в столовой стала вкуснее, и барачная вонь не такая уж навязчивая, и в жилом помещении значительно потеплело. Казалось бы, живи, да радуйся. Ан нет, не жилось и не радовалось.
Из примечательного, за это время два раза случались нашествия гигантских крыс.
Дело в том, что до того, как это виртуальная локация была арендована частной фирмой под исправительно-трудовую колонию, здесь располагался многоуровневый данжеон, использовавшийся для прокачки боевых навыков игроков от первого до десятого уровней. Локу выкупили, а вот для того, чтобы перекрыть окончательно проход на нижние ярусы расчетливые владельцы лагеря денег не выделили, также, как на ремонт столовой. Короче, те еще жмоты. Впрочем, прорывы случаются нечасто, к тому же, была организована система оповещения о грозящей опасности, так что при угрозе прорыва монстров подземелий каждому труженику забоя поступало соответствующее предупреждение. В таких случаях всем заключенным полагалось в экстренном порядке выйти на поверхность, а уничтожением тварей станет заниматься группа высокоуровневых (по сравнению с нами-нулевками) игроков, которым игровой администрацией будет выдано соответствующее задание и назначена награда за его выполнение. Всех игроков, желающих поучаствовать в зачистке шахты, доставляют на зону телепортом, через него же отправляют обратно так что система вполне себе отработана.
Первый раз, откровенно говоря, вторжение тварей с нижних уровней я банально прощелкал «клювом». Задумался о чем-то сокровенном, и от появившегося оповещения попросту отмахнулся, не ознакомившись с его содержанием. А когда волна грызунов, каждый размером с терьера хлынула в мой отнорок и попыталась перекусить моей виртуальной тушкой, бежать на поверхность было уже поздно. Оно, хоть тельце у меня и виртуальное, но болевые ощущения при укусах и прочих ранениях вполне реальные, тем более, когда тебя пытаются схарчить мелкими кусочками. Чтобы не позволить себя сожрать, пришлось основательно помахать кайлом. Нехило поработал, к моменту, когда до моего забоя добралась группа спасателей, набил с полсотни тушек.
Тут выяснился еще один игровой момент, тела тех крыс, что убил лично я, никто другой затрафеить не имел возможности. Пришлось самому грузить добычу в тачку и вывозить в пункт приема руды. Поначалу особого желания возиться с трупами животных не возникало, думал само рассосется, как-то ведь исчезают тела людей после гибели. Однако не тут-то было, мертвые крысы продолжали захламлять помещение и вскоре грозили начать пованивать. Вот тут-то один из пробегавших мимо игроков просветил меня насчет возможности сдать тушки приемщику руды, ведь крыса это не только килограмма четыре вкусного питательного мяса, но еще ценная шкура, которую с удовольствием купят начинающие крафтеры, а также зубы, и прочие кости и внутренние органы, их с руками оторвут низкоуровневые алхимики и артефакторы. Стоит отметить, что на одних только крысах я в этот день заработал намного больше игровой валюты, нежели за неделю упорного старательского труда в забое. А полученные мной укусы сутки поболели, и на следующий день зажили без какого-либо медицинского вмешательства или хотя бы подорожника.
Насчет подорожника, я бы им, возможно, и воспользовался бы, будь здесь лето. Однако из разговоров бывалых сидельцев мне стало известно, что лета в этих краях не бывает вообще. Лишь мороз разной степени трескучести, без оттепелей, с периодическими снегопадами, последствия которых устранялись самими зэками посредством широких фанерных лопат, с металлической кромкой и деревянным черенком, по официальной номенклатуре – ЛФР-1, 40х40см.
Таким образом, реальная выгода от нашествий подземных монстров была мной оценена, и после следующего оповещения я не бросился, сломя голову, на поверхность. Из пустой породы воздвиг некое подобие баррикады, чтобы хотя бы слегка притормозить поток атакующих тварей. Моя задумка сработала. На этот раз укусов было намного меньше, а трофеев значительно больше.
Впрочем, я немного отвлекся. Главной задачей, которую я для себя поставил было сойти с ума в буквальном смысле данного определения. При этом стать тихим безобидным овощем, но ни в коем случае не буйным дебоширом. Цель моей задумки состоит в том, чтобы медики выдали в отношении моего психического состояния соответствующий диагноз, а судьи на его основе отменили мой приговор, ввиду абсолютной невменяемости подсудимого и отправили мое настоящее тело в какую-нибудь реальную клинику. Если не стану безобразия учинять в стенах психиатрической лечебницы, меня впоследствии непременно определят под надзор любящих родственников, если, конечно, таковые существуют в природе. Если родных нет, поместят в соответствующий приют, где за мной станут ухаживать роботы. Главное, для психически неуравновешенных личностей доступ в виртуальные вселенные из-за ряда прецедентов, о которых я распространяться не буду, полностью закрыт на законодательном уровне.
Итак, если я добьюсь своей цели и добровольно стану умалишенным, какую выгоду в этом случае получу? А выгода, определенно, есть, даже не одна. Во-первых, я освобождаюсь полностью от ответственности по всем предъявленным ранее уголовным статьям. Во-вторых, в том случае, если я неожиданно оклемаюсь, эта моя амнистия будет продолжать распространяться на меня, то есть, я стану полноценным, главное, свободным членом общества со всеми правами и обязанностями. Вот такая перспектива.
Всю эту информацию я получил в тюремной библиотеке из вполне открытых источников. А еще я потихоньку переворошил кучу медицинской литературы, чтобы понять, какого результата мне стоит добиваться и каким образом быстрее всего прийти к таковому. Для этого внимательно изучил многочисленные симптомы психических расстройств. Тут, главное, чтобы мой мозг правильно воспринял соответствующий посыл и, в конечном итоге, смог отключиться не абы как, а так как я того желаю. Вторым посылом с моей стороны к своему же сознанию было непременное условие прийти в норму через пару-тройку лет, то есть, выйти из «нирваны». В тот момент, когда ко мне со стороны закона уже не будет никаких претензий. Ну чокнулся человек на зоне, с кем не бывает. По закону амнистирован, как лицо недееспособное. А то, что мозг через какое-то время начал функционировать в нормальном режиме, такое случается. Как говаривал один доктор из древнего еще плоскоэкранного фильма, просмотренного здесь же в лагере: «Голова предмет темный, исследованию не подлежит». Оно, хоть современным умникам удалось расшифровать коды обмена информацией между нейронами, мозг хомо сапиенса время от времени выдает такие кунштюки, что не снились нашим мудрецам. Так что у меня остается, пусть и слабая, но все-таки надежда вернуться в реальную жизнь и стать полноценным членом общества. С другой стороны, я готов остаться во мраке психического забытья, нежели до конца дней своих торчать на зоне без надежды выбраться на свободу.
Наконец в один прекрасный день, я решил, что вполне готов к тому, чтобы оказаться в реальной дурке. Во всяком случае, попытаться совершить акт вандализма над своим сознанием. Для этого я направился на соседний нижний горизонт, там, где старатели не добывают руду и откуда периодически приходят крысы-людоеды. Тачку и прочий шанцевый инструмент оставил в своем забое. Прихватил с собой лишь карбидный фонарь, иже с ним свой безразмерный мешочек для складирования добытой руды. По пути артефакт запихнул в одну из достаточно глубоких каверн в стене коридора. Если у меня ничего не получится, и психика окажется устойчивой к разного рода издевательствам над ней, продолжу существование старателя и буду дальше думать, каким еще образом можно сорваться с ненавистной каторги.
Насчет «ненавистной каторги» я ничуть не преувеличиваю, ибо с каждым днем мысль о грядущей свободе, пусть даже в неадекватном состоянии, представляла мое нынешнее существование во все более и более черных тонах. Меня на зоне не устраивало буквально всё: лысые головы с оттопыренными ушами прочих заключенных, вечная зима, хождение строем, регулярные утренние и вечерние поверки, в которых не было никакого смысла, ибо хотя бы в самовольную отлучку здесь уйти просто некуда, не говоря о побеге. Так или иначе, исподволь на подсознательном уровне мой мозг уже заранее начал скрытую работу по абсолютному отторжению виртуальной реальности, именуемой «Локация 346», а также всего того, что с ней связано и к моменту моего ухода эта ненависть достигла своего пикового значения. Ну именно так мне это представлялось с точки зрения психиатрии, в которой я, благодаря справочной литературе, основательно поднаторел.
Миновал освещенный участок коридора и оказался в полнейшей темноте. Чтобы ненароком не нарваться на какое препятствие запалил карбидную лампу. Затем шел, по субъективным ощущениям, около километра.
В какой-то момент за пределами досягаемости тусклого света моего фонаря послышались характерные постукивания по камням множества коготков и едва уловимые человеческим ухом попискивания. Выключил фонарь, чтобы не смущать моих будущих убийц и спокойно растянулся на полу. Ну да я собирался добровольно позволить себя сожрать этим тварям, чтобы получить дополнительный стимул в виде боли для успешного воплощения своей задумки. Словами не передать, как ужасно больно подыхать от многочисленных крысиных укусов. Но я терпел, даже не убил ненароком ни одну их тварей. В какой-то момент какой-то крысе удалось перегрызть сонную артерию. Я почувствовал, как пенящийся поток крови покидает моё тело, а вместе с ним и разум мою виртуальную оболочку.
Чёрт! А помирать-то здесь оченно и оченно хреново, особенно когда тебя убивают не сразу, а грызут помаленьку.
Круг Возрождения представляет собой каменную площадку именно круглой формы, располагавшуюся для зашиты от снега под дощатым навесом. Здесь возрождались павшие по разным причинам в шахте заключенные. Кстати, для меня это первое знакомство с Кругом. Раньше как-то не сподобилось в нём побывать. Покидать добровольно это место я не собираюсь, а вытащить меня отсюда принудительно невозможно на программном уровне ибо пока моя виртуальная тушка находится в этом месте, для всех она бестелесна. Так что располагаюсь как можно удобнее и начинаю мысленно повторять как мантру:
« Я схожу с ума, мозг мой теряет связь с действительностью. Я схожу с ума… я схожу с ума…», и так, сотни и тысячи раз.
Без еды и питья, также от царящего здесь дикого холода моя виртуальная оболочка периодически умирала и вновь возрождалась полная сил. Пришлось проявлять силу воли и духа, чтобы не прервать физические мучения и не отказаться от своей затеи. Тут лагерное начальство и еще какие-то граждане каждый божий день приходят и начинают канючить, чтобы я перестал заниматься откровенной ерундой. Но я не сдаюсь, не обращаю ни на кого внимания, упорно продолжаю стоически переносить физические мучения и убеждать самого себя в собственной неадекватности.
Из справочника по судебно-медицинской психиатрии мне известно, что когда моя кукуха окончательно съедет, Главный Искин «Локации 346» зафиксирует данный факт и автоматически отключит от игрового процесса то, что осталось от моего сознания. Тело извлекут из капсулы. Ну а дальше, надеюсь, мой план, в конечном итоге, всё-таки сработает.
Не могу точно назвать количество смертей от голода и холода моего виртуального аватара, перед тем, как мне на самом деле начало мерещиться, что моя крыша поехала. Но это в конце концов все-таки случилось. Я поплыл, а мое сознание погрузилось в бездну каких-то непонятных откровенно жутких событий. Впрочем, сюжеты моих видений не задерживались в сознании, лишь оставляли после себя мерзкое ощущение чего-то неправильного, гадкого по своей сути.
В какой-то момент у меня в мозгу что-то щелкнуло, перед глазами потемнело, и я ощутил себя лежащим в капсуле виртуальной реальности, при этом полностью погруженным в наногель. Первой моей мыслью было то, что мое реальное тело хотят вывести из виртуала, с тем, чтобы оказать воздействие на мой разум с целью «промывки мозгов», мол, прекрати валять дурака и возвращайся на зону. Однако, насколько мне помнится, я множество раз погружался в вирт, при этом после выхода из него наногеля никогда не было в капсуле, а мои легкие самостоятельно обеспечивали организм кислородом. Ну да, тот факт, что я не дышу, при этом не ощущаю какого-либо дискомфорта, более всего в данный момент смущал мой разум.
Ага, значит, я все-таки не докатился до запланированного сумасшествия, поскольку продолжаю осознавать себя как личность. Что это, программный сбой или происки администрации? Скорее всего, второе. Сейчас меня извлекут отсюда, затем штатный психолог попытается втемяшить в мои мозги мысль о вопиющей ненормальности моей идеи выбраться на волю путем доведения себя до сумасшествия. Ну-ну, пусть попробуют, в процессе прохождения специальной подготовки меня уже пытались ломать такие зубры психиатрии, коих вовек не получить какой-то сраной частной каторге. Ух ты, еще один кусочек пазла! Я все-таки состоял в каких-то особых войсках. А вот в каких, знание сокрыто от меня.
А еще было непонятно, почему вокруг моего пластикового гробика в настоящий момент не суетится команда штатных сотрудников по обслуживанию вирткапсул. Оно хоть глаза через слой наногеля практически ничего не видят, зато уши все прекрасно слышат. Кстати, почему слух и зрение не отключены? И если бы кто-то из обслуги в данный момент находился рядом с камерой, мой чуткий слух непременно установил бы данный факт. Однако никаких голосов, лишь равномерное гудение каких-то агрегатов, обеспечивающих жизнедеятельность находящихся в помещении виртуальных капсул. Ну да, мне известно в каких условиях в данный момент пребывает моя телесная оболочка, ознакомили перед погружением.
Меня что, собираются здесь так и оставить? Разве сигнал от Главного Искина на пост дежурного техника не поступил? Даже если тот прошляпил и не отреагировал на него, система жизнеобеспечения капсулы должна еще до того, как я очухался в автоматическом режиме начать процесс откачки наногеля и подготовки моей тушки к выходу в реальный мир. И вообще, раньше как-то мне не доводилось слышать, чтобы человек приходил в сознание, полностью погруженным в желеобразную субстанцию. Насколько мне известно, подобного произойти вообще не должно, ибо всякая такая капсула имеет кучу датчиков, регистрирующих состояние находящегося внутри нее человека и на программном уровне обязана предпринять все возможные действия по безопасному его извлечению.
Паническое состояние не успело полностью завладеть моим разумом. Свет перед глазами вновь померк, и меня понесло по темному тоннелю безвременья подобно смываемой в унитаз известной субстанции, без малейшей возможности зацепиться за стенки и хотя бы слегка притормозить это загадочное движение неведомо куда.
***
– Жопа, ты опять наловил рыбы в НАШЕЙ РЕЧКЕ и варишь из неё уху! – Голос Андрея Саврасова сына старосты пограничного поселения Дубки был нарочито зол. Как отпрыск главного в населенном пункте человека он всячески пытался подражать отцу и по его совету вырабатывал командный стиль поведения.
В данный момент объектом воспитательных мероприятий стал местный дурачок и калека от рождения двадцатилетний Иван Силаев по прозвищу Жопа. За каким бесом Андрей всякий раз цеплялся к безобидному парню, своему ровеснику, он и сам, пожалуй, не смог бы толком объяснить. Скорее всего, из врожденных вредности и черствости к людским страданиям. Обидная кличка прилипла к Ване еще в младенческом возрасте стараниями одного местного юмориста и означала вовсе не то, что обычно представляет каждый из нас, когда кто-то произносит вслух название означенного органа. На самом деле, это всего лишь аббревиатура от «жертва ошибки пьяной акушерки». Был такой грех за Марфой Мельниковой местной повитухой, приняла на грудь лишка сладкой водочки, да наливочки, а тут, как на грех, Василисе Силаевой приспичило рожать. Вот и поработала щипцами с пьяных глаз и тряских рук, да так, что на свет появился урод с деформированной головой, и сломанной левой ножкой. Нога срослась, при этом стала сантиметров на пять короче правой. А вот его основательно помятая башка, так и осталась изуродованной на всю жизнь.
– Дык, рчка общья, знач, рба в ёй тож общья, – попытался возражать Иван.
Однако Андрей был непреклонен, поскольку по натуре был перфекционистом-максималистом, поэтому искренне считал, что всякое уродство не должно нарушать мировую гармонию. К тому же, при нем была его свита из пяти деревенских парней его ровесников, коим необходимо постоянно демонстрировать собственное превосходство. Он подошел к костру, над которым висел закопченный котелок и неплохо отработанным во время футбольных тренировок ударом отправил посудину с булькающим содержимым прямиком в кристально чистую воду речки Тюменьки.
На что как правило безобидный парень отреагировал не так, как это бывало обычно, то есть, не принял молча оскорбление. Одной рукой он схватил здоровенного бугая за шкирку его новенькой модной ветровки, второй где-то в районе ягодиц и мощным броском отправил вслед за своим котелком. Это не составило для Ивана особых усилий, поскольку, несмотря на физическое уродство сил в его покалеченном теле было всякому здоровяку на зависть.
– Ты что творишь, образина! – первым пришел в себя один из свитских сынка старосты Колька Васильев и рефлекторно пустил в ход дубовый дрын, что находился в его руках.
Крепкий кол смачно врезался в теменную часть головы Ивана. Как результат Жопа сначала покачнулся, затем, как подрубленный рухнул на сочную зеленую траву. Парни застыли в немом молчании, недоуменно взирая на ошарашенного Васильева.
Тут и Андрей вылез из реки. Он подошел к распластанному на берегу телу Силаева, коснулся ладонью его шеи и, не нащупав пульс, тут же принялся раздавать команды своим сателлитам:
– Васильев, Заикин, Ромашов, хватайте урода и в речку. Пускай себе плывет. – И, обведя взглядом присутствующих, добавил веско: – О случившемся никому. Утоп, Силай, да и хер бы с ним. Никто бучу из-за него поднимать не станет. Если начнете базарить на каждом шагу Кольку посадят, а всех нас под надзор полиции определят за сокрытие преступления. Меня-то батя отмажет, а вот вам не советую языки распускать, особенно по пьяной лавочке.
Присутствующие парни согласно закивали. Затем назначенные главарем банды полностью разоблачившись, дружно подхватили тяжелое Ванькино тело, затащили в воду поглубже и пустили плыть по течению. Дело к ночи, авось, раньше утра покойника не обнаружат. А когда выловят, особо возиться с расследованием гибели деревенского дурачка никто не станет. Оступился калека, упал в воду, ударился головой о лежащий на дне камень. Река приняла тело и отнесла от места падения. Вроде бы все логично.
– Интересно, с чего это Жопа помёр? – Недоуменно захлопал глазами Петька Сахаров, младший сын здешнего коннозаводчика Тимофея Аркадьевича Сахарова. – Черепушка, вроде бы, цела, лишь кожа слегка поцарапана.
– Да и хер бы с ним, – равнодушно констатировал факт гибели Ивана Силаева Саврасов, успевший к тому времени снять с себя мокрую одежку, отжать и развесить у костра для просушки, – после чего отправил смачный плевок в воду Тюменьки. Впрочем, белый комок слюны долго на поверхности реки не продержался, буквально тут же был съеден какой-то проплывавшей мимо рыбешкой.
После того, как плывущее по водной глади практически утопшее тело скрылось за поворотом реки, парни принесли клятву «на крови». Для этого каждый из них сделал на ладони неглубокий надрез и плеснул по паре капель своей крови в пластиковый стакан с дешевым вином, приобретенным в количестве полудюжины фунфырей в местном сетевом универмаге. Затем каждый из них сделал по глотку и произнес заветные слова. Недопитое содержимое стаканчика было отправлено в воду, чтобы задобрить местного водяного духа. Оно, хоть, на дворе и просвещённый двадцать первый век, по дорогам колесят быстрые автомобили, мощные локомотивы перевозят единовременно тысячи тонн грузов по железной дороге, а в небеса бороздят огромные воздушные корабли легче и тяжелее воздуха, при этом человеческие суеверия неискоренимы. Впрочем, как говорится, не бывает дыма без огня. Если бы среди присутствующих оказался одаренный, иными словами человек, способный если не управлять, хотя бы улавливать астральные колебания, он непременно зарегистрировал бы слабые отголоски потревоженного Астрала со стороны унесенного водным потоком тела мертвого юноши.
***
Очнулся я лежащим на песчаной отмели неподалеку от берега. Тело практически погружено в воду. Голова, подобно гранате, грозит вот-вот разлететься во все стороны в виде мелких поражающих элементов. Интересно, только что был в пластиковом гробике и не знал, как оттуда вырваться, теперь какого-то хрена лежу в воде, мокрый, замерзший, над головой черные будто бархат небеса, усыпанные знакомыми созвездиями. Ну да, как же я мог забыть, в свое время меня обучили ориентироваться по звездам и еще многим другим премудростям, которые в мирной жизни человеку не пригодятся, а вот, например, при штурме склада с ядерными боеголовками или еще какого военного объекта противника со статусом высшей защиты, очень даже будут полезны.
При этом мне так и не удалось вспомнить, кем я все-таки был в своей реальной жизни, чем занимался и, вообще, как меня звать-величать. Но лишь стоило боли отпустить мое основательно побитое тело, на меня обрушился вал весьма и весьма необычных знаний. Как оказалось, теперь я нахожусь не на каторге, а в теле двадцатилетнего юноши по имени Иван, по фамилии Силаев, и по отчеству Игнатович. Иван Игнатович Силаев, бог знает какого года рождения, поскольку навыкам чтения практически не обучен, а счету лишь на уровне тех скромных финансовых средств, коими ему удавалось оперировать при покупке еды, одежды и обуви.
Короче говоря, из виртуальной тюрьмы мой мятущийся дух был выброшен непонятно куда. То ли это какая-то созданная людьми виртуальная реальность, то ли параллельная Вселенная, принадлежащая гипотетическому Мультиверсуму.
Поскольку доставшееся мне в наследство тело испытывало ужасные физические мучения, рассуждения на темы, которые не касаются напрямую моего теперешнего состояния, решил отложить на будущее. Как только мышцам тела вернулась способность действовать, потихоньку со скрипом начал выползать на песчаный пляж. Удалившись от уреза воды метров на пять, принялся интенсивно набрасывать на себя еще не успевший остыть после знойного летнего дня песок. После того, как все мое тело, кроме головы, разумеется, оказалось под толстым слоем теплого песка, я, пожалуй, впервые за последние месяцы ощутил благостный покой и душевное умиротворение. Вольно или невольно веки мои сомкнулись, и мое сознание наконец-то за всё время жестокой пытки, которую я сам себе устроил, отключилось теперь уже не по причине виртуальной смерти, а самым, что ни на есть натуральным образом.
Глава 4
Проснулся от пронизывающего влажного холода. Сначала подумал, что вновь оказался в бараке и за грехи свои прежние наказан администрацией лагеря понижением комфортности своего виртуального существования. Ан нет, открыл глаза и убедился, что лежу под слоем песка, который за ночь успел остыть и вместо того, чтобы согревать мое тело, теперь интенсивно отбирает тепло. Вскочил, сбрасывая с себя импровизированное одеяло, и тут мне знатно прилетело неведомо откуда. Сначала из глаз искры посыпались, потом перед взором потемнело, резко приземлился на пятую точку и едва не потерял сознание.
Блин, да сколько же могут продолжаться мои мучения?! И вообще, что со мной происходит? Вроде, не так давно отбывал пожизненный срок в игровой локации одного из виртмиров. Валял дурака в Круге Перерождений. Помню, как лежал в пластиковом ящике и то паническое состояние, что испытал, находясь внутри него. Разумеется, оказаться вечным пленником капсулы виртуальной реальности, перспектива еще более безрадостная, нежели жалкое каторжное существование. Вот откуда сбежать без посторонней помощи было бы невозможно – это уж точно.
На мое счастье, из капсулы меня выкинуло еще куда-то. А вот куда именно – вопрос.
Присел на песочке. Постарался предельно расслабиться. Постепенно мысли в чугунной башке начали приобретать плавность и даже некоторую легкость. В памяти начали всплывать чужие воспоминания. Как оказалось, в настоящий момент я нахожусь в теле двадцатилетнего деревенского парня из приграничного с Пустошами небольшого населенного пункта сельского типа, именуемого Дубки, расположенного на левом берегу небольшой речки Тюменьки. Зовут меня Иван Игнатович Силаев, ну это официально. Чаще всего ко мне обращаются Жопа, в лучшем случае Ванька, лишь некоторые сердобольные старушки, коим мой реципиент оказывает разного рода услуги по хозяйству за еду или копеечку малую, называют меня Ваня, Ванечка или Ванюша.
Анализ памяти парня, в чью физическую оболочку меня затянуло, выявил кучу неприятных моментов. Как оказалось, пьяная в сопли повитуха основательно поработала щипцами, извлекая из лона матери тельце Ивана Силаева. В результате, парню не только перекосило черепушку, но изрядно укоротило левую ногу, отчего тот хромал на протяжении всей своей недолгой жизни. Но самое главное, травма головы оказала серьезное негативное влияние на его умственное развитие. Иван так и не выучился читать и писать, даже слова выговаривал невнятно из-за родовой травмы нижней челюсти.
Свою мать Иван не помнил вообще, поскольку та померла во время очередных родов, когда ему было три годика. Ребенок тогда тоже не выжил. Образ отца представлялся ему смутно, ибо тот пропал без вести двенадцать лет назад во время одного из походов в Заречье за хабаром. Не один пропал, вместе с группой пришлых охотников, кои наняли его в качестве проводника, по совместительству, носильщика поклажи.
Бизнес у местных такой, сопровождать ватаги приехавших из других регионов Российской Империи сорвиголов, направляющихся в здешние Пустоши, что начинаются сразу на правом берегу впадающей в Иртыш Тюменьки, широкой полосой уходят на север и теряются где-то в бескрайних просторах Васюганских болот. Само пограничное поселение расположено в полутора сотнях верст от губернского Тобольска и основано лет пятьсот тому как пришлыми с Дона казачками, для охраны и обороны тогдашних восточных границ Российской Империи от набегов сибирских татар и других инородцев, а также прорывов приходящих с Пустошей опасных тварей.
Для моего реципиента все эта информация из-за ограниченного мыслительного функционала были практически пустыми звуками, подслушанными когда-то из чужих разговоров. Мне же, Тобольск, Васюганье, Иртыш, донские казаки, сибирские татары и прочее говорили о многом. Выходит, меня угораздило попасть в Сибирь-Матушку. Даже места примерно представляю. Вот только непонятно, в какой реальности я оказался, то ли в параллельной, то ли в очередной виртуальной.
Неожиданно в памяти всплыла просмотренный когда-то по нейровизору диспут группы ученых мужей. Там один профессор со слюнями на усах и бороде доказывал, что никакой физической реальности в принципе не существует, а все, что нас окружает, есть цифровой мир, созданный в мультивариантном виде нашими далекими потомками, для изучения потенциального исторического прогресса, с тем, чтобы оказывать воздействия на определенные моменты истории человеческого общества и смотреть, что из этого получится. Не помню всех аргументов, которые тот мужик приводил в доказательство своей теории, но тогда они показались мне вполне логичными. А одна дама из института мозга имени Н.П. Бехтеревой во время всё той же дискуссии и вовсе заявила, что весь наш мир, суть плод сознания какой-то разумной сущности божественного уровня. Дескать, спит себе боженька и видит сон, а во сне наша цивилизация движется по пути прогресса. Вот такая получается странная ситуевина. Себя реального не помню, а всякая уйня-муйня лезет в башку, будто только что снял с неё обруч нейроконнектора.
Осмотрелся внимательно по сторонам. Вроде бы окружающее пространство выглядит вполне натурально. Речка Тюменька, неторопливо несет свои воды на юго-запад в направлении Иртыша, туман над водой, птички поют, неподалеку дубрава… Так, первое несоответствие, насколько мне помнится, в Западной Сибири настоящей моей реальности дубовых рощ отродясь не бывало. Береза, ель, кедр сосна, осина – этого добра завались, а вот насчет широколиственных пород, таковые не произрастали – это точно. Если и произрастали, то в единичных экземплярах и под бдительным оком соответствующих муниципальных структур. А тут, насколько мне подсказывает память реципиента, и яблони, и груши, даже абрикосы с виноградом в садах селян, явление вовсе не уникальное, а на полях, помимо картофана, еще и арбузы с дынями вполне себя прекрасно чувствуют и обильно плодоносят без всяких теплиц, а еще кукуруза, подсолнечник и еще много чего произрастает. Неужто гейм-дизайнеры решили слегка подправить суровую сибирскую реальность?
Продолжаю изучать окрестную обстановку. Лягушки квакают, рыба активно кормится по утряне комарами и прочим гнусом, тучами витающими над водой. Туман над водой начинает потихоньку рассеиваться под лучами восходящего Солнца. Небо синее, глубокое. Венера отлично просматривается в лучах дневного светила. Атмосфера будто сгустилась и застыла, ни малейшего дуновения ветерка, отчего окружающие запахи воспринимаются значительно острее и как-то более органично, нежели ледяной воздух зоны. Всё, вроде бы, вполне себе натурально. А еще, если резко обернуться, никаких «рваных» текстур взглядом не отмечается, как это регулярно происходит во всех игровых реальностях, кои мне довелось посетить до моей отсидки на каторге, как и во время оной. Оно, хоть виртуал и позиционируется разработчиками, как пространство неотличимое от реальности, на самом деле, если внимательно приглядеться, начинаешь замечать некоторые игровые условности и несоответствия. Здесь же, ничего подобного я пока что не вижу, как бы ни старался и ни выворачивал зенки едва ли не наизнанку. Текстуры непрерывны, свет от восходящего дневного светила натурально слепит глаза, удаленные объекты не расплываются в кучу бесформенных пикселей. То же самое касается запахов и звуков. Ну и прочие ощущения вполне себе реальны.
Все вокруг буквально кричало, что я вовсе не в вирте, а в самой, что ни на есть, натуральной реальности. Но, с точки зрения банальной логики, такого быть не может. Максимум, куда меня могла отправить вирткапсула, это какой-нибудь другой игровой мир со всеми «дырами и прорехами» свойственными покамест еще не совсем и не во всём совершенному виртуалу. Есть, однако, еще одно объяснение происходящему – разрабам наконец-то удалось добиться абсолютного соответствия виртуального мира реальному. Однако тут же в памяти всплыла другая дискуссия, просмотренная мной по каналам нейровидения. Там молодые бородатые (для солидности) парни как раз-таки обсуждали проблемы «рваных текстур» и множества других игровых условностей, буквально «режущих глаз» наблюдательному геймеру. Как оказалось, суть их заключается в пока что не очень совершенном аппаратном обеспечении. Иными словами, быстродействия современных Искинов не хватает для абсолютного воплощения реала в вирте. После бурных дебатов эксперты пришли к общему мнению, что абсолютное погружение в виртуальную реальность станет возможным для человека лет эдак через пятьдесят, не раньше, когда быстродействие «железа» вырастет примерно на два порядка. А пока игрокам придется мириться с некоторыми условностями виртуальных игровых миров, благо таковые не влияют в принципе на игровой процесс. К тому же, человеческая психика со временем перестает не просто негативно реагировать, но даже замечать разного рода несуразности и невинные игровые ляпы.
– Блин, хрень какая-то в башку лезет! – ну это я так собирался воскликнуть, но вместо членораздельных звуков из моего рта раздалось едва разборчивое мычание: – Блн, хрнь кака-та бшка лзит! – М-да, речевой аппарат реципиента мало приспособлен для диспутов и дискуссий.
Ощупал голову, лицо ничего особо не понял. Для более тщательного осмотра своей внешности проковылял к воде. То, что увидел в отражении, не очень мне понравилось. Основательно деформированный череп, в левой части рта губы не смыкаются, обнажая кривые зубы. Один глаз выпучен, как у рыбы, второй утоплен в глазнице. Впрочем, на зрение это не влияет, главное, косоглазия нет и острота не нарушена. На лице, шее и бритой на лысо голове многочисленные шрамы, будто от когтей хищного животного. Свежая ссадина прощупывается пальцами в теменной области, но не кровоточит, даже шишки нет, и череп, слава богу, не проломлен. В общем и целом, «красавчик», нечего сказать, точнее, страховидлище, каких поискать. Однако сука эта Марфа-повитуха!
И тут я вспомнил, обстоятельства вчерашней встречи своего реципиента с саврасовскими. Не выдержав издевательств, обычно спокойный Иван скинул в воду своего давнего обидчика, все выпады которого в свой адрес обычно переносил с завидным стоицизмом. За что получил от Кольки Васильева тяжелой дубиной по темечку, пожалуй, самого верного из сателлитов Саврасова. Всё, на этом память реального Ивана Силаева заканчивается, а в тело деревенского дурачка внедряется духовная сущность… Жаль, что моя реальная жизнь до каторги так и осталась сокрыта «туманом войны». Ладно, буду пока называть себя Резаком, то есть кличкой, которая, с легкой руки одного из граждан начальников, стала вторым после лагерного номера моим погонялом, точнее, даже первым, поскольку проще сказать: «Резак», нежели выговорить муторное: «заключенный пятьдесят два триста сорок пять». Таково свойство человеческого разума – упрощать себе жизнь в любых мелочах. Хотя, насколько я понимаю, в моем нынешнем состоянии о Резаке можно и вовсе забыть, поскольку теперь я Ваня Силаев, гражданин поселения Дубки, по совместительству местный дурачок и практически бесплатная рабсила для одиноких старушек и многодетных вдовушек, потерявших своих мужей в Пустошах.
Кстати, об этих загадочных Пустошах, в голове реципиента содержится кое-какая информация. Время от времени его с собой туда берут в качестве грузчика отчаянные ватажники. Несмотря на хромоту и внешнее уродство, силушкой моё нынешнее тело не обделено. Так что центнер с приличным гаком за плечами оно способно нести с раннего утра до позднего вечера, при этом практически не уставало. И руки у меня теперешнего вполне способны сломать лошадиную подкову, или сварганить хитроумную загогулину из толстенной кочерги, а потом восстановить её в практически прежнем виде.
Ладно, обо всех перипетиях жизни Ивана Силаева буду рассусоливать позже. А покамест необходимо подумать о хлебе насущном, поскольку в моем (что там рассуждать, теперь уж точно моем) желудке со вчерашнего утра маковой росинки не было, ибо целый день боролся с зарослями сорняков на плантации подсолнечника мироеда Алтыпова, хитрожопого татарина, не доплатившего моему реципиенту аж целых две копейки из заранее обещанного двугривенного, мол, не очень качественно прополол участок. Я сунул руку в карман штанов, извлек оттуда горстку меди и, пересчитав, успокоился. Ни одна монетка не выпала за время вынужденного речного заплыва. Ну всё, отныне с подобными безобразиями будет покончено. Задаром работать больше ни на какого дядю не стану, также, как и на тетю и обсчитывать себя не позволю. А еще мой складной мультитул также оказался при мне, что порадовало даже больше, нежели сохранность денег, а с ним обнаружилась и газовая зажигалка. Это здорово, что убийцы Ваньки Силаева не проверили мою тушку на предмет трофеев, видно перепугались до усрачки и поспешили избавиться от тела. А еще статус нищего калеки сыграл мне на руку. Ну что можно взять с урода-нищеброда? А ничего, даже по карманам лазить западло.
Так или иначе, но бурчание в животе подсказало, что неплохо было бы наполнить желудок чем-нибудь питательным. Возвращаться домой, смысла не имеет, поскольку в холодильнике последняя мышь повесилась, а в ожидании открытия универмага, чтобы прикупить еды, можно от голода помереть.
Решение пришло само собой. Речка в наличии, в ней рыбы хренова туча, сухого плавника, выброшенного на берег весенним половодьем, хватит на сотню костров. На взгорье за песчаным пляжем начинается луг, где произрастает множество всяких полезных трав, в которых Иван, как неотъемлемое дитя природы неплохо разбирается.
Пока раздумывал над решением задачи утоления голода, солнышко начало припекать, согревая промерзшее за ночь тело. Полностью разоблачился (а кого тут стесняться?) и направился к реке. Оно хоть рыба еще и гуляет, однако кое-какие экземпляры после завтрака непременно уже отправились на отдых во всякие укромные места. А это означает, что мне стоит хорошенько пошарить по зарослям речной травы, подмытым водой корням прибрежного ивняка и лежащим на дне затопленным корягам, то есть там, где речные обитатели предпочитают проводить время до следующей кормежки.
В своих способностях добыть рыбу руками из воды я ничуть не сомневался. Даже уверен, что в той реальной жизни мне доводилось применять столь полезный для выживания навык. А вот при каких обстоятельствах это происходило, сознание донора моей нынешней телесной оболочки вспоминать напрочь отказывается.
Торчать в прохладной воде долго не пришлось. Рыбы под корягами оказалось в достаточном количестве. Технология проста. Присматриваю перспективное местечко, заплываю осторожно чуть выше по течению, взмучиваю воду, разбередив придонный ил. После того, как мутное облако достигнет присмотренного укрытия, осторожно, чтобы не спугнуть добычу протягиваю ручонки под корягу или между корней. Нащупав что-то мягкое живое, резко его хватаю и вытаскиваю из воды. Затем своими сильными пальцами ломаю рыбине хребет и бросаю на берег подальше от уреза воды. Затем повторяю описанное действие еще и еще.
В конечном итоге моими рыболовными трофеями стали четыре полукилограммовых плотвички, полдюжины приличных окушков и парочка налимов один потянет на полтора килограмма, второй на два. Выбросив из воды последнюю самую крупную рыбину, решил, что на ближайшее время еды мне хватит. К тому же речная водица по утряне отнюдь не парное молоко, промораживает до костей.
Немного отогревшись на берегу, первым делом распотрошил и освободил рыбу от чешуи, хорошенько промыл в реке, на некрутом берегу нарвал всяких знакомых реципиенту ароматных травок, нашпиговал ими тушки и, завернув в лопухи, прикопал их неглубоко в песке. Затем натаскал кучу плавника и разложил над прикопанными рыбинами костерок. Для розжига костра использовал намотанную на прибрежные кусты ивы и ольхи косички сухой травы. После того, как огонь прогорел, палкой сдвинул в сторонку угли, раскопал песок и извлек вполне себе готовую пищу.
Доставшиеся мне в наследство от реципиента привычки требовали немедленно накинуться на еду и жрать, жрать, жрать, до остервенения. Но человеку цивилизованному во мне все-таки удалось совладать с низменными желаниями вновь приобретенной плоти, ибо обжигаться горячей пищей чревато для здоровья и без того изрядно покалеченного тела. Разложил приготовленную рыбу на свежесрезанные листья лопуха и стал ждать, когда остынет.
Кстати, насчет моего здоровья, после вынужденного купания в отнюдь не теплой водице ноющая головная боль от удара дубиной как-то сама по себе прошла. Если не трогать темечко, оно и не скажешь, что не так давно по нему прилично прилетело, да так, что душа бывшего хозяина телесной оболочки отлетела… скорее всего, в Рай, если таковой существует, оно ведь даже если Иван и грешил, не по злому умыслу, а в соответствии инстинктам, заложенным в наше сознание самим Создателем, предоставившим людям свободу воли и выбора, ну или отправился на очередное перерождение, по заветам Великого Будды. В любом случае, пусть ему повезет, и огромное спасибо за предоставленную в мое распоряжение телесную оболочку, пускай, хотя бы, и ущербную.
Ну да, теперь я более чем уверен, что из вирткапсулы мое сознание занесло в физическое тело вполне себе реального человека. Жаль, конечно, что тушка оказалась с изъяном, но к этому как-нибудь постараюсь привыкнуть. А пока стоит хорошенько оглядеться, ибо знаний об окружающем мире от настоящего Ивана Силаева мне достался сущий мизер.
Когда рыба слегка остыла, набрасываться на еду не стал. Голод утолял небольшими кусочками, тщательно пережевывая пищу, а еще ел вприкуску с травками: диким луком, чесноком и щавелем. Умял практически весь улов. К концу завтрака лишь одинокий окунь лежал на импровизированной тарелке из лопуха. Чтобы не захламлять берег сгреб оставшийся после трапезы мусор и отправил в реку.
После еды почувствовал сильную жажду. Однако утолять её к реке не побежал. Знания реципиента подсказывали о наличии неподалеку неглубокого овражка, в котором имеется источник чистейшей воды, питающий речку Тюменьку. Сходил напился. Поначалу была мысль отправиться в родное село. Однако, присев под одиноко стоящим осокорем, решил временно отказаться от этой идеи.
Итак, я сыт, хоть и не пьян, но вполне себе весел. Брюхо полное, желание куда-то идти напрочь отсутствует. К тому же, моя душа еще не обжилась полностью во вновь приобретенном теле. Так что стоит поваляться в тени раскидистого дерева. К тому же, мне известно, что в селе живут мои недруги, поэтому инстинкт самосохранения, а также приобретенные в иной реальной жизни навыки настоятельно рекомендуют экстренно избавиться от компашки Андрея Саврасова, иначе в следующий раз на перерождение отправят уже моё сознание, ну или в Ад, поскольку, резонно подозреваю, что Рай мне не светит.
Идея насчет устранения недругов мне понравилась, ибо была правильной. Жаль, что поврежденный повитухой мозг функционирует в заторможенном режиме. Ладно, мозги – это та же самая мышца, при желании и кропотливой работе вполне восстанавливает заложенный Природой функционал и даже превосходит его. А пока побуду тугодумом, главное чтобы боевые рефлексы сработали своевременно и как того требует ситуация.
Постепенно из воспоминаний реципиента мне удалось извлечь некоторые интересующие меня сведения. Теперь мне известно, в каком месте обычно собирается банда Савраса. Там они принимают по пузырю вина на грудь для куражу перед тем, как отправиться на очередной вечерний сход поселковой молодежи. Ивану Силаеву, разумеется, дорога на это гульбище была и остается закрытой по известным обстоятельствам. Однако подсмотреть из укрытия на танцульки, обнимашки, поцелуйчики и другие более интересные забавы молодых людей в кустиках и прочих потаенных местах Ваньке вполне удавалось.
Итак, на берегу Тюменьки есть укромное местечко, где я могу прищучить разом всех своих недругов и обидчиков. Кстати, какими бедами для меня это может быть чревато? Ну, если всё толком обстряпать, пожалуй, последствий (пардон за тавтологию) не последует.
Мне известно, что у Андрея имеется незарегистрированный лучевик, который он всегда носит при себе и время от времени бравирует перед дружками, даже пострелять дает по пустым бутылкам из-под вина. Откуда у него боевое оружие? По его же словам у кого-то из пришлых ходоков по Пустошам выкупил. Именно от данного факта я и решил отталкиваться, планируя дерзкое устранение недругов. Зная, что Андрей с дружками жизни в будущем мне не дадут, приходится выбирать, либо я, либо они. Для меня выбор очевиден. Впрочем, подробно распространяться о своих задумках пока не стану, ибо, как говорится, хочешь рассмешить богов, раскрой перед ними свои планы.
Напряженное шевеление непривычными к этому процессу мозговыми извилинами, как это ни странно, изрядно вымотали мой вновь приобретенный организм. Сопротивляться усталости не стал, прилег на мягкую травку, положил голову на удобно выпирающий из земли корень тополя чёрного так, чтобы ненароком не травмировать теменную область и под неназойливые птичьи крики и жужжание насекомых преспокойно выпал из реальности.
Глава 5
Здоров же я дрыхнуть! Стало первой моей мыслью после пробуждения.
Судя по солнечному диску, перевалившему точку апогея, на дворе ранняя послеобеденная пора. М-да солнце встало выше ели… ну а мы еще не ели. То есть кушать хотелось даже сильнее чем утром. А еще было острое желание посетить ближайшие кустики и хорошенько подумать о жизни прошлой и настоящей. Ну да, вот теперь-то я абсолютно уверен, что нахожусь в реале, а не в какой-нибудь цифровой локации – уж очень чувствительной оказалась потребность дефекации организма. Оно, конечно и в вирте, при всех его условностях, необходимость посещать туалет присутствует, но не столь ярко, чтобы аж до рези в кишках и разрыва мочевого пузыря. Прошу прощения за столь пикантные подробности, но c'est la vie, как говорят французы, то есть, жизнь многогранна во всех своих проявлениях, и никуда от этого не деться.
Толком размышлять за жизнь на голодный желудок, как-то не получилось, пришлось этот процесс отложить до наполнения жаждущего пищи брюха. Оставшийся от завтрака окунь, лишь еще сильнее раздраконил мой аппетит. Так что мне снова пришлось лезть в воду. Благо к этому моменту вода в Тюменьке основательно прогрелась, а рыба поуспокоилась, то есть, практически, под каждой корягой меня ждал заветный трофей из окуней, плотвы и налимов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
